Глава 16

Сентябрь 2016 года

Юра

Через неделю после возвращения из отпуска Макс отмечал день рождения. Обычно поляну накрывали либо в отделе, либо вечером в нашем кафе, если гуляли масштабно, но он пригласил в ресторан. Дата была не круглая, тридцать три года. Видимо, решил собрать два разных слоя: офис и академию. А заодно показать публике свою Зою.

— Ты один будешь? — осторожно уточнил Макс, когда за пару дней до намеченной даты я подвозил его к метро. Свой полудохлый Сандеро он опять сдал в ремонт. — В ресторане?

— Предлагаешь кого-то срочно склеить? — хмыкнул я. — Или эскортницу нанять?

— Нет, но…

— Просто Шубина будет не одна, да? — меня коротнуло так, что вместо поворотника махнул дворниками.

— Ну… да.

— Спасибо, что предупредил.

— Только не говори, что не придешь.

— Макс, я для себя эту тему закрыл. Сколько можно долбиться в стену?

— Ну всего-то четвертый месяц, — Макс приподнял брови, то ли недоверчиво, то ли с насмешкой. — Хотя для тебя это рекорд галактики. Для закрытых помещений. И для открытых тоже.

— Да, рекорд, — согласился я. — Обычно, если девушка говорит: «да, но нет», акцент смещается на вторую часть. Не трачу время, сразу ищу другую.

— Она так тебе и сказала? Юля?

— Она послала меня в жопу. Еще в июне. Буквально. Именно этими словами. Только, знаешь, далеко не все выражается вербально. Иногда говорится одно, а подразумевается совсем другое. Я три месяца цеплялся за «да», пока не понял, что это бесполезно. Знаешь почему?

— Это прозрачно, как моча на сушке, Юра, — вздохнул Макс.

— В смысле? — не понял я. — Какая моча?

— Когда мочегонку пьют, чтобы воду согнать. Вес лишний. Ты ей нравишься, ежику ясно, но…

— Но у меня, знаешь, нет машины времени, чтобы вернуться на четырнадцать лет назад и остаться девственником. Или хотя бы на десять, чтобы не драть в офисе каждую козу, готовую раскинуть ноги. И не говори, что самдураквиноват, я знаю. Но войну обратно перевойновать не могу. Был момент, когда промелькнуло что-то между нами. Когда работали вместе. А потом Доброва запустила свой тотализатор. И теперь я хоть наизнанку вывернусь — ничего не поможет.

— Ну не знаю… Я бы, наверно, так быстро не сдался, будучи уверен, что есть «да».

— А что ты предлагаешь? Ходить за ней хвостом? Брать измором?

— Не, — Макс замотал головой. — Только не с ней. Она такая же упертая, как и ты. Я бы, пожалуй, сидел в окопчике и ждал удачного момента. Ну, например, когда она со своим Владом малахольным в очередной раз разбежится. Подставить дружеское плечо, так сказать. А там, глядишь…

— Или когда она за него замуж выйдет, ага, — от этой фразы аж зубы свело.

— Ой, все! — скривился Макс. — Ты для себя эту тему закрыл, а я тут тебя уговариваю. Вон там тормозни.

Он вышел, а я до самого дома выплескивал злость, поливая матом водителей, пешеходов, светофоры и весь белый свет. Макс был одновременно прав и неправ. Измором не получится — это точно. Но ждать в окопчике? Я и так ждал. Вот и дождался — что она с ним к Максу на день рождения придет. Умойся, Юрочка.

Когда мы встретились у входа после отпуска, она ведь точно обрадовалась, мне не показалось. Как ни пыталась это скрыть. А когда через два часа пришел к ним кофе пить, уже спряталась в свою раковину. И больше оттуда ни разу не вылезла. Ни в те две недели, пока Макс мок под тропическими дождями, ни потом. Ну да, того льда, что перед отпуском, все же не было, но от ее ровной доброжелательности сквозило такой безнадегой, что хотелось выть на луну.

Приехав домой, я, не без колебаний, позвонил Милке. С ней мы учились вместе на переподготовке. После бурного, но короткого романа остались в хороших отношениях, и приятельских, и деловых. Она работала в городском комитете по здравоохранению и иногда бывала крайне полезной.

— Юрский, привет! — весело отозвалась Милка. — Проблемы?

— Не рабочие. Милый, очень-очень помощь нужна. Если не занята в субботу вечером.

— Уже страшно. Вроде нет. Излагай.

— Сходишь со мной к одному перцу на день рождения? В ресторан?

— Липнин, ебанабабай, что с тобой? — расхохоталась Милка. — Не можешь бабу склеить? Хрен трамваем переехало?

— Могу. Но это другое.

— Другое? Погодь! Там что, будет какая-то твоя телка с мужиком? И я тебе нужна вместо ширмочки? Ой, Юра, это дорого обойдется. Как минимум ужин в «Lоu Lоu» с хорошим шампанским. Или в «Ла маре». С лангустом.

