Глава 16

— Стой! — раздалось впереди, и движение коней начало замедляться, а потом все и вовсе караван остановился. — Назад сдайте, еще, еще! Да не видите что ли?

Вахир прислушался, но больше ничего не мог разобрать кроме тихого препирательства главы каравана с неведомым и невидимым человеком. Торговцы, с караваном которого вастилианский принц отправился в столицу, спокойно ждали. Словно не в первый раз попадали в такой затор. Убедившись, что в ближайшие минуты движения не будет, они спешились и, собравшись на краю дороги, что-то спокойно обсуждали.

— Не объясните, отчего задержка, почтенные, — решил обратиться к ним принц, когда ожидание начало утомлять.

— Да камень, наверное, для дороги привезли, или лес, или еще какой материал. Теперь, пока подводы не разгрузят, дальше не приехать. Может, и ночевать тут придется.

— Ночевать? Посреди леса? Да тут люди-то бывают? А то кто знает, какие звери в ваших лесах водятся.

Торговцы только рассмеялись в ответ на такое предположение, после чего старший показал Вахиру, чтобы тот спешился.

— Вот что у вас в империи делают, когда дорога в негодность приходит? — увлекая за собой мужчину, поинтересовался торговец.

— Местные жители засыпают ее песком или землей, перемешанными с камнями, потом прогоняют стадо овец. И еще какое-то время дорогой можно пользоваться.

— И как часто приходится так поступать? — спутник, не спеша, шел вдоль каравана вперед.

— Раз в два-три года, если не бывает сильных дождей. Тогда чаще.

— И всех устраивает такое положение?

— Да пока никто не жаловался, — ответил принц на вопрос, заданный с долей ехидства, а про себя подумал, что неизвестно, кому бы еще пришлось хуже в случае жалоб: торговцам или населению, которое худо-бедно, но следит за дорогами. Тащится себе караван, и ладно. Подумаешь, лишняя неделя в пути.

— То-то и оно. Пока армия или сам ваш император не застрянут, так и будет все тянуться. А сколько денег упущено и торговцами и казной, — торговец лишь покачал головой. — Сам знаю. Не раз к вам торговать ездил. А ведь потерянное в пути время — это еда людям, корм животным, товар попортиться может. Получается, часть его на подъезде выбрасывают, дабы пошлину не платить за то, что все равно потом не продать будет. И в обратный путь не все, что хотелось бы, купить можно. К примеру, не все ваши сладости дорогу переживут. И фрукты те же. А сколько можно было бы купить? — мужчина поцокал языком, словно подсчитывая упущенную выгоду. — То-то и оно! И вы и мы выгоду упускаем, а все из-за плохих дорог.

Вахир промолчал. В словах купца был резон, вот только ему-то что толку говорить об этом? Есть отец, есть брат. А он кто? Кем будет? Разумеется, брат предложит должность или в столице, или губернатором в одной из провинций. Но когда еще это будет. Пока он при отце на побегушках. Даром что четвертый десяток лет заканчивается. А после войны тем более неясно, какова будет его судьба, да и судьба всей страны.

Между тем, они дошли до начала каравана, и Вахир увидел несколько подвод, груженых камнем. Одетые только в штаны и полотняные безрукавки мужчины быстро ворочали каменные глыбы, сталкивая их в снег. Тут же подбегали другие работники и откатывали камень в сторону, чтобы на его место мог упасть новый. Оттуда его на самодельных носилках относили в обнаружившийся неподалеку лагерь. Вот последний камень упал в дорожную грязь, мужик развернул подводу и лошадь, звонко цокая копытами, пошла обратно, в ту сторону, куда надо было ехать караванщикам. Принц посмотрел на дорогу и увидел, что она вымощена гладким камнем, по которому с легкостью проедет и конный всадник, и карета, и воз. Промежутки между камнями заполняли перемешанные глина и песок. И только там, где заканчивался камень отстроенной заново дороги, начиналась земля.

— Вот не ожидал, что уже сюда доберутся, — довольно произнес купец. — Хорошо мужики работают. Быстро.

— А кто они, — поинтересовался Вахир. — Каторжники?

— Каторжники? — удивился купец. — Нет, кабы каторжники строили, они бы и четверти дороги до сих пор не осилили. Это свободные люди строят. Ну, все, сейчас поедем, — заметив, что больше подвод не ожидается, купец развернулся и пошел к тому месту, где оставались их лошади.

— Но какая всем этим людям выгода? — удивился принц.

