95

Дамир

Хочу сделать глубоких вдох, но… Задыхаюсь. Давит за грудиной. В сердце острая, колющая боль. Смотрю перед собой и молчу, хотя очень хочется кричать. Орать хочется. Громко. На надрыв.

Дина. Динка! Почему?

Она красивая. Выглядит счастливой. Её глаза искрятся, на щеках румянец, а на губах улыбка.

Сука…

Она улыбается. Ему. Смотрит на него обожающим взглядом, держит за руку. Прижимается полной грудью, трется о его ноги своими бёдрами.

Я тянусь к вороту рубашке и дрожащими пальцами расстёгиваю пуговицы. Ослабляю узел галстука, а затем стаскиваю с шеи эту долбанную удавку и сую в карман брюк.

Слышу её смех. Звонкий, радостный. Этот долбаёб что-то шепчет на ухо, а она прикрывает рот рукой и хохочет. Смешно им?! Над чем ржут? Сто пудово над какой-то хернёй или надо мной?

Нет. Качаю головой. Блядь… Я грёбаный параноик. Нахер я им сдался?! Они же такие счастливые до рвотного рефлекса.

Перед глазами пелена, по венам растекается яд. Он отравляет меня изнутри, заставляя медленно умирать. Лучше бы я никогда не видел её, никогда не слышал, не знал, что она существует. Я чокнутый, помешанный на ней, ёбаный фанатик. Скольжу взглядом по точёной фигуре, цепляюсь за каждый сантиметр её божественного тела и сжимаю кулаки. Она одета, а у меня ощущение, что голая. Что за платье такое дурацкое? Специально вырядилась, чтобы показать, какая она охуенная. Вся такая из себя. Царица! Блондинистые волосы раскинуты по плечам волнами. Моя несбыточная мечта — трогать их, пропускать между пальцев и вдыхать аромат.

Она стоит вполоборота, обвивая мужскую шею двумя руками. Танцуют? Хрен поймёшь. Ощущение, что трахаются прямо в зале ресторана, на глазах у меня. Я злюсь ещё сильнее. Завожусь ещё больше.

Ну же, стерва, посмотри на меня! Поверни голову в сторону, отыщи меня взглядом.

Не смотрит. Ей просто похуй!

Криво ухмыляюсь. Я — сказочный дебил. На что рассчитывал, чего ожидал? Я ей нахер не сдался. Есть он, а я… Хуйня из прошлого, которую она вычеркнула, удалила, забила болт и похоронила.

Всё правильно. Всё верно. Больше не моя. Его… Вся. С потрохами.

Они прекращают танцевать. Фатхетдинов склоняется над Динкой и снова шепчет на ухо какую-то чушь. Она кивает ему головой, а затем запускает руку под пиджак. Я не знаю, о чём они сейчас говорят, но всё и так понятно. У них «любоффь», в животе порхают бабочки или как называют эту хуйню?!

Он уводит её из зала, обнимая за талию. Идут к выходу, плотно прижимаясь друг к другу.

Я окончательно слетаю с катушек, иначе какого хуя следую по пятам?!

Они меня не видят, зато я не выпускаю из виду блондинистые волосы. Мной движут эмоции. Ярость, ревность, боль — всё в одном флаконе.

В груди бухает сердце, в голове стучит молот. Бьёт настоящим набатом, а мне посрать на всё. Зачем иду? Что хочу увидеть? Не знаю. Пофиг. Просто иду, не задумываясь.

Фатхетдиновы сворачивают направо, я — тоже. Тёмный коридор, неприметная дверь. Заходят в какую-то комнату. Подсобка? Походу, им похуй, мне — тоже. Только дверь открытая, как специально. Я замираю на месте. Прижимаюсь спиной к стене, ощущая жуткую нехватку кислорода.

Тишина, а затем слышится шорох, словно в спешке снимают одежду.

— Давид, — её голос — двести двадцать по оголенным проводам. — Ты с ума сошёл?

Сглатываю ком. Прикрываю глаза.

Блядь…

Надо уходить. Валить отсюда нахер, пока не дошёл до точки кипения.

— Диночка, моя любимая… — его голос.

Сжимаю кулаки до побеления пальцев.

Делаю шаг. Застываю в дверном приёме и всматриваюсь в темноту…

Дина

Его губы блуждают на моей ключице, а руки гладят спину. Нащупывают молнию на платье, тянут змейку вниз. Ловкие пальцы поддевают бретельки и приспускает их, оголяя мою грудь.

— М-м, — мычу, когда муж целует со всей страстью, напористостью, — подожди.

Он не слышит меня. Совсем обезумел. Хватает за бёдра и, оторвав моё тело от пола, усаживает на подоконник, а затем задирает подол платья до колен. Разводит ноги в стороны, устраивается между них и в этот момент я ощущаю красноречивое возбуждение, которое упирается мне в живот.

— Диночка, — шепчет хриплым голосом. Кусает за мочку уха и тут же зализывает укус языком. — Моя любимая… Самая-самая.

— Подожди, — упираюсь руками в мощную грудь. Жадно хватаю воздух ртом, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Что на тебя нашло?

— Ты.

— Давид, — цокаю языком. — Давай лучше дома. Мне здесь неуютно.

Муж сбавляет обороты. Прижимается лбом к моему лбу. Сжимает талию руками немного крепче, чем обычно.

На интуитивном уровне я ощущаю тревогу. Откуда она взялась? Не понимаю. Будто кто-то наблюдает за нами со стороны, следит за каждым действием, словом. Дурацкое чувство, неприятное, пробирающее до самой настоящей дрожи.

— Ты меня любишь? — неожиданно спрашивает муж.

