Глава 14

— Эми, ты уверена? — Андреас перечитал еще раз послание, потом удивленно посмотрел на девушку. — Гонца бы пожалела, я уже молчу о том, что о тебе подумают.

— А мне все равно, — пожала плечами девушка. — И вообще, какая разница кошке, что о ней думают мыши?

— Эми… — простонал секретарь, — думаю, мышью сейчас стали мы.

— А я думаю, — посмотрев за окно, произнесла девушка, — что нам везет, как никогда и никому.

— Как бы потом не настигла расплата.

— Не беспокойся, я уже приказала отслужить благодарственную мессу Созидательнице во всех столичных храмах.

Андреас только покачал головой. Конечно, он был готов подписаться под каждым словом в письме, которое королева собственноручно адресовала незадачливому жениху. Вот только забывать про дипломатию не стоило бы. С другой стороны, теперь-то какая разница. Все равно войска противника перешли границу на юго-западе, а в море были замечены отдельные корабли Астизиры.

— А, вот вы где, — в кабинет вошел Филипп.

— Ты-то чего так довольно улыбаешься? — Андреас почувствовал себя немного неуютно под плотоядным взглядом графа.

— Новости с севера, — только что не облизнулся Филипп, падая в кресло.

— И чем радует Грегор? — Анна-Виктория покинула свое место за столом и поспешила устроиться на коленях графа.

— Армия Вастенхолда попыталась наступать через перевалы, — Филипп прижал к себе девушку.

— И? — королевский секретарь посмотрел на них и отвернулся, качая головой. Хорошо хоть подобное они себе позволяли только при нем и Камилле.

— Все, как я и ожидал, — усмехнулся Филипп. — Эми, милая, что мы будем делать с военнопленными?

— А сколько их? — мурлыкнула девушка.

— Порядка полутора тысяч — это те, кто добрался до нашей границы. Все больные, у многих обморожения. Три сотни разместили по лазаретам, остальные строят себе бараки, чтобы было где перезимовать.

— Думаю, виконту Рочестеру будут нужны работники в каменоломне и на лесоповале. Все-таки виконту земли поднимать надо, а крестьянам и своих дел хватает. А в конце лета пусть идут, куда хотят, — немного подумав, решила девушка. — Одеждой и питанием их обеспечат, и пусть назначит оплату за труд — по пять медных марок в день. Мы же не звери какие. Захотят — останутся, не захотят — держать не будут.

— Мне ты пленников не выделяешь, буркнул королевский секретарь, а потом задал мучивший его вопрос. — А где оставшаяся армия?

— Так до твоих земель пока войска не дошли, — пожала плечиком Анна-Виктория. Как придут — отряжу сколько будет, договоришься с виконтом Остенфердом, чтобы он им работы определил.

— Если верить сообщениям пленных — большая часть не смогла преодолеть перевалы, — сообщил последнюю информацию генерал-адмирал. — Кто-то замерз, кто-то сорвался в пропасть вместе с обозом и лошадями. Были и те, кто повернул обратно, предпочтя рудники за дезертирство. Собственно, до нас дошли немногим более трех тысяч человек, но Грегор успел отправить в Башни полсотни военных, а кто прорвался дальше — был встречен у первой деревни. Я не исключаю, что кто-то заплутал в лесах, но о них можно не беспокоится. Волки Фарвингстона будут рады костям из-за границы.

— Я не понимаю, с чего вдруг они решили начать наступление в конце осени, — вновь повернулся к ним Андреас. — Куда разумнее было хорошо подготовиться и ударить весной, когда наши люди заняты в полях, и не успеют организовать оборону. Опять же укрепления еще не достроены. Но они выбрали такое время, что нам даже делать ничего не надо. Просто сидеть, наблюдать, а потом размещать пленных.

— А я даже думать об этом не хочу, — Эми вернула руку Филиппа, отправившуюся в путешествие по телу, на талию. — Раз их командование так решило, думаю, нам стоит воспользоваться сложившейся ситуацией и, как только будет позволять погода, нанести ответный удар.

— Ты хочешь перейти в наступление? — удивился юноша.

— Почему бы и нет? — девушка слегка стукнула по руке мужчину. — Граф, ведите себя прилично, или будете ночевать в одиночестве.

Андреас только покачал головой. После того, как эта пара наконец разобралась в своих отношениях, все обитатели дворца словно выдохнули. И, юноша мог поспорить с кем угодно, королевская нянька уже потихоньку вязала голубенькие и розовенькие чепчики и пинетки.

Между тем девушка встала и прошлась по кабинету. Потом остановилась спиной к столу, и посмотрела на Филиппа.

