99

Дамир

С приподнятым настроением выхожу из подъезда. Оказавшись на улице, останавливаюсь и вдыхаю полной грудью свежий воздух. Сегодня отличная погода: на небе ни одного хмурого облака, безветренно, да и не холодно совсем.

Декабрь, а я в кожанке нараспашку, да и пофиг! Внутри всё горит, пылает. Через час всё случится.

Она. Я. Только вдвоём.

Я улыбаюсь во все тридцать два и, предвкушая встречу с Динкой, беру курс к своей тачке. На душе радостно, волнительно. Ступаю спокойным шагом, хотя бежать очень хочется.

Сердце скачет галопом, пульс тарабанит в ушах. Я снова ожил. Не существую как раньше, а именно живу. Мир приобрел сочные краски. Монохромного изображения больше нет.

Аль-Хамду ли-Ллях!

Подхожу к тачке, открываю дверцу и слышу:

— Шагаев.

Медленно оборачиваюсь.

Напрягаюсь.

Всматриваюсь в знакомое лицо, а затем невольно сжимаю руки в кулаки.

Что за ебаный сюрприз?

Он направляется мне навстречу, делая размашистые шаги. Прошло два года, а он совсем не изменился. Вчера я на него толком не смотрел, зато сейчас скольжу взглядом сверху вниз и понимаю, что Динке он подходит больше, чем… Я?

— Не ожидал? — ухмыляется.

— Нет. Что ты здесь забыл, Давид?

Вздыхает. Поджимает губы. Пытается выглядеть спокойным, но я-то вижу, как его сжирает злость. Не рад, что я вернулся? А мне похуй. Я, может, тоже не хочу видеть его счастливую рожу, но приходится.

— Поговорить хочу, — сухо произносит.

— Говори, — теперь ухмыляюсь я, а затем бросаю взгляд на циферблат наручных часов, — у тебя есть триста секунд. Время пошло.

Он скалится. Смотрит на меня, как ну кусок дерьма, а в глазах читаю: «Убью».

— Если не хочешь оставить своего, — делает акцент на последнем слове, — сына безотцовщиной, то съебись куда-нибудь. Не подкатывай к Динке. Никогда. Узнаю, что ослушался — поломаю к ебеням.

— Смело, — криво улыбаюсь. Тянусь к заднему карману джинсов и достаю пачку сигарет. Закуриваю. — Что-то ещё?

Он не ожидает. Приподнимает бровь, удивляется.

А я выпускаю изо рта сизые кольца и тупо смотрю, как за несколько секунд Фатхетдинов становится красным как помидор.

Разозлил?

Похуй. Не парит вообще.

— Ты меня не слышал? — цедит сквозь зубы.

— Слышал. Не глухой, — глубоко затягиваюсь и глотаю дым.

— Мир, не будь долбаёбом. У тебя есть жена, сын. Живи и радуйся, а моё — не трогай.

— Твоё? Это ты говорил о моём сыне?

— Санька не твой и ты это прекрасно знаешь.

Теперь злюсь я, но сука…

Триста секунд закончилось и, если я сейчас не уеду, то опоздаю.

— Твоё время вышло, — выдаю ровным тоном, хотя внутри колошматит не по-детски.

Прыгаю за руль, тянусь закрыть дверцу, но Фатхетдивнов дёргает за ручку снаружи.

— Тебе было мало фоток или ты думаешь, я и дальше позволю выставлять себя дураком? — неожиданно выдаёт Давид.

— Не понял.

— Всё ты понял, не хуй прикидываться. Дина просто пожалела тебя, а ты… Лучше посмотри в зеркало, — кивает на зеркало заднего вида, — и спроси у того мужика: хочет он жить или ему посрать на свою никчемную жизнь! Динка — картинка с фамилией… Моей!

Дина

В такси слишком шумно. Водитель, врубив музыку на полную мощь, бубнит себе под нос строчки из песни, не обращая на нас с Санькой никакого внимания.

У меня звонит телефон.

Дамир.

Я специально не занесла его номер в телефонную книгу, поэтому смотрю на цифры, выучившие наизусть, и в неизвестно который раз прошу таксиста убавить громкость в колонках.

Отвечаю на звонок и с замиранием сердца слушаю хриплые ноты знакомого баритона:

— Дин, я не приду.

Мир теряет краски. Дышать становится трудно. Меня бросает в жар, поэтому я тянусь рукой к змейке и расстегиваю молнию на пуховике.

— Спасибо, что предупредил.

Я хочу завершить вызов.

Хочу расплакаться или наговорить гадостей… Но руки дрожат, а кончики пальцев пронзает острыми иглами. Я не в силах положить трубку.

— Динка, — вздыхает, — не обижайся на меня, ладно?

