29

Дина

При виде меня они замолкают. Оборачиваются и пронзительно смотрят. Дамир ухмыляется, дерзко и нагло, а Давид… Его глаза мечут гром и молнию. Он взбешён, как никогда.

— Давид, что здесь происходит? — выдавливаю из себя более-менее сдержанно.

— Ничего, — разжимает тиски пальцев на футболке Дамира и берёт курс в мою сторону.

Я стою на месте, будто приклеенная. Ничего не происходит?

— Ну, ангелочек, ты чего? — Давид тянет ко мне руки, скрещивает их на талии, прижимает к себе.

— Я слышала шум, — шепчу ему на ухо. — Вы поругались?

— Нет, — целует меня в щеку, опускает руки на ягодицы, трогает их, гладит.

— Наверное, я поеду домой.

— Зачем? Что-то случилось?

— Слава богу, нет. Не хочу вам с другом мешать.

— Ты мне никогда не мешаешь, — его голос немного хрипит, а в глазах появляется блеск. — Останься.

Давид сжимает мою талию, будто оковами. Склоняется до уровня моего лица и прикасается губами ко лбу, вискам, кончику носа. Хаотично целует, а затем трогает мои длинные волосы.

— Иди в спальню, ложись спать. Я не задержусь, — произносит вслух.

Я молча киваю головой и выхожу из кухни.

Не нравится мне всё это. Совсем не нравится. Я же слышала повышенный тон. Видела, в какой ярости был Давид.

Неужели Дамир рассказал ему? О нас…

Нет. Не мог. Иначе бы сейчас была буря, а её нет.

Просто напились. Не поделили что-то. Так бывает у пьяных мужиков, наверное.

Закрываюсь в спальне. Снимаю платье и ложусь в постель. Включаю телевизор. Проходит час, два. Не могу заснуть. Переживаю.

Подхожу к двери. Прислушиваюсь к голосам. Ничего. Точнее, слышится пьяный бред, причём с двух сторон, а так — да, ничего подозрительного.

Облегченно выдыхаю. Всё в порядке.

Веки наливаются свинцом. Хочется спать. Падаю на подушку и засыпаю под фоновый звук телевизора.

Посреди ночи меня будит шум. Открывается дверь. Кто-то спотыкается, чертыхаясь под нос.

Распахиваю глаза и…

Кажется, я схожу с ума.

Смотрю на него растерянным взглядом, не понимая, что он здесь забыл. В душе кипит лава. Почти задыхаюсь. Сжимаю простынь до побеления пальцев и интуитивно свожу вместе колени.

Дамир приближается.

Шаг за шагом. Ещё ближе и ещё…

В глазах горит пламя. Черные ресницы слегка опущены вниз. Густые брови сведены в одну линию, а идеально ровный нос ритмично вдыхает и выдыхает воздух.

— Боишься меня, — не спрашивает, а констатирует факт.

— Уходи. Ты не должен быть в моей спальне, — я прижимаю холодный атлас к груди, плотнее кутаясь в простыни, будто в кокон.

— Зачем ты так? — наигранно удивляется. Резко подаётся вперёд и падает на кровать, к моим ногам. Берёт меня за щиколотку. Тянет на себя.

Больно. Физически. Морально. Сопротивляюсь.

— Не трогай меня! — шиплю сквозь плотно сжатые зубы.

— Вкусная, — игнорируя мои протесты, проводит языком по коже. Скользит снизу вверх. — Сладкая, как конфетка. Моя конфетка!

— Убирайся!

Свободной ногой толкаю мужчину в плечо. Не шевелится. Хватается за вторую щиколотку и со всей силы сжимает свои пальцы, словно стальными оковами. Я ёрзаю на постели, не теряя надежды вырваться из плена. Тщетно. В любом своем состоянии мужчина превосходит меня по физической силе. Царапаюсь. Кусаюсь, а он только распаляется от моей строптивости.

— Да не крутись ты, куколка. Это же я! Забыла, как нам было хорошо вместе, а? — его голос звучит иронично, холодно, пугающе. — Я не сделаю тебе больно. Обещаю.

Я отрицательно киваю головой. Отвожу руку назад. Звонкая пощёчина, вроде бы, приводит его в чувства. Дамир слегка отстраняется. Потирает ладонью ударенную щеку. Криво ухмыляется, растягивая губы в хищном оскале.

— Что? Не хочешь меня?

— Нет. Проваливай к чёртовой матери. Давид скоро вернётся и если застанет тебя в моей спальне, то свернет шею. Не задумываясь.

Дамир громко смеётся. Садится на кровать, свешивая свои длинные ноги вниз. Зарывается лицом в ладонях.

— Что ты делаешь с нами, Дина? Почему так тянет к тебе, а? — спрашивает, но я не отвечаю. — Ты стала между нами стеной. Камнем преткновения. Почему?

— Я не собираюсь отвечать на твои дурацкие вопросы. Ты пьян.

— Пьян? — громко смеется. — Это моё нормальное состояние. После всего…

Дамир не успевает договорить, как в спальне резко открывается дверь. Дерево бьётся о стену и на пороге появляется… Давид! Холодные глаза впиваются в мой силуэт. Сканируют с головы до ног. Каждый миллиметр. Каждую венку, мышцу. Я вскакиваю с постели, продолжая прикрываться простыней. Достаю из шкафа одежду и молча плетусь в ванную комнату.

— Стой! — звучит за моей спиной.

Оборачиваюсь. Сердце колотится как сумасшедшее. По венам бежит адреналин. Во рту образовывается тошнотворный ком. Я делаю глубокий вдох и осмеливаюсь поднять взгляд вверх, на него.

— Я не понял, что здесь происходит? — лязгает стальной голос Давида.

Глотаю ком. Храбрюсь изо всех сил, отвечая ровным тоном:

— Спроси у своего брата.

— Спрошу. Потом, — надвигается в мою сторону, делая размашистые шаги. — Дина, я хочу знать, что здесь только что произошло?

— Ничего! — пожимаю плечами, а затем круто разворачиваюсь, чтобы уйти, но…

Цепкие пальцы впиваются в мое плечо. Давид тянет меня за руку и я, не удержав равновесия, падаю назад, на широкую грудь.

Большая ладонь зарывается в копне моих волос. Сжимает пряди. Оттягивает назад.

— У меня есть повод свернуть тебе шею? — шепчет над моим ухом, и я вздрагиваю.

— Нет. Отпусти. Мне больно.

Он не отпускает. Вонзает свои шурупы сильнее, оставляя на коже красные отметины.

— Вы мне надоели. Достали. Оба! Отпустите меня. Пожалуйста. Я задыхаюсь в вашей одержимости, — произношу почти что плача.