— А что думает наш генерал-адмирал?

— Думаю, можно будет попытаться организовать контрудар, — после небольшой паузы произнес Филипп. — Сейчас погода на нашей стороне. Уж не знаю, на что рассчитывало командование в той же Вастилиане, но они выбрали на редкость неудачное время для наступления. А с учетом того, что удалось сделать на границе, можно не сомневаться, что дальше войска не пройдут. Собственно, я уже отдал приказ перебросить части на южное направление. И, как только мороз немного скует эту грязь, полковник Варестон с радостью перейдет в наступление. Так что Эми, милая, решай, какая часть Вастилианы тебе нравится больше. Считай это моим свадебным подарком.

— О, как у вас все далеко зашло, — Андреас с удивлением смотрел то на королеву, то на графа. — Вы вообще собирались сообщать, или объявили бы, когда Эми в положении будет.

— Мы решили сначала разобраться с внешними проблемами, а потом уже все остальное, — словно само собой разумеющееся произнесла девушка. — А то что народ подумает. Война, погода жуткая, а они свадьбу играют. Решат, что я как раз в положении.

— Ой, да все равно говорить будут, — махнул рукой Филипп. — Как будто не знаете, дай только повод, а сплетни потом такие пойдут. Так что я согласен с одним — разгромим врагов, а потом устроим один праздник разом. И победу отпразднуем, и свадьбу.

— И твою коронацию, — добавила девушка.

— Что? — граф вздрогнул от этих слов. — Эми, ты ничего не напутала?

— Не-а, — королева отодвинула несколько предметов подальше от края, и села на стол. — Все равно армия на тебе будет. А так не придется бегать и искать меня, если что-то надо срочно подписать.

— И чем ты, милая, позволь поинтересоваться, заняться думаешь? — насторожился мужчина.

— Ну, как чем, дорогой, — в тон ему ответила девушка. — Детьми, домом. А ты будешь править страной, как когда-то собирался, — Филипп тихо застонал.

Андреас закатил глаза и тихонько вышел из кабинета. Во время этих семейных разборок он чувствовал себя откровенно лишним. И в который раз возникла мысль махнуть рукой на принципы и сделать предложение одной взбалмошной фрейлине. Тем более, что та уже несколько раз намекала, мол ее матушка начинает ей женихов присматриваться. Раз один нерешительный барон не торопиться с предложением, можно подыскать дочке кандидатуру солиднее. Графа там или маркиза. А может, повезет и герцога захомутать.

Юноша покачал головой. Нет, с будущей тещей надо что-то делать. Хотя, у него были смутные подозрения, что это всего лишь выдумки Камиллы, чтобы он сам не тянул больше время. Во всяком случае, разбираться, где здесь правда, а где шуточки невесты не хотелось. Значит, придется последовать примеру оставшейся в кабинете парочки. Вот пусть они поженятся на радость многочисленным сплетникам, тогда и он поведет в храм свою избранницу. А пока надо прогуляться к мастеру Шамилю. Может быть, у него еще сохранилось какое-нибудь интересное колечко.

Вастилиана. Столица.

Император Вириз возлежал на кушетке перед уставленным изысканными закусками столом. Несколько девушек расположились в углу и тихо играли на арфах и флейтах. На лице правителя блуждала мечтательная улыбка.

Впрочем, не стоило удивляться его благодушному настроению. Супруга уже две недели как отправилась погостить к престарелой матери и брату, прихватив с собой как младших дочерей, так и наследника. Старшая дочь благополучно прибыла в Астизиру, где, как только ее жених вернется из успешного похода к берегам Дельменгорста, состоится их свадьба. Младшие сыновья выехали на юг, где в настоящий момент проходили турнир и ярмарка. Первый министр великолепно справлялся с делами, предоставив своему правителю так называемый отпуск. Старший сын помогал ему, насколько это возможно, а средний находился с войсками.

Но было бы несправедливо сказать, что Вириза не волновало ничего, кроме еды, приятной музыки и девушек. Император только внешне был расслаблен. На самом деле он напряженно ждал вестей от второго своего сына. Уже две недели прошло с того дня, как он, подстрекаемый женой, жаждавшей добавить к приданому дочери несколько приграничных крепостей и компенсировать их потерю за счет слабого соседа, отдал приказ о наступлении на Дельменгорст.

