Глава 20

Дай мне сейчас кто-нибудь нож — ткнула бы в эту противную, наглую, притягательно красивую физиономию. Я выдохнула, но поняла, что придётся согласиться на предложение дракона. Внутри меня радостно потирала когтистые лапки вторая я — та, которую я выпускала редко. Чудище-горгона, желающее стоящего напротив мужчину в своё личное пользование.

Я фыркала, когда старшая сестра нашла своего истинного, и какой тихой мышкой рядом с ним она становилась. Теперь сама хочу прижаться к широкой груди ящера и на всё согласиться. Его запах пьянил, его тепло притягивало, его губы, говорившие гадости, хотелось укусить… Скотина! Чёрный чешуйчатый гад! Ночью я выцарапаю ему глаза, а потом зацелую до смерти!

— А теперь, раз все наши разногласия решены, — дракон довольно улыбнулся, снимая с меня цепь, — собирай своих бесполезных спутников. Через пять минут мы выходим.

Мар прошёл возле меня очень близко. Мне кажется, я услышала, как он вдыхает мой запах. Такое простое действо вызвало внутри меня настоящую бурю эмоций, еле устояла. Нельзя показывать ему слабость. Драконы больше ящеры, чем люди, он может учуять моё желание.

— Эй, кто из вас местный? — Мар посмотрел на мужчин.

— Мы оба, — встал со своего места Рамсав, кивнув на эльфа.

— Оба — за мной. Хочу бросить зов, осмотреть близкие алтари, заодно расскажите, что тут происходило последние тысячи лет. Про безмагичный Каркуле я понял, ваша очередь.

Ридаль и глава охотников переглянулись и без возражений, подхватив своё оружие, последовали за драконом. На этой стороне Мар бесчинствовал довольно давно, и память о погибших стёрлась, поэтому дракона почитали как высшее существо. И мужчины были готовы ему подчиняться.

Чернота, которая окружала нас ночью, уже ушла внутрь земли, поэтому можно не остерегаться умереть от проклятия.

— Девочки, я лепёшки дожарю, и будем собираться, — Рия, как всегда, кружила вокруг двух костров и готовила еду. Думаю, так она сохраняла самообладание, не растрачивая себя на страхи.

Я стала собирать разложенный спальный мешок и одеяла. Гыра молча помогала. Аруни с Кикайей о чём-то тихо переговаривались. Граф сидел и смотрел на огонь, сжав челюсть, как бы не задумал чего неприятного.

— О чём вы говорили на этом страшном языке с Маром? — Тринити подступила ко мне, сжимая кулаки.

— Это тебя не касается, — отрезала я.

— Касается! — рявкнула на меня Тринити. — Мар мой! Я спасла его из тюрьмы, я его женщина!

— И что ты хочешь от меня? — спросила я как можно равнодушнее, хотя внутри всё сжималось от злости и ревности.

— Чтобы ты не крутила возле него своей задницей, Милена.

— Хорошо, — кивнула.

— Что, так просто согласишься? — Тринити мне не поверила.

— Соглашусь, — кивнула. — Но надеюсь, с драконом будешь разбираться сама. И объяснять, почему я не могу с ним спать, тоже скажешь сама.

— Ты… ты не посмеешь! Мар мой! Я всё ради него бросила! Я пожертвовала своей честью, титулом!

— А кто тебя просил? — рявкнул рядом граф. — Безмозглое создание! Выпустила дракона — ещё и гордится этим! Если бы не ты, принцесса…

— То, что? — Тринити расхохоталась. — Думаешь, Милена досталась бы тебе?

— Граф, вы не в моём вкусе, прошу, смиритесь и оставьте меня в покое. Лучше всего вернитесь в безмагичный Каркуле и живите свою спокойную жизнь.

— Мы не сможем вернуться, — сказала Тринити, быстро успокоившись. — Когда мы вошли внутрь этих жутких коридоров, стены сломались. Мар хотел вернуть меня назад, он переживает за мою безопасность, но не смог открыть.

Мы с Гырой переглянулись.

