Глава 14

Не понравилось мне его молчание. Обычно ректор за словом в карман не лез, а тут словно воды в рот набрал. – Всё плохо? – еле слышно спросила я. – Нехорошо, – согласился Раннар. – Ты знаешь, наверное, что каждый маг обладает неким магическим резервом, то есть запасом силы. Он самовосполняем, в обычной жизни мы не ощущаем, что что-то не так. Изредка, когда мы на тратим на что-то слишком много магических сил, он истощается, требуется время на то, чтобы его восстановить. И определённые усилия. Точнее наоборот: отдых, спокойствие и временный отказ от магии. – Про истощение ясно, – перебила я. – Что значит выжжен? – Это крайняя форма магического истощения, – пояснил ректор. – Когда резерв исчерпан до дна, восстанавливать больше нечего. – Но… Я… Как… – Подожди, Дафна, успокойся! – Раннар коснулся моей руки. – Почти выгорела, там было слово "почти"! – Там было слово " Выгорела "! – почти кричала я. Кажется, большего страха я не испытывала, даже когда в десять весен провалилась в болото, откуда меня русалки отпускать не хотели. Благо, водяной явился, прикрикнул, они и попрятались. А я уж было с жизнью земной простилась. Только там и русалки были свои, лесные, а тут… К ведьмам пойдёшь, они не прогонят, да всю жизнь изгоем буду. В городе остаться? Душит он меня, город этот. – Дафна, – мягко произнёс Раннар. – Я сделаю всё возможное, чтобы вернуть твои силы. Если нужно будет, поделюсь своими. Ведь это из-за меня ты… – Из-за себя, – вздохнула я. – И из-за ведьмы той, что проклятье наложила. И так сплошь загадки кругом, а она только добавила. – Расскажешь? – Нет. Сама я тут управиться должна. Ректор кивнул. И на том спасибо, выпытывать не стал. А на меня вдруг тяжкой ношей усталость навалилась. – Магистр Эйот, лекарь, сказал, что в ближайшие два дня тебе нужен сон, – улыбнулся ректор. – Отдыхай. Он уже было поднялся с кровати и направился к выходу, но тут мне пришло в голову, что негоже оставаться в спальне ректора на две ночи. Мало мне что ли сплетен? Да и по Мурзу я соскучилась. – Раннар, – позвала я. Ректор с надеждой обернулся. – Пожалуйста, я знаю, ты можешь. Перемести меня в мою комнату. Говорят, в родном доме и стены лечат… – Рад слышать, что Академия стала тебе домом, хоть ты и лукавишь, – грустно ответил он. – Неужели так боишься провести здесь два дня? – Бояться-то мне уже нечего, вряд ли может быть что-то хуже… А вот от разговоров по углам я устала. Пожалуйста. Раннар, кусая губы, кивнул. Подошёл ко мне, взял за руку, что-то прошептал, и стены комнаты стали расплываться, растекаться водой, пока снова не собрались воедино. Вот только комната уже была моя. – Как я рад, что ты появилась, – мурлыкнул Мурз, едва увидел меня. – Теперь и дверь открыть можно, а то этот умалишенный третий час бьётся, норовит с петель снять! Я уж говорил, что спишь ты, но, кажется, он не поверил. – Какой умалишенный? – А вот сама сейчас и увидишь, – фыркнул Мурз, рывком распахивая дверь. Не ожидавший такого приёма, прямо на пол моей комнаты рухнул возмущённый Иллар. Что там ректор про сон говорил? Была б во мне теперь хоть капля силы, прокляла бы любопытный нос вечным насморком. А коли нет, нужно что-то придумать. Неожиданно помог Мурз. Кот спрыгнул с моей кровати и, отчаянно фыркая, подошёл к стихийнику. Иллар на полу долго не лежал, подскочил сразу, как ужаленный, и на кота уставился. – Что принёс? – без лишних церемоний спросил кот. – Ты учти, Дафна шоколад любит. А у тебя там чего? – Ничего, – растерялся Иллар. – Шерра сказала, тебя видели в лекарской башне, я волновался… Прибежал туда сразу, но тебя там не оказалось. – А волновался чего? – удивился Мурз. – Что завтраки некому носить будет? – Что спор проиграет, – хихикнула я. – Откуда знаешь?! Неужто ильфы рассказали? – возмутился Иллар. – А коли и так. – А коли так, ступай подобру-поздорову, пока я на тебя мужскую немочь не наслала! – фыркнула я. – Говорят, у тебя сил совсем не осталось, – не поверил стихийник. – А ты проверь, – ухмыльнулась я. – Гроха чунари шаес мар… Иллара точно ветром сдуло, лишь дверь хлопнула. Я расхохоталась. – Это что за заклинание? – спросил Мурз. – Колыбельная кикимор, – сквозь