— Работа, — медленно, практически по слогам произнес торговец. — Работа, которую по нашим временам найти не так просто стало. А тут и кормят и платят, и работы столько, что на много лет вперед за место не придется беспокоиться, еще и детям останется, что отцы не успеют. Сейчас дороги строят, потом поддерживать надо. Вот и получается, что люди при деле. Поест он тут, а те три медных марки, что за день получает, домой пошлет. А там, глядишь, из казны и еще подкинут за то, что быстро да за совесть работают. Вот и получается, что семье подмога большая. Едока нет, а денежка его есть. Это только на первый взгляд кажется, что мало, а если посчитать, простым людям выгода. А там мужик опыта наберется, других обучать сможет. Уже больше плата станет. Жена его в лавке больше денег оставлять сможет. Опять же всем выгода. И дети с женой сыты, родители старые обихожены, и он при деле, и позволить себе больше смогут.

К тому времени, как они вернулись к оставленным коням, караван тронулся дальше. Вскоре лошадь Вахира ступила на новую дорогу. Принц беспокоился, что конь будет скользить на камне, но, то ли материал был особый, то ли еще по каким причинам, но двигались они легко. Телеги перестали застревать в грязи, лошади встрепенулись и быстрее покатили подводы и повозки.

Вахир задумался. С одной стороны, по такой дороге армия противника может быстро перемещаться с одной конца страны на другой. Но, с другой стороны, если он вернется домой, то вполне может поделиться увиденным с братом. Все-таки проблема дорог и нуждающихся в работе людях в империи была старой и наболевшей. Так не лучше ли воспользоваться опытом соседа, который не стал решать их по отдельности, а привлек одних на благоустройство других. Все лучше, чем строить многочисленные храмы, служители которых с каждым годом все больше вступают в ссоры между собой за прихожан, то есть за пожертвования. Пусть красиво, но какой толк от этой красоты, если внутри и за стенами храмов все те же голодные люди, заботы о которых Созидательница возложила на земных владык. Опять же, если сопоставить стратегическую важность дорог и храмов, получается, что первые важнее. А жрецы перебьются, или пусть сами идут на стройки, ворочать камни.

Когда караван остановился на ночлег, Вахир успел оценить проделанную людьми работу. По словам торговцев, получалось, что раньше на этот же самый путь у них уходило не меньше двух дней. А если с погодой не везло — куда больше. Да приходилось возить с собой запас досок, чтобы вытаскивать повозки из грязи. Даже в морозы или летом они не были застрахованы от неприятностей. То подкову потеряют, то подводу на неровном участке накренит так, что ось треснет. А теперь, знай, следи, чтобы лошадка бежала по ровной дороге, не отвлекаясь на сочные кусты травы на обочинах или низко свисавшие ветви деревьев, которые так аппетитны с ранней весны до поздней осени.

Даже в таверне принца не оставляли мысли о том, что он уже успел увидеть в стране, которую они пытались завоевать давно и безуспешно. А еще больше его мучило любопытство. Безумно хотелось встретиться с правительницей, которая умудрилась за столь короткий срок сделать другом, казалось бы, злейшего врага, восстановить армию и резко изменить расстановку сил на континенте, не говоря о том, что в стране произошли разительные перемены. Больше всего любопытство Вахира подогревал тот факт, что нынешняя королева Дельменгорста годилась ему в дочери.

Филипп выслушал донесения разведчиков, после чего приказал размещать артиллерию, лучников и отдельные отряды пехоты на вершине холмов, как и было изначально запланировано. Кто-то из офицеров попытался протестовать, указывая, что людей требуется сначала накормить, но командующий пресекал все возражения. Из-за ужасных дорог Вастилианы им не на много удалось опередить армию Вазира, и теперь требовалось как можно быстрее занять позиции. Люди могут поесть и сухарей с копченым мясом, а когда все будет установлено согласно плану, их обеспечат горячей пищей. Тем более что кашевары уже начали разводить костры в отведенных для этого местах. Одно радовало — войска Варестона уже были на месте. При необходимости можно будет отдать приказ виконту атаковать подошедшего противника, а самим постараться ударить с флангов, если противник появится прямо сейчас.

Впрочем, те же самые дороги предстояло преодолеть и армии принца. Уже не раз возникал этот вопрос на обсуждении в совете, но всякий раз находилось куда больше вопросов, требующих немедленного разрешения. То жрецы переругаются, то знать чем-то недовольна, то два древнейших рода не могут разобраться, где должна проходить межа. Но теперь Вазир дал себе слово, что лично займется дорогами, что бы ни говорил об этом отец, даже если ему придется распродать все, чем он владел. Если они проиграют сражение, то только потому, что не смогут вовремя занять единственное стратегически удобное положение.

Сын Вазира ехал рядом, нахохлившись, как птица на ветке под дождем.

— Пап, — внезапно он выпрямился и повернулся к отцу. — Если ты говоришь, что мы все равно проиграли, тогда зачем мы куда-то едем? Не проще было послать гонцов и запросить мира и переговоры?