— Да, теперь только вперёд, — сказал Скартед, пронзая меня взглядом. — Я хочу увидеть, что ведёт к гибели нашего мира.

— Это ваше право, граф, — сказала я, пожав плечами. — Дракон не будет выгонять вас, но советую по пути остаться в каком-нибудь из городов. Думаю, как потомок дракона вы сможете хорошо тут устроиться.

Скартед ожёг меня нетерпимым взглядом и, сжав зубы, отвернулся.

Тринити перестала строить из себя ревнивую жену и утопала к Кикае с Аруни, а Гыра тронула меня за руку:

— Милена, твои волосы… они не летают. Значит, рядом твой истинный? — прошептала она мне. — Это дракон?

Я выдохнула — можно было не надеяться, что кто-то не заметит, как ведут себя мои саккараш, тем более сама же рассказала об истинных горгоны. Я кивнула, а потом ответила так же шёпотом:

— Не говори о своих догадках никому, Гыра.

— Я нема как рыба, — орка хмыкнула, показывая клыки. — Ты умная и хитрая. Выбрала самого сильного мужчину в нашем мире.

— Только когда я получила назад свою магию, поняла про дракона, — вздохнула я.

— О чём шушукаетесь? — рядом присела усталая Рия. — Еда готова, можно в обед костры не разводить, а перекусить готовой.

— Спасибо, дорогая, — сказала я гномочке. — Без тебя мы бы просто умерли с голоду.

— О чём эти трое там шушукаются? — подозрительно спросила Рия, поглядывая на подруг. — Тринити опять будет воду баламутить. И зачем её дракон притащил?

— Она ему отдалась, — рыкнула Гыра. — Глупая курица.

— А дракон — козёл похотливый, — добавила я.

— Ну, его можно понять, — протянула Гыра. — После тысячелетий без женщины, думаю, ему было плевать, кто будет греть ему постель.

— Милена, о чём вы говорили? — Рия задала вопрос, который уже задавала Тринити, но гномочке я ответила.

— Он потребовал, чтобы я грела ему постель.

— Ох, — Рия прижала к красным щёчкам ладоши. — Как же так?

— Не переживай, Рия, думаю, наша Миленка в долгу не останется, — орка хмыкнула.

— Гыра! — Рия покачала головой. — Это нечестно. Почему за всех должна отдуваться Милена?

Мы с Гырой переглянулись. Орка хмыкнула:

— Можешь снять половину груза с плеч Милены — спи с драконом один день, а Миленка второй, потом меняйтесь.

— Что? Гыра! Как можно?

— Тебе жалко Милену…

— Жалко, — Рия покраснела, побледнела. — Но я… я…

— Прекрати давить на Рию, — я строго посмотрела на Гыру, а потом не выдержала и рассмеялась от абсурдности ситуации. С одной стороны, я вроде как жертва, а с другой… Я вернусь домой с дочерью в своём чреве — что может быть лучше?

При мысли о ночи с драконом стало всё равно, что он похотливый козёл и всё это время развлекался с Тринити. Я не собираюсь страдать. Я отомщу, добуду для нашего рода новую региеру, а он об этом никогда не узнает.

Была у горгон одна особенность. Наш род Лоутар был сердцем нашей расы… Не будет нас, региер, горгоны опять станут чудищами, живущими в подземельях. Чем больше нас, Лоутар, тем сильнее горгоны.

Больше всех в усилении нашего рода и расы постаралась моя мама. Отдувалась и за себя, и за свою сбежавшую сестру Арину, которая не захотела рожать региер, выйдя замуж не за истинного. У неё были только сыновья… А у мамы нас пятеро дочерей, и история встречи сразу с пятью истинными весьма богата на события и трагедии… Но я сейчас не об этом.

Я поняла, что решилась на это сразу, когда почувствовала, что дракон мой истинный. Я хочу от него дочь, и плевать, что он хочет отомстить деду.

Пусть виарны разбираются между собой хоть ещё тысячу лет. Я не зря прыгнула в этот мир и провела тут полгода. Это моя награда! Гэндальфа, думаю, оценит, да и бабуля не будет долго ругаться.