Странно, что до сих пор никаких вестей от сына. Нет, правитель не беспокоился о нем. Мальчик давно вырос, а в войсках его уважали. Куда тревожнее было полное отсутствие вестей. Ладно бы, из Вастенхолда. Тут пока гонец доберется окольными путями — пройдет месяц. Но от границы до столицы всего-то пять дней не самой быстрой скачки. А если поторопиться, то и за четыре можно доскакать. К тому же у сына были с собой почтовые голуби.

Или мальчишка так бодро наступает, что решил пока не отправлять гонцов. Да, скорее всего именно так, улыбнулся своим мыслям император. Ведь армия Дельменгорста ослаблена. И пусть королева назначила этого Эстеритена, забери его демоны, генерал-адмиралом, все равно их армия сейчас слишком слаба. Да еще они оттянули значительные силы на север подавлять этот хорошо разыгранный бунт. Все шло по плану.

Мужчина потянулся к столу, взял кубок, сделала большой глоток. Потом выбрал среди закусок наиболее симпатичный кусочек и отправил в рот. Скорее всего, сын отправит весть, когда возьмет Атрию. Надо будет подумать, как наградить мальчика. Можно будет назначить его губернатором одной из новых провинций. А то и вовсе выделить часть земель в самостоятельное княжество под протекторатом Вастилианы.

Тихий перезвон колокольчиков вмешался в незамысловатую мелодию. Одна из девушек отложила флейту и тихонько вышла из зала.

— Ваше императорское величество, — через некоторое время услышал он тихий, не лишенный мелодичности голос.

Император лишь лениво повернул голову в сторону девушки. А ничего так, стройна, не красотка, но на лицо симпатична. Надо будет уделить и ей внимание на ночку-другую, пока императрица отсутствует.

— Что случилось, — ласково поинтересовался Вириз.

— Письмо из армии от вашего сына, мой император.

Девушка подала кожаный футляр со свитком и удалилась на свое место. Император проводил ее взглядом, отмечая изящество фигурки и плавность походки, потом нехотя переключил внимание на письмо от сына.

Футляр из простой кожи. Впрочем, в походах лучше не придумать. Но почему-то на этот раз в каких-то пятнах и разводах. Мужчина поморщился. Надо будет не забыть сделать сыну выговор, когда тот вновь предстанет перед его очами. Не гоже отцу-императору в грязном футляре письмо посылать. И гонца наказать за небрежение.

Поморщившись, Вириз отвинтил крышку футляра и вытащил послание.

Лист пергамента выглядел немногим лучше, чем сам футляр. Пятен было куда меньше, но, помимо разводов от воды, примешивались какие-то бурые кляксы и полосы. Император хотел отбросить послание в сторону, но любопытство пересилило. Скривившись, он развернул письмо.

«Милостивый отец мой, светлейший император! На коленях смиренно прошу простить ничтожного за те новости, что вынужден Вам сообщить. Благословенная Созидательница отвратила свой взгляд от Вашего несчастного сына. Мы разбиты, мой повелитель. Ничтожный Камрус специально выбрал то время, когда здесь распутица и дороги размыты. За две недели мы не смогли продвинуться дальше приграничных фортов. А там нас встретили новые укрепленные стены, усиленные гарнизоны, новое оружие, которое посылает огонь и раскаленные ядра на неимоверные расстояния, а громом своим пугает лошадей, так что ими становится невозможно управлять. Отряды, которые были посланы захватить деревни, вернулись через несколько дней с сообщением, что на месте старых покосившихся заборов поселения окружают мощные земляные стены и глубокие рвы. Милостивый светлейший император, я готов стоять до последнего солдата, но вынужден смиренно молить Вас отдать приказ об отступлении. Мы потеряли половину армии, причем только десятую часть ее боях. Люди голодают. Обозы с продовольствием застревают в дороге. Начались болезни. С каждым днем холодает, и положение ухудшается. Пока не поздно, прикажите нам возвращаться. Мы еще можем спасти армию, Тем самым по весне, как только станут проходимы дороги, вернувшись еще сильнее, чем были, и отплатить за нанесенный нам позор.

Нижайшие кланяюсь и лобызаю Ваши сандалии и землю, по которым они ступали. Ваш недостойный сын, Вахир».

Едва дочитав, император отбросил письмо в сторону, словно змею. Потом вскочил и принялся топтать пергамент, проклиная и Камруса, и Эстеритена, и собственную супругу.

