Глава 18

Филипп сидел напротив императора Вириза. Пока еще императора, как называл его в мыслях генерал-адмирал. За его спиной стояли виконт Варестон и еще один из высших офицеров. Помощниками император выступали первый министр его двора и представитель штаба. На столе лежал лист бумаги с предварительными условиями мирного договора. Император брезгливо взял бумагу в руки и, прищурившись, начал читать. Его помощники быстро изучили текст через плечо своего правителя и теперь то переглядывались, то косились на все еще читавшего монарха и пытались понять, что за мысли бродят в его голове.

Филипп откинулся на высокую спинку стула и с интересом следил, как менялось выражение лица императора. От презрительно-брезгливого оно постепенно стало надменно-негодующим, а после полного ознакомления — высокомерным.

— Можете забирать свои писульки и проваливать, — Вириз отбросил от себя лист бумаги, словно это было нечто мерзкое и противное.

— Проваливать? — приподнял бровь Филипп. — Кажется, это наша армия окружила ваш дворец. Стоит мне сказать слово, и на месте этого величественного здания останутся одни руины, как доказательство того, что в настоящий момент судьба вашей страны в моих руках.

Император нахмурился, потом побагровел, сжал кулаки. Казалось, еще немного, и он, отшвырнув в сторону стол, бросится на командующего войсками Дельменгорста, как не раз бросался на своих подданных, чем-либо случайно раздражавших его. Но Вириз каким-то чудом сдержался.

— Если бы за вашей спиной не стояли войска… — начал император, но Филипп прервал его.

— Если бы ваши войска не вторглись к нам, ничего этого не было бы. К тому же у нас в руках два ваших старших сына и внук. Как вы думаете, что сделает население, если мои люди расскажут, где и при каких обстоятельствах нам удалось захватить обоих принцев?

Вириз стиснул зубы, но промолчал. Сидящий перед ним мальчишка, даже младше его третьего сына, имел наглость говорить безнаказанно такие вещи, за которые в иных условиях люди лишались языка, а то и головы. Но сейчас обстоятельства складывались так, что у императора не было выбора.

— Что именно вы хотите, — сделав глубокий вздох, произнес он. — Что требуется от меня после того, как я подпишу отречение?

— Вот это уже другой разговор, — Филипп мгновенно собрался, прежнюю расслабленность тут же сменила готовность работать. Вириз с трудом скрыл удивление от такой перемены. — Вы удалитесь в одну из своих резиденций за пределами столицы. Какую — выберете сами. В столице вы не должны проводить более двух месяцев в году, из них не более трех недель без перерыва. Насколько я знаю ваши праздники, это вполне приемлемый срок. Ваши домочадцы могут навещать вас, когда им захочется, все-таки вы их отец. Но вам запрещено встречаться с действующими министрами, особенно теми, кто связан с военным делом, иначе, чем на официальных мероприятиях в рамках праздников, поскольку этого требуют ваши ритуалы. Собственно, если в Дельменгорсте станет известно, что вы пытаетесь плести хоть какие-то интриги как против своего сына, так и против нашей или какой-либо третьей страны, мы будем вынуждены принять ответные меры, — нехорошо усмехнулся командующий, — и тогда армия, пришедшая со мной сегодня покажется всем вам сущей ерундой. Время нашей слабости прошло.

— Мальчишка, — тихо произнес император, и было непонятно, чего в этом слове больше — горечи и злости из-за поражения, или удивления.

— Ну, извините, — развел руками граф, — кто был, тот с вами и разговаривает. Думаю, секретарь ее величества, который разрабатывал проект договора, был бы куда менее сговорчив. Кровь еще более молодая, еще более горячая, к тому же только недавно получил титул.

— И где вас таких понабрали, — скривился Вириз. — На троне девчонка, помогают ей мальчишки. И, что самое обидное, — мужчина пристально посмотрел на своего противника, — вам все удается. Это вторжение планировалось много времени, и что в итоге? — он тяжело вздохнул, словно возраст разом дал о себе знать.

— Вы не учли несколько вещей, — Филипп внимательно посмотрел в глаза оппонента, — таких несущественных внешне, но сыгравших против вас. Не прислушались к данным разведки, считая, что мы с королевой по-прежнему находимся в разногласиях, однако, все давно совсем не так. Уже давно не секрет, что мы собираемся пожениться. И вторая мелочь, стоившая вам армии, земель и трона. Вы забыли про погоду. Осень в Дельменгорсте куда более дождливая, чем привыкли в Вастилиане. Распутица сыграла против вашей армии и помогла нам подтянуть резервы, чему способствовали и активно строящиеся дороги.

Император нахмурился. Мальчишка из Дельменгорста в очередной раз ткнул его носом в то, о чем он предпочитал забыть и не вспоминать никогда. Хотелось вскочить, заорать на него, высказать все, что думает и о самом липовом командующем, и о его выскочке-королеве, но… он ничего не мог сделать. Вся Вастилиана была в руках графа Эстеритен.

— Когда можно будет подписать договор? — устало спросил он.

— Завтра утром мы принесем вам его, — Филипп поднялся и, не прощаясь, покинул помещение.