— Ты так улыбаешься, будто перед тобой стол, полный вкусных королевских закусок, — хмыкнула Гыра.

— Я поняла, что всё не так уж и плохо, — пожала я плечами, чувствуя, что дракон рядом, и саккараш медленно опустились на спину.

— Собираемся, выходим. Следующий алтарь далеко, придётся идти, не останавливаясь, — сказал дракон, быстро найдя меня взглядом.

Мне было приятно, что искал он взглядом меня, а не Тринити, но вида я не подала. Равнодушно отвернулась и стала помогать девчонкам собирать вещи.

Зато Тринити не страдала гордостью:

— Любимый, у меня болит нога, я не смогу идти долго и быстро, можно остановиться где-то на ночлег поближе.

Я почувствовала от дракона волну недовольства:

— Ещё раз назовёшь меня любимым — останешься одна, Тринити. Или с теми, кто захочет составить тебе компанию. Наши отношения закончены. Говорю тебе последний раз.

Принцесса походила на выброшенную на берег рыбу. Быстро дышала открытым ртом и таращила глаза на дракона. Правда, недолго. Её стеклянный взгляд наткнулся на меня, и она, взвизгнув как бешеная баньши, кинулась на меня с кулаками.

Я успела отойти в сторону, пропуская девушку мимо, но Тринити остановилась и, повернувшись, кинулась на меня снова.

— Ненавижу! Дракон мой!

Странная, я тут при чём…

Дракон схватил принцессу за волосы и дёрнул в сторону от меня. Его взгляд потемнел, верхняя губа приподнялась, обнажая острые клыки. Драконы не любили, когда их игрушки имеют своё мнение и хотят поломать другие игрушки.

— Ты настолько глупа, что смеешь устраивать тут бабские разборки? — прошипел он, откидывая её от меня в сторону графа. — Теперь она на твоей поруке, граф. Чтобы её рядом со мной не было, тем более рядом с Миленой.

— Я всё осознала, лю… я не буду больше нападать на неё. Я просто очень сильно люблю тебя.

Скартед помог Тринити встать и что-то яростно шепнул ей на ухо, отчего принцесса замерла, обрывая свой вой, потом мелко задрожала и жалобно посмотрела на нас с девчонками. Я сразу отвернулась — сейчас я не готова защищать ту, которая минуту назад пыталась вырвать мне волосы. Я не чувствовала себя виноватой в том, что дракон её бросил, я не чувствовала себя обязанной ей помогать.

Тринити не ребёнок. Плохо, что её не научили тому, что за все свои поступки нужно отвечать. Особенно если ты высокородная. Хотя мне её жаль. Скартед не тот, кто позволит вытирать об себя ноги и понукать собой. Могу сказать одно: Тринити будет нелегко.

Но я собиралась предложить ей остаться в ближайшем городе и даже дать золота. Я не могла её бросить, какой бы наглой она ни была. Мы вместе пережили немало, ещё там, на безмагичном Каркуле. Хотя мой поступок она всё равно не оценит.

Вышли с обережной поляны через пять минут. Мар злился, его явно тяготили люди, но сделка… Драконы любили сделки и всегда следовали данному слову. Поэтому я была спокойна: людей он не бросит.

К слову, идти с драконом было намного спокойнее, чем прошлым отрядом. За день нам встретилось немало зверья и даже один грох — правда, был он не магический, а обыкновенный.

Эта хитрая зараза прятался за деревом так виртуозно, что его заметили не сразу, даже дракон прошёл мимо. Итог: раненый Рамсав, который кинулся спасать Гыру. Ридаль подлечил главу охотников, а Гыра недовольно рыкнула на незадачливого поклонника:

— Я сама могу за себя постоять! — и отвернулась так резко, что длинные косы прочертили вокруг неё полукруг.

Даже слепому уже ясно, что Рамсав неровно дышит в сторону орки. Я чувствовала, что Гыре он нравится тоже, но орка почему-то этого не показывает.

В обед остановились на небольшой перекус. Рия достала большие бутерброды с нарезкой и разлила по кружкам взвар.

