Глава 19

Отбросив ненужную пластину на стол, я быстро переоделся в джинсы и футболку и, обувшись, схватил ключи от машины, собираясь немного развеяться. Закрыв дверь, спустился на подземную парковку и уселся в свой автомобиль, жалея, что все же перед этим выпил немного алкоголя. Да и не собирался я никуда ехать после вечера, но передача от Лии выбила меня из колеи. Что еще ей было от меня нужно, каким поступком она хотела добить меня окончательно? Я и так полгода жил, словно за какой-то пеленой, — ничего не хотелось, — ни отдыхать, как раньше, ни расслабляться с женщинами, только работа оставалась для меня прежней. Или, признаться честно, я стал работать еще больше и продуктивнее. Теперь я жил в квартире, в городе. Дом, который напоминал мне Лию, стал чужой, потому что находиться там не было никаких сил. Мазохистом я себя не считал, и рвать душу, смотря на то или иное место в доме, которое хранило воспоминание о любимой, я не собирался. Лучше сразу сдохнуть, чем терзать себя явными напоминаниями о счастливом прошлом. Что касалось моей памяти, я всегда старался себя чем-то отвлечь или занять, потому что из головы эта девочка уходить не собиралась. Она всегда и везде была со мной, где бы я не находился, — на работе или в спортзале, — она приходила даже во сне.

С женщинами я действительно не встречался, потому что не видел в этом смысла. Одной Ани мне хватило, чтобы понять: кроме Лии я никого не хочу. Раньше было нормой постоянно менять женщин, а теперь, узнав вкус любви, я понимал, что никакое женское тело не заменит моей малышки. Нет. Монахом становиться я не собирался, но понимал, что мне просто необходимо время, чтобы я хоть немного смог отойти от своих чувств.

Заведя двигатель, я тронул авто с парковки, включил погромче музыку и вырулил на дорогу. Несколько часов просто катался по городу, размышляя о своей жизни, о том, почему получилось именно так и именно сейчас. Почему, когда я впервые полюбил, моя девушка, не похожая ни на одну из тех, кто у меня был, поступила так жестоко по отношению ко мне. Да если бы мной воспользовалась однодневка, я бы и минуты не переживал, к тому же они со мной и спали из-за денег. С таких барышень по этому поводу не было спроса, но Лия, она же другая, — полная противоположность. Да, черт возьми, она даже денег не взяла, гостиницу вернула. Что, в конце концов, ею двигало? Сколько бы времени не прошло, я никак не мог поверить в то, что она сказала тогда, но и причин думать иначе не было. Сегодня она мне доказала, что у нее нет никаких ко мне чувств, никаких, кроме ненависти. Я надолго запомнил взгляд, наполненный отвращением. И это, к сожалению, больно ранило.

Припарковавшись, я заглушил двигатель и устало потер глаза. Найдя в бардачке пачку сигарет, я прихватил одну, и, выйдя из прохладного салона на жару, которая держалась летом даже по ночам, я прикурил, взглядом замерев на окнах, в которых горел яркий свет. «Какого х*ра я приехал именно сюда?»- мысленно спросил себя, не отрывая взгляда от окна и, делая глубокую затяжку, обжёг горло едким дымом. Конечно, я знал где она живет, знал, где она обитает со своим муженьком, и по началу не раз здесь бывал. А потом перестал приезжать, потому что знать, что там, за стенами, они нежатся в объятиях друг друга, было выше моих сил. Я хотел, чтобы она обнимала только меня, целовала только меня и любила Да, я хотел, чтобы ребенок, которого она носит под сердцем, был моим. Но, к сожалению, все было совершенно иначе. Не меня она любила, и ребенок тоже не мой. Я крепко сжал левую руку, пытаясь погасить в себе злость, а правой снова поднес сигарету к губам, сделал две глубоких затяжки и выкинул окурок в сторону.

Проклятый горький дым не помогал забыться. Ничего уже не помогало, даже спортзал, в котором я проводил все свободное время, — больше, чем в прошлой жизни. На миг задумавшись, я не заметил, как опустил голову, облокотившись о дверь машины, а когда поднял взгляд, тут же увидел, как в нужном мне окне что-то промелькнуло, и штора слегка всколыхнулась.

— Идиот, — прошипел я на себя, понимая, что то была Лия, и я мог хоть еще на миг с ней встретиться взглядом.

