Глава 12

Где-то за пределами Дельменгорста.

— Чем дальше, тем больше мне кажется невозможной эта ситуация, — полный коротышка недовольно бросил свою копию доклада на стол. — Два покушения сорвались из-за каких-то случайностей. Заговор был раскрыт на стадии оформления. А то, что девчонка сблизилась со своим кузеном, и вовсе портит весь расклад. Если и дальше все будет так продолжаться, мы станем свидетелями их свадьбы. Будь я менее реалистичен, я бы сказал, что это какое-то колдовство.

— Девчонка умеет подбирать кадры, — недовольно поджала губы высокая худая женщина лет пятидесяти. — И умеет завоевывать расположение тех, кто колеблется. Нам предстоит хорошо подумать, прежде чем что-то предпринять.

— А если подсунуть Филиппу любовницу? — предложил мужчина лет тридцати со светлыми волосами и смуглой кожей.

— Не получится, — вздохнул коротышка. — Две наших девушки в окружении королевы, но толку никакого. Он на них не обращает внимания, первая фрейлина занимается своими прямыми обязанностями и не пытается влиять на политику. При этом ее жених — королевский секретарь. К тому же они росли вместе, так что подкупить эту виконтессу, не представляется возможным.

— А секретаря? — подал голос четвертый участник встречи, мужчина неопределенного возраста и незапоминающейся внешности.

— Проще тогда виконтессу, — вздохнула женщина. — Этот горбун готов на все ради своей королевы. Девчонка вытащила его из низов, дала образование, титул, земли. Благодаря родителям виконтессы он получил соответствующее воспитание. Если бы не внешность, был бы красавчик-аристократ.

— И что нам делать? — обратился к собранию южанин. — Моему повелителю надоела вся эта история. На границах началась какая-то возня. Говорят, что строят храмы, но нам удалось выяснить, что камень возят из земель Эстеритен. Да еще войска постоянно переводят из одного форта в другой.

— Побережьем тоже занялись, — поддержал его коротышка.

— У моего короля есть план, — медленно, словно обдумывая каждое слов, произнес незапоминающийся, — но надо немного подождать.

— Сколько? — резко произнес южанин.

— Не могу сказать точно. Может месяц, может полгода.

— Это невозможно, — женщина хлопнула ладонями по столу. — Слишком долго. Мой король не может столько ждать. За полгода может произойти все, что угодно.

— Зато гарантированно. За это время мы все успеем подтянуть к границам Дельменгорста наши соединенные силы. Тогда у девчонки не останется выбора. Трон перейдет к Филиппу. А разжечь недовольство графом в народе будет намного проще.

— Но что, если она откажется?

— Тогда наши войска перейдут границу там, где их не ждут, — усмехнулся невзрачный. — Варвары Вастилианы, — поклон в сторону южанина, — успеют измотать их на юге так, что некому будет оказать отпор, а когда они смогут хоть что-то предпринять, мы окажемся у стен столицы. Дальше все произойдет согласно договору.

— Если в ближайший месяц ваш король не сможет перейти к осуществлению своего плана, нам придется отложить все до весны, — нахмурился коротышка. — С поздней осени до середины весны на территории Дельменгорста не самые благоприятные условия для военных действий.

— Как скажете, — невзрачный пожал плечами. — Мы готовы ждать сколько придется. Это вам нужны земли, не нам.

— В таком случае предлагаю встретиться здесь же через месяц, — женщина обвела взглядом присутствовавших.

— Это будет разумно, — согласился с ней коротышка. Остальные подтвердили согласие кивками.

После этого люди поднялись и, забрав свои бумаги, покинули комнату.

— Думаю, мне все-таки придется съездить туда, — Филипп отложил список заговорщиков в сторону. — Грегор довольно быстро смог разобраться с этим делом, но я с ним согласен, что-то мы все упустили.

— Немного позже, — не стала спорить Анна-Виктория, после чего перевела взгляд на министра иностранных дел. — Мастер Чински, как обстоят дела в отношениях с Вастехллодом?

— Все спокойно, — посмотрев бумаги, произнес министр. — Такое ощущение, что они не при чем в организации бунта. Официальные власти с нами не ссорились, посол в отношении подстрекателей высказался, что это или бунтовщики, которых повесит их правительство, или просто недалекие люди, для которых тоже найдется наказание.

— А чего вы еще ожидали? — Филипп повертел в пальцах карандаш. — Чтобы они высказали недовольство? Но ведь это прямое указание, что верхи страны замешаны в беспорядках за пределами своей территории. Нет, они будут улыбаться и делать вид, что ни при чем. А если кто-то из их людей и оказался втянутым в наши заговоры, то они к этому не имеют ни малейшего отношения.

— Возможно, ты и прав, — девушка немного помолчала, после чего повернулась в сторону министра экономики. — Мастер Висто, что у вас нового?

