Глава 32

Я проснулась с ощущением, что по мне прошелся танк, ну по каждой извилине мозга это точно. Голова гудела и ужасно хотелось пить. И в постели я была одна, так что пришлось собраться и морально, и физически, и топать на кухню.

Стоило открыть дверь спальни, как носа коснулся бодрящий и терпкий аромат кофе. Но вот чего я совершенно не ожидала увидеть, так это Дамира, с чашкой в руках, окружённого невероятным бардаком. Нет, Дамир был делом привычным. Но вот беспорядок, это что-то нереальное, за гранью разумного. Потому что я в жизни не видела более аккуратного и педантичного в вопросах чистоты мужчину.

— Привет, — мои голосовые связки хрипели.

— С добрым утром, принцесса, — он улыбался, смотря на меня, и это настораживало.

— А что здесь происходит? «Просто приходил Серёжка, поиграли мы немножко»?

— Ну, если одного из твоих единорогов звали Серёжкой, то, да, — Дамир встал и направился к раковине, но обернулся и спросил: — Ты как себя чувствуешь?

— Ужасно, — взяв протянутый стакан, я сделала несколько жадных глотков, — о каких единорогах ты говоришь?

— О тех, с которыми ты готовила ужин, пока ждала меня, — Дамир сел на высокий стул, а меня притянул к себе. Обнял, коснувшись щекой макушки. — Тебе сегодня лучше остаться дома. Сможешь отпроситься, или нужен больничный?

— Я отпрошусь. Но это всё из-за той таблетки, что ты мне дал.

— Знаю. Вообще, это обычное седативное средство, но двойная доза, не наносящая вред здоровью. Ты должна была уснуть. Правда, я упустил тот факт, что моя неугомонная пташка, или как ты вчера сказала, верная жена декабриста, найдёт, чем ей заняться. Так что сегодня ты отдыхаешь, я всё уберу сам.

— Спасибо, — в сильных объятиях было тепло и уютно. — Единороги, — я хмыкнула, — ничего не помню. Хотя, подожди, — вырвавшись из кольца мужских рук, я взяла лицо Дамира в свои ладони. Внимательно рассматривала его на предмет ссадин и синяков. — Ты ведь вчера не подрался с… с Иваном?

Не стоило сомневаться, что на мой вопрос отвечать не собирались и перевели разговор почти на другую тему:

— Тебе надо удалить его номер, а лучше заблокировать контакт.

— Я это сделаю. Дамир, ответь.

— Ответил ещё вчера. Подними руки, — с меня сняли футболку, а обнажившуюся грудь тотчас накрыли тёплые ладони. — Они великолепны.

Я выгнула спину, подаваясь вперёд и сама подставляясь под ласки. Пропускала сквозь пальцы густые, чёрные как смоль, волосы на макушке своего мужчины, закрыв глаза и кусая губу. Его руки, рот, язык натягивали тонкую струну во мне, готовую разорваться в любой момент. Несколько секунд казались вечностью, и звёзды были уже так близко, но… я вскрикнула и распахнула глаза, когда Дамир довольно сильно и болезненно сжал мой сосок.

— Ты спрашивала?.. Ты всё-таки переживаешь за него, за этого недоумка?

Внезапная смена настроения или чего-то там ещё, вернула меня с небес на грешную землю. Пару секунд я пыталась понять, в чём дело, пока до меня не дошло: речь шла о Иване.

— Ты! Ты… — но грозно сведенные брови и стальной взгляд вынудили меня прикусить язык. А ведь я чуть не обозвала его «куском дебила». — Мне дела нет до Ивана! Я переживаю за тебя, за Рустама, за Ефима. Не сомневаюсь, что вы справитесь с целой командой физически, но последствия могут быть… Боже, какой же ты… дурак!

Отталкивая Дамира, я, цокая языком и качая головой, отошла на шаг. Развела руками, бурча под нос:

— Поверить не могу! Это уже даже не смешно… Дамир!

Он сидел, опустив голову, и я была уверена, улыбался.

— Прости, просто, — одной рукой он зажал переносицу, а другой махнул в мою сторону, — твои… твоя грудь так забавно подпрыгивает.

— О, — это всё, что я смогла выдать, понимая, что стою практически голая. Прикрылась рукой, насколько смогла, и потянулась за футболкой, — рада, что повеселила.