— Ничтожество, — кричал Вириз, — щенок. Мой сын прошел несколько боев, когда этот сын шакала только появился на свет. И что я узнаю? Это отродье разбило мои победоносные армии. Нет, это заговор! Они специально подгадали, чтобы мой мальчик попал в ловушку. Этот трус Камрус, не способный самостоятельно получить то, что хочет, и эта змея, по ошибке Созидательницы зовущаяся моей супругой. Они сговорились у меня за спиной. Интересно, что он ей пообещал? Ничего, я все у нее выведаю, пусть только вернется…

Девушки сбились в кучку и уже не подумывали о музыке. Флейты сжаты в потных кулачках, арфы прижимаются к груди. В ужасе они смотрят на своего императора, обычно такого тихого и добродушного. Да, не самое приятное, оказываться в постели старика. Сыновья его — сорокалетний Вазир, тридцатисемилетний Вахир и двадцативосьмилетний Варок куда как в этом плане симпатичнее. Но старик щедр и добр. На губах всегда легкая полуулыбка, глаза прикрыты веками. И как страшно видеть его, брызжущего слюной, выкрикивающего проклятья. Лицо его покраснело, как бы не хватил удар.

— Вон, все вон! — заорал император, и испуганная стайка поспешила убраться как можно дальше от этого зала, затеряться в самых дальних покоях.

Астизира. Гавани.

Два десятка кораблей медленно входили в гавань. Главный командир порта с трудом сдерживал слезы, глядя на них через зрительную трубу, стоя у окна своего кабинета. Еще месяц назад это была краса и гордость королевского флота. Теперь же было проще отправить пришедшие корабли на слом, чем восстановить то, что от них осталось. Борта в пробоинах, а ниже ватерлинии, скорее всего в пластырях, мачты сбиты, на оставшихся паруса висят рваными тряпками. Некогда позолоченные носовые фигуры больше не блестят на солнце, отпугивая врагов и демонов. Вдали, на горизонте, можно было различить контуры галер и ластовых судов, шедших на веслах против течения. И у командира болезненно сжалось сердце — судов было много меньше, чем уходило из порта. И что-то подсказывало, что отставших не будет.

Тем временем первый корабль уже походил к пристани. Мужчина отложил зрительную трубу и поспешил наружу. Он лично должен встретить людей, и первым услышать, что произошло. Резкий порыв ветра чуть не сбил с головы треуголку и распахнул китель, когда мужчина переступил порог здания портового управления, но командир лишь поправил головной убор и застегнул форму. Негоже ему оставаться в тепле и уюте кабинета, когда там люди, которых он, по приказу старика короля, совсем недавно отправлял на подвиги.

Он помнил тот день до мелочей. Солнце ярко светило и припекало, словно не середина осени, а погожий летний денек. Бриз наполнял паруса кораблей, солдаты на галерах и транспортах готовы были начать греблю. Играли судовые оркестры. Все население прибрежного города, не занятое делами, пришло проводить моряков в путь. Все приметы говорили о том, что это будет победоносный поход, тем более, что у противника не было ни флота, ни прибрежных укреплений.

Сам командир порта успел нанести на карту территорию, которую Вастилиана передавала Астизире в качестве приданого принцессы взамен юга Дельменгорста, включая побережье. Помнил он и то, как через две недели после этого прибыли два рыбака, живописавшие ужасы шторма у берегов потенциального врага. Но все тогда отмахнулись от их рассказов. У страха глаза велики. То, что для их суденышка шторм, для боевых кораблей и судов лишь сильный ветер. Кто бы думал, что они так просчитаются.

С первого корабля спустили трап, и по нему поспешили портовые служители помочь спустить раненых. Флагман тяжело сошел на настил пристани и остановился, ожидая командира порта.

— Что там? — подхватив адмирала под руку, отвел его в сторону мужчина.

— Это был полный разгром, — честно признался флотоводец.

— Шторм?

— Не столько шторм, сколько его последствия. На мелководье и берегу был не только плавник, но и вековые деревья. Сначала мы подозревали, что их специально приволокли туда, но нет. Видимо, где-то в море обрушилась часть берега. Слишком много корней у этих деревьев. Бушевавшие штормы вполне могли совершить такое. В итоге нам пришлось расчищать путь для судов. За это время противник смог подтянуть к берегу войска. И такое я видел впервые в жизни. Помимо катапульт они использовали пушки. Наши корабли не могли подойти достаточно близко к берегу, чтобы помогать десанту. В итоге многие погибли еще до того, как ступили на твердую землю. Их просто потопили со всеми людьми. А потом они пустили конницу. Не представляю, откуда она взялась, когда все дороги размыты. Но нас встретили. Людям, кому повезло выбраться на берег, пришлось сдаваться в плен. Те галеры, которые еще не успели подойти к берегу, поспешили отойти в море. Мы ждали три дня, но люди не оставляли берега. На все просьбы подойти к берегу хотя бы двумя судами, чтобы набрать воды, нам отвечали отказом. Или мы уходим, или капитулируем. Вода и провиант заканчивались. Даже солонины с трудом хватало на возвращение. Нам пришлось отойти. И уже на обратном пути попали в самый сильный шторм, который я когда-либо видел. Те суда, которым досталось сильнее всего во время попытки высадить десант, мгновенно пошли на дно. А мы не могли помочь людям, оказавшимся в воде, — голос флагман дрогнул. — Сотни людей ушли под воду. Оставшимся кораблям был дан приказ выходить к мысу Туар. Мы ждали там еще два дня, после чего повернули к порту. Не думаю, что стоит ждать еще кого-то. В такие чудеса я не верю.