— Благодаря назначенным выплатам дворянству севера, мы смогли сократить сумму внутреннего долга на полмиллиона золотом, — министр довольно улыбался. — Кроме того, на сегодняшний день в казне образовался небольшой резерв тысяч в триста. И, благодаря активности мастера Фредерикса, мы рассчитываем в ближайшие пару месяцев увеличить его.

— А текущие выплаты? — девушка пробежала взглядом по своим пометкам.

— Все суммы выплачиваются в срок, — уверил ее министр. — Иностранные купцы, правда, жаловались на повышение податей, но это всегда так. Отмену ряда подорожных сборов они, вроде как, и не заметили, хотя за счет этого их расходы даже сократились. Зато наши торговцы только рады отстегивать суммы в казну, лишь бы вывезти побольше товаров за границу.

— А вот об этом хотелось бы услышать подробнее, — нахмурился Филипп.

— Извольте, — Министр покопался в бумагах и вынул нужную. — Как вы и приказывали, поставки полотна и леса за границу почти полностью сократились, равно как и прочего сырья. Не в последнюю очередь это связано с увеличением вывозных пошли на них. А вот поставки готовых изделий возросли. Так, в Вастилиану везут посуду деревянную и глиняную, меха, мед, ткани льняные и шерстяные. Вастенхолду поставляют ткани, отдельные виды меха, соль в больших объемах. Это что касается наших политических противников. В нейтральные страны поток товаров примерно тот же. Соль, ткани, посуда, меха, продукты питания: зерно, мед, молочная продукция, овощи. Все, как и всегда. Полностью прекратился вывоз руды и кожи, только в готовых изделиях, которые, надо сказать, пользуются большим спросом, поскольку оказались дешевле того, что производится из привозного сырья. Мастер Фредерикс уже присмотрел здание на окраине столицы для организации кожевенной мануфактуры. Требуется только ваше дозволение.

— Пусть приступает, — согласилась королева. — Как будут готовы бумаги, я поставлю подпись.

— Смотри, — усмехнулся Филипп, — как бы наши ремесленники не взбунтовались.

— А кто мешает им снизить цены, или придумать какие-то свои мелочи, — пожала плечами Анна-Виктория. — Пусть напрягут головы. Почему только мы должны думать обо всем. Кто им мешает шить оригинальные дамские сумочки, делать эксклюзивные модели седел, да много чего еще. Что ж, рада, что мы начали выбираться из этой ямы. Мастер Шамиль, что у вас?

— Ваше величество, к зиме у нас есть ряд идей, папку я передам после совещания. В целом, дворцовый комплекс пользуется популярностью. Как я успел понять, приезжает много гостей из других провинций и, даже, соседних стран. Так что наши доходы превышают потребности. С каждым днем количество посетителей возрастает. Кроме того, к нам обращаются молодые художники, скульпторы и некоторые мастеровые с просьбами организовать выставки их работ. Кто-то рассчитывает с нашей помощью продать свои изделия, кто-то увеличить популярность. Думаю, скоро нам может потребоваться еще одно помещение в городе.

— Я подумаю об этом, — девушка сделала себе отметку. — Мастер Лоранс, что у вас?

— Думаю, уместнее начать мне, — прежде чем заговорил министр, выступил Филипп. — На южной границе войска перемещаются между фортами. Те, кто ранее не был задействован в отражении атак, постепенно начинают получать боевой опыт. Нам удается удерживать эти набеги, а иногда и перехватывать варваров до подхода к деревням. Кроме того, я распорядился усилить оборону деревень. Сейчас жители активно укрепляют стены, возводятся башни. В деревни посланы ветераны, которые по возрасту не могут нести строевую службу, но могут обучить население владению оружием. Молодежь обоего пола учится владеть луками. Сейчас нам помогает погода — зарядили дожди, и конникам трудно перемещаться по степи. Я рассчитываю, что к весне сопротивление смогут оказывать не только шесть полков, но и сами жители. Усилены гарнизоны на побережье. Ведутся работы по восстановлению верфи. Собственно, одновременно этими работами заложили две бригантины. Весной их должны спустить на воду. Ведется постройка нескольких малых кораблей. В корпусах увеличили прием. Кроме того, я планирую за зиму увеличить южные гарнизоны с шести до девяти полков.

— Но есть ли смысл держать на границе столько людей? — задумалась девушка. — Не сочтут ли это проявлением агрессии с нашей стороны?

— Не знаю, — Филипп побарабанил пальцами по столу. — Но у меня предчувствие нехорошее.

— Думаю, имеет смысл подготовить эти полки, но оставить их севернее, чтобы не вызывать недовольства соседей.

— Возможно, — граф задумался. — Наверное, так пока и поступим. Позднее я решу, куда их лучше отправить. Министр, прошу теперь вас.