— Къуш, прости, иди сюда, — я смотрела на протянутую руку, но не сдвинулась с места, — я хочу тебя, и хочу этих малышек.

— Ну, твои проблемы. А у меня настроение пропало. И голова болит.

— Ты отказываешь мне в доступе к телу? — ох, знала я, о чём он. Но иронично выгнутая бровь меня не пугала.

— Да. И, заметь, я так делаю в первый раз, в то время как ты…

— Милана, не играй со мной.

— А то что? Мне это снова не понравится? Только попробуй! — но, чёрт возьми, внутри меня уже разгорался маленький костерок. Да, меня это заводило, перепалка с Дамиром. А ещё больше то, как он четко произносил каждое слово. Как будто над его артикуляцией работал опытный логопед. — И я не шучу.

— И я, — Дамир встал, а я отступила. — Я верну тебе настроение. И избавлю от головной боли, поверь, я знаю, как.

Он наступал медленно, словно хищник, учащая моё дыхание и возбуждая. И нет, я не боялась его. Дразнила, зажав зубами губу и надеясь скрыть самодовольную улыбку. Отбросила майку в сторону, но прикрыла грудь ладонями.

— Поймаешь?

— Даже не сомневайся. И тогда берегись, пташка. Я не отступлю.

— Разве тебе не надо на работу? — голова кружилась, но уже совершенно от другой слабости.

— Сегодня я могу задержаться на пару часов.

— А, ну тогда…

Я сделала вид, что сама пошла к нему. Но сумела проскользнуть под рукой и ринулась в спальню, надеясь захлопнуть дверь перед носом джигита. Не успела. Ойкнула, когда крепкая рука перехватила меня поперёк талии.

Спиной была прижата к груди Дамира настолько сильно, что слышала, как билось его сердце. Длинные пальцы скользнули за резинку шорт, накрыли треугольник у развилки ног, сжали, почти болезненно. А когда раскрыли влажные, набухшие лепестки моего естества, я не выдержала и застонала.

— Тебе же нравится это, — горячий шепот обжигал, — нравится дразнить меня. Тебя это заводит ничуть не меньше. Поиграем, пташка?

Дамир сидел на краю кровати, а я оседлала его бедра. Страх и волнение слились в одну опьяняющую смесь, что зудела под кожей. Головная боль прошла. Я не чувствовала ни усталость, ни слабость, только возбуждение. Впервые я позволила себе зайти настолько далеко. Один маленький шаг, пустяковый, но для меня он был чем-то невероятно большим и значимым. Впервые я позволила Дамиру связать мне руки. Красный атласный поясок от халатика на моих запястьях смотрелся как пугающий инопланетный объект. Что я делала? И разве это я?

— Положи руки мне за голову.

Слишком тихий голос, пробирающий до костей. Слишком порочный взгляд, под которым я плавилась. Слишком податливая я, выполнявшая просьбу Дамира. Его поцелуи по линии челюсти ощущались как подарок, награда за мою уступчивость. А слова, что он шептал на родном языке, волновали разум. И мне никуда не убежать, не спрятаться и не укрыться.

— Удобно?

Я кивнула. Смущало только одно, что я полностью открыта для своего джигита, — руки связаны, ноги широко раздвинуты. И ему доступна любая часть моего тела. Но то, как пальцы Дамира оглаживали каждый позвонок, ощущалось очень даже здорово.

— Что не так? — дьявол-искуситель отплясывал лезгинку в тёмных зрачках, насмехаясь надо мной.

— Мне не очень комфортно.

Последние слова я произнесла на выдохе. И то, как дёрнулся уголок губы Дамира, говорило, что это ещё не всё, что он ещё что-то задумал. И точно. Чуть надавливая на мою поясницу, Дамир резко и широко развел свои колени в стороны, раскрывая меня ещё больше.

— Ох…

— Что ты испытываешь, — горячее дыхание ласкало кожу, — страх или предвкушение?

— Страх от предвкушения.

— Правда?

Густые брови изогнулись. Дамир сомневался в моих словах. Правой рукой он огладил мою грудь, снизу, приподнимая и наслаждаясь тем, как она чувствовалась в его ладони. Ноготь большого пальца царапал сосок, посылая импульс от такого нехитрого действия по всему телу и заставляя шире распахнуть глаза. Я была сосредоточена только на этом, желая, чтобы он дотронулся до другой груди. Но охнула оттого, как левая рука Дамира медленно опускалась по моей спине, между половинками попы, подталкивая так, что я вынуждена плотнее прижаться к горячему телу и опустить голову на его плечо, раскрываясь ещё больше. То, как ощущались короткие жёсткие волоски, что касались моих твердых сосков, дополнительно стимулируя, являлось отличным бонусом. Я закатила глаза, когда длинные пальцы раскрыли набухшие и влажные лепестки. Скользили, невзначай задевая пульсирующий комочек нервов и вызывая белый шум в голове.

