Глава 10

Юра

— Проблемы не у девушек, Юра, — Юля встала и с ленивой усмешкой перебросила полотенце через руку. — Проблемы у того, кто перебирает девушек, как свинья… перчатки.

Свинья перчатки?!

Я невольно хрюкнул, а Лариса сравнялась оттенком со своим купальником цвета борща. Юля подхватила другой рукой одежду, кроссовки и пошла к коттеджам.

— Лара, последний раз предупреждаю, отцепись от нее, — подчеркнуто спокойно попросил я, пялясь на стремительно удаляющиеся из зоны видимости ягодицы.

— Иначе что? — окрысилась она.

— Знаешь, юристы такое опасное говно, что лучше не нарываться. А я хороший юрист, без лишней скромности.

Я и правда был неплохим юристом, причем очень широкого профиля. А еще наблюдательным и злопамятным, почище слона. Сам никого первым за жопу не кусал, но если пытались укусить меня, запросто мог организовать неприятности, потому что практически на каждого мсье из «Альтермедики» имелось свое маленькое досье. Нет, специально я не ничего собирал. Просто обращал внимание на те вещи, которые обычно не замечают, и легко мог их использовать. За Ларисой кое-какие грешки рабочие тоже водились. Пусть и не слишком серьезные, но на выход вполне могли попросить.

Не дождавшись ответа, я пошел вслед за Юлей. Догонять не стал, свернул к нашему домику. Макс спал, Пашка на балконе залип в телефон.

— Ну мощно она тебя с бревна снесла, Юр, — хмыкнул он. — Рыжая.

То, что до этого я снес девятерых, никто не вспомнит. Все правильно, запоминается финальный аккорд. Как послематчевые пенальти.

— Не, правда зачетная девочка. А в купальнике вообще секс-бомб! Попа роскошная. И доечки такие аккуратненькие, так в руку и просятся.

— Паш, кончай, — поморщился я.

— Прям здесь? Сейчас? Не, я бы предпочел в другом месте кончить. То есть в другое. Попробую к ней вечером подкатить. Или ты сам на нее глаз положил? Липкий, ты уже всех баб в офисе перетрахал, оставь что-нибудь простым смертным.

— Паша, захлопнись! — я завелся не на шутку. — Или у тебя зубы запасные, как у акулы?

— Мать вашу еб, вы дадите поспать? — рявкнул из комнаты Макс.

Пашка сообразил, что рискует получить в грызло, и благоразумно замолчал. Настроение испортилось окончательно. Сел в шезлонг, закрыл глаза, и тут же на внутреннем экране высветился кадр: Юля на бревне.

Черт, когда она, сложив руки на груди, завернула дугу вокруг мостков, это было так красиво! И как у нее так выходит? Только ногами, почти незаметно, не шелохнувшись выше пояса. Как будто родилась на этом бревне и выросла, не сходя на сушу.

Сам я попробовал два года назад, в Турции. Разумеется, сразу же нырнул с головой на глазах у всего пляжа. И, разумеется, заело: неужели не осилю какое-то сраное бревно?! К концу отпуска стало получаться. И казалось, что неплохо научился.

Угу, до сегодняшнего дня казалось. Досадно, конечно, но… почему-то не обидно. Как будто ей не стыдно и проиграть. Вот только в другом проигрывать не хотелось, а это было намного сложнее бревна.

Когда после вручения шоколадных медалек, обставленного с почти олимпийской помпой, все начали расползаться кто куда, Юля осталась загорать на пляже. Я поплавал немного и тоже устроился поблизости — так, чтобы ее было хорошо видно. Она лежала на животе, положив голову на руки, а ноги по очереди закидывала на спину. Я таращился на ее пятки и прочий рельеф, потихоньку подползая ближе и не решаясь сделать финишный рывок.

Кто бы сказал, что я снова, как в школе, буду стрематься подойти к девушке! Проблем таких с тех пор не возникало ни разу. Конечно, я не был долларом и не мог нравиться всем — хотя и доллар не всем нравится, — но если чувствовал, что не прокатит, просто не совался. Зачем? Найдется сколько угодно других. Взять ту же самую Радистку Кэт, которая меня терпеть не могла, причем первично, а не потому, что обходил ее вниманием. Хотя это не мешало нам мирно общаться на рабочие темы.

И вот теперь мне нужна была та, которая за две недели отфутболила уже трижды. Еще как нужна! Так, что другие стали не интересны. И было кое-что еще — внушающее надежду и не позволяющее сдаваться. Она отпихивала не только меня от себя, но и себя от меня. Откуда взялась такая уверенность, я не знал. Словно что-то подсказывало, то ли извне, то ли, наоборот, изнутри.

Наконец я решился. Подойти, сесть рядом, спросить, где она так научилась держаться на бревне. Вполне мирная тема, нейтральная. Ну а дальше — как пойдет. Но тут принесло Ларису.