Чертыхнувшись, я забрался снова в прохладный салон и, заведя двигатель, быстро рванул с места, выворачивая машину на центральную дорогу. Я разозлился на себя и свои чувства, которые непонятно для чего привели меня к ней, к той, которая давно на меня наплевала. Да только я знал одно: как бы она меня ни ненавидела, как бы не говорила, что я ей не нужен, Лия, для меня, останется любимой и единственной, даже если я позволю другой женщине войти в мою жизнь. В сердце всегда будет только малышка!

* * *

— Миша, больше не нужно следить за передвижениями Лии Александровны, — сообщил я, стоило мужчине присесть напротив меня в кресло.

— Понял. Тогда я доложу, что знаю, и могу быть свободен?

— Нет. Я больше ничего не хочу знать. Можешь зайти в бухгалтерию и получить расчет. То же самое передай и Денису.

— Дамир Тимурович, может все-таки — начал Михаил, но я бросил серьезный взгляд, после чего он сразу же замолчал.

— Спасибо тебе, Миша, за помощь. Но на этом, все!

— Ладно. И вам спасибо, Дамир Тимурович, надеюсь, мы смогли вам хоть немного помочь, — он поднялся и прошел к двери, нажал на ручку, и на выходе произнес: — Удачи вам!

В следующую секунду я остался один, понимая, что больше не будет никакой информации о моей девочке. И от этого осознания меня накрыло, перед глазами встала пелена, а сердце ухнуло вниз, словно сорвалось и начало падать. Но я должен взять себя в руки, потому что не могу всю жизнь следить за ней, — просто не могу! Не имею права!

Захлопнув папку с документами, которые должен был изучить до вечера, я уже хотел попросить Ольгу Леонидовну принести мне кофе, как дверь неожиданно открылась и в кабинет с решительным настроем влетел Михаил.

— Я не понял?! зло прошипел я, взбесившись такому поведению.

— Знаете, Дамир Тимурович, можете убить меня, но я не хочу, чтобы вы потом всю жизнь жалели, — начал он, сверля меня яростным взглядом.

— Объяснись.

— Неделю назад Лия Александровна родила девочку, а вчера они оставили ее в роддоме и выписались, — выпалил он, как на духу, а я замер, ошарашенно смотря на него.

По телу прошелся необъяснимый холод, а внутри все скрутилось в тугой узел, от осознания того, что я услышал. Но понял, в действительности, только слова, не саму суть, потому что информация обрушилась, словно лавина на голову. Какого х*ра они сделали???

— Что ты сказал?

— Они отказались от ребенка, — уже тише повторил он, и я резко схватил его за рубашку.

— Ты сейчас шутишь? Специально? Отвечай!

— Когда они уехали, я зашел в больницу и разговаривал с врачом. Девочку отправят в дом малютки.

— Какой дом малютки? прошипел я, продолжая крепко сжимать белую ткань в руках.

— Отказников туда отправляют, Дамир Тимурович, — ответил он, схватив меня за руки.

— Они что, ох*ели там совсем? я резко отпустил его, и руками уперся в стол, тяжело дыша.

— Ребенок родился недоношенным, и они объяснили отказ тем, что недоразвитый им не нужен.

От услышанного, я заревел в голос и смахнул все со стола, готовый убить кого-то, попадись мне только на пути. Кто они такие, чтобы вершить судьбу маленького человечка?

— Недоразвитый?

— Дамир Тимурович, я вас прошу

— Адрес! Говори адрес больницы! смотря в глаза помощнику, заорал я, и дождавшись ответа, быстро рванул из кабинета.

— Я поеду с вами, вас могут не пустить, — закричал мужчина, следуя за мной к лифту.

Я несся, никого не замечая вокруг, широким шагом прошел приемную, наплевав кто и что скажет про своего директора. Сейчас меня волновало только одно: что с ребенком? Спустившись на парковку, нашел свой автомобиль и уселся в него, сразу же заводя двигатель. Дверь с пассажирской стороны открылась и на соседнем сидении оказался Михаил, который бежал за мной следом. Я выдохнул и посмотрел на него, а потом получив одобрительный кивок, тронул машину с места. В голове билась одна мысль: они бросили своего ребенка! Своего!!! Господи, да что происходит с Лией, как она могла оставить дочку в роддоме? Как посмела отставить маленького человечка, который так нуждается в ее помощи. Дети, ведь они не могут сами за себя постоять, им нужна мама, которая приложит к груди и будет всегда рядом. А что сделала Лия? Как она посмела оставить свою кровиночку? Как?

