Глава 34

— Я не понимаю, почему я не могла остаться в гостинице с мамой? Или почему мы не могли? — сонная и уставшая, я опиралась на руку Дамира, спускаясь с пассажирского сиденья вместительного минивэна. — Какой смысл возвращаться в дом к твоему отцу? Твоя сестра уже наверняка спит, я разбужу её.

— Все спят, — убеждаясь, что и ворота, и машина поставлены на сигнализацию, Дамир снова взял меня за руку, — идём.

Хихикая, я позволяла вести себя вверх по лестнице. Почему-то это казалось забавным приключением, вот так, в полумраке, пробираться на цыпочках, надеясь, что ни одна ступенька не скрипнет и не потревожит сон обитателей дома. И было странно, что мы миновали площадку второго этажа и не разошлись каждый по своим спальням.

— Куда ты меня?.. — конечно, я догадывалась, куда и зачем именно Дамир направлялся. И кровь бурлила в венах в предвкушении страстного секса. Вот только где?

— Скоро всё узнаешь.

— А если нас застукает твой отец?

— Уверен, он не будет против. Он сам выделил нам эту комнату. Проходи.

Я никогда не была на третьем этаже. Расширенную экскурсию мне никто не устраивал. И сказать, что удивилась, когда Дамир широко распахнул двери большой спальни, не сказать ничего. Стояла и, открыв рот, осматривалась вокруг, почти не слушая, о чём говорил мой джигит.

— Не отрицаю, что на отца повлияли дядя и дед, но и я внёс свою лепту. Прямо сказал, что ценю наши обычаи, уважаю традиции и считаюсь с его мнением. Но в своей семье все решения буду принимать сам, как глава…

Феминистка, жившая во мне и дремавшая на диване с чашкой горячего какао в руках, очнулась ровно после этих слов. Отбрасывая плед в сторону, она резво подскочила и встала в позу.

— Сам? Как глава семьи? Я не ослышалась? Сам⁈

— Да.

Расстегивая манжеты рубашки и снимая с запястья часы, Дамир не выглядел растерянным.

— Я поверить не могу! — всплеснув руками, я уставилась на Дамира. — После всего, чего мы достигли, ты… Нет, такого не будет. Я так не согласна. Или вместе или… Это горный воздух так на тебя повлиял?

— Не понимаю, о чём ты?

— Ой, всё ты прекрасно понимаешь, — я недоверчиво фыркнула, стараясь игнорировать то, как методично Дамир избавлялся от одежды. — Думаешь, я буду вот так безропотно подчиняться и терпеть? Да, мы не совсем типичная семья, и даже пока ещё не семья, и…

Раздетый до боксеров он, с хищной улыбкой направлялся ко мне:

— Как же я соскучился по тебе вот такой воинственной и боевой. И нам обязательно выяснять это сейчас? Недельное воздержание…

— Сейчас, — я отступила, вытягивая перед собой руку, — потому что эти твои отвлекающие манёвры… Ты потом намеренно забудешь. Или мы принимаем все решения вместе или…

— Все решения, къуш? — в один момент я оказалась прижата спиной к твердой груди. Удерживая меня поперёк талии, Дамир накрыл ладонью одну грудь, довольно усмехаясь: даже через легкий шифон платья и кружева лифчика он ощущал, какими твердыми были соски. — Даже если дед соберет всех мужчин семьи?

— Если это будет касаться нашей семьи, — я с шумом втянула воздух сквозь зубы, — да. Иначе никак.

— Обговорим это потом, — он прикусил кожу у меня за ухом, — сейчас раздевайся, живо.

Голос Дамира звучал и грубо, и вкрадчиво одновременно. Колени подкашивались, но я была бы не я, если упустила бы возможность поспорить и немного подразнить.

— Уже поздно, ты так не думаешь? И потом, завтра большой день, и я не хочу выглядеть сонной и уставшей. Так что, просто ляжем спать? Ай!

Меня резко развернули, сначала стиснули попу, давая ощутить животом нехилую эрекцию, а потом расстегнули молнию на спине и быстро стащили платье. Поцелуй не был нежным. Неистовый, настойчивый, нуждающийся. С хрипами, что царапали горло.

— Милана, — меня нетерпеливо толкали к кровати, — ты упрямая, несносная, болтливая пташка, которая сводит меня с ума.