— Благодарю, — мужчина пошелестел бумагами. — Активно ведутся работы в двух фортах из трех намеченных. Особое внимание мы уделили тем, что до этого обходили стороной при набегах. Собственно, состояние их удовлетворительное, но есть над чем работать. Необходимо поднять и усилить стены, перестроить пару зданий в камне, углубить колодцы и расширить склады. Собственно, увеличить запасы зерна, солонины. Планируется засушивать овощи и фрукты, чтобы они дольше хранились. При обследовании всех фортов было принято решение в трех вырыть дополнительно по колодцу, а еще в одном — два. В остальном — обычные работы по ремонту стен. Ваш дедушка строил основательно. Это позволяет нам увеличить расходы на вооружение. Я бы просил у вашего величества позволение использовать пушки для обороны фортов. Они неплохо зарекомендовали себя при испытаниях, кроме того, звук их будет пугать коней противника, непривычных к использованию такого оружия.

— А наши кони? — посмотрела на мужчин королева.

— Во время осады они заперты в конюшне, так что с этим проблем не будет.

— А что вы думаете, граф, — повернулась она к Филиппу.

— Я бы установил в каждом форте несколько пушек, — поддержал министра генерал-адмирал. Во всяком случае, вреда от них не будет.

— Хорошо, — девушка приняла из рук министра бумагу и поставила подпись. — Необходимое количество определите сами. Вы в этом разбираетесь куда лучше меня.

Следующими были министры медицины и образования. Их доклады были кратки и сводились к тому, что в подведомственных им секторах все в порядке. На этом совещание было закончено. Андреас с министрами покинул кабинет, им еще предстояло обсудить ряд вопросов, не требующих высочайшей резолюции.

— Эми, я не понимаю, почему ты так против этой поездки? — когда они остались одни, повернулся граф к девушке. — Ты же понимаешь, что она необходима.

— Понимаю, — согласилась она. — Но еще я помню, что с тобой было после того, как ты бодро занимался делами после ранения.

Филипп нахмурился. Девушка была в чем-то права. Лекарь тогда говорил дело, и ему стоило хоть пару недель провести если не в постели, то в своих комнатах, а не бегать по дворцу, решая возникшие проблемы. Если бы не старания мастера Росима, да настойчивость юной королевы, неизвестно, как бы все закончилось для мужчины. А полученная от дознавателей информация и вовсе перепугала всех обитателей дворца. Выяснилось, что на оба ножа были нанесены специальные составы. И если на том, что предназначался Филиппу, был яд, то тот, который использовал наемник, чтобы убить королеву, был покрыт каким-то веществом, не позволяющем ране быстро заживать. Сам Филипп предлагал простое средство — раскалить кочергу и прижечь ею рану, раз больше ничего не помогает. Так что лекарю пришлось превзойти самого себя, дабы граф не истек кровью и не приобрел несводимый рубец, который не только долго заживал бы, но и мог повлиять на боеспособность мужчины.

— Эми, это было три недели назад, — вздохнул Филипп. Девушка была хуже няньки. Та лишь несколько раз в день заходила узнать, не нужно ли ему чего, а вот юная королева готова была привязать к кровати. — Сейчас уже все в полном порядке.

— Да? — она чуть наклонила голову на бок. — А когда лекарь обещал снять повязки?

Граф хотел ответить ей, чтобы не лезла не в свои дела, но промолчал. Все-таки Эмилия хотела ему только добра. Филипп передернул плечами и поднялся.

— Раз на сегодня больше никаких дел не предвидится, пойду, прогуляюсь.

Девушка только склонила голову и промолчала.

Филиппу стоило внутреннего усилия, чтобы удержаться и не хлопнуть дверью. Отойдя несколько шагов от кабинета, где проходило совещание, мужчина остановился и со всей силы ударил рукой по стене. От боли он зашипел, но злость немного остыла.

— Демоны, — тихо произнес он. — Если бы не знал, что эта девчонка мечтает о монастыре…

От дальнейших мыслей мужчина замер. Слишком красочной была картина: Эми в его комнатах в особняке, из одежды на ней только простыня, растрепанная прическа, раскрасневшееся личико, намекающие на то, что он с ней делал, и что планирует сделать еще. Филипп помотал головой, отгоняя видение.

Медленно выйдя из дворца, он прошел в парк. Листва на деревьях давно уже пожелтела и кое-где начала облетать. Благодаря стараниям садовника, дорожки были чистые, а лужайки начинал устилать желто-алый ковер. Кусты же сохраняли прежнюю зелень. Насколько граф помнил, это был специально завезенный севера по приказу прабабки королевы кустарник, сохранявший свежесть круглый год. На родине он облетал в сильные морозы, но в Атрии попал в благоприятный климат и радовал глаз. На клумбах вовсю цвели астры, бархатцы и какие-то еще осенние цветы.

Граф сошел с дорожки и, обогнув кустарник, вышел на лужайку и замер. Одна из фрейлин, самая старшая девушка, собирала опавшие листья и плела венок. Мужчину она не замечала. Сделав несколько шагов, та неожиданно для себя столкнулась с Филиппом.

— Ваша светлость, — листья выпали из рук девушки, и она переводила взгляд с мужчины на них.