Император несколько минут смотрел ему вслед, и, если бы взглядом можно было убивать, граф Эстеритен был бы мертв, не дойдя до двери. Едва генерал-адмирал покинул помещение, Вириз откинулся на спинку стула и устало вздохнул.

— Вот так и приходит старость, — грустно произнес он.

Стоявшие за его спиной мужчины только переглянулись. Если бы кто спросил их мнение обо всем произошедшем, то они высказались бы куда резче по поводу стариков-самодуров с маразмом, но их мнение никого не интересовало, а сами они привыкли держать языки за зубами, потому и держались уже много лет на своих должностях. И, если хотят сохранить их за собой и дальше, буде принц Вазир оставит все как есть, то сами они будут старательно избегать встреч с отправленным на покой монархом.

Филипп вернулся в свой лагерь, разбитый у стен города. Вопреки устоявшимся нормам, он не спешил пускать людей в Изору без лишней на то надобности. Хватало и того, что по трое воинов из тех, кому можно было безоговорочно доверять, присоединялись к патрулям стражи в ночное время, да еще несколько десятков человек было размещено по основным административным зданиям. Впрочем, пушки, смотрящие на южную стену, да и сам пролом в стене, охраняемый войсками захватчиков, куда более красноречиво свидетельствовали о том, кто настоящий хозяин в городе. Потому и тянулись к графу Эстеритен обличенные властью лица, чтобы с ним согласовывать все свои действия и приказы. Впрочем, Филипп быстро переложил эту обязанность на человека, которому в скором времени предстояло стать императором, оставив за собой общение с торговцами по вопросам обеспечения военных продовольствием и фуражом.

— Все в порядке? — осведомился он у офицера, оставленного старшим вместо себя.

— В целом, да, ваша светлость, — бодро ответил он.

— А не в целом? — поспешил уточнить граф.

— Пара дворян приезжала, что-то хотели от его императорского высочества, — начал докладывать офицер.

— А его императорское высочество высказал им все, что думает об их сомнительных предложениях и пригрозил в следующий раз не пинком под зад выставить, а сразу на рудники отправить, — прервал рассказ офицера Вазир. — Решили, раз ваши войска тут стоят, то пришло время урвать себе всего побольше, пока Анна-Виктория не объявила Вастилиану своей провинцией.

— Ну, это ваши внутренние дела, — успокоился командующий.

— Как прошла встреча с моим отцом, — едва они вошли в шатер, поинтересовался принц.

— Все, как вы и предсказывали, — усмехнулся граф, стягивая парадный камзол и отбрасывая его на стоявший в шатре топчан.

— А то я своего отца не знаю, — спокойно заметил принц, перебирая какие-то бумаги на столе. Наконец, найдя под скоплением различных верноподданнических докладов, прошений, донесений и доносов, запечатанный пакет, протянул его Филиппу. — Вам письма, граф.

— Благодарю, — мужчина принял пакет и распечатал. Быстро просмотрел основную корреспонденцию, наткнулся на небольшой конверт и улыбнулся. — Да, ваше высочество, а куда пропал ваш сын?

— Да куда-то с раннего утра с вашим пареньком, Юги, убежали. То ли Арвиз повел его на какое-то местечко для рыбалки, то ли Юги его куда-то. Обещались быть к вечеру. Ну да за ними присмотрят. Да и жители юного принца знают, в обиду не дадут, если что, — улыбнулся принц, вспомнив утренние торопливые сборы и обещания все-все рассказать вечером.

— Раз так, то ладно, — Филиппу не хотелось еще и ребенка разыскивать по окрестностям. За Юги он не беспокоился, предприимчивый парнишка нигде не пропадет, а вот разыскивать принца не хотелось бы.

— Думаю, Арвиз здесь все лучше меня знает, — усмехнулся принц. — Уж насколько император старался следить, и охрану приставлял, и выпускать из дворца запрещал, а он все равно убегать умудрялся.

— Может, оно и к лучшему, — тихо произнес Филипп, вспомнив Эми, тоже рано узнавшую жизнь народа. — Он куда лучше нас с вами будет разбираться во многих вопросах, о самом наличии которых мы и не подозреваем.

— Надеюсь, что так, — принц предпочел не расспрашивать графа, явно увлеченного полученной почтой, а точнее, одним письмом. — Думаю, я пойду, не буду больше злоупотреблять вашим гостеприимством.

— Как вам будет удобно, ваше пока еще высочество.

Вазир покинул шатер, понимая, что сейчас командующему не до него. Долгожданное письмо от любимой женщины способно на время сделать мужчину глухим, слепым и немым. Так почему бы не предоставить ему возможность спокойно насладиться сокровенными строками, тем более что все важные вопросы между мужчинами уже были решены. Разумеется, останется работа и для послов, и для министерств, но то немногое, что решается на самом высшем уровне, уже сделано.