— Что еще узнал? прервал я давящую тишину, и готовый вот-вот сойти с ума от случившегося.

Я просто ощущал дикую злость на эту семейку, а еще страх за маленькую, ни в чем не повинную девочку.

— Лия Александровна даже не захотела ее подержать. Как я понял, она отказалась от ребёнка, и девочку сразу унесли в палату, где лежат недоношенные дети.

— Почему ты мне раньше не рассказал? спросил я, крепко сжимая руль руками.

— Вы и сегодня не хотели слушать, но я понял, что это будет ошибкой, если я вам не расскажу.

— Я даже подумать не мог, что им взбредет в головы! Представить не могу, понимаешь?

Я продолжал злиться на ситуацию и жестокость людей. Я злился и не мог поверить, что Лия смогла так поступить, сама прекрасно зная, каково это быть без поддержки со стороны матери. Что двигало ею в тот момент, почему она так поступила? Я ничего не понимал, но хотел бы лично у нее спросить. Столько вопросов в голове роилось. Встряхнуть бы девочку хорошенько, чтобы хоть каплю дошло, что она творит.

— А что с малышкой, на каком месяце она родилась?

— Лучше это спросить у доктора, — как-то странно ответил он, отворачиваясь к окну.

— Я у тебя спрашиваю, Миша! заорал я, поворачивая на парковку около роддома, в котором лежала Лия.

— Семь месяцев, — тихо ответил он и, открыв дверь вышел из машины, а я сразу же последовал за ним.

— Что ты сказал? не поверил в услышанное, потому что такого не могло быть.

— Семь месяцев. Больше мне нечего добавить.

— Не может быть семь месяцев, потому что — я замер, осознавая в чем дело, и не веря, что такое действительно может быть, — разве что она Миша, что еще сказал врач? Может, какие другие причины отказа, кроме того, что ребенок недоношенный?

— Дамир Тимурович, если бы я знал, то обязательно вам сказал. Но, увы, на этом, — все.

Запустив пальцы в волосы, я растрепал их, и выдохнув, направился в здание, решив, что обязательно во всем разберусь. На ходу набирая номер своего юриста, который всегда помогал мне в важных делах, я дал ему задание готовить все необходимые документы на усыновление. Я не собирался ни минуты оставлять малышку одну в этих серых стенах. Она не виновата, что ее родители с придурью, и решили бросить на произвол судьбы. Девочка обязательно должна быть счастлива и, если настоящие родители не в силах осчастливить малышку, этим займусь я. И что бы там ни было, девочку оставлять не собирался.

— Здесь? спросил я у Михаила, как только мы подошли к кабинету заведующего.

— Да, — кивнул он и я открыл дверь, предварительно постучав.

— Здравствуйте. Меня зовут Байер Дамир Тимурович, нам нужно поговорить, — произнес я с порога, и сразу же прошел вглубь кабинета.

— Вольнов Семен Валентинович, заведующий роддомом. Чем могу помочь? приветливо ответил он, чему я порадовался, понимая, что долго уговаривать его не придется.

— Я хочу забрать девочку, которую оставили Шираевы.

— Шираевы? Ах, Лия! А вы им кто?

— Родственник. Дядя малышки. Так что с ней?

— Да, они действительно отказались от ребенка, но не только из-за того, что он недоношенный, — еще больший фактор сыграл, что это девочка.

— Что? мне кажется я даже скривился от удивления, и крепко сжал руки.

— Они сына хотели, — произнес доктор, как-то грустно посмотрев на очки в своих руках, — наследника, вроде.

— Сына, значит, хотели Ну что же, я вообще не думал об этом, а выходит, что теперь у меня есть дочь.

— Вы хотите забрать ее? Уверены?

— Разве, похоже, что я шучу?

— Но вы должны понимать, что усыновление занимает немало времени. Может пройти несколько месяцев.

— Ну вот этим и займутся мои помощники. А малышку я заберу прямо сейчас, — настойчиво произнес я, чтобы врач понял, что уходить без ребенка я не собираюсь.

— Вы нарушаете закон.

— Я сам себе пишу закон! Именно по этому делу.

— Я не имею права.

— Вам на счет капнет немаленькая сумма. Свои данные я вам предоставлю, ибо скрывать мне нечего, просто хочу ребенку обеспечить будущее.