— Известно, чьи части выступили против вас? — командир порта прикидывал, как будут они доносить в столицу об этой катастрофе.

— Виконта Остенферда, — вздохнул флагман. — Нас разгромил мальчишка в звании унтер-офицера.

— Что с его высочеством?

Флагман молча опустил голову. Командир порта понял, принц погиб.

— Ты уверен, что ехать обязательно? — девушка приподнялась на локте и заглянула в глаза мужчины.

— Да, — он постарался улыбнуться. Расставаться не хотелось. — Войска постепенно собираются у границ. Будет странно, если молодой и полный сил генерал-адмирал переложит руководство ими на полковников и младших офицеров.

— Вообще-то, твой друг давно в полковниках засиделся, — призадумалась Эми, потом рассмеялась. — Да, теперь люди могут со всем основанием говорить, что звания для своих друзей ты получаешь в моей постели.

— Вообще-то в своей, ваше величество, — Филипп притянул девушку к себе и поцеловал. — Хотя, надо для разнообразия и в вашей побывать. А вам сейчас делать больше нечего, кроме как о делах рассуждать? Вот уеду, тогда можете заниматься этим целыми днями.

— Целыми днями не получиться, — притворно вздохнула она.

— Да? И чем же ваше величество планирует заниматься?

— О, много чем, — девушка перевернулась на спину и начала перечислять, загибая пальцы. — Во-первых, часть дня я думаю потратить на сон. Во-вторых, общаться с Камиллой. В-третьих, будет много встреч с портнихой. В-четвертых, надо будет обсудить ряд вопросов с няней. И, самое главное, в-пятых, я буду очень скучать без одного графа.

— Я тоже буду скучать без тебя, — Филипп прижал к себе королеву. — Обещаю, что вернусь до дня зимнего солнцестояния.

— Целым и невредимым?

— Постараюсь. И после этого тебе уже не отвертеться от похода в храм.

— Думаешь, почему я собираюсь звать портниху, — глаза девушки заблестели в свете свечей. — Вот только, граф, вы так и не удосужились нормально поинтересоваться, согласна ли я.

— Любимая маленькая хитрюга, — Филипп коротко поцеловал ее. — Ваше величество, вы согласны стать женой всего лишь графа и генерал-адмирала вашего королевства?

— Согласна, — выдохнула она.

Филипп улыбнулся. Иного ответа он и не ждал. Мужчина еще крепче прижал к себе девушку, спускаясь поцелуями по шее.

— Граф, что вы делаете, — притворно испуганно прошептала Эми, вот только в глазах вместо страха были страсть и желание.

— Репетирую первую брачную ночь, — выдохнул ей в губы Филипп.

Больше слов не было. Только с тихим терском догорали свечи на столе, да стихал стук капель по стеклу — дождь сменялся первым снегом.

Утром Филипп проснулся от тихого стука в дверь. Осторожно переложив девушку на подушку рядом, он встал и, завернувшись в простыню, вышел из спальни. В гостиной его уже ждал Андреас.

— Пора? — юноша кивнул.

Граф вернулся в спальню. С минуту он простоял, глядя на юную девушку, обнимавшую подушку, словно это он сам лежит рядом с ней. Потом подошел, осторожно провел рукой по светлым волосам, поцеловал.

— Филипп, — пробормотала во сне Эми, но не проснулась.

Граф заставил себя отвернуться и пройти в ванную, а затем в гардеробную. Походная форма генерал-адмирала была приготовлена накануне. Мужчина быстро оделся и вернулся к секретарю.

Вошел слуга и подхватил со стула сумку с его вещами. Вторая сумка, меньших размеров, была собрана накануне. Бланки для приказов, указы о присвоении новых званий отличившимся, награды особо отличившимся офицерам и солдатам, карты, прочие необходимые генерал-адмиралу мелочи. Разумеется, что-то будет на месте, а что-то можно будет получить потом из столицы. Филипп не сомневался, что наград по итогам этой кампании будет выдано куда больше, чем рассчитывали изначально. Впрочем, так всегда и бывает. Они с Андреасом уже изучили карту и наметили, какие земли можно будет выделить высшему офицерству.