— Прошу простить меня, — граф присел, и стал помогать девушке собирать ее букет. — Я увидел, что полянка занята и собирался уходить, чтобы не мешать вам.

— Ну что вы, — щеки девушки чуть заалели. — Вы нисколько не мешаете.

— О да, — легкая улыбка тронула губы мужчины. — Всего лишь напугал вас и вынудил уронить шикарный букет.

— Всего лишь листья, — просияла она.

— Но они великолепно подходят к вашему костюму и глазам.

— Вы льстите мне, — фрейлина потупила взгляд.

— Отнюдь, — Филипп протянул ей собранную листву. Их пальцы встретились, и граф почувствовал, как дрожат руки девушки. — И все же я напугал вас.

— Ваша светлость…

— Филипп, — граф приложил палец к ее губам. — Для вас просто Филипп.

— Филипп, — девушка произнесла его имя, и вновь потупила взгляд.

Мужчина видел, как из-под ресниц поблескивают ее глаза, но не стал разрушать игру. Ему и самому нравилось то, что происходило. Ничего не значащее общение с той, которая не волнует душу. Можно принять правила игры, перебрасываться ничего не значащими фразами, вести салонную беседу. Возможно, потом последует нечто большее, но такое же необязательное и необременительное, как и весь разговор. Так почему бы и нет? Тем более, когда та, что волнует сердце и душу, думает всего о двух вещах: благополучии королевства и монастыре.

— А как имя прекрасной незнакомки? — граф поймал ее руку, спрятанную в тонкую шелковую перчатку.

— Маржери, — полушепотом произнесла девушка.

— Маржери… — граф осторожно поднес к губам руку девушки и поцеловал пальцы, не отводя взгляда от ее глаз. Карие глаза девушки хитро поблескивали, отчего Филипп чуть дольше задержал ее руку. Не на столько, что было бы нарушением приличий, но достаточно, чтобы дать намек на нечто большее, чем просто знакомство. Главное — не намекнуть, что игра разгадана, а хищник превратился в дичь. Тогда можно будет получать удовольствие от нее какое-то время.

Анна-Виктория отошла от окна. Вроде все разумно. Филипп все-таки заметил одну из хорошеньких девушек, которые обязаны быть при дворе. Милая беседа, невинный поцелуй. Когда он принял из ее рук охапку листвы и последовал за девушкой в сторону беседки, все еще выглядело вполне понятным. Но когда девушка вдруг оступилась на ровном месте, юная королева не сомневалась, что это было сделано специально, когда же граф подхватил ее под руку, а потом и вовсе приобнял за талию, стало понятно, что обычным разговором ничего не закончится.

Эмилия опустилась в кресло и поспешила промокнуть слезы, стоявшие в глазах. И на что она надеялась? После того поцелуя в кабинете больше не было ничего: взгляда, жеста, слова — что дало бы понять, как Филипп относится к ней. Точнее, их отсутствие говорило, что это отношение кузена к кузине, наследника престола к правителю, подчиненного к начальству. Да, у них установились ровные, дружеские отношения. Но отчего ей сейчас хотелось видеть ту же ненависть, что и на балу, когда ее объявили наследницей престола. Во всяком случае, тогда ей было бы легче.

Девушка позвонила в стоявший на столе колокольчик. Тут же отворилась дверь, и в кабинет вошел слуга.

— Передайте барону Мичелли, пусть соберет все бумаги, которые требуется переслать в Фарвингстон. И подготовит инструкции для виконта Рочестера и графа Эстеритен. И передайте Гильермо, чтобы выделил двух-трех человек для охраны. Завтра граф должен отправиться в путь, — девушка поднялась и покинула кабинет.

— То есть как, выезжать немедленно? — Филипп поморгал глазами, привыкая к резко изменившемуся освещению и сел на постели. — Еще вчера мне в категоричной форме заявили, что я должен оставаться в столице до полного выздоровления, а сегодня не успел проснуться, как на коня и вперед.

— Что я могу сказать, — развел руками Андреас. — Мне известно не больше твоего. Вчера Эми ни с кем не общалась, а сегодня рано утром покинула дворец, не сообщив, куда и насколько отправилась. Гильермо едва успел охрану организовать.

Граф сдержал рвущиеся с языка выражения.

— Надеюсь, мне дадут время собраться и поесть? — ехидно осведомился он.

— Думаешь, почему я здесь? Но указания были предельно четкими — до полудня ты должен покинуть столицу.

Юноша отлип от косяка и вышел из графских комнат. Генерал-адмирал еще несколько минут поискал ответа на потолке и за окном, потом встал и с помощью камердинера быстро сменил повязку на почти не кровоточащей ране и оделся для дороги. В небольшую сумку отправилась смена вещей — все необходимое он купит по прибытии или получит с курьером от Белави. Сам Филипп не любил путешествовать с обозом.

— Тебе точно ничего не известно? — в последний раз поинтересовался граф у секретаря.