Вот ведь зараза, никак не угомонится. Злится на меня, а срываться будет на ней. Хотя… похоже, моя помощь оказалась лишней, только хуже сделал. Да и Юля явно сама могла за себя постоять.

Свинья, перебирающая перчатки… Конкретно так припечатала! Я никак не мог отделаться от картины: наглый распальцованный хряк заваливает в бутик типа «Китона» и примеряет одну пару за другой, брезгливо отбрасывая неподошедшие.

Так я просидел, глядя на озеро, пока не пришло время собираться в ресторан. Банкет начался в нашем обычном забавном стиле. Разумеется, первый тост шефа, с непременным «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». Задумчивое молчаливое жевание, а потом вдруг резко с места и в карьер… Как будто последняя пьянка перед концом света. А ты сидишь такой вполне трезвый идиот с банкой пива и думаешь: бля, куда я попал?

Очень быстренько все разделились на три группы. Первая — Сафонов, Макаров и еще несколько персон посолиднее. Вторая — молодые мужики, сконцентрировавшиеся вокруг Юли. Прямо как рой ос над банкой с вареньем. Туда же подтянулись прилипалы типа Наташки, которые никогда не упускали возможности побыть если не в центре внимания, то хотя бы рядом. Третья — остальные дамы, оскорбленные мужским коварством. Эти сидели своей кучкой и шушукались с презрительно-обиженным видом.

А, ну да, и еще одна отдельно взятая обезьяна с пивом, которая никак не могла решить, куда податься: к умным или к красивым.

Веселье набирало обороты. Все уже капитально набрались — кроме пары-тройки таких же бедолаг, как я. И вот почему, спрашивается, было не поехать на автобусе? Когда ты трезвый, а вокруг пьяные рожи — то еще зрелище. Юля, судя по смеху и голосу, тоже выпила немало, но, как ни странно, меня это нисколько не раздражало. И даже позволяло на что-то надеяться. Не затащить ее в постель, как бы ни хотелось, а наладить контакт. Вот только бы втиснуться между желающими — она не пропускала ни одного танца.

— Можно? — опередив Пашку, я протянул ей руку.

Промелькнула мысль: сейчас скажет «нет», и я останусь стоять дебилом с протянутой рукой. Но Юля чуть заметно пожала плечами и пошла за мной.

— Спасибо, — зачем-то ляпнул я, обнимая ее за талию.

Она молчала, опустив глаза. Заучивала наизусть принт на моей футболке? Напряженная, словно готовая в любой момент вырваться и убежать. А у меня снова кружилась голова оттого, что она так близко, от ее запаха и тепла. От печальной мелодии и мягкого женского голоса разрывало в клочья.

— Классно ты меня сегодня сделала, — спохватился я: надо же было начинать тот самый якобы нейтральный разговор. — Красиво! Как у тебя так получается?

Юля вдруг улыбнулась, точно так же, как в самое первое утро, и неожиданно расслабилась, стала мягкой и податливой.

— Просто спорт, — рассмеялась, посмотрев наконец на меня.

— И какой же?

— В детстве спортивная акробатика, потом в цирковой студии занималась эквилибром. После катушек и шара бревно — это вообще нечего делать. Сейчас на воздушную йогу хожу.

Я чуть было не ляпнул, что видел в Контакте фотки, где она висит в шпагате на каких-то тряпках. Вот спалился бы, что подглядываю за ней потихоньку.

— Круто! А я только в тренажерку иногда.

— А лог?

— Отдыхал в Турции, там был чемпионат отеля по этому делу. Попробовал, наглотался воды, но решил, что научусь.

— Упертый…

Это прозвучало как нечто среднее между утверждением и вопросом. И как будто бы даже с намеком — что речь не только о бревне.

— Ну да, наверно. Там на пляже было что-то вроде тренажера: бассейн с шариками и бревно, на палке закрепленное. Я оттуда не вылезал, пока не начало получаться. Потом уже в воде.

— Все ясно, — Юля снисходительно усмехнулась. — Я сразу поняла, что тебя никто не учил. Равновесие поймал, но у воды совсем другая упругость и сопротивление. А ты уже стойку закрепил неправильно. Я специально пошла последней, чтобы понаблюдать за тобой. Ошибки твои поймать.

— И что было неправильно?

Немножко задело, конечно, но ей точно виднее. Да и какая разница, учитывая, что я обнимаю ее, мы разговариваем, она смотрит на меня и улыбается!

— Ты слишком широко расставляешь ноги и колени сгибаешь сильнее, чем нужно. Руки высоко поднимаешь, когда балансируешь. И плечи назад отводишь. Центр тяжести смещается вперед, и ты его плохо контролируешь. Он должен быть вот здесь.