— Как Эми?

— Спит. Так и не смог ее разбудить. Пусть отдыхает.

— Пойдем, Росита собственноручно завтрак приготовила.

Филипп улыбнулся. После той ночи, что королева провела в его особняке, нянька резко изменила свое отношение к графу. Если изначально женщина смотрела на него строго, временами сурово, то теперь опекала лишь немногим меньше, чем свою девочку.

— По глазам вижу, что ты не хочешь уезжать, — Андреас несколько минут изучал графа, после чего перевел взгляд на свою тарелку.

— Ты лучше меня понимаешь, что долг важнее, — Филипп вздохнул и заставил себя приняться за еду. Надо было отдать должное няньке, все было необыкновенно вкусно. Впрочем, иначе и быть не могло — для своего мальчика готовила. Несколько минут царила тишина, лишь тени, пробегавшие по лицу графа, выдавали, что он напряженно о чем-то думает. Наконец, он вновь поднял голову и посмотрел на секретаря и друга. — Знаешь, я боюсь даже не того, что не вернусь, а что наш недолгий роман может иметь последствия.

— Если тебя пугает, что будут говорить в народе, то мы всегда сможем решить эту проблему, — казалось, юноша мог найти выход из любой ситуации.

— Нет, — покачал головой мужчина. — Это меня как раз меньше всего пугает. Опять же, кто мешает вам объявить, мол, мы с королевой в тайне поженились. Мол, денег в казне нет, враги подступают, вот и обошлись без официоза. Главное, уговорить верховного жреца подтвердить это, и проблема решена. А вот то, что ребенок будет расти без отца…

— А нечего думать всякую ерунду, — оборвал его Андреас. — Кто тебя заставляет в первые ряды лезть? Ты свое за несколько лет благополучно отгеройствовал. Больше никто и слова не скажет. Можешь спокойно с холмика какого командовать. А лучше — из-за него, чтобы враги тебя не видели.

— И как ты себе это представляешь? — усмехнулся Филипп. — Доблестный генерал-адмирал забился в нору и оттуда руководит сражением?

— Если вы его выиграете, то это назовут новым словом в тактике, — парировал юноша, — если проиграете, то даже твое присутствие на поле боя не поможет.

— Это верно, — генерал-адмирал отодвинул пустую тарелку, которую тут же подхватил лакей, и переключил свое внимание на выпечку и чай.

— Главное помнишь? — едва слуги по жесту Андреаса покинули столовую, понизив голос, произнес секретарь.

— Помню, — хитро улыбнулся Филипп. — Мирный договор заключается сроком на сорок лет. Они должны нам три миллиона золотом, граница возвращается к той, которая при деде Эми была закреплена, Ну и за каждое вторжение их орд они нам обязаны будут выплачивать еще десять тысяч золотых. Собственно, если они не согласятся, будем наступать дальше.

— Главное, чтобы с погодой везло, — юноша сделал обережный знак.

— Сейчас наши войска размещены в пределах трех деревень много севернее границы. Расквартировывать их ближе я пока не рискнул. Так что сейчас у нас порядка тридцати тысяч человек по фортам и столько же ожидает приказа выдвигаться. Плюс отдельный полк, вооруженный пушками. Мы решили соединить их по три и запрячь в упряжи волов. На ученьях люди были в восторге.

— Будем надеяться, что в жизни все окажется так же, как и на ученьях.

— Что на побережье?

— Анри-Жозеф неплохо справляется. Судя по донесениям, в Астизиру вернулось не более трети посланного против нас флота. Погиб принц Ростис, участвовавший в походе. На верфях сейчас трудятся день и ночь. Первые корабли, если лед не станет, можно будет спустить на воду в ближайшие недели.

— Маловаты те корабли будут, — вздохнул граф.

— Что поделать, — Андреас развел руками. — Активно возводятся укрепления на тех точках, что ты указал.

— Север?

— У Рочестера ни один волк через границу не пробежит незамеченным, благодаря твоей светлости. Сам Грегор сейчас разбирается с пленникам. Помимо простых солдат выявились представители знатных фамилий. Их думаем отпускать за выкуп. Остальных — в зависимости от того, как себя поведет Митарис. Если будут желающие остаться — расселим их по стране.