смех объяснила я. – Я когда крошкой была, бабка Нарафья матушку мою зельям учила, а мне в няньки кикимору приглашали. Вот она мне и пела. Как чуяла, что пригодится! Тут и Мурз смеха не сдержал. А потом, не слушая моих бессмысленных проклятий, заставил меня выпить сонное зелье, принесенное ректором. Как ни пыталась я, а сон меня-таки сморил. Зато поутру я чувствовала себя полной сил и готовой хоть с ведьмами биться, хоть стихийников гонять. Пока я собиралась на занятие у магистра Линеры, Мурз недовольно ворчал что-то про бестолковых адепток, за которыми сам ректор бегать должен, а они… Что именно они, я не дослушала. Чмокнула негодующего кота в пушистую макушку и пообещала, коли ворчать не бросит, сонное зелье ему подлить, да косы на усах заплести. Мурз лишь лапой мне в след махнул, и отправился сто восемнадцатый сон досматривать. Когда я появилась в кабинете, двенадцать рыжих ведьм уставились на меня во все глаза. Слышали, значит… – Что, чучело лесное, не помогут тебе теперь силы-то? – хмыкнула Шерра. – Зелья я варить все еще могу, – предупредила я. – Осторожнее за обедом, а то отрастите поросячий хвост или еще чего похуже. – Это вряд ли, – ухмыльнулась Ранния. – Уж не знаю, кто тебе ворожил, да только зелья ты сегодня не сваришь. Я подошла к своему котлу и едва сдержала улыбку. Да куда уж мне, разве может ведьма углядеть на дне огромный пучок разнотравья. Я прищурилась. Борщевик, ромашка, репейник… Любопытный набор, стоит мне добавить хоть каплю своей крови, и потянется за мной вечное проклятье семи бородавок. Беда в том, что никогда не знаешь, где те самые бородавки появятся, могут и на пятке дружно гнездиться, а могут и на носу. Ну это мы поглядим еще, кто чего не сварит, гадюки городские! Магистр Линера, сочувственно поглядывая на меня, принялась выписывать а воздухе золотыми буквами названия трав, которые для зелья нужны. Ведьмы зашуршали юбками, застучали ножиками, нарезая твердокаменный истровый корень. Примечателен он был тем, что вдвое усиливал любое зелье. Ну, четырнадцать бородавок, так четырнадцать, сами напросились. Зелье сегодня было простое, такое у каждой ведьмы при себе быть должно. Зелье верного пути, называется. Стоишь, бывало, на развилке. Вроде и одинаковые дороги, да не совсем. По одной пойдёшь, может и придёшь быстрее, да волки по пути задрать могут. А на второй – судьбу свою встретишь. Зелье, конечно, не газета, чтоб события описывать, но верную дорогу подскажет. К слову, работает оно не только на развилках, но и когда не знаешь, что дальше делать. Чует моё сердце, не зря Линера корень остролиста в рецепте не дописала, ой не зря. Ведьмы то и дело отвлекались, косились на меня, выжидали. Я же пучок разнотравья в поясную сумку припрятала, да колдовала над зельем. Пока не приметила крошечного жучка, что у котла моего грелся. Недаром говорят, каждого зверя, хоть и крохотного, приручить можно. А уж для лесной ведьмы вообще ничего трудного в этом нет. Уже через пару мгновений согревшийся жучок подбрасывал в ведьмины котелки лепестки цветов и травинки. – Закончили? – уточнила магистр Линера, когда увидела, что все чинно помешивают содержимое котлов. – А теперь проверим, всё ли у вас получилось. Одного ингридиента в зелье не хватает. Он не самый важный, оно и без него простой путь подскажет, а с ним станет более чувствительным. Ваша задача попробовать то, что вы приготовили, и добавить недостающий ингридиент. И тут ведьмы во все глаза на меня уставились. Да пожалуйста! Деревянной ложкой я зачерпнула зелье, подула и сделала глоток. А после – не спеша добавила остролист. Вот только лучше бы мне поспешить. Но ещё пара мгновений есть, успею посмотреть на старания жука. Изумленные ведьмы по очереди пробовали зелья. То тут, то там раздавались крики ужаса, а я осторожно пятилась к двери. Ведьмы метались, кричали друг на друга и нервно растирали саднящую кожу. А вы как думали, просто что ли четырнадцать бородавок за раз вырастить? Пусть ещё спасибо скажут, что я незабудку добавила, к утру сойдёт всё. А сейчас пусть помучаются. Я выскользнула в дверь и побежала в столовую. Зелье верного пути отчего-то вело меня именно туда.