Киваю головой, поджимая губы. Зачем это делаю? Он же не видит сейчас и не знает, какой ураган бушует внутри меня.

— Пока, — выдавливаю еле слышно.

А он неожиданно произносит:

— Будь осторожна! Давид следит за тобой.

— Что?

— Твой муж, — делает намеренную паузу, — приезжал ко мне только что. Он читал нашу переписку, Дина!

Глотаю противный ком, образовавшийся в горле.

Что?

Давид за мной следит?

— Лучше держись от меня подальше. Пока… — Дамир замолкает, но вызов не завершает.

Мы молчим.

На том конце провода — тяжелое дыхание, а я и сама… Дышу через раз.

Что сказать?

А надо ли?..

Всё случилось неожиданно. На грани безумия. Я же понимала, что встреча в парке — неправильно, тогда почему, закусив губу, шмыгаю носом и сдерживаю крик, готовый вырваться из моей груди в любой миг?!

Нет. Я не хотела встречи лицом к лицу. Я просто хотела, чтобы Дамир увидел сына, чтобы посмотрел со стороны на то, как он вырос. Он же его отец. Я не могу быть такой жестокой.

А теперь…

Что теперь?

На телефон поступает звонок. Вторая линия — муж. Я не подписала его «любимый», «зая» или как там называют своих половинок, а половинок ли?

Завершаю текущий вызов и принимаю новый. Сдерживаюсь, стараясь говорить привычным тоном, но…

Получается очень сухо и грустно:

— Привет.

— Доброе утро, — произносит спокойно. К добру ли? — Ты уже забрала Саньку?

— Да.

— Где ты сейчас?

— В такси.

— А точнее? — не требует, но тон властный.

Я называю остановку, мимо которой только что проехала.

— Хорошо. Жду дома.

Он завершает вызов первым, а я смотрю на экран мобильника и понимаю, что домой мне совсем не хочется.

Я соврала, хотя говорила, что ненавижу ложь.

Муж тоже соврал, хотя обещал никогда этого не делать.

А мы ведь самые близкие люди друг другу, наверное.

Диктую таксисту новый адрес и остаток пути стараюсь не думать, что будет потом. Когда наша машина подъезжает к дому, я замечаю черный мерседес, припаркованный возле подъезда. Давид уже дома. Я рассчитываюсь с водителем и, открыв дверцу, выхожу на улицу, держа Саньку за руку.

Поднимаемся в лифте на нужный этаж. Санька без умолку щебечет и это наполняет моё сердце радостью, жаль, ненадолго.

Давид встречает нас прямо на пороге. Такое впечатление, что специально ждал, когда в замке провернется ключ, а затем откроется дверь.

— Папа! — кричит малыш и льнёт в объятия Давида.

Давид подхватывает Саньку на руки. Целует в щеку, снимает шапку и ерошит непослушные кудри.

Я не хочу смотреть на эти нежности, ощущая себя чёрт знает кем.

Папа!

А ведь у тебя, сынок, есть настоящий папа. Жаль, что у судьбы оказались другие планы.

Снимаю с себя верхнюю одежду и сразу же раздеваю Саньку. Пока сын моет руки в ванной комнате, Давид кивает на спальню.

— Что? — вопросительно приподнимаю бровь.

— Не хочешь мне что-то сказать? — смотрит пронзительно, сканирует глазами похлеще рентгеновского луча.

— А ты?

— Идём, — тянет меня за руку, уводя в спальню.

Когда мы оказываемся в спальне, Давид закрывает дверь, а затем неожиданно обнимает меня за талию и прижимает к стене.

Вздрагиваю, не зная, чего ожидать.

А он…

Улыбается.

Припадает к моим губам и жадно целует, выбивая из лёгких весь кислород.

— М-м, — протяжно мычу, — что на тебя нашло?

— Соскучился, — трётся кончиком носа о мою щеку, сжимая талию ещё крепче.

Отворачиваюсь от очередного поцелуя, упираясь ладонями в его плечи:

— Постой. Ты хотел поговорить или мне показалось?

— Поговорить? — ухмыляется. — Я хотел услышать, как ты сильно скучала.

— И всё?

— Дай подумать, — хмурит лоб, делая вид, что задумался. — Ещё, что любишь меня.

Вздыхаю.

Радоваться или нет?

Бог его знает. Главное, я теперь знаю, что между нами с мужем началась новая глава, название которой — «ложь».

— Дин, нас пригласили в гости. На обед. Сегодня.

— Кто?

— Мой отец. Вчера в ресторане было слишком много людей — мы не успели пообщаться, поэтому сегодня посидим в узком кругу.

— Я могу отказаться?

Качает головой:

— Слово мужа — закон. Забыла?