Глава 21

Но «хорошо» не было. Я это чувствовала.

На самом деле, очень легко считать человека не только по его настроению, но и манере поведения, по каким-то едва уловимым сигналам, что заметит только влюблённый.

Вот уже несколько вечеров после памятного ужина в ресторане «kIвал» мы виделись с Дамиром каждый день. Да я практически переехала к нему. Ночные дежурства в больнице стали желанной редкостью: студенты хотели подработать и сделать прицел на будущее, чтобы попасть в ординатуру. Ночи стали «нашими», наполненными такой любовью и нежностью, что мне иногда хотелось плакать. От счастья. От спокойствия и гармонии. Почти. Потому что было что-то в поведении Дамира, что не тревожило, нет, настораживало.

Когда мы занимались любовью, Дамир мог замереть на несколько секунд и попросить меня открыть глаза. Он всматривался в черты моего лица, как будто хотел запомнить, высечь в своей памяти эти моменты. Убирал волосы от влажных щёк и целовал. И медленные ласки перерастали в неистовый секс, такой, что сносило крышу. А потом мы могли долго лежать. Молча, в обнимку. В такие минуты Дамир выглядел отстранённым, а в его глазах я видела обречённость и апатию. Но он отмахивался от моих вопросов, говорил, что я всё себе надумываю.

И в субботний вечер мне это надоело. Я залипала в телефоне, слушая песни моей любимой в последнее время, американской поп-рок-группы, и наблюдала за Дамиром. Он сидел на диване, листая какой-то медицинский журнал. Но руку могла дать на отсечение, что он ни фига не понимал из прочитанного. Или правильнее сказать, не усваивал? Его взгляд был устремлен в одну точку на противоположной стене. И снова этот отрешенный вид.

Отключая наушники, я врубила музыку почти на полную громкость. Дамир отвлёкся, уставился на меня поверх очков, (ох, мамочки, это было так сексуально), и усмехнулся. А я встала, решив потанцевать. Одна. Ну и да, соблазнить этого джигита. Делала вид, что не замечала его, не обращала никакого внимания, двигалась под ритмичные биты, вцепившись в подол майки, что одолжил мне Дамир. Крутила попой, демонстрируя красивые трусики. Правда, держалась на расстоянии от дивана.

— Милана, — Дамир прокашлялся, — что ты делаешь?

— Я? — обернувшись, я улыбнулась. — Развлекаюсь. И развлекаю тебя. Нравится?

— Очень. Я без ума от твоей задницы.

— Знаю, — я шутливо погрозила пальчиком, — только смотреть, руками не трогать. И уж тем более не совать в неё чего не следует.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — журнал был отложен в сторону. — Иди сюда.

— Если обещаешь, что сегодня инициатива будет в моих руках.

— Ты теперь так его называешь?

На двусмысленную шутку и изогнутую бровь я ничего не ответила. Подошла ближе и, перекидывая ногу, оседлала колени Дамира. Положила руки поверх его ладоней, припечатывая их к сиденью дивана, и продолжила соблазнение. Целовала высокие скулы, уголки губ. Зубами прошлась по линии челюсти и колючему подбородку. Насладилась вкусом солоноватой кожи у самого кадыка. И улыбнулась, когда Дамир, легко избавившись от моей хватки, стиснул ягодицы и потянулся к моим губам. Но я увернулась.

— Не-а, так не пойдёт. Сегодня я главная. И пока ты не ответишь честно на мой вопрос, ничего не будет.

— На какой, — знакомая усмешка прямо говорила о том, что мечтать мне не вредно. Что игра в любой момент обернется не в мою пользу.

Но что мне терять?

— Скажи, что с тобой происходит? Если снова отмахнёшься от меня, как от назойливой мухи, то я встану и уйду, — переплетя пальцы рук на шее Дамира, я тонула в омуте таких грустных глаз. — Я же чувствую, что что-то не так.

— Не придавай значения, всё утрясётся.

Я не отступала.

— Ты мне настолько не доверяешь? Не хочешь поделиться со тем, что тебя гложет? Не впускаешь меня в своё личное пространство? Это всё после того ужина? Что сказали тебе твои родственники? Что-то с дедом?

— С ним всё хорошо, — Дамир вздохнул. — Давай оставим всё так, как есть. Я решу эту проблему.

— Всё-таки проблему? — выгибать бровь сейчас была моя очередь. — Расскажи мне, ответь. Я хочу быть рядом, хочу помочь.

— Ответ тебе не понравится, — он снова вздохнул, касаясь затылком спинки дивана. — Взять с тебя обещание?

— Какое?

— Что не уйдёшь, — я была готова рассмеяться, но Дамир, на выдохе, выпалил: — Мне не позволят на тебе жениться.

Ух, ты! Удар под дых, вышибающий дыхание. Я замерла, открыв рот и стараясь собраться с мыслями. Откровенно. И так неожиданно.

— А… А кто… С чего ты… Мы вообще ни разу не заводили речь о женитьбе! — моя попытка встать успехом не увенчалась. — Какая женитьба? Мы знакомы всего… чуть больше двух месяцев! Кто женится?..

Дамир лишь хмыкнул, закатывая глаза:

— Это был вопрос времени.

За эйфорией от этого признания я упускала что-то главное.

— И когда, — я сглотнула, — когда ты собирался сделать мне предложение?

— Теперь это не имеет значения, моя семья не одобрит этот брак.

— Что это значит? Ты же сказал, что я понравилась твоим дяде и тёте.

— Понравилась, очень. Ещё есть мой отец. Но главное решение останется за дедом. А дах ясно дал понять, что дед не одобряет… что у него уже есть на примете… Я не пойду против семьи.