— Проще, — согласился наследник престола. — Но можешь ты представить, что твой дед, наш император согласится на такое?

— Дед, — мальчишка задумался, потом покачал головой. — Да никогда в жизни. Он скорее повесится на самом высоком дворцовом шпиле. Хотя, с его весом будет не просто туда залезть.

— Вот потому, что наш император, мой отец и твой дед, приказал мне отправиться с войском, мы и покинули дворец.

— Глупо, — немного подумав, изрек младший принц. — Так у нас хоть какая-то армия есть, а если нас разобьют, то вообще ничего не останется. И любой сможет придти и захватить.

Вазир потрепал сына по голове. Единственная радость наследного принца, его сын. После пяти дочерей рождение мальчика стало для него счастьем. К тому времени у старшей дочери, уже была своя семья, а вторая, ровесница старшей принцессы, должна была вскоре выйти замуж. Неизвестно, кто больше радовался этому событию — сами принц и его жена, или император. Ребенка пытались баловать, выполняя все его прихоти по первому слову. Но вмешался счастливый отец, который, едва мальчику исполнилось пять лет, стал активно брать его с собой в поездки по стране и военные походы.

— Вот ты это понимаешь, — вздохнул Вазир, — я понимаю, а дедушка не хочет.

— Пап, только между нами, — сын приблизил своего коня к отцовскому и тихо зашептал, — а может деду пора на покой. На пенсию там, цветочки выращивать, рыбу ловить, девушек за попы щипать?

Принц рассмеялся.

— А что я такого сказал? — удивился мальчишка.

— Знаешь, сынок, — отсмеявшись, произнес Вазир, — идея, конечно, хороша. Вот только одно но — правители на покой не выходят. Они умирают правителями. Или им помогают умереть, но я тебе этого не говорил, а ты не слышал.

— Понял, пап.

— И еще, Арвиз, запомни навсегда, — принц внимательно посмотрел на сына, — каким бы ни был наш император, он твой дед. А это куда важнее того, какую должность он исполняет. Ведь в твоих жилах течет его кровь. Точно так же куда важнее то, что я твой отец, а не то, что я наследник престола. Ведь, если нас завоюют, или я решу отречься в твою пользу, или в пользу дяди Вахира, или дяди Варока, я все равно останусь твои отцом, а ты моим сыном. И этого никому не изменить.

— Да пап, — куда тише, но более серьезно ответил мальчик. Потом немного подумал и спросил. — Ведь если ты не будешь императором, то и я не смогу наследовать трон?

— Да, сынок, — Вазир решил, что лучше ему быть предельно честным с сыном, чем потом мальчишка начнет забивать голову всякими вопросами и самостоятельно придумывать на них ответы. — Если старший сын отрекается от трона, все его потомки больше не могут претендовать на него, только если больше нет других наследников мужского пола.

— Так, — Арвиз немного подумал, потом все же решился спросить. — Значит, если ни ты, ни я не будем больше наследниками, то я смогу жениться на Лейлан, когда вырасту? Я смогу сам выбрать себе жену, а не вы сосватаете мне какую-нибудь заморскую принцессу?

— Так вот какие мысли мучают моего сына, — рассмеялся Вазир. — Не беспокойся, сынок, сейчас все свободные принцессы или заняты, или настолько малы, что даже через пять лет еще не смогут стать тебе во всех смыслах достойной женой. А к тому времени тебе бы уже хорошо будет жениться. И если не передумаешь, можно и на Лейлан, или на другой девушке из дворянского рода, которая тебе понравиться. Только познакомь меня с нею сначала.

— Хорошо пап, — довольно улыбнулся мальчишка.

Все-таки отец у него замечательный, решил Арвиз, пусть и будущий император. Должен же у отца быть хоть какой-то недостаток. У кого-то отцы пьют, у кого-то постоянно заняты работой. А тут, вроде как, и все хорошо, а если разобраться, то быть императором не так интересно. Это постоянно решать какие-то проблемы между подданными, устраивать дела так, чтобы и себе было выгодно, и другие государства не принялись протестовать, а то и вовсе войной не пошли, как сейчас Дельменгорст. Нет, лучше быть военачальником, чем правителем. Куда меньше обязанностей. Как император сказал, так и делай. Послал воевать — воюй. Не послал — еще лучше. Сиди в столице с женой, детьми, да проводи учения.