— Почему этот человек меня допрашивал вчера, и кто вы, что так сильно хотите забрать девочку?

— Разве нужны мои пояснения, если я хочу помочь ребенку? строго спросил я, уже злясь, что так долго не могу глянуть на девочку. Я же сказал — я дядя.

— Просто

— Просто держите язык за зубами и отведите меня к малышке.

— Ладно, но учтите, я не буду молчать, когда меня спросит полиция и служба опеки.

— Не спросят. Не волнуйтесь об этом.

Вольнов застыл на месте на некоторое время, а потом, словно обдумав, кивнул мне, и мы вместе вышли из кабинета, следуя за ним. Поднявшись на нужный этаж, Семен Валентинович достал из шкафа халат и маску из запечатанной коробки, и протянул мне, чтобы я оделся перед тем, как войти к детям. Я рвано натянул все это на себя, и мы наконец-то вошли в небольшую палату, где спали несколько крох. Обведя взглядом все кювезы и одну кроватку, я посмотрел на врача, молча прося о том, чтобы показал мне, где именно дочь Лии. Он, вздохнув, неуверенно показал рукой на кроватку, и я медленно подошел к ней.

На детском матрасе, в белых ползунках, распашонке, и нежно-розовой шапочке лежала совсем крошечная девочка, тихо посапывая слегка курносым носиком. Ее кожа была еще красноватой, но отчего-то я был уверен, что очень нежной. Малышка спала, подогнув маленькие ручки в локтях и прижав их к груди, а пальчики были сжаты в кулачки, по крайней мере мне так показалось, потому что они были спрятаны в распашонке. Глядя на это удивительное чудо, которое несомненно нуждалось в моей защите, я понял, что не уйду отсюда без нее. Просто не посмею.

Протянув руку, осторожно коснулся животика и понял, что малышка с легкостью уместится в моих ладонях. Мало того, что она была девочкой, которые зачастую рождались меньше мальчиков, так еще и недоношенная. Совсем лапочка.

Найдя в себе силы, я отстранился, и молча вышел из палаты, Семен Валентинович последовал за мной, и как только он закрыл дверь, я произнес:

— Я ни секунды дольше ее здесь не оставлю.

— Я это уже понял, Дамир Тимурович. Как нам поступить с документами?

— Сейчас пройдем в ваш кабинет, я оставлю вам свои данные. Завтра мой юрист привезет все документы на усыновление, а уже сегодня вечером круглая сумма будет на вашем счету.

— Тогда пройдемте, я все запишу.

— Миша, — позвал я мужчину, который все это время стоял возле окна, — поезжай в детский магазин, купи что-то из вещей, чтобы я мог забрать девочку и сделай ксерокопию моего паспорта и кода.

Я протянул ему документы, а сам пошел за доктором в его кабинет, чтобы сообщить сумму за его молчание и уточнить что и как мне делать, чтобы ни в коем случае не навредить ребенку. Мы общались минуть пятнадцать, я внимательно слушал врача, как вдруг вспомнил, что так и не узнал, как зовут малышку, и поспешил исправить эту оплошность.

— А вот тут Дамир Тимурович, мне стало интересно

— Что именно? не понял я, заметив его задумчивый взгляд.

— Ее муж явно не собирался давать имя ребенку, а вот Лия, — он снял очки и отложил их на стол, все так же задумчиво глядя куда-то в сторону, — насколько мне известно фамилия у них Шираевы, как я уже говорил.

— Конченая у них фамилия. Что дальше?

— Ребенка Лия ни разу не держала, и даже не взглянула на девочку, но имя записала сама.

— Какое?

— Ангелика. Господи — неожиданно прошептал он, устало проводя рукой по лицу, — как я сразу не додумался?! Она упрашивала дать ей фамилию Байер.

— Что? зло процедил я, удивляясь все больше и больше. Покажите записи!

Доктор тут же принялся листать журнал записей новорожденных детей, и уже через несколько секунд протянул мне на нужной странице. Я схватил журнал и взглядом уткнулся в слова, выведенные синими чернилами аккуратным почерком: Шираева Лия Александровна. Родила девочку. Вес два кг пятьсот грамм, рост сорок восемь сантиметров. Имя девочки — Ангелика. «Если есть возможность, хочу, чтобы у девочки была фамилия Байер, а отчество Дамировна.» Я в шоке уставился на надпись, год и день рождения уже не читал, в голове крутился один вопрос: неужели малышка действительно моя дочь?