— Я тебе уже сотню раз сказал, ничего, — прошипел юноша. — Но как только узнаю, обязательно сообщу. Мне не хочется вскоре последовать за тобой из Атрии только потому, что Эмилию какая-то сонная муха вдруг укусила.

— Буду ждать известий, — Филипп запрыгнул на коня. — Если честно, меньше всего мне сейчас хочется уезжать из столицы.

— Знаешь, — юноша ненадолго задумался. — Мне тоже кажется, что твое присутствие здесь много важнее дел на севере. Рочестер вполне мог справиться сам.

— Боишься очередной ловушки?

— Есть такое. Словно вокруг нас раскинули сети, а теперь постепенно сокращают свободное пространство. Еще немного, и мы будем трепыхаться в них, как пойманная рыба.

— В случае крайней необходимости обратись к Белави — он пошлет голубя, — наклонившись, тихо, чтобы слышал только секретарь, произнес Филипп. — Береги Эми. Если с ней хоть что-то случится… — мужчина не закончил, но его поняли и так.

— И все же ты не остался равнодушным к нашей королеве.

— Я не буду заставлять ее поступать против воли, — резче, чем следовало, ответил Филипп, выдав себя. Потом поднял руку, и, прежде чем Андреас успел что-то сказать, послал коня рысью.

— Она тебя тоже любит, — не весело покачал головой секретарь вслед графу.

Три дня потребовалось Филиппу, чтобы преодолеть расстояние от Атрии до Фарвингса. Его сопровождающие к концу пути устало сидели в седлах, в то время как сам граф, несмотря на ранение, казалось, был полон сил, и мог еще несколько дней мчаться, куда глаза глядят. Если бы не кони, наверное, так бы и было. Только усталость животных заставляла графа сдерживать свой порыв и давать им отдых. На ночь останавливались в небольших тавернах и с рассветом вновь пускались в путь.

— Что-то случилось? — приветствовал его Рочестер. — Хлоя?

— Что? — графу потребовалось время, чтобы понять, о чем его спрашивал друг. — А, нет. Скорее личные проблемы.

Губернатор выдохнул. Насколько он помнил, в последний раз схожая бешеная скачка была, когда они с Филиппом спешили к семье Теренса, чтобы лично сообщить о гибели главы семьи и передать вдове его вещи и деньги. Так было заведено еще с корпуса. И теперь мужчина первым делом подумал самое страшное. Но нет, графа гнали собственные демоны, и Грегор примерно догадывался какие.

Едва виконт обернулся, чтобы позвать слуг, из дома выбежал Теренс, замер, увидев гостя, потом подошел ближе.

— Сэр, — обратился он к Грегору, — какие распоряжения?

— Позови управляющего, пусть разместит охрану графа. А я пока покажу нашему гостю его комнату.

Юноша быстро исчез в доме, и, не успел Филипп отдать своим сопровождающим распоряжение дождаться в холле, как к ним уже спешил высокий, подтянутый мужчина лет шестидесяти, в строгом костюме.

— Прошу вас, господа, — с первого взгляда определив, кто господин, а кто охрана, обратился он к сопровождавшим.

— Ну, рассказывай, — когда Филипп привел себя в порядок после дороги, и мужчины устроились за столом, посмотрел на него Рочестер.

— А что рассказывать, Грегор? — граф вздохнул, поднял стакан с какой-то странной мутной жидкостью и принялся внимательно рассматривать.

— Напиться ты еще успеешь, — прокомментировал его поведение друг. — Лучше объясни, что такого ты умудрился сказать Эмилии, что тебя отправили сюда до дальнейших распоряжений. Насколько я понимаю, это ссылка, а не работа.

— Сказать? — мужчина опустил стакан обратно на стол и с удивлением посмотрел на виконта. — Да я ей неделю говорил, что будет лучше, если я приеду сам, приструню знать, и так же быстро вернусь обратно, а она откладывала, пока моя рана совсем не затянется. А по последнему разговору я подумал, что она и сама не прочь устроить объезд земель, и ждет, когда настанет зима. А потом вдруг этот приказ.

— То есть, вы с ней не ругались, не спорили, на тебя никаких доносов и жалоб не было, покушений никто от твоего имени не устраивал, все тихо, мирно, спокойно?

— Абсолютно, — пожал плечами граф, накалывая на вилку кусок мяса.

— А что насчет женщин? — прищурился Рочестер.

— Что? — Филипп закашлялся. — Скажешь тоже. Я у Эми вызываю ровно те же самые эмоции, что и любой другой чиновник из министерства. Ну, может чуть более родственные.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Знаешь, дорогой мой, ни за что, ни про что в двенадцать часов не высылают из столицы. А в твоем случае это, как ни крути, хорошо обставленная высылка. Так что думай, что такого могло произойти между твоим разговором с королевой и приказом об отъезде.

— Да не было ничего такого, — резко произнес Филипп.

— Да не ори ты, — скривился Грегор. — Я тебе, между прочим, помочь хочу.