— Тебе это нравится, къуш, — обжигающий шепот коснулся моего уха, -ты невероятно мокрая. Так что смущает?

То, как он умело скользил вдоль складочек, стимулируя, заставляя извиваться и глубоко дышать, отключало разум. Но только до того момента, как влажные пальцы коснулись тугого колечка.

— Это тебя тревожит?

Нерешительно кивнула, запуская пальцы в густую шевелюру на затылке Дамира:

— Я нервничаю, потому что… потому что…

— Боишься, что я возьму тебя всю? — я снова кивнула, — я так и сделаю, но не сегодня. И только тогда, когда ты сама захочешь и скажешь, что готова. И это, — его палец надавил, прокладывая себе путь внутрь, растягивая и кружа по стеночкам. И я задыхалась, ожидая большего, — тебе это приятно, пташка. Тебя это заводит и возбуждает. Ты пульсируешь, сжимаешь мой палец так…

И это правда, которую невозможно утаить. Я стонала от этих слов и от того напряжения, что в тугую спираль скручивало все внутренности.

— Это тест, Милана. Тест для нас двоих.

— Снова урок? — я была готова сама насаживаться на его руку, вращать бедрами, но знала, что делать этого не стоит.

— Урок. Для меня. Я должен заслужить твоё доверие. Чтобы в следующий раз, и в любой другой, ты не просто верила мне, а полагалась, вверяла всю себя без страха. Я люблю тебя, моя къуш, я знаю тебя, читаю твоё тело. Я так долго ждал тебя.

Его рот накрыл мои податливые губы. Поцелуй, выжигающий воздух из лёгких, сводил с ума. Дамир всегда был страстным и нетерпеливым, но сегодня особенно. Погружал меня во что-то новое, неизведанное и манящее, как будто говорил, что именно в сегодняшнее раннее утро он откроет мне дверь в совершенно иную жизнь.

Не прерывая поцелуя, он изменил угол проникновения так, что его пальцы задели во мне какую-то точку, рассыпая под закрытыми веками сноп искр. Пальчики на ногах поджались, я приподнялась, выгибая спину и хватая открытым ртом воздух. И в этот самый момент Дамир шлёпнул меня. Остро, жгуче, но не болезненно, нет. И, чёрт возьми, это было то, что нужно именно сейчас. Электрические импульсы волной разносили тепло по всему телу. Волнительная эйфория, одновременно приносившая спокойствие и взрыв чувств и эмоций.

— Ещё?

Было страшно признаться в этом себе, а открыться Дамиру тем более. Тем не менее я кивнула. И зажмурилась, боясь увидеть довольную усмешку на красивом и одновременно порочном лице джигита.

— Отпусти себя. Не сопротивляйся этому, — губы Дамира два касались моих губ. — С кем ещё, если не со мной, ты можешь быть самой собой? Настоящей?

Отпустить себя. Быть настоящей. Живой. С ним.

Эти слова не просто эхом отразились в сознании, а, как мантра, отпечатались на подкорке. Быть собой с тем, с кем близка по-настоящему, и духовно, и физически. Не с мамой, братом или лучшей подругой. А конкретно с этим мужчиной, с которым собиралась прожить всю свою жизнь; создать настоящую семью, родить детей; ссориться и мириться; вместе принимать важные решения; доверять друг другу. Состариться вместе…

Всё это, плюс действия Дамира, заставили пульс неистово биться. Тело покалывало, а в животе проснулись те самые пёстрые монстры-бабочки. Эти чёртовы создания вынуждали меня сжимать мужские пальцы и умолять о большем.

— Милана, открой глаза. Хочу, чтобы ты смотрела, как я буду любить тебя.

Веки словно налились свинцом, сделав усилие, я выполнила просьбу. Зацепилась за зелёно-карюю дымку и кивнула, когда почувствовала давление. Дамир толкнулся, вошёл сразу, весь, так нежно, болезненно и божественно одновременно. Кусая губы, задыхаясь и не переставая стонать, не отпускала внимательный, сосредоточенный на мне взгляд.