— Что? — я заикалась, пытаясь сообразить, что Дамир имеет в виду. — Я, я не понимаю… Это какое-то средневековье. Дед нашёл тебе невесту? — Дамир кивнул. — И, и ты, ты что? Ты вот так спокойно подчинишься ему?

— Мне придётся. Я говорил тебе, что браки по сговору…

— По расчёту, ты имеешь в виду?

— … у нас не исключение, а скорее правило. Редко кто идёт против воли родителей.

— И ты из их числа? Взрослый самостоятельный мужчина, который… — только сейчас казалось до меня стало доходить. — Ты, ты сделаешь так, как велит тебе дед? Женишься на девушке, которую, возможно, не видел ни разу в жизни? Ты, ты не станешь бороться за нас?

— Милана, ты не понимаешь…

— Не понимаю, нет, — я сползла с колен Дамира, пытаясь устоять на ногах. — Не понимаю, как…

— Я не… но ослушаться воли родителей, все равно что наложить на себя проклятие. От меня отвернутся все. От нас с тобой отвернутся. Словно вырванный с корнем цветок… без друзей, без родных…

— Уверена, не все бы от тебя отвернулись. Ты живёшь здесь, работаешь, владеешь клиникой… ты практически не зависишь от них. Но ты вот так легко перечеркиваешь?..

Не то, чтобы я никогда не мечтала стать женой Дамира, вот только сейчас меня это задевало. Вот такой ответ.

— Я не отказываюсь, — он встал, быстро и стремительно подошел ко мне и заключил в свои объятия. — Я никогда не смогу отказаться от тебя, не смогу отдать. Ты моя. Я найду выход.

— Какой?

— Выполню волю деда, но и тебя не отпущу.

— В смысле? — упираясь ладонями в сильную мужскую грудь, я попыталась заглянуть в глаза Дамира.

— Это ничего не будет значить для нас. Она останется там.

— То есть, — отшатываясь, словно от прокажённого, я вытаращила глаза. — Ты, ты женишься? На той, что нашёл для тебя дед? — Дамир кивнул. — О, господи! А, а как же?..

— Мы с тобой будем жить здесь. Обещаю, что ты никогда не услышишь и не увидишь… я буду изредка наведываться домой, туда, к деду и к…

— Нет, подожди, — делая шаг назад, я выставила перед собой ладонь. — Подожди, я хочу понять. Ты женишься, по всем правилам и обычаям вашей семьи, а я? Я буду ждать тебя здесь? В качестве кого? Любовницы? — мотая головой, была готова истерически рассмеяться над нелепостью ситуации. — Ну ты и… Чем же ты отличаешься от своего отца, который… Это подло, Дамир, подло и низко. И по отношению ко мне, и к твоей… жене. Неужели она согласится безропотно сидеть где-то там в Дагестане и быть вдали от своего мужа?

— Да, думаю. Это воспитание… и у неё будет ребёнок от меня, со временем.

— Ребёнок? Ты, ты серьёзно? Если это примет она, то я нет! И чисто гипотетически, а если ребёнок будет у нас?

— Я признаю его, он будет носить мою фамилию.

— Признаешь, — я не скрывала своего презрения. — А как он будет чувствовать себя? Как будут чувствовать себя другие дети? И что будет, когда тебе наскучит вся эта игра? Когда ты решишь, что устал? Ты вернешься к законной семье? А как же я?

— Милана…

— Ты говоришь, что не сможешь отказаться от меня… А я не смогу делить своего мужчину ни с кем! Как бы я ни любила тебя, но стать твоей любовницей?.. Нет!

— Ты любишь…

— Это, это подло, Дамир, — я вытирала влагу со щек. — Низко. Это предательство по отношению ко всем. Ты готов сделать несчастными столько людей, и всё ради чего? Репутация хорошего сына и благодарного внука? Господи, как же это эгоистично!

Мне хотелось громко хлопнуть дверью, оставаясь в спальне, куда я сбежала, одной. Быть здесь больше я не могла и не хотела. Схватила джинсы и стала натягивать их, не обращая внимания на Дамира, что стоял в дверном проёме. Сняла и отшвырнула его майку, избегая жадного взгляда, что шарил по моей обнажённой груди.

— Къуш?

— Нет, Дамир, всё! Больше нет твоей пташки. Нас больше нет.

— Тебе надо остыть. Подумай…

— Подумать? Я не паду настолько низко. Никогда. И никогда не буду с человеком, который даже не сделал попытки, чтобы бороться за нас. Может, это не мне, это тебе надо подумать? Повзрослеть? Стать мужиком и отрастить яйца?

— Милана! — зрачок практически слился с радужкой. Дамир стиснул зубы и сжал кулаки. Только меня это не остановило. — Не говори того, о чем…

— Не говорить? — я подошла к нему, почти нос к носу. Страха не было. Была злость. — А я скажу. Ты же презирал своего отца за то, как он поступил с тобой, с твоим братом, с твоей мамой. Ты не смог сладить с младшим братом. Ты был несчастен. А сейчас, повторюсь, хочешь сделать несчастными всех? Меня, ту девушку, всех своих детей? Как ты будешь делить себя, свою любовь? Твой дед тот ещё эгоистичный мудак, и ты такой же. И раз смог предложить мне стать твоей… Ты никогда не любил меня, Дамир. Не любил и не знал.

— Я люблю тебя!

— Сейчас мне на это наплевать, — я усмехнулась. — Пошёл ты со своей непонятной мне любовью! Я ухожу.

Стремительно направляясь к двери, я боролась со слезами. А Дамир шёл за мной.

— Милана, — его ладонь перехватила моё запястье.

— Не смей! Не смей трогать меня! Никогда!

И я хлопнула дверью, прямо у него перед носом.