Филипп быстро просмотрел адресованную ему корреспонденцию. Извечные отчеты от Пьетро Белави, на этот раз дополненные информацией о поставках камня, щебня и песка на строительство дорог. Граф усмехнулся — дворецкий был верен себе, обстоятельно описывая, куда, что и на какую сумму было отправлено, хотя граф уже не раз просил его не доходить до таки мелочей. Мастер Фредерикс информировал о начале закупок мехов на севере Дельменгорста. И тоже прилагал подробный отчет о потраченных средствах и видах приобретенного меха. Словно не мог одному Белави отчитаться, если так хотелось. А то и вовсе в министерство экономики, и достаточно. Хотя, надо полагать, туда отчет пошел еще более основательный. Мужчина устало вздохнул. Вопросы экономики всегда были для него проблематичными. Обычно все сводилось к положениям в наличии и надо. А такие тонкости, что сообщали ему в письмах, не вызывали ничего, кроме тихого ужаса.

На фоне этих посланий, письмо от военного министра отличалось конкретикой, понятной генерал-адмиралу. Укреплений отремонтировано столько-то, новых заложено столько-то, пушек отлито, из них доставлено и установлено столько-то. Радостной была новость по флоту — заканчивалась постройка одного фрегата. Кроме того, на воду успели спустить десяток галер. И на все ставилось новое вооружение, специально разработанное для морской службы. Судя по отчетам министра, пушки в море показали себя много лучше старых баллист. Возросла дальность стрельбы, проблемы охлаждения не возникало, а специальные вращающиеся платформы позволяли стрелять практически при любом положении корабля.

Филипп довольно улыбнулся. Оставалось донеси до властей Астизиры, что отныне они окончательно лишаться господства на море, чтобы ускорить подписание мирного договора. Впрочем, это уже не его дело, пусть дипломаты занимаются. Придвинув поближе чернильницу, мужчина написал несколько строк. Как только все ответные письма будут готовы, он проставит на них свою печать. Пока же отодвинул готовое письмо и перешел к следующему полученному посланию.

Письмо от Рочестера было частным. Друг сообщал, что стал отцом хорошенького карапуза, который радует своим аппетитом и уже вырабатывает командный голос, заставляя и родителей, няньку и всех слуг то бегать вокруг, то ходить на цыпочках, пока он спит. Филипп читал и посмеивался. Судя по выражениям, сын пошел весь в отца. Впрочем, окончательно это станет понятно, когда ребенок немного подрастет. Сам же Рочестер намекал, что в скором времени ожидает от одного графа невесту для сына. Разумеется, намек был шуточным, поскольку принцессе прежде всего будут искать жениха за границей, чтобы укрепить союз между государствами.

Несколько записок от командиров приграничных гарнизонов граф быстро пробежал взглядом. Все в порядке, и хорошо. А вот письмо от одного из старост с присоединяемой территории заставило обратить на себя внимание. Судя по всему, несколько ушлых молодчиков воспользовались всеобщей неразберихой и стали нападать на людей и некоторые хутора. Ну да ничего, на обратном пути часть войск останется на новых территориях, да и остальные не откажутся принять участие в охоте на разбойников. Так что бесчинствовать тем осталось не долго, не пройдет и месяца, как закачаются на суку какого-нибудь придорожного дерева. Сейчас война, значит, суд будет не долгим. Можно сказать, приговор им уже вынесен, а уж когда в исполнение приведут, никого не будет волновать. Все равно до рудников далеко, а тащить их с собой не хочется.

Сделав несколько пометок, и отложив в сторону краткие указы для отдельных командующих на местах, Филипп взял последнее письмо. Простой лист бумаги, обычная восковая печать, никаких намеков на духи или золотой песок, которые обычно используют девушки. Но вся эта шелуха не имела ни малейшего значения. Мужчина осторожно сломал печать. Обычный вопрос о здоровье, о состоянии армии, несколько уточнений по поводу мирного договора, впрочем, их Филипп умудрился предусмотреть и обсудить с Вазиром. Краткая информация по состоянию казны и о выплатах жалованья участникам похода. Сообщение о некоем Дино, которого должны доставить в столицу и основательно допросить. Обычная деловая переписка.

Но вот заканчивается первая часть письма, и проступает личное: теплые интонации, улыбки, ласка. Несколько слов, но как же приятно читать их. Несколько дней Эми не может встретиться с верховным жрецом. Разумеется, ведь он уехал по просьбе графа, чтобы подготовить небольшой подарок для невесты. Что делать, раз Филипп сам не может осуществить свое намерение, а больше некому поручить столь деликатную просьбу. Рассказывает, какой ультиматум планирует сделать своему секретарю, чтобы тот перестал бегать от Камиллы. Да он и без этого скоро перестанет, граф и не сомневался в таком исходе. Еще пара веселых историй, произошедших в его отсутствие. А в заключение вроде и банальные, но от этого не менее дорогие слова, «люблю, скучаю, целую». И как тут не расплыться в такой счастливой улыбке, что заглянувший в шатер адъютант тут же вынырнул обратно и кому-то громко прошептал: «Письмо от невесты читать изволят-с. Позже подойдите».

Филипп только усмехнулся. Что ж, его отношение к ее величеству, к Эми, известно всем. Благо не сплетничают у каждого костра. Но от внимательных глаз не укрывается, как изменяется взгляд, когда речь заходит даже о ее приказах. А уж когда приходит корреспонденция из столицы, вокруг шатра командующего даже ходят осторожно, стараясь не побеспокоить лишний раз.