Принц смотрел на то задумчивое, то довольное лицо сына и улыбался. Вроде бы взрослеть пора парнишке, тринадцатый год минул, а он все о чем-то далеком от правления думает. Может потому, что у него, Вазира, не было ни дядьев, ни старших братьев, пусть и двоюродных, отец в свое время позаботился, чтобы власть не утекла из рук. Вот и пришлось принцу рано браться за ум, проводя время с учителями, а когда стал достаточно взрослым — и в походах с отцом. Арвиз же изначально привык и к тому, что есть родственники старше него, к разъездам с отцом по стране, вот и не чувствует себя вторым в очереди на трон. Ведь если с Вазиром что-нибудь случиться, именно его сын будет наследовать императорский титул. А там все будет от братьев зависеть. Кто знает, что в головах у Вахира и Варока?

Видимо, это его упущение, как отца. Ведь старался воспитать ребенка в уважении к другим членам семьи, чтобы власть не стала для него самоцелью. Слишком памятны были для самого принца похороны его дяди, младшего брата отца, и даже не столько похороны, сколько то, как император с довольной улыбкой стоял у гроба. Вазиру тогда было пять лет, дяде его едва минуло двадцать пять. Куда делись его сын, которому не исполнилось и года, и пятилетняя дочь, принц не знал. Но понимал, что без отца, императора Вириза, тут не обошлось.

И что получил отец? Власть? Да, он всегда правил сам. Только в последние годы, когда начали возникать проблемы с женщинами, стал привлекать старшего принца к государственным делам. Младших детей и близко не подпускал ни к совету, ни к министерствам, разрешив заниматься только военными вопросами. А результат — брат в «гостях» у Анны-Виктории Косталина, а ее главный соперник в борьбе за престол, граф Эстеритен, здесь, в Вастилиане, во главе с армией вдвое превосходящей их собственные силы. И все, что может сделать сам Вазир — выторговать максимально удобные для них условия мира. Если его будут слушать. Если нет — может случиться так, что и Вастилианы больше не будет.

Дав знак оруженосцу подъехать ближе, Вазир перекинул ему поводья, а сам спешился и присоединился к пехоте. Арвиз задумчиво проводил отца взглядом, после чего долго думал о том, что ему сказали, и о том, что видел он сам, даже не подозревая, схожие мысли одолевают и его отца. Впрочем, очень быстро мальчишка решил, что, как бы ни сложились дальнейшие события, хуже уже не будет. Во всяком случае ему. Завоюет их Дельменгорст — можно будет потом попробовать напроситься к их генерал-адмиралу хоть оруженосцем, хоть последним солдатом, лишь бы взял в армию. Не завоюет — на его век войны тоже хватит. А уж императором он будет или нет — дед и отец еще живы, так что эту проблему можно отложить и на потом.

Вазир шел рядом со своими людьми, но думами был рядом с сыном. Видно, что ребенку не по нутру будущее, которое уготовано ему правом рождения. Но кому тогда достанется престол? У Вахира пока только одна дочь. Да и то чудом родившаяся. Первая жена умерла родами, а вторая долго не могла зачать. Вроде как теперь второго ребенка ожидает, но как оно будет. Варок еще не женат, хотя тут как раз проблемы быть не должно — все идет к свадьбе. Отчасти во всем виноват отец — долго подбирал сыну подходящую, на его взгляд, невесту. Как водится, пока выбирал, все принцессы успели замуж выйти, а которые не успели — еще пешком под стол ходят. Есть пара девушек, но к тем только через два года свататься можно станет. А принцессу Дельменгорста изначально за невесту не считали.

Впрочем, брату повезло — удачно дочь первого министра отцу на глаза попалась. Девица умна, красива, да и императору не постеснялась по загребущим ручонкам веером стукнуть, когда тот, якобы при плохом освещении, стал трогать за что ни попадя. Да еще долго потом возмущалась. А когда дошло до разбирательств, то тоже на плохое освещение сослалась, мол, не разглядела, что это сам император был. Вароку не повезло на этом разбирательстве присутствовать. И нет бы, держать лицо, не выдержал. Как сам признавался, разве что не рассмеялся. Ну, отец и заметил. И, как результат, в наказание то ли сыну, то ли девушке, тут же дату свадьбы назначил. Хотя, молодые успели уже друг друга узнать, и, судя по всему, отец, сам того не ведая, младшему сыну подарок сделал в кои то веки.

Так что, если удастся отстоять независимость Вастилианы, на бумаге или в бою, то есть кому продолжить династию, даже если собственный сын решит отречься от престола. А с мальчишки станется. Принц давно заметил, что Арвизу куда интереснее военное дело, чем занятия в классах с учителями. А от этикета, танцев и прочей «культурщины» и вовсе воротит. Все учителя жалуются. Что по изящной словесности, что по музыке, что по рисованию. Что поделать. Видимо, не смог Вазир что-то до него донести. Может, успеет еще, а, может, и нет. Главное — сыну жизнь не испортить. А кем он будет — Созидательница разберется. Лишь бы человеком хорошим, а какое занятие по душе выберет — не так и важно.