— В любом случае. Регистрация проходит в ЗАГСе, так что вы сможете изменить имя. И уж извините за нескромный вопрос.

— Не за что извинять, потому что вы мне его не зададите, я сам не знаю. Скажите только, малышка правда родилась семимесячной? Не меньше? Вы не могли перепутать?

— Не мог. Действительно семимесячная.

В дверь постучали и в кабинет вошел Михаил, держа в одной руке пакет с вещами, а в другой файл с ксерокопиями. Он передал его мне, и мы с доктором сразу же записали все данные и оставили ему копию, а после, снова вернулись в палату за моей девочкой, и я со стороны принялся наблюдать, как умело медсестра одевает крохотное тельце.

Через несколько минут, она подняла маленький сверток и поднеся ко мне, бережно передала в руки. Я выдохнул и понял, что все это время практически не дышал, наблюдая за тем, как Лапочку собирают домой. Теперь в ее дом тоже.

Переведя взгляд, я улыбнулся мирно спящей девочке и понял, что теперь я никому ее не отдам, не позволю отнять, потому что такие ангелочки должны быть счастливы. Склонившись, я, опасаясь, что могу навредить, едва ощутимо коснулся губами ее лобика, а потом развернувшись, молча вышел из палаты. Я не понимал, что со мной начало происходить, стоило мне взять на руки крохотное чудо. Словно мир вокруг изменился, все стало ярким и добрым, будто малышка принесла с собой то, чего мне так не хватало. С ней почувствовал себя не одиноким, важным для кого-то, и в данном случае, именно для нее. И сейчас я понял, как мне важно оберегать маленькое сердечко.

Оказавшись на улице, я кивком головы показал Михаилу, чтобы он достал ключи от машины у меня в кармане пиджака, тем самым объясняя, что за руль сядет именно он. Мы с Лапочкой разместились на заднем сидении, я постарался как можно тише закрыть дверь автомобиля, чтобы не разбудить ребенка, а вот мой помощник наверняка захотел получить от меня нагоняй.

— Миша, я тебя вырублю сейчас, хлопать дома будешь дверцей холодильника! прошипел я, зло сверля его взглядом.

— Простите, не привычно, — так же тихо оправдался он и, заведя двигатель, вырулил на дорогу. — Дамир Тимурович, так это что получается, Ангелика ваша дочка? поинтересовался он, плавно маневрируя между рядами.

Услышав его вопрос, я снова задумался и, взглядом, замер на девочке. Неужели и вправду она моя дочка? Учитывая, что мы с Лией ни разу не предохранялись и ребенок родился семимесячным, значит есть огромная вероятность того. Да и к чему бы тогда она записывала ее на мое имя?

До конца я еще не понимал, что Лапочка действительно моя девочка, но эта мысль грела мне душу, ведь я даже и думать не смел, что Лия может быть беременна от меня. Снова склонившись к маленькому сверточку, я нежно вдохнул запах малышки и обалдел, понимая, как мне это нравится. Наверное, я медленно схожу с ума.

— Как бы там ни было, Миша, Лапочка моя дочка, — тихо ответил я, не отрывая взгляд от своей принцессы. И так я ехал всю дорогу до дома.

Только один раз я заговорил, чтобы сообщить помощнику, отвезти нас за город, потому что тот дом был для семьи. А теперь у меня она появилась, — маленькая, но такая чудесная.

Стоило нам войти в дом, как я тут же прошел с малышкой в спальню, мысленно поблагодарив горничную, что сменила постель на нашей с Лией кровати. Теперь я мог спокойно переодеть Ангелику, чтобы ей не было жарко, пока я буду с жадностью держать ее на руках. Достав из пакета памперс, летнее боди, белые носочки и антицарапки, я нарядил свою красавицу, не забыв в конце добавить малюсенькую шапочку и, поднявшись, посмотрел на нее со стороны. Для первого раза вышло достаточно неплохо, хотя и было страшно. Страшно, потому что девочка была слишком маленькой, и я боялся сделать что-то не так, что-то, что могло принести ей вред.

Сам, быстро переодевшись в спортивные штаны и футболку, я взял кроху, и спустился вниз, где меня ожидал Михаил.