— Ладно, прости, — граф задумался. — Вышел из кабинета, злой конечно. Да и какая радость, когда тебя как мальчишку у юбки держат. Ну, саданул по стене кулаком со всей дури, но перед этим отошел, чтобы Эми не слышала. Потом в сад пошел.

— А в саду что?

— В саду… В саду столкнулся с одной из ее девушек.

— Это из тех, что впадают в ступор при виде тебя, краснеют, теряют дар речи, исходят слюной и ведут себя как дуры?

— Именно, — Филипп усмехнулся. — Сначала так и было. Ну, пара приемов, и, вроде даже поговорить с ней можно стало. Но меня хватило только на полчаса ее восторженных рассказов о жизни во дворце. Потом деликатно извинился и сбежал к себе под предлогом не важного самочувствия. Все. Больше ни с кем не общался, не считая слуги, который приносил и уносил посуду. Я имя этой дуры не вспомню даже под пытками, не то, что какие-то серьезные намерения. Если изначально и собирался что-то, потом быстро расхотелось.

— Значит все-таки фрейлина, — задумчиво произнес виконт, потом посмотрел на друга. — Поздравляю, тебя банально приревновали.

— Кто? — не понял мужчина.

— Кто-кто? Эмилия.

— Что? — настала очередь удивляться Филиппу.

— Куда выходят окна кабинета королевы? — поинтересовался Грегор.

— В сад, — пожал плечами граф, потом удивлено посмотрел на губернатора. — То есть, ты думаешь, что она увидела меня с этой девицей?

— Я не думаю, я в этом уверен. А, зная, как ты с ними обычно общаешься, я не удивляюсь всему остальному. Ее величество увидела достаточно, чтобы додумать остальное. Так что все дело в обычной ревности, друг мой.

— Да какая ревность, — Филипп вновь взял стакан и залпом осушил его. — Она даже намеков не давала. Общалась со мной как и со своим секретарем. Друзья, вынужденные соратники, но не больше.

— А тебе что надо? — хмыкнул Рочестер. — Чтобы королева тебе глазки строила? Извини, но этого она себе позволить при всем желании не может. Хотя бы потому, что она королева. А то, что ты так быстро вошел в ее близкий круг уже ничего не значит? Я бы человека, который меня ненавидеть должен, держал на расстоянии, если бы не испытывал к нему определенных чувств. А тут тебя мало того, что не дали казнить, хотя все против тебя на тот момент было, Дельтей постарался, так еще переселили в приказном порядке во дворец. Приблизили так, как иному фавориту и не мечтается. А ты — намеков не давала. Да их, если покопаться, больше чем достаточно. Вот правильно, будешь сидеть тут и думать, — после этого виконт переключил свое внимание на блюда за столом и, больше не обращая внимания на душевные терзания Филиппа, принялся отдавать должное труду повара, подобранного прежним губернатором.

Только когда мужчины из столовой перешли в гостиную, граф тихо заговорил.

— То есть, ты думаешь, что я не безразличен Эми?

— Я в этом уверен, — Рочестер опустился в кресло. — Сейчас тебе сложно мыслить спокойно. Но потом, когда успокоишься, подумай, насколько отличалось ее общение с тобой от тех же министров. И насколько — от того, как она ведет себя с Камиллой и Андреасом — людьми, с которыми она выросла.

Филипп лишь кивнул. Возможно, Грегор и прав. Мужчина поставил свой бокал на стол и подошел к камину. Игра огня завораживала. Воображение рисовало из языков пламени разнообразные фигуры. Башни старинного замка взмывали в небо, чтобы через мгновение обрушиться, рассыпаться искрами вместе с прогоревшим поленом, а на его месте возникал огненный провал, из которого, казалось, должен вылезти демон. Только вместо демона мелкими искрами выскальзывала юркая саламандра и пряталась под дровами. Но проходит минута, и вместо убежища саламандры предстает новая картина.

— Наверное, ты прав, — после длительного молчания произнес Филипп. — А я идиот. Надо было поговорить с ней раньше.

— Значит, я был прав, по поводу колдовских глаз королевы, — не скрывал своего торжества виконт. — Все-таки утонул в их зелени наш бравый генерал-адмирал, а как…

— Грегор! — оборвал друга граф.

— А что Грегор? — усмехнулся тот. — Сами сколько надо мной ехидничали, когда я Хлою встретил. Чуть не всем полком потешались.

— Мстишь, значит, — не поворачиваясь, произнес мужчина. — Ладно, развлекайся. Хотя, я тебе завидую. Пусть у вас все не так просто было, но, все равно, до моей ситуации далеко. Все-таки она хоть и из богатого семейства, но у вас не было столь непреодолимого неравенства.

— Между вами оно сейчас только в твоей голове, — буркнул Рочестер. — Весь Дельменгорст, который не настроен против вас обоих вместе взятых, высказывается за то, чтобы вы поженились. Тем более что вы и так уже сработались. Опять же законность наследования оспаривать потом некому будет.

— Как будто сейчас есть кому, — на остальное граф решил не реагировать.

