Глава 10

В приёмной меня встретила госпожа Диана. Смотрела она на меня как-то по особому, будто мы с ней давние подруги. Она ободряюще улыбнулась и шепнула: – Он ждёт. Я кивнула и трижды стукнула кулаком по дубовой двери. Звук неожиданно получился таким громким, словно я стучала молотом. Госпожа Диана даже подпрыгнула. А уж когда из кабинета ректора раздался гневный рык: "Заходи" – и вовсе втянула голову в плечи и попятилась. Её бы воля, и вовсе бы из Академии сбежала, наверное. И чего злиться? Никто ведь в муках не скончался! Да и не в муках тоже. Все живы, здоровы, просто самую капельку лохматы. Уговаривая себя, я все-таки открыла эту дверь и взвизгнула. Господин Раннар Рошад стоял прямо перед порогом, скрестив руки на груди и хмуро сдвинув брови. Клянусь пирогами бабки Нарафьи, сейчас я даже испугалась! Но ненадолго, негоже лесной ведьме перед мужиком пугаться, пусть он хоть трижды ректор и дважды королевский наследник! – И ничего я не натворила! – выпалила я, уперевшись кулаками в бока, отчего моя и без того не самая длинная юбка поднялась чуть выше, обнажив колени. В иной раз я бы охнула и кинулась поправлять юбку, но не теперь. Буду намертво стоять, а страха не покажу, нечего тут глазищами чёрными сверкать! – А зачем тогда пришла? – проникновенно поинтересовался ректор. Голос у него такой, будто одеялом обволакивает, я аж дар речи потеряла. – Соскучилась? – Ещё чего! – фыркнула я. Каков нахал! – Магистр Наира велела… Не дослушав, ректор выглянул за дверь и присвистнул. Госпожа Диана от испуга оправилась и отчаянно смахивала несуществующую пыль с книжных полок, стоящих у двери. Судя по тому, что остальные полки в приёмной чистотой не сверкали, подслушивала она частенько. Да чтоб у неё уши в трубочку свернулись! Ой! – Дафна! – хором воскликнули ректор и секретарь, расправляющая уши. Если бы всё было так просто! Расправляться уши не желали, всякий раз закручиваясь по-новому. – Иди к лекарям, – приказал Раннар Рошад. И, повернувшись ко мне, прорычал, – А ты, живо в мой кабинет! Захлопнув дверь так, что она жалобно хрустнула, ректор шагнул в мою сторону. – Дафна, – прошипел он, – ты когда-нибудь думаешь перед тем, как проклинать? – Думаю! – воскликнула я, тем временем присматривая, куда бы укрыться. И от ректора, и от взгляда его сурового. – А подслушивать нехорошо! – Проклинать подданных Академии тоже! – напомнил ректор. – Да я разве проклинала? – возмутилась я. – Если только немножечко! Вот если бы я прокляла… Не дожидаясь, пока ректор подойдёт ближе, я забежала за его стол, прикрывшись креслом. А он… пропал! Вот только что тут стоял и вдруг в воздухе растворился! А может его того, прокляли? Может, мы неверно думали, что ему до праздника Зимы время осталось, может всё уже? За моей спиной послышался шорох, я схватила со стола тяжёлый подсвечник, из которого тотчас выпала горящая свеча. Прямо на светлый ковёр. Запахло жжеными нитями, но я всё старалась рассмотреть, что шуршало рядом со мной. – Дафна, – выдохнул вдруг кто-то, и я увидела возникшего из ниоткуда ректора. Он был так близко, что я чувствовала его горячее дыхание и сильные руки, удерживающие мои запястья. – Ковёр… горит… – прошептала я. Господин Рошад поднял на меня мутные чёрные глаза, а я повторила уже громче: – Ковёр, господин ректор! – Дьявол! – зарычал Раннар Рошад, закатывая рукава до локтя. Я обернулась и едва сдержала крик: пламя охватило добрую половину кабинета, поглотив ковёр и облизывая угол стола. С огнём у ведьм, прямо сказать, отношения всегда были так себе. Нет, мы, конечно, и печи топили, и котлы на кострах грели, чтоб зелья правильно кипели. Но вот чтоб самосожжение устраивать, тут уж дудки! Да и сила ведьмина над огнём не властна, она же живое подчиняет. А огонь и сам