Он помог мне лечь на спину посередине кровати, прямо поверх покрывала. Заморачиваться тем, чтобы разобрать её ни времени, ни терпения не было. Клянусь, меня била мелкая дрожь от желания и предвкушения. Я успела сильно соскучиться по Дамиру, настолько, что думала, что кончу только от одного вида того, как одним слитным движением он снимал боксеры; как гордо и пружинисто рванул вверх его член. И как, кладя руки на мои колени, Дамир широко развёл их в стороны. Вот только я всё ещё оставалась в нижним белье и чулках.

Горячая плоть коснулась ластовицы кружевных трусиков, заставив меня выгнуть спину и что есть силы вцепиться в бицепсы на крепких мужских руках. Дамир растирал моё возбуждение, надавливая с каждым разом всё сильнее и сильнее. Я так соскучилась по нему, по этим непередаваемым касаниям, что заставляли пальчики на ногах поджиматься, а мозг отключаться и отдавать себя во власть этого мужчины.

— Да, Дамир, да, пожалуйста.

Я тянулась к его губам, но смогла задеть только немного колючий подбородок. Целуя меня, Дамир закинул одну ножку на своё плечо, вальяжно сдвинул трусики в сторону, замер, наклоняясь к моему уху и шепча:

— Возможно, завтра ты, в самом деле, будешь выглядеть немного разбитой и уставшей. Но ещё разомлевшей и счастливой. И, возможно, будет немного больно. Но зато все вокруг будут знать, что ты принадлежишь мне, что ты моя. Моя.

С этими словами он резко, одни размашистым движением полностью заполнил меня, вынуждая застонать и в самом деле испытать боль. Но то, как быстро она переросла в чувственную пытку, стирая грани реальности и унося в бездну, немного шокировало.

Всё начиналось с лёгкого, стабильного ритма. С почти полной остановки, когда Дамир был полностью погружён в меня. С горячего дыхания и слов на непонятном мне языке, что впечатывались в кожу. А потом переросло в темп и силу, когда я могла только лежать, неистово мотая головой из стороны в сторону, лепетать что-то бессвязное, царапать спину Дамира и кусаться, сжимая его внутренними мышцами.

— Моя ненасытная девочка. Моя любимая девочка. Моя. Единственная.

Не переставая ритмично двигаться, Дамир положил ладонь на мой затылок, захватив волосы в кулак, немного оттягивая голову назад. Его губы рассыпали бисер поцелуев по шее. А потом настойчивый рот завладел моими губами. Этот поцелуй выжигал воздух в легких. И мне не требовалось никакой дополнительной стимуляции, чтобы оторваться от земли, взлететь и там, в черных и пугающих небесах, рассыпаться звездной пылью, выкрикивая его имя.

— Я думал, ты спишь, — обеспокоенный голос Дамира застал меня врасплох. — О чём думаешь?

Как так? Вроде я старалась лежать тихо, не шевелясь, и дышала ровно, ничем не выдавая себя. Вот только и голос джигита сонным мне не показался.

— Так, ни о чём, — надеялась, что получится отмахнуться, — о всяких пустяках.

Не вышло. Я совсем забыла, что непостижимым образом он умел считывать меня. А может тут имели место какие-то его врачебные навыки? Ну, когда по реакции или отсутствию такой, можно судить о физическом, эмоциональном и каком-нибудь ещё состоянии пациента?

— Милана.

Подавив вздох, я легла на спину, подняла руку, переплетая наши пальцы, и несколько секунд молчала. Ну, правда, мысли, что лезли в голову, были нелепыми, и заострять внимание на них не стоило.

— Ты будешь смеяться или скажешь, что это глупость.

Осторожно высвобождаясь, Дамир повернулся ко мне, подпирая голову согнутой в локте рукой:

— Даже если это будет глупость, смешная глупость, клянусь, я не перестану тебя любить. Ну?

Но я медлила и старалась не реагировать так остро на изучающий взгляд.

— Я думаю, что у нас, в самом деле, огромная страна. Столько национальностей, народностей, и у всех своя самобытная культура, традиции и обычаи. И все уживаются и интегрируют между собой, но при этом сохраняют уникальность. Вот ты и твоя семья.

— И что я и моя семья? — насмешливый вопрос мог и задеть, но я понимала Дамира. Ну, кому посреди ночи приспичит думать о таком?

