98

Дина

Обмотавшись полотенцем, выхожу из душа. Подхожу к зеркалу и пытаюсь расчесать спутанные волосы. Пока орудую щеткой, на мобильный приходит сообщение. Я сразу же читаю, ощущая в сердце волнение и тревогу.

«А в городе перевелись цирюльники или вы косите под современные тренды?» — гласит текст сообщения.

Всё понятно. Дамир увидел фото Саньки и теперь стебётся над его стрижкой.

Я показываю телефону язык и быстро пишу ответ, что мне очень нравятся симпатичные кудряшки и срезать такую красоту — я не намерена.

Мы обмениваемся ещё парой сообщений, а затем на меня находит черт знает что, и я быстро набираю очередной текст:

«Завтра. В центральном парке. В десять».

Зажмуриваюсь, нажимаю кнопку отправить.

Знаю, что дура.

Знаю, что это неправильно.

Но!..

Иначе я не могу поступить. Просто не имею морального права.

Я выхожу из ванной комнаты, когда в доме погашен свет. Давид лежит на кровати, повернувшись ко мне спиной. Я не вижу его лица, но на интуитивном уровне ощущаю, что сейчас он не спит.

Устраиваюсь на кровати, как можно дальше от мужа. Кутаюсь в одеяло, надеясь по-быстрому заснуть. Давид пододвигается ближе. Забирается под одеяло и обнимает меня за талию, прижимаясь тазом к моим ягодицам.

— Я люблю тебя, — мурлычет на ухо, а рукой скользит под шелковый пеньюар и пытается ласкать мою грудь.

— Я сплю, — одергиваю его руку и демонстративно переворачиваюсь на живот, утыкаясь лицом в подушку.

— Ты продолжаешь злиться? Предложение разбить тарелки ещё в силе, — неудачно отшучивается.

— Фатхетдинов, я сплю. Что неясно сказала?

— Дин, — кладет руку на лопатку, проводит извилистую линию вверх-вниз. — Ты сегодня была очень красивой, и я едва держался, — он шепчет мне на ухо дурацкую пошлость, а я вздрагиваю.

Поднимаюсь с кровати и, прихватив с собой подушку, направляюсь к выходу.

— Ты куда? — спрашивает охрипшим голосом.

— Спать. Тут мне не дают, так что лягу в зале.

Давид вскакивает с постели и догоняет меня в коридоре. Хватает за руку чуть выше локтя и тянет на себя.

— Дин, что происходит сейчас?

Закатываю глаза. Вздыхаю.

— Ни-че-го. Я просто устала и хочу спать.

— Так. Идём. Спать, — тянет за руку. — Дин, ты моя жена и спальня у нас общая.

— Спасибо, что напомнил, — фыркаю. — Скажу прямо. Я не хочу секса. Я хочу спать. Понимаешь?

— Ну хорошо, — пожимает плечами. — Идём спать, но вместе.

***

Утром я просыпаюсь раньше мужа. Вскакиваю с постели и плетусь на кухню, чтобы приготовить Давиду кофе и легкий завтрак. Пока в кастрюле закипает вода, я проверяю в телефоне новые входящие сообщения. Ничего!

Странно. Дамир так и не ответил. Значит ли это, что не собирается приходить?

Ладно. Если не придёт, то оно ему не надо. От этой мысли становится грустно. По спине бежит холодок, а в сердце надрываются печальные струны.

Я варю в кастрюле овсяную кашу, помешивая ложкой, и всё время поглядываю на часы.

Успею.

Ещё есть немного времени привести себя в порядок, сделать лёгкий макияж и даже выпить чашку кофе.

Мне определенно везет. К тому моменту, как я заканчиваю готовить завтрак, а затем — одеваться, муж продолжает спать. Поэтому я выхожу из квартиры, испытывая некое облегчение.

Возле подъезда уже ждет такси. Я подхожу к машине, открываю дверцу и плюхаюсь на заднее сиденье, продиктовав водителю нужный адрес.

Стоит переступить порог дома Кати, как подруга забрасывает меня вопросами, желая узнать подробности вчерашнего вечера. Я отбиваюсь от её допроса односложными предложениями и в спешке одеваю Саньку.

Я не должна опоздать.

Центральный парк.

Десять часов.

Я прощаюсь с Катей. Обнимаю и целую подругу в щеку, шепча на ухо, какая она классная, а она неожиданно отстраняется.

Щурится, смотрит на меня в упор, а затем говорит:

— Динка, — грозит пальцем. — Я знаю этот взгляд. Что ты задумала?

— Ничего, — пожимаю плечами, пытаясь выглядеть как обычно.

— Да ну? Ничего, — копирует мой тон. — У тебя глаза горят.

— Тебе показалось, — отвечаю с улыбкой на лице и обращаюсь к сыну: — говори тёте Кате пока и побежали.

Санька задирает голову вверх. Посылает воздушный поцелуй и подмигивает, совсем как взрослый, мой маленький мужчинка:

— Пока, Катя.

— Ах, — подруга прижимает к груди руки. — В самое сердце, мой же ты золотой мальчик.

«Сюси-пуси», «ми-ми-ми».

Катя тискает Саньку со всех сторон, вызывая у сына громкий визг.

— Ну, всё. Нам пора, — произношу приказным тоном, заставляя этих двоих отлипнуть друг от друга.

— Эти нереальные глазки, цвета… — подруга зависает на секунду, а затем, — виски! Вот увидишь, подруга, пропадёт ни одна наивная барышня, лет так через пятнадцать-двадцать.