— Позвони Кириллу и скажи, чтобы покупал кроватку и прочие детские вещи, которые необходимы малышке, и сразу вез их сюда, — прошептал я, понимая, что мне нравится эта необычная атмосфера тишины.

— Он справится?

— Безусловно! А ты поезжай ко мне в офис и возьми документы, — какие именно скажу потом по телефону. Работать теперь я буду дома.

— Может, няню нанять?

— Чтобы какая-то профурсетка пришла? Нет! Позови Варвару Михайловну, хочу с ней поговорить.

— Я понял. Могу идти?

— Да, — так же негромко ответил я, и, не обращая внимания на Мишу, посмотрел на все еще спящую Лапочку.

Сейчас я понял, что стоило мне глянуть на нее, как в душе разливалось тепло и щемящая нежность. Но только одного я не понимал, почему Лия не сказала, что ждет от меня ребенка, или хотя бы не сообщила после родов? Зачем было оставлять в роддоме, прекрасно осознавая, что дальше малышка окажется в доме малютки. А что бы ее там ждало? Ноль заботы и внимания, ноль любви и тепла, лишь обычные выверенные задачи и действия сотрудниц этого учреждения. Но дальше еще хуже, дальше детдом, где совершенно нет ничего хорошего, кроме детей, да и они зачастую бывают злыми и могут доставлять страдания более слабым детям. А наша малышка была слабой девочкой. Это факт.

— Дамир Тимурович, добрый день. Вызывали? зайдя в комнату, произнесла домработница и тут же застыла, глядя на кроху в моих руках.

— Добрый день. Вызывал, Варвара Михайловна. Познакомьтесь, это моя дочь Ангелика. Теперь нам очень нужна будет ваша помощь.

— Дамир Тимурович, но откуда? ошарашенно прошептала женщина, подойдя немного ближе.

— Лия родила. Больше ни о чем не спрашивайте.

— Она совсем крошечная.

— Да, недоношенная родилась, а потому за ней необходим особый уход.

— Поняла. Я буду с ней обходиться, как с родной.

— Спасибо. Варвара Михайловна, Лапочка скоро проснется, приготовите смесь? Там Михаил должен был оставить на кухне.

— Конечно. Дамир? позвала она дрожащим голосом и, глянув на нее, я понял, что женщина сейчас заплачет. — Она волшебная, — ответила с гордостью, словно девочка была ее дочкой.

— Спасибо.

Домработница вышла, оставив меня наедине с дочкой, и я снова и снова погружался в свои мысли. Почему-то подумалось, что именно сейчас ощущает Лия, какие ее мысли и желания, и неужели она совершенно ничего не чувствует к своей кровиночке? Как могла вот так просто отказаться? Неужели ради своего ублюдка готова даже на такое? Что с людьми делает любовь? Что? Я искренне не понимал.

Вечером, после очередного кормления и смены памперса, Ангелика уснула, и я, расстелив пеленку на кровати в спальне, уложил ее, по бокам обложив подушками. Теперь я ощущал себя маньяком, только не злым, а готовым каждую секунду оберегать щедрый подарок судьбы

— О*ренеть, Дамир, ты меня удивил! громче, чем следовало, произнес вошедший Кирилл, внимательно смотря на кровать, а вернее, на кроху.

— Не ори! Видишь, человек спит! прошипел я и пожал брату руку.

— Я бы даже сказал человечище! Дамир, кто эта принцесса? Я ничего не понял со слов Михаила.

— Это, если верить датам, моя дочка.

— Обалдеть

— Я сам в шоке, но очень счастлив, что она здесь, со мной.

— А кто мать?

— Пфф, не поверишь, — устало прошептал я, откладывая документы, которые мне привез Миша.

— Нет. И кто же?

— Лия.

— Лия? удивленно переспросил он, и тут же присел рядом. Но ведь она же была беременна от своего придурка?

— По срокам, — Ангелика моя дочь. Но даже если бы не этот факт, я бы все равно забрал ее. Они отказались от ребенка, но отчего-то Лия хотела записать малышку на мое имя.

— Я в шоке, брат. Я в шоке, — продолжая ошарашенно глазеть на комочек в огромной кровати, прошептал он, рукой прикрыв рот.

— Я тоже. Но рядом с этой крохой чувствую себя живым.

— Что ты дальше будешь делать?

— Документы уже готовятся, Лапочка будет по закону моей дочкой. Все!

— Ты привез ее сюда — задумчиво произнес он, и я понял, что брат имеет в виду.