Начало темнеть, когда вернулся посланный вперед дозорный.

— Ваше императорское высочество, соскочив с коня, он повалился, было, на колени, но принц остановил его. Не до церемоний. — На холмах костры, люди какие-то. Что-то устанавливают, укрепляют. И в долине огни и людей море.

— Смог выяснить, кто это?

— Я близко не подбирался, ваше высочество, боялся, что на равнине увидят, — стал оправдываться разведчик, но принц опять лишь махнул рукой — и так ясно, что всадника далеко видно. — Судя по цвету формы и тому, что я смог расслышать — это армия Дельменгорста.

— Расслышать? — удивился Вазир.

— Я коня в овражке оставил, — пояснил мужчина, а сам подполз, докуда смог, чтобы не приметили. А там двое недалеко остановились малую нужду справить. Чудо, что в мою сторону не смотрели. Я прислушался — из Дельменгорста они. И по говору, и по виду. Да и обсуждают, что, мол, успели до противника долину занять, как их командующий рассчитывал. Теперь отдыхать собираются.

— Хорошо, свободен, — отпустил разведчика принц.

Опоздали, понял он. Нужно было срочно решать, что делать дальше — вести войска и с ходу атаковать, или дать армии ночь на отдых, раз они проиграли в этой гонке со временем и неприятелем, а до утра будет достаточно времени, чтобы решить, как быть дальше. Неподалеку блеснула излучина речки, и принц тут же принял решение.

— Войско стой! — прокричал он, зная, что офицеры тут же повторят его команду. — Ночлег!

Люди начали сходить с дороги. Кто-то кинулся в конец колонны, где в обозе везли воду, продовольствие, дрова, — все необходимое для войска на марше. Остальные разошлись по полю, подготавливать место для костров, шатров, расчищая подход к воде, несколько человек отправились заготавливать дрова.

Вазир подошел к голове колонны, где его ждали сын и пара приближенных офицеров.

— Мы уже не торопимся, пап? — удивленно посмотрел на него Арвиз.

— Уже нет, — принц посмотрел вдаль, где за рощей лежала долина. — Граф Эстеритен оказался быстрее нас. Так что нет никакого смысла гнать людей дальше.

— Зато утром люди отдохнут и будут готовы к бою, — тут же понял мысль отца мальчишка.

— Верно, — улыбнулся Вазир. — Утром люди будут готовы к бою, если я решу, что бой будет.

— Но ведь дедушка говорил…

— Я помню, что говорил твой дед, — принц растрепал волосы сына. — Но я командую армией, и мне решать, отправлять людей в бой или признать поражение до того, как многие уйдут в чертоги Созидательницы. Когда-нибудь и ты поймешь, что битвы выигрываются и проигрываются не только на поле боя.

— То есть ты не хочешь даже попытаться? — попытался настаивать на своем сын.

— А давай подумаем, можем мы выиграть этот бой, или нет, — предложил наследник, доставая из притороченной к седлу его коня сумки карту. — Смотри, вот долина, — в скудном свете угасающего дня мальчик и мужчина склонились над листом бумаги. — Это холмы, это долина между ними. У графа Эстеритен армия вдвое больше нашей. Как бы ты на его месте расположил войска?

— Это просто, — расплылся в улыбке Арвиз. — На холме луки, в центре — конница, по бокам от конницы — пехота.

— Верно, — улыбнулся принц. — А теперь от этого числа убери еще пять-десять тысяч человек в резерв, и отведи его вот сюда, — Вазир показал на карте точку, где линия холмов чуть изгибалась, заворачивая к северу.

— Тогда он сможет ударить нам в спину, — после внимательного изучения карты понял мальчишка. — А у нас нет возможности выделить в резерв и тысячи человек. Да и не поможет, они сразу часть войска развернут, и все равно их окажется больше, — со вздохом признал Арвиз.

— Теперь ты понимаешь, почему иногда лучше признать поражение до боя?

Юный принц кивнул. Отец как всегда с легкостью смог разъяснить ему вопросы, которые иначе еще долго заставляли бы думать, что они просто струсили. Нет, папка у него молодец. Хороший военный мог бы быть, если бы страной управлять не надо было.

Между тем, Арвиз продолжал вглядываться в карту. Потом печально покачал головой. Было видно, мальчишка пытался придумать хоть какой-то ход, который мог бы помочь им, но ничего не получалось. Вазир только покачал головой. Что тут придумать, когда три корпуса не смогло добраться до столицы из-за осенней распутицы, а местные жители, которых он, согласно воле императора, должен был поставить в строй, прятались по им одним известным углам, оставляя в деревнях только женщин, стариков да малых детей. Оно и понятно, кому охота погибать из-за самодурства правителя?