— Ты такая невероятная, моя пташка. Прекрасная, неповторимая, — он произнёс эти слова на своём родном языке, потом, для меня, повторил на русском. — Моя идеальная девочка.

Голова кружилась. Хотелось ухватиться за Дамира, за его руки. Хотелось царапать его спину, но чёртов пояс на запястьях мешал. И это заводило ещё больше.

— Да, пожалуйста, сильнее.

Не знала как, не могла открыто признаться, что хочу снова почувствовать, как мелкие электрические разряды зудящим током разносятся под кожей, когда он шлепал меня. Опьяняющие ощущения. И такие противоречивые, переворачивающие сознание с ног на голову. Это же не я, я не могла, мне не должно нравиться такое. И в то же время такое нужное. Необходимое, уводящее за грань.

— Тебе понравилось, — улыбка Дамира коснулась моих губ, — моя маленькая… созданная для меня.

Он оттолкнулся пятками от пола, скользя по гладкой простыне вглубь кровати, упал на спину и меня потянул за собой. И всё, что мне оставалось, — закрыть глаза и сосредоточиться на ощущениях. Мужская ладонь звонко приземлилась на мой зад, заставляя вздрогнуть, улыбнуться и прикусить ухо Дамира. Это было невероятно. Немного испорчено и запутанно, сюрреалистично.

Мне бы сбежать, закрыть створки своей раковины и залечь на дно, чтобы разобраться в себе. Но сильные руки крепко обняли, прижимая тело к твёрдой груди. И я оказалась в безопасности, здесь, со своим мужчиной, чувствуя себя любимой и желанной. И, принимая этот факт, счастливо выдохнула. Блаженно улыбалась, паря в невесомости. А потом перешагнула за край, громко крича и освобождаясь, что едва различала признание Дамира:

— Я люблю тебя. Так сильно люблю, моя маленькая къуш.

Почему, когда ты полностью расслаблен и нежишься в любовном послевкусии, казалось, что время изменило свой ход? Что прошло по крайней мере несколько часов, хотя на самом деле было всё то же раннее утро.

Я лежала в объятиях Дамира, слушала ровный ритм его сердца, и улыбалась, вспоминая, как мне было хорошо. И насколько остро и точно мой пока ещё не муж, знал меня и моё тело. И знал, что мне требовалось на самом деле. И вот это нарушало мой душевный покой. Хотелось укрыться с головой одеялом и спрятаться от чересчур внимательного взгляда.

— Что не так? Милана, не замыкайся в себе. Не сейчас, не после того, чего мы достигли.

Пресвятая Божья Матерь, прости, что я так и не выполнила своё обещание, но помоги мне. Помоги объяснить, сказать всё о чём я думала и что так сильно тревожило. Что на самом деле я не такая, какой была ещё несколько минут назад.

Я нервничала. Накручивала на палец короткие волоски на груди Дамира и молилась, чтобы ему пора было собираться на работу.

— Пташка, я жду. Поверь, чтобы ты не сказала, это ничего не изменит.

— Я сомневаюсь, впрочем, ладно. Мы же… мы собираемся… у нас свадьба в декабре? Да?

Дамир повернулся на бок, но не выпустил меня из своих объятий:

— Если хочешь, можем перенести, надо только всё согласовать.

— Нет, я не хочу. Переносить ничего не хочу. Просто, не знаю как… То, как я… как мы занимались… это всё…

Мой джигит усмехнулся, приподнимая брови:

— Тебе зацепил немного жёсткий секс. Ты отпустила себя. И тебе понравилось, как я тебя шлёпал.

— Да, вот только… в том-то и дело. Ты разочаровался во мне?

— Это с чего? — он опешил, даже замер на какое-то мгновение.

— Ну, наверное, это не те отношения и не тот секс, который должен быть между мужем и женой, вот.

— А что, по-твоему, должно быть между мужем и женой? Какой секс? Без прелюдий, скучный и монотонный? В миссионерской позе?

В голосе Дамира угадывались стальные нотки. И его взгляд, суровый, почти холодный, направленный на меня, раздражал.

— Откуда мне знать? Отношения с тобой это мои первые и сразу вот такие серьёзные.

— Первые и единственные, — сказал, как отрезал. — Так что не так?

