38

Дина

— Когда ты говорила «не здесь», я думал мы поедем домой. Ко мне… — вздыхает Шагаев.

Я разматываю грязные бинты на его руке и поджимаю губы, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не заулыбаться.

Размечтался.

— Не крутись, — произношу не так строго, как хотелось бы.

Достаю из автомобильной аптечки перекись водорода, стерильный бинт. Среди всего содержимого примечаю упаковку презервативов. Не глядя, сую её обратно, в сумку. Щёки вспыхивает румянцем. Смущаюсь. Отвожу в сторону взгляд, а он широко улыбается. Наслаждается моей неловкостью, получая от этого некий кайф.

— Раны неглубокие, но всё равно… Нужны регулярные перевязки. Как давно ты менял бинты?

— Не помню, — пожимает плечами. — Некому менять.

— Сам виноват, — бубню под нос, а затем, поняв, как двусмысленно прозвучала фраза, добавляю: — нужно обращаться за медицинской помощью.

— Так я… — мнется, подбирая слова. — Обратился. К тебе.

Его хриплый голос заставляет меня содрогнуться. Тело пронизывает импульсом. По позвонкам бегут мурашки. Сердце начинает биться чаще, а дыхание затрудняется.

Заканчиваю с перевязкой. Завязываю узел. Дамир тянется ко мне второй рукой. Прикасается к плечу.

— Спасибо, — улыбается. Нежно смотрит, хочет сказать что-то ещё, но не решается.

Я тактично отстраняюсь. Облокачиваюсь на спинку сиденья. Прикрываю глаза.

— Отвези меня домой. Пожалуйста.

— Как скажешь.

Дамир запускает двигатель. Бросает на меня беглый взгляд, а затем сразу же сосредоточивается на дороге.

— Почему ты бросила мединститут? — спрашивает между прочим.

— А сам, как думаешь?!

— Беременность. Отец. Всё понятно. Почему не восстановишься? Разве ты не мечтала стать врачом?

Ничего тебе не понятно, Шагаев! И не поймёшь. Когда рождаются дети, то все мечты прячутся в тёмной комнате, в тайниках души. Так далеко, что искать будешь, но не найдешь! Их просто больше нет…

— Мне это не надо, — грустно вздыхаю.

— Почему?

— Не хочу.

— Зря. У тебя талант лечить людей!

Его фраза ранит сердце, душу. Зря? Возможно. Да только, как это сделать? Как? Невозможно. Отныне я — мама и всё, что я делаю, в первую очередь, ради сына. Не могу бросить работу. За что буду жить? Платить по счетам? А учиться? Когда? В перерывах между взрослением сына и обострением бронхиальной астмы у матери?

— Дамир, не нужно. Не хочу говорить на эту тему, — отворачиваюсь к окну, и он замолкает.

Больше ничего не спрашивает. Молчит. И мне это подходит! В сумке жужжит мобильник. Достаю. Вглядываюсь в экран телефона и бледнею. Давид. Сбрасываю вызов. Не хочу говорить. Только не сейчас.

— Останови машину здесь. Я хочу выйти.

Дамир недоумевает или делает вид.

— Я подвезу до самого подъезда.

— Не нужно.

— Дин, уже поздно. Не страшно ходить по тёмным улицам?

— Нет, — качаю головой.

Страшно представлять, что может произойти, если под тем самым подъездом сейчас стоит чёрный Мерседес.

— Ладно, — Дамир останавливает машину в метрах тридцати от моего дома.

— Спасибо, — кидаю напоследок и выскакиваю из авто, прихватив с собой пакет.

На негнущихся ногах плетусь к дому. В свете уличных фонарей примечаю Мерседес. Сердце пропускает череду ударов. В голове бахает молот.

Расправляю плечи. Делаю глубокий вдох и, как ни в чём не бывало, прохожу мимо Мерседеса.

— Дина, — за спиной слышится мужской голос.

Оборачиваюсь.