— Это сейчас некому, а вот появятся у тебя дети, у нее… — заканчивать мужчина не стал, махнув рукой. Слишком хорошо он знал друга. Пока тот сам не придет к какому-либо решению, пытаться вразумить его бестолку.

— Дети, — Филипп вздохнул. — Такими темпами у меня детей точно не будет.

— С тобой сейчас невозможно разговаривать, — в свою очередь вздохнул Рочестер.

— Так не разговаривай, — пожал плечами граф и, оторвавшись от игры пламени, посмотрел на друга. — Извини. Сам не знаю, что со мной.

— Да с тобой ничего особенного. Просто ты наконец-то понял, что наша юная Анна-Виктория завладела твоим сердцем, и, что самое приятно, это взаимно. Только не надо заваливать меня вопросами из серии как быть и что делать. У нас вариантов не так много, всего один, вообще-то — дать ей время перестать сердится на тебя и самим заняться порученными делами.

— А больше нам ничего не остается, — не весело усмехнулся граф. — Я завтра хотел бы съездить на границу. Пообщаюсь с местными, посмотрю, как ты людей разместил. Хорошо бы еще с архитектором на месте поговорить.

— Узнаю прежнего графа Эстеритен, — Грегор потянулся за бутылкой, долить вина в свой бокал. Филипп лишь качнул головой, отказываясь. — Когда речь заходит о делах военных, голова у тебя работает на порядок лучше.

— А Грегор Рочестер как был, так и остался большой язвой, — в тон другу произнес Филипп, салютуя ему своим бокалом. — Ни майорство, ни титул, ни губернаторство тебя не изменили.

— И хвала Созидательнице за это. Мне ж еще с родственниками жены общаться, когда они прознают о моем нынешнем положении.

— Так они еще не в курсе?

— Нет. Хлоя запретила что-либо им сообщать. Да мне и не хочется. Все равно не увижу, как их лица вытянутся при такой новости.

Филипп рассмеялся. Месть у друга вышла великолепной. Незадолго до смерти короля ходили слухи, что можно будет купить дворянство как личное, так и потомственное. Собственно, разница была в сумме. И тесть Грегора планировал потратить большую часть своего состояния на это. Но король умер, не успев подписать такой закон, а Эмилия, как рассказывал Андреас, в ту же ночь сожгла все черновики, мотивируя это тем, что ей и без того хватает проблем со старой аристократией. От новой, выбравшейся благодаря деньгам, девушка не ждала ничего хорошего. Раз люди, сидевшие на мешках с деньгами готовы спустить их на бумажку, она не желает иметь с ними никаких дел. При этом, Филипп и сам видел черновики указов, королева планировала в обозримом будущем пожаловать дворянству ряду купцов, разночинцев и одному крестьянину за то, что они не жалели сил и средств на благо страны.

В то время, как тесть Рочестера переживал об упущенных возможностях, неугодный ему родственник умудрился из отставного майора в единый миг стать губернатором большой северной провинции. А в придачу к должности получить титул и земли, пусть без населения, зато богатые и плодородные. В том, что друг сможет их освоить, граф не сомневался.

Какое-то время мужчины еще обсуждали планы на ближайшее будущее, незаметно приговорив бутылку. Грегор хотел, было, распорядиться, чтобы принесли новую, но Филипп остановил его.

— Завтра вставать рано. Хочу нанести визит вежливости нашим заговорщикам.

— Думаешь, они признаются, кто вложил им в голову сию сомнительную идею? — поинтересовался виконт.

— Скорее намекну, что любая попытка выступить против королевы будет расцениваться мною как откровенный мятеж. Не важно, хотят они возвести на трон меня или кого-то иного. И, поскольку мне доверено распоряжаться всеми войсками королевства, я буду подавлять этот мятеж, как, если бы они тоже использовали военную силу, — улыбка графа была весьма красноречива.

— Не слишком ли жестоко? — усомнился в такой мере губернатор.

— Лучше я припугну их сейчас на словах, чем потом придется класть людей.

— Как знаешь, — пожал плечами губернатор. — Главное, чтобы они мне потом жизнь не усложняли.

— Не будут, — улыбка Филиппа не предвещала местной аристократии ничего хорошего. — Я всего лишь объясню им, что будет, если они соберутся еще хоть что-то замышлять против ее величества. И штрафы им покажутся пустяком. Ну и предложу признаться, кто надоумил их на такую откровенную глупость, как заговор в мою пользу, когда я сам служу Анне-Виктории и не помышляю ни о какой борьбе за власть.

— И что будешь делать, когда найдешь подстрекателя?

— Пока не знаю, — пожал плечами мужчина. — Буду действовать по ситуации. А пока откланиваюсь, — он отвесил другу шутливый поклон и отправился в свою комнату.

Грегор несколько минут сидел в своем кресле, покачивая головой. Потом решил последовать примеру друга и отправиться спать. Что-то подсказывало, что его ждут напряженные дни.