мёртвый, и душу всего живого сжигает до тла. Я с ужасом смотрела, как бормочет заклинание ректор, как лепестки пламени подбираются к моим ногам. Воздух вдруг стал густым и тяжёлым, каждый вдох отдавал горечью. Я снова взглянула на господина Рошада. На шее от напряжения проступили вены, кулаки крепко сжаты. Слова, вылетающие из его рта, резкие, отрывистые. Вот только пламя не подчиняется. Как же так? Стихийник ведь, ещё и не самый слабый. Отчего же не выходит? Глаза невыносимо жгло, я терла их руками, но стало только хуже. За горло будто рука огненная ухватилась, горячая и сухая. Уже проваливаясь в темноту я услышала, как зовёт меня ректор, и почувствовала, как из потолка на нас прорываются струи ледяной воды. – Дафна! Кто-то далёкий повторял моё имя и гладил по волосам. Приятно. Только уж очень холодно. Странно, ведьмы холодов не ощущают. А уж так, чтобы зубы стучали, и подавно. Колдовство, не иначе. – Да чтоб… – я закашлялась. – Глаза открой, проклинательница! – услышала я голос ректора. – Начудила уже сегодня, хватит! Я осторожно приоткрыла один глаз и осмотрелась. Лежу на диване в кабинете ректора. И ни следа пламени, лишь запах гари напоминает о том, что здесь недавно бушевала стихия. – Это ж надо, – возмущался господин Рошад. – Несколько дней в Академии, а разрушений от тебя одной больше, чем от трёх курсов неуправляемых стихийников! А среди них, между прочим, ни одной девицы! – И вовсе я не собиралась ничего тут у вас чудить, – буркнула я. – Кто ж виноват, что вы каплю воска пожалели, да свечу плохо поставили? – Ты зачем вообще за подсвечник схватилась?! – взвыл ректор. – А зачем вы за спиной подкрались?! – я подскочила на диване. Ректор, кажется, собирался чем-то ответить, но отвёл глаза и, прокашлявшись, тихим голосом произнёс: – Я принесу тебе свою мантию. После этого он исчез за скрытой под шторой дверью, которой я до этого момента не замечала. А я, удивившись его поведению, посмотрела на своё платье. Ох, вот как тут сдержаться и никого не проклясть?! Будь он неладен этот мэтр Киосси со своими тканями, что от воды становятся прозрачными! Пропади пропадом веранское кружево! Для чего ж такая одежда, чтоб всё, что должно быть сокрыто, напоказ выставлялось?! И где моя мантия? – Твоя мантия сгорела, я приказал выдать тебе новую, – извиняющимся голосом проговорил ректор, появляясь в комнате. Он по-прежнему старался на меня не смотреть, но в его руках я приметила спасительный чёрный балахон. – С-спасибо, – с трудом выговорила я, дожидаясь, пока он хотя бы отвернется. – Я попрошу Диану приготовить травяной отвар, – решился господин Рошад. – Не буду тебе мешать. Он снова покинул свой кабинет, а я ринулась стаскивать мерзко прилипающее к телу мокрое платье. Благо успела переодеться как раз к возвращению ректора. За ним шла недовольная госпожа Диана с подносом и двумя кружками дымящегося травяного отвара. Уши её всё ещё топорщились аккуратными трубочками. – Госпожа Диана, простите, – вздохнула я. – Я не хотела. Точнее хотела, конечно, но не насовсем. – Да я уж поняла, что у тебя язык впереди разума бежит, – фыркнула госпожа Диана. – И как вы, ведьмы, такое безобразие снимаете? – Никак, – я пожала плечами. – До вас никто не просил. – Понравилось ходить с трубочками? – изумился ректор. – Нет, – отмахнулась я. – Не нашлось таких отчаянных, чтоб второй раз к ведьме сунуться. Но я что-нибудь придумаю! Может, Мурз поможет… При упоминании Мурза госпожа Диана всхлипнула и выбежала из кабинета. Ректор укоризненно покачал головой. – Права Диана, язык впереди разума бежит. Ты ж по на больную мозоль ей прыгнула. – Я же не нарочно! Я помочь хотела. Как она такая впечатлительная тут вообще продержалась? – Поверь, до твоего появления всё было гораздо проще. Во всяком случае