— Ну… не совсем. А ресторан — какой угодно, не вопрос. Куда скажешь, когда скажешь.

— Ладно, договорились, пойдем. Только все-таки сориентируй, чтобы не получилось чего-нибудь неловкого. Я угадала? Твоя подруга?

— Нет. У нас с ней ничего не было. И вряд ли будет. Но ее мужик запросто может приревновать. Не хочу проблем. Ни себе, ни ей.

— Юрка, не темни! — рассердилась Милка. — Жопом чую, это не все. У тебя к ней что, большое и светлое чувство?

— Ну… вроде того, — сдался я.

— Божечки-кошечки! Липнин втюрился! Кто бы мог подумать! Вот правду говорят, на каждую хитрую жопу рано или поздно найдется хер с винтом. А она что, совсем нет? Совсем-совсем? Вот же коза! Любовь изображать будем? Ну чтобы поревновала? Вдруг поможет?

— Ну… по ситуации, — невольно улыбнулся я. Помочь, конечно, не поможет, скорее, наоборот, но Милка иногда бывала такой забавной.

Мы договорились, что встретимся у ресторана, и распрощались. Я вовсе не был уверен, что поступаю правильно. И все же убеждал себя, что делаю это ради Юли, а не для того, чтобы не выглядеть в глазах коллег жалким лузером. Конечно, мосты между нами сожгу окончательно, но разве не для этого она решила прийти на день рождения с ним? А заодно и показать его всем: что мне ваш Липкий Юрик, смотрите, какой у меня парень есть.

И только в субботу, когда я уже ждал у входа Милку, вдруг прилетела в голову где-то сильно загулявшая мысль.

А что, если я все понял неправильно? Что, если Юля решила взять его с собой, чтобы спровоцировать на ревность — и на разрыв?

Мы немного опоздали, и наше появление стало бомбой. Ну, для тех, кто меня знал, конечно, а таких оказалось примерно половина. Милка и так была красоткой, а сегодня и вовсе выглядела кинозвездой: строгое, но роскошное синее платье с открытыми плечами, подобранные в узел темные волосы, украшения, тонкий макияж.

— Обалденно смотришься, — сказал я, помогая ей выбраться из такси.

— Спасибо, ты тоже ничего. Наша задача следующая, — она азартно улыбнулась. — Чтобы мужики сдохли от зависти, а бабы вырвали все волосы на жопе от досады. И твоя коза — больше всех.

Стратегия вполне сработала — во всяком случае, по первым двум пунктам точно. На нее таращились все, даже Макс, хоть и потихоньку, чтобы не заметила его Зоя — эффектная блондинка модельных пропорций. Дамы явно кипели от злости и охотно порвали бы Милку на тряпки, а за компанию и меня.

А вот «коза» хоть и поглядывала в нашу сторону, но явно не так, как я рассчитывал. И старательно цеплялась за своего Влада. Который, кстати, тоже пялился на Милку.

Любовь мы изображать не стали, но танцевать я приглашал только ее.

— Рыжая? — с насмешливой улыбочкой спросила она во время очередного танца.

— Как ты догадалась? — удивился я, потому что об этом не говорил, да и вообще старался в их сторону не смотреть.

— Ой, прям интеграл! От вас искрит, как от фольги в микроволновке. На расстоянии. А она ничего так, интересная. Могу тебе сказать, что хоть и притворяется мумией, но нервничает. А еще сильнее нервничает ее живодрист. Боже, и что она в нем нашла? Типичная скучная офисная плесень. Если только лингвист талантливый?

Я не сразу понял, при чем здесь лингвист, а когда сообразил, скрипнул зубами. Вот в таком разрезе мне думать об их отношениях ну никак не хотелось. Ясное дело, что наедине они не в шашки играют, но для себя эту тему я прятал под блюром.

Мы посидели часа два, потом Милка сказала, что с нее хватит, и я подошел к Максу попрощаться.

— Это что было? — поинтересовался он.

— Дружеская помощь от старой знакомой. Ничего больше.

— А-а-а… ясно. А как тебе Зоя?

— Красивая, — я дипломатично ушел от ответа, поскольку ни за какие коврижки не сказал бы, что впечатление та произвела не лучшее. Может, я ошибался, но показалось, что девица не самого большого ума, зато изрядного нахальства. Хотя если Максу нужна именно такая, это его личное дело.

Через три дня я, как и обещал, повел Милку в «Ла маре».

— Ну и что? — спросила она, вдумчиво разглядывая на тарелке паккери со скальной рыбой. — Рыжая твоя?

— «Пилот, прибор? — Тридцать. — Что тридцать? — А что прибор?» Что ну и что?

— Ну откуда мне знать? Вы ведь вместе работаете?