— Хорошая еда, — сказал Мар гномочке, отчего она покраснела, побледнела и чуть в обморок не упала.

— С-спасибо за похвалу, господин, — Рия поклонилась дракону, который иронично приподнял одну бровь и хитро взглянул на меня. И что он хотел этим показать? Что умеет быть вежливым?

Я старалась держаться от дракона подальше. Даже потный, грязный, он был для меня притягателен. Я реагировала на любой его хмык, на его взгляд, и это постоянное напряжение раздражало.

На обеде Тринити села рядом с нами, ела молча, иногда поглядывая на дракона. Упрямая.

Ну ладно я — истинный для горгон это безоговорочное принятие. Даже бабуля, встретив деда, не смогла долго противиться зову истинной пары, а он, по её словам, был тот ещё заноза в заднице. Но что так притягивает к дракону Тринити? Я не вижу в её глазах любви — уж такое я различаю на раз-два.

К вечеру дракон увеличил скорость, и мы почти бежали к следующей обережной поляне. Успели, но, наверно, минут десять просто лежали на траве, выравнивая дыхание.

Мар уселся в позу медитации и прогрузился в себя. Насколько я понимаю, у него сейчас очень мало сил. Только на поддержку человеческой оболочки нужно немало магии.

Виарны — энергетические создания, такими их создали древние, а тела, или, как они говорят, оболочки, создавали уже Ассы после того, как древние пропали.

Я стала помогать Рие собирать ветки для костра, девочки расстилали наши спальные мешки. Хоть выспимся… Грох! Совсем выскочило из головы, что спать буду с драконом. Внутри сразу стало жарко от предстоящей ночи. Я хоть и девственница, но прекрасно понимаю, чем занимаются мужчина и женщина наедине.

Я мельком посмотрела на замершего дракона. Погрузился он в себя глубоко, тело застыло, как скульптура. Я уверена: тронь сейчас его кожу — она будет холодной и твёрдой как камень.

— Заткнись! — раздался звук пощёчины и вскрик Тринити. Скартед в своём репертуаре навис над девушкой, которая схватилась за щеку и плакала.

Ридаль скривился и отвернулся, Рамсав неуверенно встал, повернувшись к графу, а я уже была рядом и что есть силы толкнула Скартеда в спину. Удар был сильным — саккараш я не чую, но магия в теле есть, пусть и без постоянного притока.

— Я вижу, граф, вы любите бить женщин, — сказала я, — особенно беззащитных.

— Я отвечаю за неё, — рыкнул Скартед, быстро придя в себя, и сжимая кулаки. — И не намерен терпеть нытьё этой дуры. Это там, в безмагичном, она принцесса, тут она никто, и чем быстрее это дойдёт до неё, тем спокойнее будет наш путь.

— Ты больше не поднимешь на неё руку, — сказала я. — Ни на кого не поднимешь!

Скартед перевёл взгляд на замершего дракона, скрежетнул зубами и, схватив свои вещи, отошёл к краю поляны.

— Я не просила твоей помощи, — сказала Тринити.

— А я не собираюсь смотреть, как кого-то в моём присутствии бьют. Я вступилась бы за любого.

Тринити, потирая щёку, которая наливалась краснотой, громко выдохнула и отвернулась от меня. Я посмотрела на Ридаля:

— Вылечи ей синяк и ногу, — сказала эльфу, потом достала из кармана пару золотых и кинула этому жадюге. Ушастый работал только за золото.

Дракон пришёл в себя, когда Рия уже сготовила ужин — тушёное мясо с приправами и сухие лепёшки.

Мар встал, потянулся, хрустя суставами. Увидев, что я за ним наблюдаю, стал показывать себя во всей красе с ещё большим жаром. Под тонкой рубашкой перекатывались рельефные мышцыю Руки, увитые толстыми венами, медленно напрягались от движений… Я резко встряхнула головой, стараясь не пустить слюну от желания куснуть вот это всё.

— А сейчас — волшебство! — сказал Мар с насмешкой на виарнском. — У моей походной грелки должно быть только самое лучшее!

