Глава 23

Таверна не могла сравниться с замком по масштабу, но всё было чистенько и прилично. Высокие потолки с тёмными, пропахшими дымом очага балками, дубовые полы, начищенные до янтарного блеска, отражали пламя десятков свечей в железных подсвечниках.

Длинные столы ломились от яств: дымящиеся окорока, румяные курники, груды золотистых пирожков, корзины с яблоками, от которых веяло осенней сладостью.

Народ собрался нарядный, деревенские щеголяли в своих лучших, хоть и простых, одеждах: женщины в ярких, расшитых скромным узором понёвах и цветастых платках, мужчины в выглаженных домотканых рубахах. Охотники на фоне простых людей выделялись слишком прямой осанкой и военной выправкой. Всё же я оказалась права — не для охоты в каждой деревеньке есть такие ватаги.

Яркими пятнами бросались в глаза мои подруги. Гыра в платье глубокого винного цвета, от которого её бледная кожа и белоснежные волосы казались ещё призрачнее, ловила на себе восхищённые и пугливые взгляды, наслаждаясь этим, её улыбка обнажала острые клыки. Остальные подруги — в платьях нежных, пастельных тонов, похожие на взволнованных бабочек — перешёптывались, поглядывая то на меня, то на дракона.

Мар позаботился о них так же, как и обо мне! Дракон разговаривал с Рамсавом, когда весь зал затих, обернулся ко мне. В его глазах блеснуло разочарование, которое тут же погасло. Напряжённое лицо расслабилось, и он пошёл ко мне.

Мар тоже приоделся: чёрный сюртук с шикарной серебряной вышивкой, начищенные сапоги, чёрные волосы перехвачены кожаным ремешком. Он выглядел… непривычно и от этого ещё больше притягательным.

— Милена, — дракон галантно подал мне руку.

Я закусила губу от злости на себя, понимая, как мы выглядим со стороны: разодетый дракон и я — в походных штанах, простой рубахе и серой жилетке. Нужно было одеть это грохово платье! Я подала дракону руку, и он повёл меня к столу.

— Хочу представить вам свою невесту, Милену Лоутар.

В зале была тишина, мне кажется, даже дышать все перестали. Только девчонки переглядывались, а Гыра улыбалась, показывая длинные клыки.

— Но в роли невесты ей быть недолго, — продолжил Мар. В его руках появились браслеты. Невероятные браслеты истинной связи. Они были созданы не из металла, а из энергии сущности дракона. Каждый виарн создаёт такие браслеты для связи со своей парой. У Мара они были прекрасны: золотистая тонкая нить, сплетённая в ажурную вязь рун. Дракон сделал ещё шаг, замер так близко, словно отсекая весь остальной мир от нас.

— Согласна ли ты, Милена Лоутар, стать моей женой? Пройти наш путь вдвоём навсегда?

Я была так ошарашена его напором, его словами, которые очень медленно доходили до моего разума, что просто кивнула. Это ведь шутка! Не может такого быть!

Драконы не женятся, вернее, они женятся, но только на своей паре, и браслеты… Я видела похожие на картинах Алины, истинной пары деда.

Я посмотрела в глаза Мара, увидела там смешинки, которые он старался скрыть. Мне хотелось заорать на него, ткнуть в грудь кулаком. Он мне врал! Вернее, не говорил… хотя я тоже не говорила! Я его пара! А он — моя! Этого просто не может быть! Хотя теперь понятно, почему он тогда проснулся в теле дракона. Угроза истинной паре!

Пока мои мысли метались, Мар взял мою руку в свою и надел браслет. Второй уже красовался на его запястье… И мир взорвался светом. Тёплым, золотистым, идущим изнутри, от меня самой. Я чувствовала, как магия вплетается в саму ткань моего существа, в кровь, в душу. Лёгкое жжение сменилось волной такого всеобъемлющего счастья, что у меня подкосились ноги.

Браслет блеснул напоследок и… впитался в кожу, оставляя красивую брачную вязь. Я стала женой дракона, навечно связанной с ним…

Грох! Каков хитрец! Я подняла на дракона взгляд. Он замер, рассматривая моё лицо, выискивая там эмоции, потом улыбнулся:

— Я не люблю долго ждать, Милена, — произнёс он тихо, так, чтобы слышала только я.