Что ж, осталось совсем немного. Утром его писарь подготовит тексты мирного договора с императором Виризом, согласно которому тот признает полное поражение в войне, территориальные потери и выплаты в пользу Дельменгорста как за пленников, так и за причиненный стране ущерб, и отречется от трона в пользу старшего сына. После этого с пока еще принцем, а после отречения императором Вазиром будет подписан второй договор, по которому принц обязуется выполнить все обязательства своего отца перед страной-победительницей. Кроме того, в тот договор вносились несколько дополнительных пунктов.

Прежде всего, Дельменгорст обещал помощь своему поверженному соседу в том случае, если кто-либо решит вторгнуться в Вастилиану, пока император не восстановит армию. Вторым, отдельным пунктом шел вопрос о взаимовыручке в том случае, если Северная империя решит вторгнуться в одну из стран. Почему-то, когда Филипп обмолвился о захвате какого-то Дино, Вазир особенно настоял на этом вопросе. Более того, принц просто требовал, чтобы все военные действия против Северной империи обе страны вели совместно. Собственно, граф был не против, учитывая, что по милости Камруса чуть не потерял невесту.

Отдельно планировалось заключить торговый договор. Но все тонкости предстояло обсуждать соответствующим министерствам. Поэтому в бумаге о нем говорилось, как о намерении. Но куда важнее был пункт о культурном обмене. Принца настолько заинтересовала идея создания музея, что он решил воспользоваться ею и попытаться претворить у себя. Собственно, планировался беспрепятственный доступ художников и скульпторов одной страны в другую. Разумеется, тех, кто успел зарекомендовать себя на этом поприще, сделать хоть какое-то имя, чтобы не было желания подсылать под их видом шпионов.

Про себя Филипп подумал, а почему бы нечто подобное не сделать потом и с музыкантами и актерами, но, сначала надо дать им возможность проявить себя на родине. Так что эту идею они предварительно обсудят с Андреасом. А там видно будет. Граф мысленно рассмеялся. Вот и начал он думать как правитель, а не только как солдафон. Культурой интересоваться начинает. Эми этот факт порадует.

А после подписания договора Филипп хотел навестить пару лавок. Вазир обещал предоставить в его распоряжение проводника, который проведет туда, куда только захочется гостю. И лишь хитро прищурился, стоило командующему упомянуть торговый квартал.

— Граф, вся казна и сокровищница империи в вашем распоряжении, — усмехнулся тогда принц.

— Ваше высочество, я предпочитаю покупать подарки невесте, а не получать их, пользуясь своим положением.

— Что ж, кажется, я знаю, куда вам стоит непременно заглянуть, — на этом разговор закончился.

Еще два-три дня, и можно возвращаться. Филипп улыбнулся. Потом положил письмо на стол и потянулся. Да, по пути домой намечено несколько дел, но это по пути. А, как только армия пересечет границу, он может смело сдавать командование другу, который пока еще полковник, но, без сомнения, к тому моменту, когда он вернется в ставший родным гарнизон, его уже будет ждать приказ о произведении в генералы, а самому мчаться в столицу. Вот скажи ему кто год, а то и все три, назад, что он будет так скучать по одной юной королеве, что бы он тогда сказал? А сейчас ведет себя как влюбленный мальчишка. Хорошо, что осталось совсем немного.

Анна-Виктория стояла у окна своей комнаты и вглядывалась в подъездную дорогу, ведущую от ворот через сад. Ветви деревьев, летом полностью скрывавшие ее своей листвой, сейчас лишь несколько снижали видимость.

— Эми, детка, ты уже второй час там стоишь, — беспокойно произнесла сидящая в кресле Эсперанса. — Поела бы. Вон, какая бледненькая.

— Не хочу няня, — произнесла девушка, и вновь вернулась к созерцанию дороги.

— Жениха своего ждешь, — понимающе произнесла женщина. — Ну, жди, жди, пойду, распоряжусь, чтобы позже подавали, когда наш герой явится.

Девушка отвернулась от окна и посмотрела вслед няньке. И в этот самый момент раздался стук копыт и по дороге промчался одинокий всадник. Эмилия прижалась к холодному стеклу, чуть тронутому инеем, но не успела ничего толком увидеть. Девушка постаралась рассмотреть хоть что-то, но балкон над крыльцом полностью скрывал все, что происходило внизу.

А потом в коридоре раздались шаги, слуга распахнул дверь в комнату, и на пороге появился граф Эстеритен.

— Филипп, — Эмилия забыв, что рядом находятся посторонние, радостно закричала и бросилась на шею мужчине.

— Эми, милая, — мужчина подхватил девушку и закружил в воздухе.

— Я тебя с самого утра жду, — упрекнула она его.

— Прости, дорогая, — не опуская возлюбленную на пол, граф дошел с ней до дивана и сел. Как-то само собой получилось, что юная королева оказалась сидящей у него на коленях. — Пришлось сначала заехать в городской дом, привести себя в порядок после дороги. А там, сама понимаешь, отловили, пришлось твоему секретарю отчет давать. Благо с собой все важные бумаги были.

— То есть, пока я тут тебя дожидалась, ты с Андреасом был, — девушка попыталась изобразить обиду. Все-таки с секретарем они не по кабакам ходили, а делами занимались, теми которые неотложные. И секретарь сейчас будет активно совещаться с министрами по поводу всех договоров заключенных и планируемых. Но все равно хотелось повозмущаться для порядка. Она надула губки, — вот отправлю его в пожалованные земли, будет знать.