Это правда походило на волшебство, если не знать, что у виарнов есть внутреннее хранилище. У деда так точно было. В нём они могли хранить всё что угодно.

Девчонки восхищённо открыли рты. Даже граф привстал со своего места и зачарованно смотрел на разворачивающийся в пространстве шатёр — ярко-красный, с вышитыми золотистой тесьмой гербами рода, высотой не меньше трёх метров, внутри уже готовая обстановка.

Пространственная магия — тяжёлая. Дракона заметно повело. Стоило ему это показное могущество немало сил.

— Это невероятно! — Аруни первая отмерла. — Что это за магия? Как получилось собрать не только шатёр, но всё, что есть внутри? Милена? — тихо шепнула она мне. — Я требую потом рассказ об этой диковинке.

Я стояла рядом с нашими спальными мешками и не знала, как реагировать на шатёр. С одной стороны, я страстно желала искупаться — а судя по всему, там есть бочка для помывки, — но было стыдно нежиться в довольстве, когда подруги будут спать на холодной земле.

— Не стоило, дракон, — сказала я холодно Мару. — Твои силы не бесконечны.

— Ты считаешь, что я слаб? — казалось, дракон повелся на мою подначку.

— Не будь ты слаб, достал бы шатры для всех, — хмыкнула я. — Один раз в походе дед для всей армии палатки поставил. — Я высокомерно посмотрела на Мара. Тот нахмурился, перевёл взгляд на замерших с открытыми ртами девчонок.

— Хочешь шатёр для подруг? — спросил он хриплым голосом. — Так и скажи, Милена. Я не люблю игры «в удиви меня».

— Хочу шатёр для подруг, — тут же сказала я. Было странно думать, что древний монстр не поймёт, что я пыталась им манипулировать. Дед позволял вить из себя верёвки только своей супруге, истинной паре, ну иногда моей бабуле, своей правнучке.

Мар не стал долго раздумывать. Чуть дальше стал разворачивать ещё один шатёр — чуть меньше, но тоже со всей обстановкой. Внутри имелась печь, широкая кровать, стол со стульями, бочка с водой, которая уже полна парящей воды.

Первой внутрь вошла Тринити, её чуть не снесли Кикайя и Аруни. Последними вошли Гыра, которая сначала посмотрела на меня и, когда я кивнула ей, вошла за подругами, и Рия — самая последняя, она тащила на себе свои вещи. Зато пищала от восторга гномочка первая:

— Печь! Это настоящая артефактная печь! Я буду готовить еду на печи! Девочки, успеете опробовать кровать! Помогите достать продукты!

Мне очень хотелось идти с подругами, но я понимала, что сделка есть сделка и я должна выполнить свою часть. Спать с драконом. Внутри всё пело от счастья и желания, но вид я не подавала. Пусть думает, что я злюсь и недовольна.

Дракон посмотрел на замерших мужчин:

— Для вас шатра нет, — сказал он и, схватив меня за рукав куртки, затащил в большой шатёр.

Пахло тут драконом, судя по всему, его постоянный шатёр. Большая кровать застелена шёлковой постелью чёрного цвета с красными узорами — красиво. Стол — произведение искусства, два стула. Вся обстановка дышала роскошью и магией. Железная печь радовала жарким огнём, судя по всему, рунные заклинания или саламандра, потому что дров рядом не наблюдалось.

Я старалась не смотреть на дракона, потому что внутри меня давно горел незатухающий пожар желания. Я хотела этого мужчину и противиться своей природе не собиралась.

Бабуля не сможет наказать меня за глупость — я привезу домой новую региеру, мы станем сильнее. То, что моя доченька не будет знать отца… Надеюсь, я ещё встречу того, кто полюбит меня. Уже не важно, кто это будет — истинный или нет. Перед родом свой долг я выполню.

Пока я предавалась своим мечтаньям, дракон разделся и залез в бочку:

— Милена, помой меня, — он откинул голову на специальную подставку и прикрыл глаза. — Думаю, я заслужил капельку твоего доброго отношения, сорное семя.