— Естественно! Теперь она — моя семья.

— А я рад за тебя. Правда, рад.

— Кто бы еще порадовался, как не ты.

— Я там купил кроватку, матрас, одеяла, коляску. В общем, много всего.

— Спасибо, но на этом не все.

— Что ты имеешь в виду? улыбнувшись, заинтересованно спросил Кирилл, взяв в руки, стоявшую на комоде бутылочку с соской.

— А то, что я забираю Ангелику, а вы с Михаилом устанавливаете кроватку и стелите все.

— Ты ею теперь не надышишься? как-то волнительно спросил он, склонившись над ребенком.

— Не хочу ни на секунду оставлять, если в этом нет необходимости.

— Ты прав, — она Лапочка.

Когда ребята установили кроватку и проверили, чтобы ничего не принесло вред ребенку, я поблагодарил их за помощь, на что они просто махнули руками. Уложив Ангелику, теперь уже в ее кроватку, я задержал Мишу для разговора, а брат попрощался и уехал, объяснив, что его ждет Руслана.

— Миша, я решил, что стоит еще немного понаблюдать за Лией. Сможешь сменить Дениса, чтобы он отдохнул? Ты же его не отправлял домой?

— Нет, не решился, — глядя в пол, произнес мужчина, зная, что я бываю вспыльчив.

— Спасибо.

— Я сейчас же поеду его сменю.

— Хорошо, и докладывай мне любую информацию, — попросил я, потому что теперь вообще ничего не понимал об этой семейке, но просто так отпустить Лию до сих пор не мог.

— Я понял, Дамир Тимурович.

— Ступай.

— А можно вопрос? развернувшись, спросил Миша, и я кивнул. Вы ведь любите Лию Александровну?

— Ее невозможно не любить, просто невозможно, — ответил я, вспоминая любимую, и тут же бросил взгляд на халат, который все эти полгода лежал на кресле.

Михаил молча кивнул и исчез за дверью, а я присел на кровать напротив детской кроватки и, смотря на Лапочку, снова вспомнил Лию. Мне сейчас до ломоты в костях хотелось встряхнуть ее и добиться ответа: за что она так поступила с собственным ребенком. Неужели, я для нее настолько омерзителен, что она не смогла любить девочку, которую семь месяцев носила под сердцем? Что в ее голове? Что она чувствует, о чем думает? Меня душила обида за дочку, о которой я узнал только сегодня, пусть даже если она мне не кровная. Все равно: кто и что будет думать, потому что я давно не живу под дудку чего-то мнения.

Устало потерев лицо, я поднялся и подошел к кроватке, пальцами погладил мягкую щечку Лики, и мысленно пожелав ей волшебных снов, прошел к креслу, схватил халат, который, казалось, до сих пор хранил запах Лии. Я поднес его к лицу и с удивлением понял, что он пахнет свежестью, и улыбнулся, подумав, что нужно поблагодарить своих горничных. Они периодически его стирали и ложили обратно, словно только что Лия оставила его здесь. Грудь пронзила острая боль, и я крепко сжал кулак, держа в нем тонкую ткань. Как же хотелось обнять любимую, сказать, как сильно я в ней нуждаюсь. Да и теперь не только я, а наша дочка, наша маленькая девочка.

Тяжело вздохнув, я положил халат обратно на подлокотник и, оставив включенным ночник, сбросил с себя штаны и футболку и завалился спать, прекрасно понимая, что теперь минуты, выделенные на сон очень драгоценны.

Но стоило мне только уснуть, как вдруг я услышал вибрацию своего мобильного, и резко распахнул глаза. Какого х*ена кому-то надо звонить мне в полтретьего ночи? Едва найдя в себе силы, чтобы подняться с кровати, я тихонько вышел из спальни и только в коридоре посмотрел, кто мне звонил. И, чертыхнувшись, сразу же перенабрал, зная, что Миша не будет меня тревожить по пустякам.

— Дамир Тимурович, я за городом в северном направлении. Этот урод вывез Лию Александровну в посадку, она без сознания и

— Что, и??? отойдя подальше от спальни, закричал я, понимая, что меня начало трясти от страха за Лию.

— Врачи могут не успеть

Я замер от услышанных слов, и тут же сбросил вызов, пытаясь собрать мысли в кучу и понять, что делать дальше. Но я быстро сообразил, что теперь ее будущее зависит только от меня.