— Не обижайся, радость моя, — Филипп заставил ее посмотреть себе в глаза. — Зато теперь я весь твой, целиком и полностью. И никакие наглые секретари не будут вваливаться без стука в самый неподходящий момент, поскольку работой завалены по самое немогу.

— Разве что так, — согласилась девушка, признавая разумность этого довода.

В этот момент в дверь постучали. Филипп и Эмилия рассмеялись.

— Влюбленные, кушать собираетесь, — раздалось ворчание няньки.

— Скоро придем, — ответила девушка, и дверь закрылась.

— Так, на чем мы остановились? — вновь переключил свое внимание на девушку Филипп.

— Эмм… — она задумчиво посмотрела на потолок, словно там был написан ответ.

Граф тихонько рассмеялся.

— Не помнишь, — шепотом поинтересовался он.

От этих звуков по спине девушки забегали мурашки. Филипп нежно погладил ее по щеке, одновременно заставляя повернуть голову и посмотреть на себя. Потом осторожно коснулся ее губ поцелуем.

— Я скучал, — тихо прошептал он и вновь поцеловал. — Очень, — новый поцелуй, — безумно, ужасно…

— Я тоже скучала, — между поцелуями отвечала королева.

Новый стук в дверь вновь заставил их прерваться. Никто не стал входить, но из коридора раздался голос Камиллы:

— Я, конечно, понимаю, что вы соскучились и все прочее, но Росита нас кормить отказывается, а у Андреаса еще много дел впереди. Так что оставьте ваши нежности на потом, и топайте к столу. Если самим делать нечего, то пожалейте остальных.

После чего раздался демонстративный стук каблучков.

Эми с Филиппом переглянулись и после еще одного поцелуя поспешили в столовую, чтобы не злить друзей.

— Эми, ну что ты так нервничаешь, — в очередной раз произнесла Камилла. — Все практически готово. Платье у тебя великолепное. Шубка и сапожки привезены, туфельки готовы — хоть всю ночь танцуй. Матушка и Росита только что не живут в ратуше, так что бал пройдет на высшем уровне. Перед иноземцами стыдно точно не будет. Жених вернулся целым и невредимым. Радоваться надо, а не дергаться.

— Жрец до сих пор не вернулся, — вздохнула девушка.

— И что? — подруга встала и решительно подошла к девушке, заставив ту остановиться. — Он что, единственный, кто вас поженить может?

— А что потом говорить будут? — в голосе Эми послышались истеричные нотки.

Камилла усмехнулась, а потом неожиданно дала подруге пощечину.

— Ай… — в следующий момент юная королева более осознанно посмотрела на подругу.

— Полегчало?

— Немного. Спасибо.

— Запоминай методы, — просияла девушка, — будешь меня потом в чувство приводить.

— Не понимаю, что на меня нашло, — честно призналась Эми, потирая щеку.

— Нервы, — рассмеялась Камилла, потирая руку. — Ты не контролируешь процесс и нервничаешь. Ничего, скоро Андреас вернется, у них там какие-то вопросы возникли. Так что отвлечешься.

— Какие еще вопросы, — возмутилась королева. — Мы же только вчера с ним все обсуждали.

— Так то вчера было, а то сегодня уже, — пожала плечами первая фрейлина. — И вообще, это он твой секретарь, а не я. У него и спрашивай. Я ваши государственные дела не вникаю и вникать не хочу.

— О Созидательница, мне только этого не хватало, — вздохнула Эмилия, не замечая довольной улыбки подруги.

Впрочем, идея завалить королеву делами принадлежала, как ни странно, Филиппу. Устав от постоянного мандража невесты, он не придумал ничего лучше, чем подбросить ей кучу дел, которые ну просто никак не решить без ее вмешательства. А если учитывать, что потом они уедут на время, то таких срочных и неотложных дел, без решения которых встанет вся работа, оказалось безумно много. Королева только удивлялась, откуда что бралось.

Вместе с тем ей приходилось согласовывать отдельные вопросы как с Роситой, так и с виконтессой Арианой де Остенферд. Обе предлагали ей на выбор порядка двух десятков образцов цветов скатертей, чехлов на стулья и кресла, до полусотни вариантов рисунков на салфетках и примерно столько же способов их свертывания, до сотни видов приглашений, всевозможные вариации букетов на столах, в напольных вазах, в специальных креплениях на стенах, на скамьях храма, на алтаре.

У королевы голова шла кругом, но стоило только отвлечься от всего этого, как начинала подкатывать паника. Ведь, кроме этих, казалось бы, пустых вещей, она больше ничего не делала. Музыкантов отбирал лично градоначальник, устроив такой конкурс, словно открывали городской театр. Организацию кортежа полностью передали главе дворцовой стражи, после чего Гильермо то гонял своих подчиненных, то что-то мудрил в каретнике, то сидел над какими-то одному ему понятными схемами. Составляла меню и выписывала поваров лично виконтесса Ариана.