Ее пальцы коснулись точки чуть выше копчика. Легко, всего на секунду, но это было настолько обжигающе-интимно, что мне мгновенно сорвало крышу. Не соображая, что делаю, я прижал ее к себе, и тут же ее ладонь, протиснувшись между нами, уперлась мне в грудь.

— Юр, не надо, — она снова стала напряженным клубком мышц, но не включила, как можно было ожидать, боевого ежа, а смотрела вроде бы даже с грустью. — Давай только спокойно, ладно?

В этот момент песня кончилась, и Юля кивнула в сторону веранды:

— Пойдем.

Когда мы шли к двери, кажется, все смотрели только на нас. И плевать бы, но я прекрасно понимал, что «пойдем» означает вовсе не то, чего бы мне хотелось. С такой интонацией прозвучало это самое «давай только спокойно», что стало очевидно: Юрочка с пинка пролетел фанеркой над Парижем и будет лететь дальше — до самой Антарктиды, где останется на хер жить с пингвинами. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Осталось лишь выслушать детали.

На веранде кто-то с кем-то целовался взасос, поэтому мы спустились по ступенькам и пошли по дорожке к озеру. Снова белая ночь, как две недели назад, и снова горечь во рту.

— Юр, я не слепая и не дура, — Юля шла, засунув руки в карманы и глядя себе под ноги. — Но то, что ты в пятницу назвал херотой… В общем, это не так.

— Извини… — конечная точка разговора обозначилась предельно ясно, но хотя бы путь к ней надо было пройти достойно. — Просто вы не выглядели счастливой влюбленной парой.

— Возможно, — она не стала спорить. — Мы вместе четыре года, у нас не все гладко бывает, но это не значит, что я готова с ним порвать и, как ты сказал, попробовать что-то новое. Тем более… — взгляд искоса и пауза, словно засомневалась, говорить или нет.

Да ладно уж, давай, добивай. Тем более если это новое — неуправляемый потаскун, так?

— Даже если бы вдруг и надумала, вряд ли захотела бы попасть в середину списка.

— Ну да, — я улыбнулся криво, — каждая хочет быть единственной.

— Я реально смотрю на вещи, — возразила Юля. — Быть для кого-то первой и единственной — это такая редкость. Это надо, наверно, со школы и навсегда. А вот последней… Да, последней хотела бы стать.

Я не знал, что сказать. Что она как раз могла бы стать для меня последней? Но разве я мог утверждать наверняка? Может, да, а может, и нет. Я толком ничего о ней не знал, кроме того, что тянет с адской силой.

— Давай откровенно, Юр, я для тебя точно последней не стану. И не говори опять, что не попробуешь — не узнаешь. Это не то, в чем я готова экспериментировать. Потому что… смотри пункт первый, который ни разу не херота. Я не говорю: давай будем друзьями, это какая-то пошлятина глупая. Но нормальных рабочих отношений, думаю, вполне хватит.

Мы как раз дошли до конца дорожки. Надо было поворачивать или к озеру, или обратно.

— Холодно, — Юля поежилась и обхватила себя руками. — И комары.

— Иди, — я слегка подтолкнул ее по направлению к корпусу, но она остановилась и посмотрела вопросительно. Дурочка, ты что, думаешь, пойду и утоплюсь назло тебе? — Иди, Юль. Все нормально. Прогуляюсь немного.

Она повернулась и пошла, медленно, все так же глядя себе под ноги. Я смотрел ей вслед, пока рыжее пятно не скрылось на веранде.

Вот сейчас и правда было бы в самый раз напиться в хламину. Но это означало бы оставить машину, а потом возвращаться за ней. Сто километров туда, сто километров обратно. Уехать прямо сейчас и набраться в городе? И так веселушечки будут, что Липкий облажался, не смог уломать рыжую, а уж если еще и сбежать…

Ну был, конечно, вариант для реабилитации в глазах общественности оперативно уломать кого-нибудь еще, но… Как там она сказала? Будем смотреть на вещи реально, ни на кого больше сейчас тупо не встанет. Поэтому добрел до озера, разделся и зашел в воду. Переплыл на другой берег, потом обратно — едва не поймав судорогу.

Да, было бы прикольно утонуть сейчас, после этого разговора.

Макс с Пашкой еще отрывались. Я постоял под душем, отогреваясь, и лег. А когда уже почти засыпал, подумал вдруг, что Юля кое в чем соврала.

Если бы все дело было в ее распрекрасном Владе, хватило бы одной фразы: «Извини, Юра, у меня есть парень, я его люблю». А не вот это вот все про списки, единственных и последних. Что бы она там ни говорила, главная причина не первый пункт, а именно второй.

Ты, Юрочка, столько лет подряд трахал все, что шевелится, без сожаления переходя от одной к другой, а когда девушка зацепила всерьез, она тебя послала на юг именно потому, что ты кобель.

Вот и живи теперь с этим… свинья в перчатках!