— Твой дядя переехал, забрал тебя к себе. Но вы, вы не утратили свои корни, понимаешь? Не забыли свой родной язык, своё воспитание. Это удивительно, для меня так точно. Но ещё удивительнее то, что мы вместе. Пусть ты и не всегда готов считаться с моим мнением и принимать ту свободу, к которой я привыкла, но мы пытаемся, — я тоже развернулась, отзеркалив позу Дамира. — Может, есть ещё что-то, обычаи там, о которых мне нужно знать?

— Например?

В лунном свете острые скулы Дамира казались более выразительными. И ярче играла пробивающаяся седина на висках.

— Ну, не знаю. Что-то, что как традиция переходит из поколения в поколение.

— Гостеприимство? Трепетное уважение жены к мужу? — естественно, что я закатила глаза. — Родовой уклад? Это когда под одной крышей проживают несколько поколений. Что ещё? Что имя новорожденному, как правило, дают старшие члены семьи, и, как правило, в честь умерших родственников. Так им передаётся сила, и мудрость, и…

Но я уже не слушала Дамира. Порывисто села на пятки, грозно сведя брови:

— Что? Ну, нет! Этому не бывать, никогда. Никто не посмеет дать имя моему, — я осеклась, — нашему ребенку.

— Хорошо.

Как-то спокойно Дамир отнёсся к моему заявлению.

— И ещё, чтобы ты знал, я уважаю тебя, твою семью, твой народ, но никаких этнических имен.

— И тут согласен, Иван или Василий Дамирович Гириев звучит немного странно. Что ты предлагаешь? Давид?

— Может, — я прикрыла один глаз и насупила нос, — Александр? Вполне интернациональное имя.

— Александр, — мне казалось, что Дамир смаковал это имя, — как великий полководец. Для первенца вполне подойдёт. Имена другим детям тоже будем придумать сегодня?

Я не удержалась и показала язык. Могла и обидеться. Но предпочла праздновать маленькую победу и использовать её себе во благо.

— А если девочка, как бы ты хотел её назвать?

— Сейчас мне в голову не приходит ничего интернационального, — Дамир хмыкнул. — Амина? Или Камила? Сабина?

Сделав глубокий вдох и поёрзав на месте, я зажала ладони коленями. Не знала, как он отнесётся к моему предложению.

— Как тебе София? Только через «о».

Густые брови сошлись на переносице, образуя суровую складку. Дамир приподнялся на вытянутой руке, а потом навис надо мной. Неужели я переступила запретную черту? Назвать дочь в честь его матери, только на более привычный слуху манер?

— Милана, ты, — его голос дрожал, но не от гнева, — ты сделаешь это? — я робко кивнула, кусая щеку. — Ох, къуш, как я могу не любить тебя? Раздевайся! Живо снимай мою футболку.

— А это ещё зачем?

— Затем, что я собираюсь сотворить маленькую Софи внутри тебя немедленно.

Ну твою ж… в голове уже слышался белый шум. Но я должна была сказать. Выставляя руку перед собой, притормозила Дамира:

— Кстати, об этом. Я не знаю, как долго длится действие того противозачаточного препарата, что ты подобрал, но… Может, не будем спешить, а? Нет, я не против, я очень даже за наши занятия любовью. Но, год? Давай вернёмся к теме детей через год. Для тебя это не будет поздно?

— И снова ты права, къуш, — Дамир усмехнулся, но сказал что-то на своём родном языке. — Значит, как вернёмся домой, снова пройдём все тесты, и я запишу тебя на приём. Зайдём чуть дальше?

Я понимала, на что именно намекал темный взгляд. Губы вдруг стали сухими.

— Я, я не уверена, что готова. И что соглашусь когда-нибудь. Скорее, поменяю врача.

— Об этом можешь забыть. А в остальном будем двигаться постепенно.

Небольшое замешательство послужило мне на руку. Я сумела легко оттолкнуть Дамира и уложить на спину. Перекинув ногу, оседлала его бедра, наклонилась, оставляя на губах лёгкий поцелуй, а потом медленно, царапая ноготками кожу на груди, сползла вниз, останавливаясь у резинки боксеров. Выгнув бровь, Дамир смотрел на меня.

— Ты уверена?

— Как никогда раньше.

Может, моя бравада со стороны и выглядела глупой, но я не колебалась. В конце концов, пора применить на практике знания, полученные из источников в интернете. Да, я искала информацию на бескрайних просторах всемирной паутины. Конечно, можно было спросить совета у Юльки, но представить, что она делала это моему брату… Фу! Убейте меня сразу. Спросить Дамира, что нравилось ему, и представить, как он занимался сексом с другими. Не знала, что хуже.