— Доброе отношение за шатёр для подруг? — хриплым голосом спросила я, снимая куртку и верхние утеплённые штаны.

— Доброе отношение за то, что я не убил их всех, — дракон не открыл глаза, когда я подошла к бочке и встала рядом. Тело зудело от желания самой окунуться в тёплую воду. В этом мире мыться целиком — роскошь, которую не можешь позволить каждый день.

— Ты великодушен, Мар, — хмыкнула я и взяла в руки мягкую, вязанную из трав мочалку, намочила в воде и провела ею по груди дракона. Мыть так мыть — быстрее его помою, быстрее залезу в воду сама.

Мар открыл глаза и с любопытством следил за моим лицом.

— Ты ведь не человек, Милена, — сказал он. Моя рука дрогнула. — Какой ты расы?

— Здесь, на Каркуле, таких нет.

— Что-то новенькое? После того как пропали древние, Ассы могли только тупо копировать миры древних, не создавая ничего нового.

— У тебя устаревшая информация, дракон, — я старалась дышать медленно через нос, потому что желание вязало внутри меня сладкие узлы. Дракон нагнулся вперёд, позволяя мне добраться до его спины. У него много шрамов, но кожа нежная, смуглая, по ней пробегают мелкие чешуйки. Мар не так спокоен, как хочет мне показать.

— Значит, ты думаешь, что Стаур придёт за тобой? — глухо спросил дракон.

— Если услышал зов, придёт, — ответила я.

— Кто такая Отага, которую ты звала?

Я вздрогнула. Ну, конечно, дракон слышал мой зов, он виарн. Я с шумом выдохнула и постаралась ответить спокойно:

— Моя бабушка. Она правнучка Стаура, в ней ваша кровь сильна… Почти так же сильна, как в настоящей виарне. Я надеялась, что если не услышит дед, то услышит она.

— Они живут в разных мирах, — кивнул Мар и выпрямился, открывая мне вид сверху.

Пена от мыла была редкой, она клоками прикрывала учстки тела, поэтому я видела всё что цепляло взгляд: и его совершенный живот, и кое-что напряжённое чуть ниже, и длинные мускулистые ноги, на которые я сразу перевела взгляд, чтобы ненароком не пустить слюну от прекрасного вида напряжённого естества.

Думаю, моя учительница по «правильному взаимодействию с истинными» гордилась бы мной. Я не напала на истинного в первый же день, спокойно хожу рядом, не склоняя его к постели. Да я просто верх самодисциплины!

«Мужчины других рас — охотники по своей природе. Ты должна показать, что это он добился тебя сам, тогда его будет легче связать узами брака.»

Узами брака дракона я связывать не собиралась, можно сказать, я даже была против. Зачем мне тот, кто ненавидит наш род? Но чего не сделаешь ради того, чтобы спасти подруг… Постельная грелка — так постельная грелка, главное — дождаться деда.

— Да, мы живём в разных мирах, — я ответила на вопрос Мара и нагнулась, чтобы провести мочалкой по его ногам.

Дракон нагло схватил меня за плечи и утащил в бочку. Я пискнула от неожиданности — хорошо, что сняла верхнюю одежду, но и эта одежда грязная.

— Ты что делаешь? — отфыркиваясь, возмущённо крикнула дракону.

— Теперь я тебя мою, — оскалился в улыбке Мар. — Сначала снимем одежду.

Я слова не успела сказать, как рубашка и штаны улетели за борт. Я цеплялась за шортики, которые носила вместо местных рейтуз — чисто из противоречия, но дракон был сильнее. Через пару десятков секунд мы сидели в бочке оба голые.

Мар уже держал в руках мочалку, и в следующие пару минут весьма усердно натирал моё тело, обильно покрывая мыльной пеной.

— Не надо волосы, — протестовала я. — Они не грязнятся.