Когда девушка поделилась собственным состоянием с Филиппом и попыталась поинтересоваться, а чем занят он, мужчина только пожал плечами. Он был занят всем, чем угодно, кроме подготовки к свадьбе. Собственно, от него требовалось только одно — пошить новый парадный мундир соответственно его положению и чинам, и после пары примерок он переложил оставшийся контроль на плечи верного Белави. В результате, примерив готовую форму, просто приказал отправить ее в шкаф до дня свадьбы.

Все остальное время мужчину занимали вопросы, связанные с последним походом — выплаты жалованья, увольнение тех, кто лишь на время влился в ряды войск, расквартирование и довольствие тех, кто оставался на военной службе, прошения по открытию новых корпусов, училищ, строительство казарм. Казалось бы, все это должно было решать военное министерство, но и оно сейчас оказалось завалено делами в связи с переносом границы. В результате генерал-адмирала хватало только на то, чтобы вечером добраться до дворца, быстро проглотить ужин и упасть в кровать. Андреас только качал головой, но понимал, граф стремиться закончить со всеми делами до свадьбы.

— И как Филипп не волнуется? — вздохнула королева.

— Думаю, волнуется, только не показывает, — попыталась успокоить подругу Камилла. — К тому же у него сейчас много дел, так что, какое тут волнение, успеть бы все.

— Одна я сижу и ничего не делаю, — вновь вздохнула девушка.

— Эми, — фрейлина подозрительно хитро улыбнулась, — Если тебе вот совсем-совсем нечего делать, там матушка прислала образцы тканей на платья фрейлинам. Можешь посмотреть. Мне-то все равно розовый с персиковым оттенком или персик с розовым, да хоть персик с сиренью, но ты же знаешь матушку.

— Образцы, — страдальчески произнесла девушка, — а там недовольства какого нет? Или недостойного звания поведения? Или попытки поднять восстание. Ну или просто беспорядка в таверне, когда торговцы стойла не поделили?

— Даже не надейся, — жестко произнесла Камилла. — Эти проблемы я решаю лично, восстаний не наблюдается, а со всем остальным справляется городская стража. Ты можешь разве что меня воспитывать. Но, как ты знаешь, это бестолку. На людях я веду себя в соответствии со своим положением.

— Да, а наедине ты можешь вести себя как угодно, особенно после того, как мы в деревню на праздник удрали, — улыбнулась воспоминанию королева.

— Ага, — поддержала ее подруга. — До сих пор забыть не могу твою великую фразу, что принцесса ты только когда рядом лица, которые об этом осведомлены, а во всех остальных случаях просто Эми.

— Думаю, для подобных вылазок придется придумать новое имя, — задумалась девушка.

— Это еще почему? — удивилась виконтесса.

— Потому что каждый раз буду вспоминать, как его произносит Филипп, — девушка покраснела.

— Да ладно тебе, — словно и не заметила Камилла. — Не будешь Эми — будешь Шари.

— Шари?

— Сокращенно от Шарлотты. А то пропадает имя. Разве что в совсем официальных документах и встретишь, — пожала плечами виконтесса.

— Шари так Шари, — не стала спорить Эмилия.

— Так, этот вопрос успешно решен, — Камилла выглянула за дверь, потом подошла вплотную к подруге и тихо произнесла: — а раз так, Миле и Шари не помешало бы прогуляться.

— Куда? — удивилась королева.

— Сюрприз, — расплылась в до безобразия довольной улыбке Камилла. — Или ты собралась проводить девичник с моей матушкой и Роситой, помимо этих трех снулых вобл и двух наивных канареек, что зовутся фрейлинами?

— Ни за что, — бодро произнесла девушка. — Как одеваться?

— Удобно и не броско. Выбираемся через выход для слуг, — и с улыбкой искусительницы фрейлина удалилась в свои покои.

Через полчаса обе девушки уже стояли у скромной неприметной калитки дворцового ограждения. А еще через двадцать пара горожанок, то весело смеясь, то перемигиваясь, быстрым шагом подходили к зданию городского музея, на территории которого недавно открылись катальные горки, в беседках продавали горячие напитки, пирожки и сладости, по парку катали на санях, а в специально возведенном павильоне выступали артисты.

— Это мне Андреас посоветовал, — когда, накатавшись на горах, девушки устроились за одним из столиков в беседке, прошептала на ухо подруге Камилла. — Все лучше, чем банальное застолье.

— Намного, — Эми довольно вонзила зубы в горячий пирожок с вишневым вареньем. — Знаешь, кажется, я никогда еще так не развлекалась. Даже когда мы проследили, где находятся качели твоего брата, а потом летали над речкой, так весело не было.

— Угу, особенно если вспомнить, как нас потом папенька ремнем отходил, не разбирая титулов, — фрейлина передернула плечами, и девушки снова рассмеялись.

А после гор было катание на санях, просмотр представления в балагане. А когда они собрались возвращаться во дворец, в Камиллу кто-то бросил снежком. Разумеется, пустить такой наглости девушки не могли, и тут же, объединив усилия, постарались отомстить обидчику. В результате разгорелась нешуточная борьба, которую не сразу прекратили смотрители парка.

— Ваше высочество, госпожа виконтесса! — узнав в разошедшихся не на шутку «горожанках» свою правительницу и ее первую леди, удивились они. После чего обе были проведены на кухню, где оставшиеся на работе повара тут же выставили перед девушками свежайшую выпечку и горячий чай.