— Что ж, — после непродолжительного молчания подвел итоги Филипп. — На севере сейчас морозы. Перевалы занесло, так что оттуда гостей можно не ждать. На море тоже не спокойно. И ледостав не за горами. Так что корабли пусть остаются в доках. Если мастеровым не будет хватать эллингов, то пусть собирают отдельные части, весной меньше работы будет. Остается юго-запад, куда я и направляюсь. Если будет что-то срочное — дай весть.

— Обижаешь, — мужчины поднялись.

— Буду ждать от тебя хороших новостей, — уже на крыльце они обменялись рукопожатием. — А кое-кто, — кивок в сторону окон на втором этаже, — еще и пару добрых слов.

— Не обещаю, что буду слать вести ежедневно, как это делают влюбленные из женских романов, — усмехнулся граф, — но и пропадать не планирую.

— Удачи, Филипп, — Андреас попытался улыбнуться.

— Береги ее, — мужчина на миг поднял голову на окна, но никого не увидел. Эми еще не проснулась после их долгого ночного прощания.

— А ты береги себя.

Генерал-адмирал осмотрел, комфортно ли его коню, не будут ли мешать и натирать сумки, потом взлетел в седло и, в сопровождении двух охранников, отправился к министерству, откуда, соединившись со своим штабом, отправится на юг.

Эми проснулась оттого, что в щелку между шторами проник солнечный луч. Он пощекотал ее ресницы, потом медленно переместился на нос. Девушка попыталась отвернуться и проснулась. Медленно повернув голову, она увидела, что подушка рядом с той, на которой лежала она, пуста. Филипп уехал.

— И не разбудил, — печально вздохнула девушка, глядя на смятые простыни.

Потом перевернулась на живот, обняла подушку и стала смотреть в щелку между шторами. Ей было видно небо в облаках, в просветах между которыми весело выглядывало солнце, часть ветки дерева. Постепенно мыслями она все больше и больше удалялась от дворца, пытаясь представить себе, что там, на юге, куда отправился Филипп.

К своему стыду Эмилия никогда не была так далеко от столицы. Разумеется, пока она гостила у Остенфердов, они возили ее по ближайшим городкам, представляя своей воспитанницей. Тогда еще совсем молоденькая принцесса успела повидать и старинные монастыри, и красивые места, но все это было не далее чем в дне неторопливого пути от столицы. А это так мало. Девушка пообещала себе, что обязательно посетит как минимум все крупные города провинций и все основные форты. Разумеется, на это уйдет не один год. Но она молода, так что все успеется.

Откуда-то из-под двери в комнату проник ветерок. Девушка поежилась и поспешно завернулась в одеяло. Потом подтащила поближе подушку Филиппа и уткнулась в нее носом, вдыхая запах любимого мужчины. Если бы можно было вот так пролежать в их постели до его возвращения? Но, увы, такой возможности не представиться. Так что остается пользоваться моментом, пока позволяют.

Эми прикрыла глаза. Филипп еще в столице, или, в худшем случае, совсем недалеко от нее, а она уже скучает, словно они не виделись несколько месяцев. Девушка попыталась представить, что мужчина рядом и, незаметно снова провалилась в сон. Ей снился Филипп, играющий в саду с их детьми.

Где-то на южной границе.

Вахир поежился, когда в шатер, впуская холод, вошел его друг и заместитель.

— Есть новости из столицы? — мужчина отвлекся от созерцания карты, на которой его отец собственноручно нанес направления, по которым должно было развиваться наступление, и даты, к которым должны были быть взяты населенные пункты. Но вышло отведенное на военную кампанию время, а они не достигли и первого пункта назначения.

— Увы, — его друг прошел к стоящему рядом с жаровней чайнику и плеснул в чашку кипятка. — Я уже сомневаюсь, что гонец смог добраться до столицы.

— Значит, это конец, — принц вздохнул, потом резким жестом смахнул со стола карту. — Понимаешь, — закричал он, — конец!

— Я прекрасно тебя слышу, — спокойно произнес его собеседник, выплескивая в лицо Вахира успевшее остыть содержимое чашки. — А тем, кто находится снаружи, истерика их предводителя не интересна. Им и так досталось, чтобы еще и в своем принце разувериться. Пошли слухи, что у императора с головой не все в порядке, раз он решил в такое время наступать. Хочешь, чтобы заговорили, что его сын — истерик?

Принц стряхнул капли воды с плаща, вытер лицо.

— Прости, Лагир, не сдержался, — принц предпочел пропустить мимо ушей слухи о его отце-самодуре.

— Ты уже решил, что делать?