Мар выпустил из пальцев саккараш, но придвинулся ко мне ещё ближе. Наша поза вызывала во мне невероятные ощущения — мучительную, сладкую тяжесть внизу живота…

Я сидела на его бедрах, расставив ноги, и это уносило меня в эйфорию, в которой я не чувствовала течения времени — только его дыхание, мягкие движения сильных рук, всплески воды…

Я дышала ртом, но всё равно задыхалась от нехватки воздуха, а этот гад словно не видел моего возбуждения. Нежно водил мочалкой по моей груди, потом прижимал меня к себе и, закинув руку, натирал спину, утыкаясь носом мне в шею. Я остро чувствовала каждое касание, кожу покалывало, внутри всё сжималось от напряжения.

А в конце всего этого представления Мар довольно улыбнулся:

— Всё, теперь ты такая же чистая, как я. Тебя обсушить, или внучка Стаура Озариса умеет это делать сама?

— Сама! — рассерженно рявкнула дракону. Не знаю, что меня больше всего разозлило: то, что он меня закинул в бочку и вымыл, или то, что он только вымыл…

Я была готова не просто кричать от злости, но вцепиться в него зубами. Жаль, что вторую ипостась мы получаем только с рождением дочери, а то удивился бы дракон, увидев возле себя взбешённую горгону.

Я выпрыгнула из бочки быстрее Мара и, обсушив себя заклинанием, стала очищать одежду. Таким заклинанием я очищала и себя, и одежду на протяжении всего пути на магическом Каркуле, но всё равно это не сравнить с мытьём в тёплой воде.

Дракон тоже вылез из бочки, очистил воду. Я чувствовала его взгляд на себе, но старательно не смотрела на Мара, чтобы не желать его ещё больше.

— Ты не хочешь узнать, почему я хочу убить Стаура?

— С чего вдруг такая любезность, с сорным семенем? — ядовито спросила я.

Дракон с улыбкой посмотрел на меня, а я села на стул и выдохнула.

Соберись, Милена! Всё произойдёт ночью. Дракон просто специально тебя доводит. Он пугает — откуда ему знать, что ты не трясёшься от страха, а злишься от его бездействия.

— Иногда полезно разговаривать, — Мар хмыкнул. — Я прислушиваюсь к голосу разума, Милена.

— Ты узнал от местных о Морча?

— Да, весьма занимательная история, от Мара пахнуло силой, и на нашем столе стали появляться тарелки с едой. Я принюхалась, с удивлением посмотрела на дракона. Он рассмеялся от моего ошарашенного вида.

— Я иногда сам забываю, что там у меня лежит. Прикупил по случаю в одном мирке понравившуюся еду, и она тысячи лет ждала своего часа.

Улыбающийся и смеющийся Мар завораживал. У него приятная улыбка, красивый смех и чарующий голос… Я встряхнулась. Нет, Милена, это просто твоя горгона хочет этого мужчину. Дракон не может быть хорошим, только для своей пары.

Я фыркнула. Уж для пары они расстараются — в лепёшку расшибутся, но сделают так, как она хочет, и всё, что она хочет. Взять хотя бы деда: когда он нашёл Алину, свою пару, стал самым примерным семьянином. Алина даже помыслить не может, что её «пирожочек» когда-то уничтожал целые народы за одно плохое слово о себе…

— Ты не знаешь, что это может быть? Почему ураган пожрал Азариам?

— Судя по всему, он его не пожрал, а закрывает город от всего мира, — сказал Мар. — Я не знаю, что это может быть. Дело в том, Милена, что я не помню ничего из того, что тогда происходило. В моих воспоминаниях только твой дед, мой побратим, втыкающий в меня нож и толкающий меня с обрыва. Он убил одну из моих оболочек, Милена, и я хочу убить его.

— Месть, — кивнула я. — Но дед не стал бы убивать тебя просто так.

— Ты так уверена в своём предке? — хмыкнул Мар.

— Стаур — тот ещё засранец, — сказала я. — Но я уверена, что он не стал бы убивать тебя за какую-нибудь мелочь. Это должно быть что-то такое, что будет угрозой вселенной.

— Засранец? — удивлённо спросил Мар, потом рассмеялся. — Видимо, у тебя и правда весьма близкие отношения с предком, раз ты позволяешь себе так о нём отзываться.