— А все-таки деду пора на заслуженный отдых, к рыбкам и птичкам, — тихо изрек мальчика, когда офицеры удалились по своим делам.

Принц промолчал.

На степь и долину медленно опускалась ночь.

С рассветом армия Филиппа была готова к действию. Гонец, принесший от виконта Варестона известие, что пятнадцатитысячный корпус готов в любой момент ударить с тыла, оставался при командующем, чтобы, при необходимости, отправиться с приказом обратно. Рядом с ним сидело еще двое — вестовые командиров двух засадных полков, прикрывавших тылы как армии виконта так и сил самого генерал-адмирала.

В самой долине Филипп оставил не больше тридцати тысяч человек, остальных отправил в резерв. Пусть гонцы говорили, что армия принца не так велика, жизнь успела научить графа осторожности при столкновении с вастилианцами. Теперь оставалось только ждать.

Филипп рассчитывал, прежде всего, на благоразумие принца Вазира, но уверенности в том, что обойдется без военного столкновения, у него не было. Слишком часто он слышал подобные уверения из уст представителей императора, что набег варваров был последним, они примут меры. Но проходила пара недель, и все повторялось снова. Поэтому граф поставил перед собой цель максимально ослабить противника, если тот будет упорно добиваться боя. Перед его людьми был единственный приказ на случай не удастся решить все миром, — сражаться, не жалея противника. Не важно, кто будет перед ними — простые солдаты или сам принц — брать пленных Филипп не собирался.

Да и куда ему этих пленных потом девать? Гнать в Дельменгорст? Так никакой охраны не хватит, чтобы всех довести. Это сейчас они прошли худо-бедно спокойно. Местные хоть и драли втридорога за все, хоть и плевали вслед, но понимали, что нельзя войска зря злить. Мало ли что им не понравиться, так всех перережут, как курей, а деревню сожгут. Да еще неизвестно, как все сложится. Кто кого одолеет. Хорошо, если свои врагов выставят, а если нет, если захватчик победит? И если пленников обратно поведут — тут уже неизвестно, как обернется. Может, догонят до старой границы, а, может, и нет. Сколько раз в истории бывало, что не доходили войска да обозы, а волки потом пировали до самой весны, обгладывая кости конские да воинские.

Рассвело. Солнце выглянуло над холмами, озаряя долину скупым светом поздней осени. В воздухе отчетливо чувствовалось приближение морозов. В Дельменгорсте зима давно вступила в свои права. Генерал-адмирал вместе с вестовыми и парой офицеров поднялся на вершину одного из холмов, откуда планировал руководить боем. Все-таки прав оказался Андреас, когда говорил ему держаться от схватки подальше. Одно дело — небольшой отряд конницы, спешащий на выручку деревне. Там все просто и понятно. Другое дело — несколько десятков тысяч человек. Здесь надо видеть все поле боя, чтобы вовремя успеть отдать приказ, направить резерв туда, где он больше всего требуется, перегруппировать войска или просто сместить направление стрельбы лучников и пушкарей.

На дороге возникло движение, и из-за рощи выползла колонна войск, постепенно разворачивающаяся в боевые порядки. Значит, успели разведать, что холмы уже заняты.

— Жаксон, передай, дать залп левее их порядков, — распорядился граф. — Покажем, на что мы способны. Пусть подумают, прежде чем сунуться.

Молодой парнишка быстро метнулся к пушкарям, и через минуту над долиной раздался гром, а холм заволокло дымом. Ядро, описав дугу, ударило в одинокое дерево, пробив в нем сквозное отверстие. В воздух с граем поднялись вороны. В рядах противника наметилась паника, но вскоре был водворен порядок, после чего армия продолжила движение вперед.

— Они что, совсем одурели, — тихо пробормотал Филипп. — Я думал, у Вазира мозгов побольше, чем у его папашки. Юги, передай, пусть открывают огонь по войскам.

Если бы генерал-адмирал знал, кто в это время возглавляет наступавшую армию, мнение его было бы иным.

За несколько часов до боя.

— Отправьте парламентера в ставку графа Эстеритен, — распорядился Вазир. — Я хочу узнать, какие условия он выдвигает, чтобы прекратить эту бессмысленную войну.

— Ваше высочество, боюсь, мы не можем позволить вам этого, — возразил один из офицеров.

— Что? — принц непроизвольно сжал руку на кинжале.

— Прошу простить нас, ваше высочество, но это так.

— И кто дал вам право оспаривать мои приказы? — прорычал Вазир. Сидевший в стороне Арвиз только удивленно переводил взгляд с офицера на отца и обратно, понимая, что лучше не вмешиваться в то, что происходит перед его глазами.