— Я догадалась, — кивнула Мару, думая, сообщать ему про себя сейчас или он увидит потом, когда родится наша дочь. Всё же видеть нашу ипостась — картина не для слабонервных, хотя не думаю, что виарн испугается женщины со змеями вместо волос.

— Ты уже всё поняла, сорное семя, — дракон притянул меня к себе очень близко. Его руки обхватили мою спину, мои упёрлись в его грудь. И в этот миг казалось, что кроме нас тут никого нет. Ни замершего в ожидании зала, ни охотников, ни подруг. Только тепло его тела, стук двух сердец, постепенно настраивающихся на один ритм, и сладкий, пряный запах его кожи, смешанный с запахом дыма.

— Я твоя истинная пара, виарн…

— Да, — выдохнул Мар. — Я старался не давить на тебя.

— И просто женился, — хмыкнула я, утыкаясь в его сюртук носом, вдыхая его запах.

— Ты слишком упряма даже для виарна, — хмыкнул он, не отставая от меня и вдыхая запах моих волос.

— Странно, что, несмотря на это, ты всё равно женился на мне.

— Я своё не упускаю. Истинная пара встречается только раз.

— Знаю, — прошептала я. На глаза навернулись предательские слёзы. Я потёрлась щекой о его грудь, позволяя им впитаться в дорогую ткань. Внутри было так тепло, так спокойно, так безмятежно хорошо, что я готова была простоять так вечность. Все внутренние противоречия, вся злость, весь страх — всё это растворилось, сгорело в пламени той самой связи, что теперь жила в нас. Осталось только чистое, ясное принятие. И желание. Желание стать его по-настоящему.

— ВЫ НИКОГДА НЕ БУДЕТЕ ВМЕСТЕ! — пронзительный, истеричный визг, полный ненависти, разрезал тишину как нож.

Я вздрогнула, оторвавшись от Мара. На краю моего зрения метнулась тень. Тринити. Её красивое лицо было искажено гримасой безумия и ярости, волосы выбились из сложной причёски. В её руке был зажат небольшой мешочек из тёмной ткани.

— Стой, не сейчас, тупая сука! — это рявкнул Скартед, пытаясь перехватить её за руку, но он был слишком далеко, а её движение — слишком быстрым.

Она рванула шнурок, и облако мелкой, серебристо-чёрной пыли взметнулось в воздух и, не подчиняясь законам тяготения, устремилось прямо на нас с Маром.

В последний миг я увидела, как глаза Мара, только что мягкие и спокойные, вспыхнули гневом. Он рванул, чтобы закрыть меня собой, но пыль уже была тут — холодная и колючая, она обволакивала нас ледяной болью.

В груди словно резали ножами изнутри, я задыхалась. Гыра держала мою голову и поила водой:

— Давай, Миленка, вылезай, ты чего меня пугаешь?

— Где Мар? — спросила я. Потом повернула голову и увидела его, лежащего на полу. Глаза дракона закатились, и были видны одни белки. Все тело мелко подрагивало.

Охотники пытались поймать Тринити, которая истошно кричала и, раскидывая людей, металась по таверне. Мрачного Скартеда, который, не отрываясь, смотрел на меня, уже связали.

Я вырвалась из рук орка и поползла к дракону. Я не хотела верить, что могучего виарна могла сломать какая-то сухая травка. Хотя во мне — капля крови виарнов, и мне больно… очень больно.

— Подтащите дракона к жене, — рявкнул Рамсав. Не думала, что этот спокойный здоровяк может так командовать.

Я тронула щеку Мара, прислушалась к биению его сердца. Потом выдохнула. Не думала, что слияние с парой может пригодиться так быстро. Сюртук уже был расстегнут, поэтому я легко добралась ладошкой до его кожи и прикрыла глаза. Нужно взять себя в руки и просто сделать это. Отдавать свою жизнь, пусть и капельку, всегда больно.

В следующий момент я открылась, и сущность виарна, которая билась в агонии, ухватилась за возможность прийти в себя. Из меня словно не капельку сущности забрали, а вытянули стержень. Глаза сами собой закрылись, и я потеряла сознание.