— Люблю. Ты же знаешь.

— Как сильно любишь?

Хмыкаю. Что за вопросы? Странно всё. Непонятно. Ещё совсем недавно муж просил его полюбить так сильно, как никого и никогда, а сейчас…

Не понимаю.

— Что происходит, хм?

— Дин, я… — вздыхает. Ослабляет тиски пальцев на моей талии, отстраняется. — Спрошу прямо.

— Спроси.

— Ты со мной… Почему?

— В смысле?

— В прямом. Ты со мной, потому что…

— Люблю, — отвечаю, не задумываясь, но уже через несколько секунд до меня доходит смысл нашего диалога. — Ты же не это хотел спросить. Правда?

— Да, — кивает головой.

— Я тоже боюсь и честно скажу, что совсем не рада возвращению твоей сестры и… Его. Но это всё прошлое. И вообще, — делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Давай закроем эту тему? Мне не хочется говорить.

Он не отвечает. Просто сгребает меня в объятия. Зарывается лицом на моём плече и молчит.

И это правильно. Сейчас нам не нужны эти дурацкие разговоры, разбор полетов. Было и прошло. Зачем вскрывать старые раны и искать то, чего нет?!

Я не хочу вспоминать. Надеюсь, он тоже не дурак и на этот раз всё обойдётся без фокусов. Даже, если иногда мы будем пересекаться, то сделает вид, что ему всё равно.

Сколько проходит времени? Без понятия. В объятиях мужа спокойно, комфортно. Я дышу полной грудью и больше ничего не боюсь. Я не одна. Я замужем. За широкой спиной, за мощью и силой. Пусть теперь кто-нибудь попробует сделать больно. Не посмеет.

Мы возвращаемся в зал ресторана. Давид крепко сжимает мои пальцы, показывая, что не отойдет ни на шаг и я благодарна ему за это. Сейчас мне как воздух необходимы его поддержка и покровительство. Мне нужно знать, что он не уйдет, не бросит, а будет рядом, чтобы не случилось.

Торжество в самом разгаре. Я успела попробовать несколько блюд, выпить пару бокалов шампанского и немного охмелеть. Давид занят беседой с одним весьма важным господином. Они обсуждают работу, рассматривают возможные варианты. Так увлеченно ведут диалог, что мне становится скучно.

Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания и не отрывать мужа от разговора, я незаметно ускользаю в сторону. В сумочке вибрирует мобильник. Достаю телефон и, увидев входящий номер подруги, прикладываю к уху смартфон.

Ничего не слышно. В зале слишком громко, поэтому мне приходится выйти на балкон и захлопнуть за собой дверь.

— Как Санька? — первое, что спрашиваю.

— Уже спит.

— Ужинал?

— Поужинал, покупался, послушал сказку, а теперь сладко сопит в две дырочки.

— Фотку пришлешь?

— Ага. Как дела, дорогая? Как вечер?

— Никак, — вздыхаю я. — Ноги гудят, голова трещит. Спать хочу и домой.

— Ну даёшь. В кои-то веки выбрались с мужем в ресторан, а ты, как старое разбитое корыто.

Катя говорит это без злобы и осуждения, но… Она же не в курсе всех событий. Мы дружим полтора года и за всё это время она видела рядом со мной только Давида. Поэтому подруга ничего не знает о моём прошлом, которое душит меня, как удавка, стоит только вспомнить о нём.

Я завершаю разговор, а затем рассматриваю фотки на телефоне, которые прислала Катя. Мой сын. Такой забавный.

Я настолько погружаюсь в фотоснимки, что соображаю не сразу. Моё уединение нарушено, а я даже не поняла, как и в какой момент это произошло.

Пробирает до дрожи. Мелкие мурашки… такие колючие.

Я жадно глотаю воздух, но надышаться не могу. Горло сжимает словно оковами. Я тянусь рукой к шее. Замираю.

— Покажи. Фото…

Так просто. Два слова, и я повержена. Отправлена в нокдаун. Лежу на лопатках и не могу подняться.

Пульс учащается. Сердце стучит как сумасшедшее. Внутри всё затягивается в плотный узел. Меня трясёт, лихорадит, резко бросает в жар, а затем неожиданно обдает холодом.

Я боюсь обернуться. Боюсь посмотреть.

Страшно!

В голове всплывают картинки. Те, которые я никогда не смогу забыть. Хотела, пыталась, тщательно работала над собой, но… Безрезультатно.

— Дин, — зовёт голос, забирающийся мне прямо под кожу. — Обернись, а?

Нет.

Нет!

Нет…

Качаю головой, будто это поможет избавиться от наваждения, цунами, которое нахлынуло на меня несколько минут назад и сразило наповал.

Я сильная. Смелая. Смогу. Выдержу. Сейчас повернусь к нему лицом и даже не подам виду, как внутри всё колошматит; как мое бедное сердечко стучит, гудит, а потом замирает.

Кто он мне такой?

Почему снова врывается в мою жизнь?

Зачем опять стоит поперек дороги?

Медленно оборачиваюсь. Не смотрю на него. Приказываю себе не смотреть. Получается. Надев на лицо маску безразличия, вздергиваю подбородок, ухмыляюсь:

— Дамир Русланович, — нарочито вежливо, сухо и официально. — Дайте пройти.

Мы встречаемся взглядом. На балконе достаточно темно, но я отчётливо вижу огонь, разгорающийся в его глазах.

Он злится. Борется со своими внутренними демонами, сжимая от злости кулаки, которые сейчас спрятаны в кармане брюк.

Я хорошо его знаю.

Слишком хорошо, чтобы понимать, что последует потом…