— Его императорское величество, — офицер достал какую-то бумагу и протянул ее принцу.

Вазир пробежал взглядом текст, после чего кинул ее на стол.

— Что ж, — с трудом сдерживая злость, произнес он, — командуйте. Арвиз, пойдем отсюда. Не знаю, как они, но мне совесть не позволяет участвовать во всем этом.

Покинув шатер, Вазир направился к коновязи, где его дожидался верный конь, снаряженный к бою. Принц поморщился, но ничего не сказал.

— Что случилось, пап, — подбежал к нему сын.

— Пока ничего, — мужчина заставил себя говорить спокойно, — но скоро у нас не останется армии, за исключением тех частей, которые не успели вовремя прибыть в столицу. Твой дед подстраховался, и отдал соответственные распоряжения. Видимо, ему, и правда, пора на покой.

Вдвоем с сыном они покинули расположение лагеря. Уже в дороге принцев нагнала охрана. В молчании они пересекли небольшое открытое пространство между лагерем и рощей, незаметное с холмов, после чего въехали под ветви деревьев. Вахир осторожно направлял коня по чуть заметной тропинке между стволами и кустарником, пока не выбрался на небольшое возвышение. Отсюда был прекрасно виден выход из долины, занятые лучниками и какими-то странными приспособлениями вершины холмов, ряды конницы и пехоты.

— А их много больше, — восторженно прошептал Арвиз, вытаскивая зрительную трубу.

Вахир промолчал. Охрана и двое слуг остановились немного в стороне, на почтительном расстоянии, чтобы не слышать, о чем говорят принцы, но готовые по первому жесту их повелителей броситься исполнять их желания. Спустя какое-то время стало видно и подходившую к долине армию Вастилианы под предводительством высших офицеров.

— Пап, а ведь ты мог легко расправиться с этим непокорным, — неожиданно заговорил сын.

— Мог, — не стал скрывать принц.

— И тогда этого боя не было бы?

— Боя нет, — Вазир вздохнул. — Но еще неизвестно, чем бы это обернулось для всех нас.

— Это из-за деда? — понял Арвиз.

— Да, сынок, из-за него, — принц печально улыбнулся. — Я до последнего надеялся, что смогу избежать кровопролития. Но он предусмотрел все, даже мое нежелание отправлять войска на верную смерть. Что ж, раз так, я предпочту быть простым наблюдателем, а не палачом для собственных людей. Пусть этот грех ляжет на императора.

Громкий звук прервал их разговор. В небо взмыли вороны, вечные спутники всех армий.

— Что это? — вытянул голову мальчишка, разглядывая окутанный дымом холм.

— Это пушки, — пояснил Вазир сыну. — Новое оружие, пришедшее откуда-то с востока. Я слышал о нем, но не ожидал, что Филипп сможет доставить его сюда.

— Наверное, граф Эстеритен великий командующий, — задумчиво произнес Арвиз, продолжая разглядывать позиции врага в зрительную трубу. Потом посмотрел на свою армию, медленно приближавшуюся к холмам. — Неужели они не понимают, что это конец?

— Не знаю, сынок, — тихо произнес принц. — Может, не понимают, а может бояться нашего императора куда больше, чем противника.

Новый выстрел пушки оборвал их разговор.

Отстранивший принца от командования офицер приказал армии строиться в боевые порядки и выступать. Удивленные люди медленно исполняли приказ, но возражать не думали. Кто его знает, что в верхушке командной делается. Может, принц просто решил на этот раз не рисковать собственной жизнью. И так брат в плену находится. Люди медленно двигались к долине, когда после страшного грохота что-то просвистело в воздухе.

— Вперед, не оглядываться, — последовала команда.

А чего оглядываться, врага там нет, он спереди. Люди быстро успокаивали лошадей, непривычных к таким звукам.

— Сомкнуть ряды! Приготовить щиты! Ускориться!

Солдаты четко выполняли команды. Ничего нового для них в этом не было. Сейчас с разгону влететь в ряды противника, пробить дорогу коннице, а потом знай себе уворачивайся от своих, подрезай сухожилия вражеским коням, бей их пехоту.

Снова загремело странное вражеское оружие. Кони испуганно прядали ушами, становились на дыбы, пытались вырваться из строя, их всадникам приходилось прикладывать немало усилий, чтобы заставить испуганных животных и дальше двигаться вперед. Где-то сзади раздались крики, стоны. Но передние ряды уже не воспринимали их, отдавшись мыслям о предстоящем бое.