— У меня нет выбора. Надо отступать, пока люди еще могу держаться на ногах. С каждым днем у нас все больше больных. Если так продолжиться и дальше, мы все тут ляжем. Раз отец не хочет признавать очевидного, буду действовать под свою ответственность, даже если потом меня будет ждать наказание.

— Значит, ты все решил?

— Да, — принц вздохнул. — Завтра утром я отдам приказ сворачивать лагерь и возвращаться.

— Мой господин! — полог шатра взметнулся в воздух, впуская внутрь морозный воздух вместе с испуганным вестовым. — Мой господин, беда!

— Что там? — Вахир устало повернулся и посмотрел на вестника.

— Беда, мой господин, — в очередной раз повторил тот, словно стремясь подчеркнуть ужас положения.

— Да не бубни ты, — прикрикнул Лагир. — Мы уже поняли, что беда. А в чем беда?

— Армия, мой господин, — вестовой бухнулся на колени, с размаху приложился лбом о пол. — Армия Дельменгорста разбила лагерь в десятке полетов стрелы от нас.

Виконт Варестон в зрительную трубу разглядывал военный лагерь противника. Постепенно на лице его расцветала улыбка. Согласно распоряжению, поступившему из столицы, он должен был нанести удар по армии, подчиненной Вахиру до того, как принц отдаст приказ о возвращении. Возможно, разгром истощенной непогодой и болезнями армии — не столь большой подвиг, вот только полковник Андрес Томас Варестон мог много что сказать по этому поводу своим оппонентам, если бы таковые имели место быть. Впрочем, на данный момент в голове у него вертелась только одна мысль — месть, и правда, сладка. И он собирался как следует насладиться этим изысканным блюдом.

Нет, у армии был строгий приказ, как вести себя после пересечения границы. Все-таки там оставалось много людей, кто не смог, после поражения, понесенного покойным королем, оставить свой дом и уйти вслед за отступающей армией. Теперь, спустя два десятилетия, они собираются вернуться. А для этого надо не так и много — разбить армию Вахира и быстро пройти по Вастилиане, пока император не успел подтянуть войска.

Можно было бы ударить по лагерю противника с ходу, но мужчина не спешил. Прежде следовало убедиться, что один из полков успешно совершил свой маневр и зашел противнику в тыл. А вот тогда… Виконт позволил себе хищно улыбнуться, словно он уже отдал приказ о наступлении. Противника ждал большой сюрприз.

Между тем, в лагере вастилианцев началось движение. Люди забегали, в двух местах погасили костры, куда-то повели коней, до того пасшихся чуть в стороне. Затем из центрального шатра вышли двое мужчин, чьи доспехи отличались от остальных особой пышностью, хотя было заметно, что этот их вид — скорее дань традиции. В свою очередь они навели зрительный трубы в сторону подошедшей армии. Полковник усмехнулся. Очень хотелось показать им какой-нибудь непристойный жест, словно он не командующий войсками, а обычный курсант. Но он сдержал себя и лишь снял шляпу, взмахнув ей в воздухе.

Вахир плюнул в грязь под ногами, увидев этот жест мужчины в расшитой золотом парадной гвардейской форме, столь неуместной по такой погоде. Слишком хорошо он знал этого командующего армией Дельменгорста, и понимал, раз перед ними виконт Варестон, пощады никому не будет. Не важно, какие приказы он получил из столицы, вряд ли этот человек будет слушать королеву, когда появилась возможность отомстить за многолетние нападения. Такой удачной возможности он не упустит.

Но куда больше виконта принца беспокоила внезапно появившаяся армия. Откуда в этом королевстве смогли взяться такие силы? Ведь, согласно имевшейся информации, вдоль всей границы королевства постоянно было расквартировано не более трех тысяч человек. А во всем Дельменгорсте, как доносили шпионы, в последние годы правления Шарля-Антуана было не более десяти тысяч военных, большей части которых было самое время отправляться на пенсию. А сейчас перед ним стояла армия вдвое больше. И оставалось только догадываться, какие резервы в руках этого человека. А у самого Вахира нет сил не только для атаки, но и для обороны. Так причудливо поменялись они местами. Оставался только один вариант — бегство. Как только наступит ночь, они бросят все и покинут лагерь. Ночью землю сковывает морозом, кони будут двигаться быстрее. Да и те, кто вынужден преодолевать путь пешком, смогут держать хорошую скорость. Мороз будет только подстегивать людей.

— Мой принц, — подошел к Вахиру Лагир.

— Что? — мужчина заметил, что лицо друга бледно.

— Это конец, мой принц, — официально произнес друг. — Мы в окружении.