— Ну если… твои отец и дед искали тебе милую, скромную, послушную кавказскую жену. А я не такая, чёрт бы тебя побрал, и никогда такой не буду. Да, мне нравится твоя порочность и нравится то, какой порочной я становлюсь рядом с тобой. А это… Смеёшься, снова?

Дамир навис надо мной, убирая от лица спутанные прядки волос:

— Смеюсь. Потому что мне жизни не хватит, чтобы понять и постичь тебя. То серьёзная, рассудительная, то наивная, как глупая девчонка. Никого не касается, что происходит в нашей спальне. Её двери закрыты для всех без исключения.

— А если у нас будут дети? Мы же не сможем…

— Когда у нас будут дети, къуш. Им придётся уяснить, что и для них вход в спальню родителей закрыт, — он опередил мой вопрос, — только в экстренных случаях. И ты не представляешь, насколько я счастлив и насколько сильно горжусь тобой. Сегодня ты была настоящей, живой, понимаешь? — я покачала головой. — Ты доверилась мне. Значит, я всё сделал правильно. Я смог.

— Точно ничего не изменилось? — я с тоской и надеждой смотрела в любимые глаза.

— Всё изменилось. Всё стало более… глубже, интимнее, искренне. Я бы даже сказал, сокровеннее. Или я не прав?

— Прав, — я улыбнулась и потянулась к его греховным губам. — Спасибо, что успокоил.

— Ты моя глупая стрекоза, — Дамир встал, но наклонился, чтобы поцеловать меня. — мне пора, а ты отдыхай.

— Уже не хочу, — я подмяла одеяло под себя, — голова больше не болит. Думаю, пойти на работу.

— Секс лучшее лекарство? — Дамир оглянулся и подмигнул. А я беззастенчиво глазела на его голую задницу. — Да, едва не забыл. Ты говорила, что отгуляла не весь отпуск.

— Есть такое. В середине октября пройдут осенние утренники, и я могу взять… А зачем тебе?

— Мы летим в Дагестан.

Сказать, что опешила, не сказать ничего. Конечно, здорово поехать на малую родину моего джигита и посмотреть, где он родился. Вот только думаю, что там не повыпендриваешься, и свой характер не покажешь. Там я одна, без родных и друзей. В чужой культуре.

— В Дагестан? — я вскочила с постели, укутываясь в простыню, — а ты меня спросил? Может…

— Может, — Дамир даже не обернулся, — не хочешь ехать или боишься?

Как у него получалось так быстро уловить моё настроение?

— Да, боюсь. Боюсь, что ты решишь запереть меня там. Сам же говорил.

— Тогда я пошутил, — он резко затормозил, развернулся, и я врезалась носом в его грудь, — можешь не ехать, если не хочешь, — я не могла поверить, что он сдался так быстро, — вот только этим ты проявишь неуважение к моему отцу. У него день рождения. Твои мама и отчим…

— А что моя мама и дядя Паша?

— Они прилетят. Как и Ярослав, и Денис, и даже Юля. Насчёт Евгении не знаю.

— Что? — заикаясь и таращась во все глаза, я отступала от Дамира. — И Юлька?

— Да, Милана. Мы теперь одна большая семья.

Он развернулся и, как ни в чём ни бывало встал у раковины, открыл воду и потянулся за зубной щеткой. А я не могла поверить, не могла прийти в себя. Но осознав, что это не шутка, бросилась к Дамиру и порывисто обняла, прижимаясь щекой к тёплой спине.

— Ты знал, что я люблю тебя?

— Так это «да»?

— Определённо.

— Къуш, ты умеешь удивлять, — я смотрела в зеркало на отражение своего мужчины, — только если продолжишь в том же духе, то…У меня сегодня нет утреннего обхода, и нет плановых операций, только консультации. Но и на них мне не хотелось бы опаздывать.

— Хорошо, поняла, — я как будто приклеилась к его спине, не в силах сдвинуться с места и перестать целовать. И отступила только тогда, когда перехватила лукавую улыбку и насмешливый взгляд джигита. Отошла, придерживая простынь одной рукой и энергично жестикулируя другой:

— Всё, поняла, ухожу и не буду тебе мешать.

Но Дамир отбросил щетку в сторону, повернулся ко мне, что называется «в боевой готовности» и, сокращая расстояние между нами за один шаг, подхватил и поставил лицом к зеркалу:

— Держись, стрекоза, сейчас всё будет быстро.