Но вскоре этот настрой был сбит. Несколько новых залпов, ядра косят уже не только последние ряды, но и впереди бегущих. Враг еще далеко, а армия несет первые потери. Кони отчаянно брыкаются. Ряды конницы сбиты. Всадники не могут успокоить напуганных животных, мечущихся из стороны в сторону, топчущих людей и причиняющих раны себе. А офицеры приказывают идти вперед. Но как вперед, когда не удается утихомирить гордых красивых животных? Но все равно продвигаются. Пусть медленно, пусть конница отстала. Люди идут вперед. За свою землю, прогнать захватчика.

Филипп с усмешкой смотрел на посеянной в рядах кавалерии сумятицей. Можно сказать, что полдела сделано.

— Пусть стреляют без остановок. Не тащить же ядра назад. И без того в обозе их прилично осталось. А если им хватит дурости подойти достаточно близко, пусть вступают лучники, — распорядился он, и два вестовых принялись размахивать в воздухе флажками, отдавая распоряжения в соответствии с согласованными ранее сигналами. — Если у них столько дури, грех не выбить ее, — уже под гром пушек добавил генерал-адмирал.

Холмы заволокло дымом. Воздух стал наполняться запахом пороха. Пушка делала залп, потом обслуга осторожно, стараясь не касаться нагревающегося ствола, смещала ее при помощи рычагов, и новый выстрел. Пока есть ядра и порох, пока можно стрелять. Разогревается дуло — так не беда, рядом стоят ведра с водой. От чугуна тут же поднимается пар, смешивается с дымом. Хоть бы ветерок поднялся, раздул пелену, улучшил обзор. Но нет, не судьба. На соседнем холме кто-то активно машет в воздухе то ли веником, то ли еще чем — не разберешь с расстояния. И стреляют, стреляют. Сколько там ядер осталось? Десять? Пять? Новые ведра воды выплескивается на разогретый ствол. Откуда они тут берутся? А, вон один из воинов, приставленных к новому оружию, схватил и побежал вниз, к ручью. Сколько их тут бегает? Не знаем. Не важно. Три ядра. Два. Вот и последнее отправилось в свой полет. Отстрелялись. Вот и соседи постепенно начинают замолкать. Отговорили пушки. Теперь очередь за вами, кавалерия да пехота. Да за лучниками. Пусть и они теперь повоюют. А пушкари по очереди оставляют свои орудия, спускаются к ручью, ополаскиваются, смывают порох и сажу.

Дым, затянувший долину, постепенно рассеивался. Вазир напряженно вглядывался туда, стараясь рассмотреть, что стало с армией. Но вот из дымной пелены вырвался конь, где-то скинувший своего седока, и помчался обратно к лагерю. Там было спокойно, там кормили овсом и давали воду. Там не пугал беспощадный гром, не пахло кровью и еще чем-то страшным. Смертью не пахло.

— Ничего не видно, — Арвиз опустил зрительную трубу. — Силуэты какие-то мечутся. А больше ничего не разглядеть.

— Дай-ка мне, — протянул принц руку, и сын отдал ему прибор.

— Там все равно не видно ничего, — на всякий случай повторил мальчишка.

— Даже если и будет видно, не хочу, чтобы ты смотрел, — тихо, и, как показалось его сыну, обреченно, произнес Вазир.

Когда залпы стихли, даже в роще стали слышны крики и стоны раненых. Арвиз поежился. Пару раз он уже был в сражениях, и видел, что происходит с людьми во время боя. Но никогда он не слышал таких душераздирающих звуков.

— Что это пап? — испуганно спросил он. — Кто так жалобно плачет?

— Кони, — коротко ответил наследник.

Его сын крепко прижался к своему коню и начал ласково гладить благородное животное по шее, что-то тихо нашептывая.

Постепенно дым развеивался. Вазир поднес зрительную трубу к глазам. Те, кому повезло во время стрельбы пушек, схлестнулся с вражескими войсками. Но очень много людей и лошадей осталось лежать у входа в долину. Не всех людей настигли смертоносные ядра — большинство стало жертвой конских копыт. Раненые животные или пытались подняться, или, кто мог, хромая, уходили подальше от места боя. Успевшие сбросить всадников и ускакать, теперь паслись не вдалеке, или вернулись в лагерь.

Вазир опустил трубу, потом сложил и, подозвав жестом слугу, передал ему.

— Приготовьте белый флаг, — распорядился принц. — Мы с вами сдаемся.

После чего, тронув коня, медленно направился туда, где успел заметить большую группу людей — войска виконта Варестона.

Арвиз, бросив последний взгляд на поле боя, усыпанное телами, последовал за отцом. Впервые в жизни мальчишка почувствовал, что не хочет быть военным. Даже без зрительной трубы было понятно, что половины войск уже не досчитаться после этого сражения. А где-то там, за холмом, уже сошлись в бою пехота и конница Дельменгорста с остатками пехоты и конницы Вастилианы.