Внутри меня что-то ёкает.

В душе отзываются протяжные струны.

Эх…

Проходили.

Эти глаза цвета виски…

Не знаю, сколько в будущем женских сердец разобьет мой сын, но вот его отец — разбил, как минимум, одно. Моё. Вдребезги!

— Люблю тебя, — обращаюсь к подруге и тяну сына за руку, направляясь к выходу.

— Динка, я жду подробностей! Позвони мне, как приедешь домой.

— Хорошо, — отвечаю, переступая порог квартиры.

Оказавшись на лестничной клетке, вызываю лифт. Санька нетерпеливо переминается с ноги на ногу, а я поглядываю на экран мобильного телефона, боясь опоздать.

Дамир

Этим утром у меня всё валится из рук. Чашка разбита, сахар рассыпан.

Грёбаный случай…

Я волнуюсь, как пацан на заре пубертатного периода.

Не спал всю ночь. Ворочался с боку на бок, вызывая у жены недовольство.

Динка.

Стоит перед глазами. Вчера. Ночью. Сейчас. Я же поэтому не мог заснуть — всё вспоминал блондинистые волосы, спадающие на плечи волнами. А ещё… Санька. Тут меня окончательно сразило. Наповал.

Мой сын. Такой уже большой. Взгляд серьезный, пацанский. Брови — мои, глаза — мои, нос, рот, весь — я.

Я залип на его фотках. Сидел с телефоном на балконе и смотрел. Курил сигарету. Обугленный фильтр мне оставил на пальцах ожог, да и похер! Меня порвало на ошмётки. В груди сдавило, закололо. Из глаз потекли слёзы.

— Долбаёб, — шептал пересохшими губами. — Проебал сына, любимую женщину…

В дом пришлось вернуться. Анита снова ворчала, что я воняю сигаретами и пора завязывать с этой дурацкой привычкой.

Не спорю. Давно пора бросить эту дрянь, но пока не хочу. Нервы и так ни к черту, а когда курю, то немного отпускает.

Я пью кофе. Всю жизнь предпочитал чай, а тут прямо захотелось черный кофе, без сахара — горький, как моя паршивая жизнь.

Назим спит в кроватке. Я его покормил и сменил подгузник полчаса назад. Анита тоже спит. Вчера она набралась алкоголем и полночи несла очередную хуйню, обвиняя меня во всех смертных грехах.

Я поглядываю на часы. Ещё есть немного времени. Нужно разбудить жену, проследить, чтобы она реально проснулась и была в адекватном состоянии.

Десять часов.

Центральный парк.

Успею.

— Просыпайся, — откинув в сторону одеяло, пытаясь разбудить жену.

Анита морщит нос. Прикрывает лицо рукой, зевает:

— Принеси воды. Пить хочу.

— Уже. Стакан, таблетка от головы — всё на тумбочке. Глаза открой, принцесса.

— Да иди… — хочет послать на три буквы, но передумывает. Открывает глаза. — Сколько время?

— Девять.

— Зачем ты меня разбудил в такую рань? — жена нехотя отрывает голову от подушки, бросает взгляд на детскую кроватку: — а этот, что? Спит?

— Этот? — оборачиваюсь. — Анита, ты не охуела?

Меня пробирает злость. Накатывает лавиной, заставляя сжимать кулаки и рвано дышать.

— Он — твой сын, а не… — блядь, я даже не хочу повторять вслух её бред ещё раз. — Раздупляйся. Прими душ. Выпей кофе, таблетку.

— Зачем? — ухмыляется. — Я в декрете. Захочу — буду целый день валяться на кровати.

Он показывает мне язык, как малолетка.

Бесит.

Срываюсь.

Хватаю её за руку, заставляя подняться с кровати. Анита едва не падает, вовремя успев схватиться за мои плечи.

— Ты дурак? — шипит. — Какого чёрта творишь?

— В душ. Быстро! — командую, а она смотрит на меня гневным взглядом и ровняет с полом.

— Да пошёл ты… В сраку!

Анита выходит из спальни, а затем десять минут проводит за закрытыми дверями ванной комнаты.

Я стою под дверью, переминаясь с ноги на ногу. Нет сил терпеть.

Стучусь:

— Алё, ты заснула?

Молчит, но через несколько минут дверь открывается и на пороге появляется она. Выглядит паршиво: опухшее и помятое лицо, а глаза, как у китайского пчеловода. Вот нахер столько пить?

— Я уеду на пару часов. Смотри за сыном и не вздумай дрыхнуть.

— А куда это ты намылился? — спрашивает, когда я опускаюсь на корточки, чтобы обуться.

— Есть пару дел. Я ненадолго.

— Ненадолго, — фыркает. — Шагаев, если ты мне врёшь, то гореть тебе в горячем котле. В аду! — выдает на эмоциях.

Молчу, пропуская её проклятья мимо ушей.

— Назима покормил. Памперс поменял. А ты… — окидываю пронзительным взглядом её фигуру с головы до ног, — поешь что-нибудь и не вздумай бухать.

— А то что?

— А то дам по заднице! И можешь жаловаться своему папочке сколько влезет.

— Придурок, — кричит вдогонку.

— Это я уже понял, — отвечаю, закрывая за собой входную дверь.

Мчусь по лестнице, если так можно сказать. Колено опять болит. С утра выпил обезболивающее, но ни хрена не помогло. Пофиг.

Десять часов.

Центральный парк.

Я успею…