Девушки отказывались, но обижать людей не хотелось. Не малых трудностей им стоило уговорить обслугу не отправлять гонца во дворец с требованием прислать карету. Королева сказала, что планирует еще зайти в министерство. И в самом деле, немного подсохнув после снежных битв и поправив прически, девушки сердечно простились с бывшими слугами и сделали вид, что направились к входу в административный корпус. Как только успокоенные обитатели старого дворца вернулись своим делам, Эмилия и Камилла быстро пересекли ярко освещенную площадь и поспешили обратно в малый королевский дворец.

Вопреки ожиданиям королевы, никакой паники в связи с их исчезновением не было. Росита критически осмотрела вернувшихся беглянок, потрогала руки и носы, покачала головой и промолчала. Остальным же было не до того, куда исчезали королева и ее первая фрейлина. Девушки пришли к выводу, что никто и не заметил их побега.

— Хорошо погуляли? — раздалось от окна, едва Эмилия вошла в свои комнаты.

— Филипп? — девушка повернулась и увидела светлую фигуру на темном фоне окна.

— Ты не рада видеть своего жениха? — не видя выражения лица мужчины, девушка затруднялась сказать, сердится он или нет.

— Рада. Но ты напугал меня, — осторожно ответила она.

Раздался тихий смешок, а в следующую секунду она оказалась в крепких объятиях жениха.

— Как прошел день? — короткий поцелуй в нос.

— Замечательно, — выдохнула Эми, и сама потянулась к губам мужчины.

— Хорошо, что замечательно, — тихо пробормотал он, после чего поцеловал девушку. — Вас даже в министерстве слышно было, — оторвавшись от губ девушки, произнес Филипп.

— Что? — Эми отстранилась, с возмущением глядя на жениха, насколько это позволял полумрак комнаты.

— То есть, это не вы с Камиллой чуть не закопали в снегу каких-то молодчиков? А теперь рассказывай, кто это были, и что они хотели от моей, повторяю, моей невесты?

— Граф, — девушка вывернулась из его рук и отошла на несколько шагов, — что вы себе позволяете? — Кажется, с возмущением в голосе удалось не переборщить, в меру фальшиво, чтобы не допустить столь не нужной ссоры. — Что ж, раз вам так хочется, я скажу, что видела их впервые в жизни. И вообще, они первые начали, кинув в нас снежком. Но раз вы чем-то недовольны, я прикажу страже немедленно разыскать их и отправить в тюрьму за… за то, что нельзя бросать снежками в королеву.

— А разве такой закон есть? — удивился таким поворотом разговора жених.

— Нет, — передернула плечиками девушка, — но кто мешает мне его сочинить? Заодно напишу закон, согласно которому одному пока еще графу нельзя ревновать свою жену.

— Да? — иронично поинтересовался Филипп.

— Да! — довольно произнесла королева.

— Вы уверены, ваше величество?

— Абсолютно, — пикировка приносила обоим удовольствие.

— Совсем-совсем?

— Полностью.

— И не видите никаких помех?

— Ровным счетом никаких.

— А зря.

— Вы что-то задумали, граф?

— О да, — прозвучало над самым ухом.

Эмилия с трудом сдержала вскрик, так неожиданно Филипп оказался рядом.

— Что вы собираетесь делать?

— Ровным счетом ничего, — шепот, от которого по телу проходит волна дрожи.

— Совсем ничего? — ну почему голос не слушается, и вместо насмешливо-уверенного тона получается немного жалобный.

— Абсолютно, — губы прокладывают дорожку поцелуев от уха вниз по шее.

— Филипп, — полустон, и не понятно, чего она просит: продолжить или остановиться.

— Да, моя дорогая, — одна рука обнимает за талию, вторая осторожно скользит по плечу, собирая ткань, открывая еще больше пространства для губ.

— Что… что ты делаешь? — хорошо, что темно, и он не видит ее лица.

— А ты как думаешь? — тихий смешок, резкий разворот, и его губы впиваются в ее жарким поцелуем, в то время как пальцы одну за другой расстегивают пуговки на жакете.

— Филипп, — девушка с трудом заставила себя отстраниться. — Что, если кто-то войдет?

— Войдет… — граф чему-то улыбнулся, потом шагнул к двери и повернул ключ. — Так лучше?

Девушка предпочла промолчать, в первую очередь потому, что мужчина вновь оказался рядом. Теплый жакет упал на пол, следом полетел шарф, который только чудом еще держался на шее и одном плече. После шарфа настала очередь платья. Филипп медленно принялся расстегивать мелкие пуговки, которые находились впереди, не забывая ласкать все более обнажавшееся тело девушки.

— Филипп… — новый полустон, полувсхлип.

— Что, милая, — вслед за пальцами последовали губы.

Девушка вцепилась в плечи мужчины, боясь упасть. В следующее мгновение он подхватил ее на руки и понес в спальню.

— Филипп, — когда вернулась способность внятно излагать свои мысли, девушка повернула голову и посмотрела на наглого соблазнителя. — Вообще-то я еще поработать собиралась.

— Поработать? — мужчина задумался. Вроде бы ничего срочного больше не было.

