Глава 69

Влада

Сознание по крупицам возвращается в черепную коробку. Чувствую, как медленно прихожу в себя, как с каждой новой секундой внутри становится все больше жизни.

Прошлое кажется чем-то черным, не имеющим воспоминаний, и я силюсь понять хотя бы элементарные вещи.

Перед глазами принимает очертания какая-то комната. Мутное изображение медленно становится все более четким. Но обстановку узнать не выходит.

Где я? Что я тут делаю?

Губы слиплись от сухости. Я хочу хоть что-то сказать, издать какой-нибудь звук, но у меня не выходит. Совсем не получится. Язык прирос к небу. Ощущается тяжелым и неповоротливым. И я со страхом начинаю думать о том, смогу ли вообще когда-нибудь говорить?

Нужно найти силы, чтобы лучше раскрыть глаза. Быть может, взгляд уловит некоторые детали, что сейчас постоянно ускользают. Вроде пытаюсь сфокусироваться, но все тщетно.

А потом реальность вновь начинает расплываться в глазах. Размывается. Рассеивается так быстро, что я совсем беспомощна перед ее изменениями.

Мрак снова окутывает меня, заливая изображение темными чернилами. Я будто лечу в глубокий черный колодец, и сознание тухнет. Меркнет, погружая меня в забытье.

Новое пробуждение сопровождается все теми же вопросами и нотками горечи во рту. Тело ослаблено и будто не мне принадлежит. Руки тяжелые, а ног, похоже, совсем не чувствую.

Беспомощность душит, и я опять пробую закричать. Крик застревает в груди, и ртом получается издать лишь слабое хрипение.

– Девочка моя… маленькая… – слышу рядом знакомый женский голос.

Моей ледяной ладони касаются ее теплые пальцы. Другой рукой мама накрывает мою голову. Мягко проводит по волосам.

Слышу, как она всхлипывает и совершаю усилие, чтобы легонько сжать ее пальцы.

– Ты слышишь меня, Влада?! Слышишь?

Хочу ответить, но из горла вновь вырывается лишь глухой стон.

– Сейчас, моя маленькая, сейчас… Дамир!

От знакомого имени щемит сердце. Картинки одна за другой вспыхивают в моей голове яркими пятнами с кровавым оттенком. Я вспоминаю все. Его припухшее от побоев лицо. Кровь на теле. Как «с мясом» вырывается из стены тяжелая батарея.

И меня радует сейчас лишь одно: раз мама зовет его, с ним все в порядке. Мы победили. Наверное… И теперь ничто не станет угрожать нашему счастью.

Верю ли я, что смогу построить отношения с человеком, понимающим лишь язык насилия и оружия? Да. Мне кажется, любой достоин того, чтобы его любили. Любовь может изменить все. Разрушить любые преграды. И Дамир не виноват в том, что любить его было просто некому. Детский дом, жестокий отец, воспитывающий его, как мне довелось понять, какими-то кровавыми методами.

Да и важно ли это все, когда кто-то становится для тебя всем? Жизнью? Когда понимаешь, что только сейчас начинаешь дышать, а до этого момента задыхался в попытках расправить легкие?

– Пришла в себя?! – хрипловатый голос звучит уверенно.

– Кажется, да. Глаза не открыла, но…

Договорить мама не успевает. Она отпускает меня, чтобы уступить место рядом Айдарову.

– Тебе бы поспать, – говорит она ему. – Всю ночь тут просидел. А я еще подежурю. Когда окончательно придет в себя – позову тебя.

– Нет, – раздраженный резкий ответ. Мама, тоже мне, нашла кем командовать.

А для меня это «нет» не просто короткий ответ. В нем весь спектр чувств. Вся сила духа Дамира и его желание, во что бы то ни стало, быть рядом со мной. Оберегать. Охранять. Грубовато. Жутко порой. Но он не может по-другому. В этом весь Дамир, и я принимаю его такого. Всего. Без исключений.

Очередная попытка произнесли звук, и мне удается выдавить из себя что-то похожее на его имя:

– Да… мир, – губы едва размыкаются, и рот будто набили вязкой гущей.

Ощущаю рядом мощь огромного тела. Его бешеную энергетику. Силу, что можно ощутить физически, даже не глядя на мужчину.

Невероятным усилием раскрываю глаза, и их режет от яркого света. Носом удается различить едва уловимый больничный запах. А уже потом перед взором постепенно формируется оформленное окружающее пространство.

Айдаров, все еще «разбитый» от недавних побоев стоит на коленях около моей кровати. Позади него расположилась мама.

Мне горько вспоминать о том, что пришлось пережить, и, скопившиеся в глазах слезы катятся по щекам.

Снова чувствую его боль и свою собственную. Как ломит где-то в животе так сильно, будто эта пульсация отдается во всем теле.

Но я стараюсь не думать об этом, ведь, по большому счету, это тоже неважно. Любая боль – лишь временные трудности, с которыми мы обязательно справимся.

– Ты… – тихо произношу. – Ты … все еще хо…чешь… – говорю медленно, проговаривая буквально по слогам каждое слово, – жениться на мне?

Огромная ручища ложится мне на щеку и чуть ли не закрывает все лицо. На посиневшем местами и отекшем лице появляется улыбка. Она выглядит жутко. Да и весь вид Дамира сейчас, мягко сказать, непрезентабельный. Но я все равно не отвожу от него взгляда, затаив дыхание, ожидаю ответ, который, почему-то, кажется единственно важным после моего пробуждения.

– Глупая, – бандит усмехается. – Мы с тобой уже больше недели как женаты.