Анна-Виктория прочитала очередное письмо и отложила в сторону. За последние три недели она успела получить уже не менее десятка таких вот посланий. Наиболее красноречивое было от Грегора Рочестера в конце прошлой недели. Губернатор провинции, виконт, майор войск прямым текстом требовал отозвать одного влюбленного идиота в столицу, или перевести его на юг, только не мучить здешнее население. Мол, дворяне при упоминании его имени начинают заикаться, вспоминая прегрешения за те часы, что не попадались ему на глаза, и все, кто видит приближающегося графа, мечтают тут же провалиться сквозь землю, лишь бы не попадаться ему на глаза. Разве что совсем маленькие дети оказались не охвачены его активностью. А так уже многим нашлась работа на благо страны и провинции. Такими темпами по весне не то, что армия с перевалов, мышь не прошмыгнет незамеченной. Да что там мышь, мелкая мушка не пролетит.

Девушка улыбнулась. Дворяне откровенно рисковали если не головой, то кошельком. А любой другой правитель за такое письмо отправил бы губернатора прямиком в рудники. Видимо, Филипп и впрямь довел всех, включая своего друга.

После недолгого размышления девушка достала чистый лист бумаги, взяла перо и начала писать приказ, повелевающий генерал-адмиралу Дельменгорста графу Эстеритен отправиться на южную границу, где провести инспекцию работ по укреплению фортов. Безумно хотелось отозвать его обратно в столицу, особенно после письма Рочестера, но внутреннее упрямство заставляло Эмилию не торопиться с этим. Еще больше хотелось, чтобы Филипп сам написал ей.

Как сказала обо всем этом Камилла накануне вечером — столкнулись лбами два упрямца, что бараны на узком мостике. И ни один не готов уступить, скорее улетят в пропасть. Сама королева не сильно тешила себя иллюзиями. Если все так, как намекает виконт, рано или поздно Филипп напишет ей. А если нет — она не уронит свое достоинство. А там что будет, то и будет.

Подготовив приказ, девушка вызвала слугу.

— Распорядитесь отправить бумаги графу Эстеритен в Фаргинс, — девушка передала мужчине запечатанный конверт.

— Как прикажете, ваше величество, — слуга принял бумаги и отправился за курьером.

Королева откинулась на спинку кресла. Безумно хотелось вернуть слугу и заменить приказ. Но она сильная. Она будет ждать, сколько понадобится. Да, собственно, что еще ей оставалось делать. Хотя, о чем это она? Анна-Виктория улыбнулась. Рассуждает, будто старость не за горами. А ведь ей еще и девятнадцати не исполнилось. Можно сказать, вся жизнь впереди.

Девушка подскочила и закружилась в непонятных па по свободному пространству кабинета.

— И что заставило ваше величество так радоваться, — раздалось от двери.

— Андреас, — девушка с трудом сохранила равновесие. — И где только подкрадываться научился.

— А ты, бесчувственная девчонка, опять послала куда-нибудь графа, и теперь радуешься своей пакости.

— Андреас?! — возмутилась девушка. — И вовсе не пакости. Просто настроение хорошее. Я молодая, вся жизнь впереди. Вот и радуюсь.

— Ну-ну… — Впрочем, свои комментарии секретарь предпочел придержать. Пусть, настроение у королевы хорошее, мало ли как изменится. А ехать с инспекциями в неизвестном направлении по примеру одного генерал-адмирала ему не хотелось.

— А ты чего, собственно, врываешься? — королева вернулась на свое место за столом.

— Вообще-то я предупреждал, что зайду за парой бумаг, которые надо в министерство отвезти.

— Эти? — девушка протянула ему несколько листов.

— Да, они, — юноша сунул их в папку. — А если серьезно, долго еще думаешь Филиппа на севере держать.

— На севере уже нет, — довольно улыбнулась она. — Но он мне нужен на юге. Пусть проверит, как там идут работы.

— Жестокая, — покачал головой Андреас. — Если за то, что мужчина поговорил с фрейлиной, его ссылают на границы страны, а девушку к родителям отправляют, то что бы могло произойти, если бы он, не приведи Созидательница, с нею ночь провел? Или в бордель направился?

— Не знаю, — промурлыкала Анна-Виктория.

Секретарь ее величества промолчал. Впрочем, высланная из дворца девушка особого доверия не внушала. Судя по тому, что удалось выяснить им с Гильермо, ее родители в последний год стали весьма тесно общаться с торговцами из Вастилианы и Астизиры. Так что удаление фрейлины от двора было в какой-то степени логично, во всяком случае, подозрений ни у кого не возникло. Вот только предчувствие не покидало юношу, заставляя с каждым днем все внимательнее изучать сводки от шпионов, корреспонденцию, да навещать одного из старых знакомых, что держал трактир в западной части города рядом с рынком. Что-то носилось в воздухе, но что — секретарь пока не мог понять. Хотя много раз казалось, что еще немного, и он, наконец, поймает беспокоящую его мысль.