— Ну да, — Эмилия дернула плечом. — Должны были доставить материалы с допросов Дино и остальных выживших из Хагсвальда.

— О, Созидательница, — простонал мужчина. — На ком я собрался жениться. Эта женщина даже в постели умудряется думать не о любви, а о результатах пыток.

Девушка хихикнула. А что делать, если ей на самом деле интересно. Не объяснять же, что действительно любопытно, в какую петлю она чуть голову не засунула. Хотя, может совместить. Она из-под ресниц посмотрела на графа, что-то изучавшего на потолке.

— Ну, — осторожно начала она, — у меня же был шанс стать северной императрицей. Вот хочу узнать, чего я лишилась.

— Не беспокойся, ничего хорошего, — как-то подозрительно спокойно произнес мужчина. — Думаю, рано тебе пока еще знать, что Дино порассказал.

— Рано? — Эмили приподнялась на локте. — Знаете что, граф, я ведь и обидеться могу на ваши намеки.

— Эми, — Филипп с трудом заставил себя отвести взгляд с обнаженной груди девушки, — поверь, это не чтиво для такой девушки как ты. Когда я увидел эти протоколы, у меня возникло желание спустить с Камруса шкуру. С живого. Очень медленно, чтобы он ощутил все, но не умер. А потом долго поджаривать на медленно огне. А когда я передал копию принцу Вахиру, то он высказал сходные желания, только перед поджариванием предложил выпустить северному королю кишки и заставить его мерить их шагами.

— Но это же ужасно, бесчеловечно…

— А он и не человек. Во всяком случае, внутри, — как-то подозрительно спокойно ответил Филипп. — А второй женой его была принцесса Витория, старшая дочь императора Вириза. Думаю, в скором времени Хагсвальд будут ждать неприятные сюрпризы.

Девушка поежилась. Слишком злым был взгляд у Филиппа.

— Хорошо, а показания простых солдат? — она решила оставить опасную тему.

— А там для тебя ничего интересного, — отмахнулся мужчина. — Я копию отправил Варестону, над подлинником Камиль страдает.

— А что не ты? — ехидно заметила королева. — Это же военные вопросы.

— У меня отпуск в связи со свадьбой, — лениво протянул граф. — Потом молодая жена, требующая любви и ласки. Так что пусть пока сами разбираются что куда. Андрес в столицу приедет, вот и останется заместителем. Ты же не против, — лукавый взгляд на будущую жену медленно спускается по шее к груди.

— Если он сможет тебя заменить, то нет, — Эми старалась не обращать внимания на то, как ее рассматривает лежащий рядом мужчина, но не получалось. Казалось бы, утоленное желание вновь дало знать о себе ноющей болью внизу живота. И был только один способ избавиться от нее.

— Сможет, — Филипп одним текучим движением изменил положение, опрокидывая девушку на спину.

— Ты что творишь? — тихо прошептала она, стараясь не показывать своего желания.

— Творю… Ммм… А ты как думаешь? — мужчина губами коснулся шеи, стал спускаться ниже, пока губы его не сжали напрягшийся сосок.

Девушка тихо охнула, когда пальцы графа сжали другую грудь. А потом что-то протестуще простонала, но его рука уже была там, где все горело от желания. Филипп осторожно вошел пальцами в девушку, и она выгнулась ему навстречу, требуя больше, глубже, сильнее. Мужчина тихо рассмеялся, продолжая ласкать девушку, так, как ему хочется, заставляя стонать громче, выгибаться сильнее, то глубоко погружая в нее пальцы, практически доводя до самого пика, то едва касаясь, что вызывало недовольство. Только когда почувствовал, что и сам уже не может сдерживаться, лег сверху и вошел, заполняя собой, чувствуя, как все ее тело содрогается от наслаждения, а потом начал двигаться все быстрее и быстрее.

Девушка лежала, прижавшись к мужчине, и слушала, как колотится его сердце. Его пальцы рисовали какой-то узор на все еще чувствительной коже. Она повернула голову и встретилась с изучающим взглядом. Эмилия смутилась.

— И какие мысли блуждают в этой головке, — улыбнулся Филипп.

— Наверное, никаких. Мне для этого слишком хорошо, — призналась девушка.

— Да? — он довольно улыбнулся. — Кажется, теперь я знаю, как заставить тебя забыть о делах.

— Если бы ты придумал, как еще не думать о еде, я была бы рада, — урчание в животе подтвердило ее слова.

— У нас есть два варианта: приказать принести ужин сюда, или пойти самим.

— Хмм… — королева попыталась потянуться, и вновь обессилено упала на кровати.

— Все ясно, — Филипп потянулся за валявшейся на полу одеждой. — Я скоро вернусь.

Девушка проследила, как он быстро одевается, после чего перевела взгляд за окно. Как же хорошо. Она и не думала, что может быть так. И теперь так будет всегда. Ведь уже послезавтра их свадьба. Жаль, что следующую ночь ей придется провести одной. Но что значит одна ночь по сравнению со всей жизнью. Девушка довольно улыбнулась. Из гостиной донесся шум — прислуга расставляла на столе посуду. Эми заставила себя встать, закутаться в халатик и, убедившись, что кроме Филиппа никого не осталось, выйти из спальни.