И вот что странно, выпуская на свободу Дамира-младшего, имя для него я ещё не придумала, я не испытывала отвращения. И рвотный рефлекс не сжимал горло. Наоборот, мне хотелось попробовать его, и постараться при этом игнорировать любопытный и немного насмешливый взгляд. Пристроив подушку к изголовью, Дамир, закинув руки за голову, наблюдал за мной.

Непонятно почему такие мысли лезли в голову именно сейчас? Например, как такой агрегат, практически достигавший пупка, помещался во мне? И мне совсем чуть-чуть не хватало для того, чтобы обхватить его большим и указательными пальцами.

— Ты растягиваешься, это анатомическая особенность…

— Заткнись. И перестань смотреть. Ты портишь момент. И перестань читать мои мысли.

Дамир хмыкнул и коснулся затылком подушки, когда я решилась провести языком по тёмно-бордовой головке. Капелька смазки оказалась вязкой, но не такой уж и противной. На вкус как хорошо выдержанный твёрдый сыр с ореховыми нотками. Да я, прям, гурман. Хорошо, что джигит не слышал мои мысли. И, вспоминая все советы и наставления, скользя языком по каждой выступающей вене, я постаралась взять его чуть глубже, одновременно одной рукой сжимая крепкий ствол, а другой массируя, как он их там правильно назвал? Тестикулы? Ну, да, согласна, я немного ненормальная, почти идиотка, потому что пыталась доставить удовольствие своему мужчине, одновременно хихикая над собой.

И не знала, уловил ли Дамир это моё несуразное состояние или что-то другое, но его стон и речитатив на лезгинском, удивили. А я не придумала ничего лучше, как, подняв глаза и не выпуская член изо рта, попросить объяснений.

— Милана, — он сгрёб мои волосы в кулак.

В лезгинском языке всего пять гласных, да-да. И около шестидесяти согласных фонем. Практически нет глухих, а силовое ударение падает, как правило, на второй слог. Интернет — незаменимая вещь. И не только в технике минета. С недавних пор это не просто ещё один пункт в списке моих влажных фантазий, это лучше любого афродизиака и медленных прелюдий. Это как эрогенная точка моего мозга, потому что, когда Дамир говорил на своём родном языке во время секса, все мои внутренности сжимались в тугой узел, а маленький комочек нервов наливался кровью и пульсировал так, что я готова кончить в любой момент.

Дело не в этом, а в том, что с моей бубнёжкой с членом во рту, Дамир застонал ещё громче. Я чувствовала, как напряглись мышцы на его бедрах. Слышала, как он выругался, не иначе, и толкнулся в меня.

— Сделай так ещё раз.

Никогда не думала, что его голос может быть настолько хриплым.

— Переведи, — с хлюпающим звуком я, ненадолго, выпустила гордого кавказского парня изо рта. Да, пожалуй, буду звать его так.

— Это не для твоих ушей. Не останавливайся.

Крепче сжимая член в кулаке, я провела ладонью вверх-вниз. Здорово было знать, что сейчас я — главная. И я управляла процессом.

— Научишь меня ругаться на лезгинском?

— Къуш, всевышний мне свидетель…

Минет для любимого мужчины не такое уж и сложное занятие. И мне доставляло удовольствие не просто наблюдать за Дамиром, отмечая, что ему нравилось, а контролировать и его самого, и сам процесс. Я даже вспомнила, чему там учили в умных статьях, чтобы, когда почувствуешь, как набухает член и практически не помещается в рот, расслабиться и взять его глубже. И мне нравилось, когда головка касалась задней стенки горла. И как напрягались мышцы живота под моей ладонью. И да, я хотела, я была готова к тому, что Дамир кончит. Я смогла бы это сделать.

Но внезапно всё поменялось, и я оказалась лежащей на спине. То, что сейчас происходило между нами, это не трах, и не секс. Это любовь. Да, мы занимались любовью. Такой тягучей и сладкой, с примесью благоговения, что я готова заплакать. Наверное, я так и сделала, потому что Дамир наклонился и, не переставая двигаться во мне, слизал солёную каплю со щеки.

— Ты никогда не перестанешь удивлять меня, моя проворная пташка.

— А я никогда не смогу насытиться тобой.