адским пламенем никто мой кабинет спалить не пытался. – Адским пламенем? – ужаснулась я. – Кто же в здравом уме поджигает им свечи? Адское пламя ведь не одна стихия не возьмёт! – Да ты что?! – не сдержал ехидства ректор, а я ойкнула. – Так вот почему я вместо обычной воды сюда святые источники призывал? А я-то думал! Мне ещё преподобному Лариону всё это объяснять! Отчего подведомственные ему источники вдруг разом иссякли, а потом снова ожили. Ступай, Дафна, – устало вздохнул ректор. – Очень тебя прошу, просто дойди до своей комнаты и ложись спать. Не проклинай никого по дороге, ничего не поджигай и вообще. – Не буду, – смутилась я. И только на пороге своей комнаты я вдруг поняла, что моя одежда осталась в кабинете ректора. Мурз жрал. Именно жрал, довольно жмурясь и пофыркивая от счастья. Его лоснящаяся чёрная морда была перемазана шоколадом, как и моя кровать, на которой устроился мохнатый обжора. – Да чтоб тебя! – воскликнула я, отнимая у Мурза конфету. – Неужто прошлый раз ничему не научил? К лекарям захотел? – Эти нормуальные, – мурлыкнул кот. – Откуда знаешь? – насторожилась я. – Кто принёс? – Иллар. – Иллар?! И кто ж его впустил?! – возмутилась я. – Весь аппетит перебила, – фыркнул Мурз, розовым языком облизывая остатки шоколада. – Тебе-то перебьешь, – покачала я головой. – Зачем впустил, спрашиваю. – Ну Дафна, мальчик раскаялся. – Это он тебе сказал?! – Это я сам догадался, – не согласился кот. – Ты ж в прошлый раз его выставила, не выслушала. Не в его правилах второй раз к одной девице приходить, уж я-то знаю. – Ты ж не девица, – удивилась я. – А кого они по-твоему за ушком чешут, слезы льют да о коварном стихийнике рассказывают? – хмыкнул Мурз. – Нашли собеседника, тоже мне. – Это неважно. Важно то, что зацепила ты его чем-то, раз второй раз явился и снова не с пустыми руками. – А всё ж не стоило подарки его брать, – расстроилась я. – Коли тут девицы за листик травы да сухарик в постель прыгают, я уж и боюсь подумать, чем за конфеты расплачиваются. – А ничем, – хитро прищурился кот. – Точнее ты – ничем. Я сказал, что ты конфеты не любишь. – Вот подлюка! – возмутилась я, откусывая кусочек от одной. Пряный коричный шоколад растаял на языке, оставив волнительное ощущение сладости. – Неужто найдётся та, кто и вправду конфеты не любит? – А я почем знаю? – фыркнул кот. – Главное, что я ему подсказал, чем тебя удивить. – Боюсь спросить… – Ну, – мурлыкнул кот, рассматривая свои когти. – Иллар уверен, что ты, как истинная лесная ведьма оценишь лишь завтрак, который он приготовит собственноручно. Так что утром жди. Я изумлённо уставилась на пушистого пройдоху. Никак шутит? Но кот так заразительно смеялся, прикидывая, чем удивит нас стихийник, воспитанный с доброй сотней слуг и лучших кухарок Вольноземья и ни единого раза не бывавший на кухне. Я надеялась, что Иллару хватит ума принести обычных фруктов и покупных лепёшек, а Мурз убеждал, что такой простой вариант стихийнику не по нраву будет. – Главное, чтоб не отравил своими изысками, – вздохнула я. А потом вспомнила о том, что не давало мне покоя всю дорогу от ректора. – Мурзенька, помощь мне твоя нужна. Книгу бы мне раздобыть про проклятья редкие, да господин Рошад из комнаты выходить не велел. А мне бы проклятье снять, да и в лес обратно. – А стихийная магия? – напомнил кот. – Бесы с ней, с этой магией, Мурзенька. Тошно мне тут, что ни день, то новая напасть. Вот освобожу наследника, да и душу свою вместе с ним. Мурз покачал головой, но ничего не сказал. – Так что, поможешь? – Я-то помогу, – протянул кот. – Да только нет ничего в книгах-то. Ты же лучше меня знаешь, любое проклятье от сердца идёт, стало быть и снимать его нужно так. Что любящее сердце наложило… – Только любящее снять сможет, – вздохнула я.