— Не в одном отделе. Ничего. И она не моя.

Юлю я видел два раза. В понедельник, когда приходил к ним пить кофе, и этим утром в коридоре. Поздоровались, ага. И вид ее мне не слишком понравился. Что-то такое тусклое, но при этом нервное. Владик вынес мозг? Или все-таки психанула из-за Милки?

— Хорошо-хорошо, Юрчик, не твоя, не агрись, — Милка нацепила пасту на вилку и отправила в рот. — Того унылого хрена, с которым она была. А спорнем на вкусное желание, что ты… на ней женишься?

— Чего?! — я едва не подавился своим морским чертом. Если бы ему перед жаркой не ампутировали голову, он бы, наверно, тоже заржал. — Милый, ты стебешься?

— Я сама серьезность. Ну так что? Зассал?

— В конце концов, ничем не рискую, — взяв ее за руку, я сам же и разбил.

— Только учти, Юраш, хоккигаем или лакедрой не отделаешься. Ты же знаешь, в плане жратвы я очень корыстная сучка.

Милка обожала вкусно поесть в дорогих ресторанах, но при этом как-то умудрялась сохранять изящные формы. Разговор плавно свернул на всякие экзотические блюда, а я вдруг поймал себя на том, что едва ли не жалею. Что ничем не рискую.

Даже так?! Серьезно?

Черт, да нет, конечно, потому что… это всего-навсего стеб.

Но, вообще-то, такими вещами не шутят, Юра. Вселенная все слышит.

Блин, как это может быть всерьез, если она на меня даже не смотрит.

Все, проехали!

Но проехать не получилось, потому что за кофе Милка вздохнула грустно:

— Немного завидую, Юрка, вот честно.

— Чему? — не понял я.

— Влюбиться — это же такой кайф. Даже если без взаимности.

— А что тебе мешает?

— Ты же знаешь, — она поморщилась.

Я знал. И крепко обругал себя в три наката за язык без костей.

У Милки уже пять лет был муторный роман с женатым начальником — ожидания, расставания, возвращения. Она родила от него дочку, надеясь, что тот разведется и уйдет к ней, но дальше обещаний так и не зашло. Хотя ребенка он признал и на деньги не скупился.

— Ладно я. А вот ты… Правда, Юр. Мы сколько с тобой не виделись? Полгода?

— Где-то так, — прикинул я.

— Ты какой-то другой стал. Что-то изменилось.

— Какой другой? Одухотворенный? Озабоченный?

— Ну, озабоченным ты всегда был, — рассмеялась Милка. — Одухотворенный? Не знаю, вряд ли. Скорее, повзрослел немного наконец. На мужчину стал похож, а не на мальчика-побегайчика. Поэтому и говорю: как только она сольет своего хипстера и посмотрит на тебя, — а это рано или поздно случится, — ты сразу же на ней и женишься. Вот увидишь.

— Ладно, ванга, хватит. Может, тебе еще мороженого взять?

— Не, фу-у-ул! До краев. Пойдем, а то мне няньку отпустить надо.

От разговора осталось странное послевкусие. О том, что эта тема для меня закрыта, я Максу, конечно, соврал, но надежда была похожа на тлеющие угли в печи. И вдруг уцепился за Милкины слова. Как больной с фатальным диагнозом, узнавший, что есть лекарство, которое — может быть! — поможет. Даже не за то уцепился, что женюсь, потому что в эту мысль пока не пытался встроиться, а за то, что рано или поздно Юля на меня все-таки посмотрит.

Ну а вдруг? Вдруг Милка по-женски увидела что-то такое, чего не вижу я? В наблюдательности ей не откажешь.

На следующий день я пришел в административку, но Юли не было. И плаща ее на вешалке тоже.

— А Юлька где? — спросил Макса, зайдя к нему.

Тот что-то сосредоточенно читал в компе и отреагировал не сразу.

— На кладбище, — буркнул и снова уткнулся в монитор.

— Чего?! — обалдел я.

— Да матери годовщина, поехала на кладбище. К обеду придет. А я квартиру смотрю. Моя Зойке не нравится, другую ищем.

— Будете вместе снимать?

— Да, решили.

— Ну грац, — не слишком искренне поздравил я. — Надумал все-таки жениться?

— Пока нет, — Макс поморщился. — Поживем, посмотрим.

Я не стал его отвлекать, допил кофе и ушел к себе. Но душа была не на месте.

Надо же, у Юли тоже умерла мама. Интересно, давно? Годовщина… Я тоже в годовщину ездил на кладбище. Сначала с отцом и бабушкой — пока не появилась Лелечка, которую угораздило родиться именно в этот день. Тогда стал ездить один. Столько лет прошло, а все равно было больно.

Уже в конце рабочего дня не выдержал и снова пошел к ним в отдел. Просто чтобы увидеть ее и убедиться, что она в порядке.