Глава 30

Влада

Наше утро вовсе нельзя назвать добрым. То, что сегодня я в последний раз в жизни увижу отца – коробит изнутри. Не хочу в это верить. Не хочу, чтобы было правдой.

Но жизнь распорядилась иначе. Забрала у меня родного человека. Точнее, он забрал. Дамир Айдаров. Дьявол в обличии человека.

А теперь вот как ни в чем не бывало, собирается на похороны того, кого лишил жизни. Вроде, он сам организовал их. Точно не знаю. Все равно кругом фальшь. Бандюгану выгодно быть непричастным. Выгодно изображать скорбь на лице. Ведь мы с отцом те, чье имя протащит Айдарова к власти. Еще большим возможностям, чем он имеет сейчас.

Вчера мне все же удалось уснуть, правда, далеко не сразу. И близость разгоряченного, твердого, как сама сталь тела, будоражили что-то внутри меня. Я чувствовала не только уродливое, совсем неуместное в моей ситуации влечение, но и что-то другое… Спокойствие? Защиту? Надежный тыл? Не могу сказать…

Когда я проснулась, на тумбочке меня уже ждала одежда. Черная блузка с прозрачными рукавами, юбка-карандаш такого же цвета, платок с вышивкой и туфли на средней шпильке.

Траурный образ. Аж в горле комок. Пережимает все.

Касаюсь дорогой тонкой ткани, и меня ведет. Дрожь по телу. Папочка… Папулечка… Прости меня за все… Я такая дура! Я так виновата перед тобой… Ведь если бы не тот поход в клуб… Пошла на поводу у подружек и вляпалась. Вляпалась так сильно, что тебе пришлось расплатиться жизнью.

Дверь в спальню распахивается, и я вздрагиваю. Это Дамир. Провожу по нему взглядом. Ничего не говорю. Не хочется. Расцарапать бы ему морду. И то не сейчас. Сейчас хочется побыть наедине со своими мыслями. С переживаниями, от которых трясутся внутренности.

Бандит мрачен. По-моему, он тоже испытывает скорбь. Губы вытянуты в прямую линию. Кулаки сжаты. Даже видно, как сильнее надуваются канаты вен.

Он снова облачен в костюм. Черный как смоль. Очень элегантный. Подчеркивает не только высокий статус, но и крепкое телосложение. Объемную мускулатуру. И сидит по-царски. Точно специально сшили. По меркам. Выверили каждую чертову линию!

Под пиджаком такого же цвета рубашка, распахнутая на две пуговицы. Выглядит даже величественно. Интеллигентно. Хотя мне прекрасно известно, что там внутри, под этим маскарадным костюмом – убийца, жестокий хищник. Неудержимый. Способный разодрать в клочья любого.

– Тебе стоит поторопиться, – произносит Дамир. Держится в стороне, и за это я благодарна. Неужели, совесть проснулась? Чувство вины?

– Скоро спущусь, – отвечаю, хватая одежду.

– Поешь сначала, – с укором произносит. – Не хватало нам еще голодного обморока.

Только сейчас замечаю на другой тумбе поднос с завтраком. Чашка с кофе, два бутерброда с сыром, какие-то фрукты. И даже стаканчик с йогуртом.

Грустно вздыхаю. Мне кусок в горло не полезет. Даже желудок смирился, перестав сжиматься от голода.

– Не поешь, я в следующий раз в тебя хавку насильно пихать буду. Так что лопай, чтобы за ушами трещало.

До места прощания мы едем молча, рассевшись по разным углам диванчика. Смотрю в окно, но будто ничего там не вижу. Кто же знал, что терять родных так больно?

Прощание проходит в просторном траурном зале. Здесь уже собрались приглашенные, но я даже не различаю их лиц. Вижу только маму, которая склонилась над отцом.

Спешу к ней. Дороги не разбираю.

– Мамуль… – зову, и она оборачивается на мой тихий голос.

Мама бросается мне в объятья, и мы стоим так, всхлипывая, отключаясь от всего внешнего мира.

Как же жаль ее… Мама ведь в отце души не чаяла. Они были примером для меня. Идеальной семьей. А теперь… теперь все рухнуло по вине ублюдка, стремящегося к власти.

Чьи-то огромные лапы устраиваются на мох плечах. Сжимают.

Понимаю, что Дамир. Хочу дернуться резко. Высвободиться, но меня опережает мама:

– Дамир?! – тихонько произносит она. – Спасибо за… – мама осекается. – За то, что организовал все и спрятал. Я бы не справилась.

Голос матери настолько пропитан благодарностью, что я не могу поверить в то, что слышу. Закипаю изнутри.

Где-то рядом раздаются щелчки камер.

Снова эти камеры… Хочется крикнуть: «Да пошли вы! Нахрен все отсюда!». Но я сдерживаю этот порыв ради отца. Его нужно проводить с достоинством. Но все же не получается сдержаться от укола в сторону матери:

– За что ты благодаришь его? – мотаю головой. – Ведь это он! Он сделал! – стараюсь звучать тихо, не привлекать особого внимания.

– В твоих интересах сейчас закрыть рот! – так же тихо, неслышно для остальных цедит позади меня громила, склоняется к самому уху.

Едва уловимые щелчки фотокамер вновь слышатся рядом.

– Владлена, – вторит бандиту мать, – Дамир прав. Не нужно устраивать концертов в такой день.

Что? На моем лице появляется нервная усмешка. Концертов? Что за бред вообще?

Недовольно дергаю плечами. Сбрасываю с себя руки Дамира. Отхожу в сторону. В отдалении замечаю фуршетный столик. Там какие-то закуски и стаканчики с содовой. Нужно попить. Освежиться немного.

– Мои соболезнования, – слышу рядом елейный голосок.

Женщина, точно прочитав мои мысли, поднимает со стола один из стаканов и передает мне. Себе тоже берет.

– Спасибо, – безразлично отвечаю. Теперь узнаю ее. Эта та самая фифа со дня рождения мэра. Она тогда упрекала Дамира в том, что он с малолеткой связался.

Быстро опустошаю стаканчик.

– Ты что тут делаешь? – рядом откуда ни возьмись возникает Дамир. Горой нависает. Говорит недовольно.

– Я представитель мэрии. Ты ведь знаешь, как много сделал этот человек для города, – женщина произносит последнее предложение так, будто в этом есть какой-то скрытый смысл.

– Пойдем, – мужчина забирает у меня из рук пустую посуду и ставит на поднос с такой же. – Сейчас начнется церемония.