— Ты бы слышал, как о нём отзывается его правнучка, моя бабуля, — хмыкнула я. — Стаур долго был хранителем моего мира, пока не нашли древних.

Мар перестал расставлять тарелки с едой, чтобы я могла дотянуться до всего, и замер. Упс. Я тоже замерла, но что за напасть — не хотела же ему рассказывать…

— Повтори, что ты сказала, — хриплым голосом сказал Мар.

Я выдохнула. Что уж теперь, проговорилась, совсем забыла, с кем разговариваю.

— Древних нашли по меркам нашего мира сотню лет назад. В мире древних время идёт по-другому.

— Что с ними? — дракон сел, словно его не держали ноги. — Как их нашли?

— Это долгая история, — я пожала плечами. — Могу только сказать, что их предали Ассы…

— Я так и знал! — рявкнул Мар, потом перевёл дыхание. — Прости, эта новость ранит сильнее, чем предательство твоего деда.

Виарн несколько минут просто молча таращился в стену, потом кивнул.

— Хорошо, это сейчас не так важно, вернее — важно, но пока не на первом месте. Сначала нам нужно выбраться из этого мира.

— Нам? — удивилась я.

— Ты — мой ключ, — Мар кивнул. — А я хочу отсюда уйти.

— Как же чернота? Ты уверен, что внутри тебя нет этой черноты, что поднимается из-под земли?

— Это не заразно, — хмыкнул Мар. — Это отходы, магические отходы, которые копились не одну тысячу лет. Из-за своего невежества местные придумали страшные истории и пугают ими себя. Если починить артефакты древних, мир очистится через пару сотен лет. Вернее, его часть, так как вторая сторона не заражена.

— Это больше похоже на правду, — кивнула я. — Значит, мои подруги не заражены.

— Хочешь забрать их с собой? Зачем?

— Они мне дороги, — пожала плечами. — Нас вместе отдали в дань дракону, а опасности сближают.

— Жаль, что оракул уже умер, иначе я бы сказал ему пару ласковых слов.

— Но в конце концов его пророчество оказалось верным, — хмыкнула я. — Пусть не сразу, но тебя разбудила беловолосая дева.

Мар замер, пристально рассматривая меня. В его глазах на секунду мелькнуло что-то странное, тёплое. Я моргнула, и мягкость из его взгляда исчезла, намекая, что я вижу то, чего не может быть. Я же не могу ему нравиться? Я потомок его врага. Драконы никогда не отказываются от мести — по крайней мере, я о таком не слышала.

А потом мы ели. Моё желание отнести подругам еды дракон сразу пресёк. А я про себя решила, что пока эта ящерица будет спать, украду сыр, колбасы, ветчину, да и бутылка янтарного напитка отправится в мой рюкзак. Я тут буду разносолы есть, а подруги — кашу, пусть и вкусную. Совесть меня заест.

Когда дракон объявил, что пора спать, внутри меня всё сжалось от предвкушения. Любовь с истинным — это не только дочь, но и прибавка к магическому резерву… Да ладно, я просто хочу ощутить на себе — так ли это приятно, как говорила старшая сестра. За мной ухаживали мужчины, но как дело доходило до поцелуев, мне хотелось плеваться. Но сейчас… я сама желала поцелуев, прикосновений и всего того, что последует за этим.

Мар достал из внутреннего пространства большущее вязаное одеяло:

— Под ним будет теплее, — сказал он, укутывая меня в кокон и притягивая себе под бочок. — Чтобы потом не говорила, что я не заботился о твоём здоровье.

— Кому говорила? — я отплевывалась от лезшего в нос пуха.

— Кому-нибудь, — дракон зевнул и сильнее притиснул меня к себе.

— Это всё? — вопрос вырвался сам собой, я не успела вовремя прикусить язык.

— Что всё? — сонно спросил Мар. — Спи, сорное семя, из тебя получается слишком болтливая походная грелка.

Походная грелка! Он собирается правда просто спать со мной в обнимку?! Гад!