Очнулась уже в шатре. Рядом сидела Рия, что-то помешивая в большой кружке. Увидев, что я очнулась, она вымученно улыбнулась.

— Милена, как хорошо, что ты выжила, — гномочка расплакалась.

— Ты чего? — хриплым голосом спросила я. — Где Мар? Где все?

Гномочка громко высморкалась в свой платок и гундосо сказала:

— Жив твой ящер, сумасшедший. Мы думали, он нас там всех и убьет. Ты как сознание потеряла, он подскочил, увидел тебя лежащую без сознания. Как зарычит! По телу чешуя, руки — лапы драконьи, зубищи изо рта. Он… он Тринити прямо там убил, шею ей сломал…

Я попыталась встать, но не получилось, упала на подушку.

— А Скартед?

— Жив еще. Он умный, сразу на колени упал, голову склонил, не противился. Дракон сразу в себя пришел. Понял, что ты живая. Сказал рядом с тобой дежурить и, как очнёшься, пить тебе дать.

— Что сделала Тринити? Он сказал? — спросила я после того, как послушно выпила весь взвар.

— Мы так поняли, — сказала Рия. — У Скартеда была трава эта, как талисман, на шнурке. В роду передавалась. Эта травка может виарна задержать.

— Не убить? — спросила я.

— Нет, только в сон вогнать, долгий сон, но видимо с болью.

— Да, больно было, — кивнула я.

— Так вот, травка эта у Скартеда всегда была. Он собирался виарна ею усыпить и тебя увезти от него подальше. Подговорил Тринити, что, если тебя не будет, дракон опять ее к себе в постель позовет. Выжидали они, когда в деревню войдут. Не ожидали только, что дракон твой жениться на тебе решит. Вот Тринити с ума и сошла. Говорили мы ей: успокойся, отступись. Раз не любит дракон тебя, зачем к нему лезть? Но она как с ума сошла.

— Драконье очарование, — кивнула я устало. — Оно только на далеких расстояниях постепенно на нет сходит.

— Вот так же и дракон ей говорил, когда она на него вешалась, — гномочка смутилась. — Ты уж не серчай, видела я пару раз, как она к нему лезла. Не говорила тебе, чтобы лишней грызни между вами не было.

— Мне жаль, что так все получилось, — я выдохнула.

— А почему тебе плохо, раз дракон вон как скачет с утра?

— Утро? Уже утро?

— Так всю ночь мы тут возле тебя сменялись.

— А Мар чего скачет?

— Плаху готовят, — вздохнула Рия. — Графа казнить будут. Только не думай — не дракон твой, он как раз против. А тут местные встали на дыбы. Мы, говорят, чуть надежды на спасение мира не лишились. Так что Скартед по-ихнему преступник. Нельзя дракона убивать, а тем более истинную пару его. Закон у них тут такой. Ой! — Рия приложила ко рту ладошку. — Ты же еще не знаешь. Рамсав-то нашей Гыре предложение сделал. Как она злилась-злилась, а потом плакала, когда никто не видел.

— Я с ней поговорю, — сказала я. — Какие еще новости?

— Никаких вроде, — гномочка задумалась. — В таверне повар хороший, вон тебе бульоны, лечащие приносит. Я у него рецепты спрошу и тоже буду такие варить. А так — ничего больше. Только путь наш к Азариаму задерживается пока.

Я выдохнула, потом почуяла Мара. Саккараш перестали вырываться на свободу, в груди потянуло сладкой болью.

Дракон сразу понял, что я очнулась, быстро оказался рядом, подхватил меня на руки и прижал к себе, качая как ребенка. Рия, пискнув от его ретивости, быстро шмыгнула вон из шатра, а мы замерли, не в силах оторваться друг от друга.

— Я идиот.

— Спорно, — сказала я, — но не мне с тобой спорить.

Мар посмотрел на меня, улыбнулся:

— Я сам отдал серебрянку одному из своих потомков. Он подавал большие надежды в артефакторике. Я хотел защитить его от других виарнов. Есть среди нас те, кто не любит чужих сильных потомков.

— Мне жаль, — сказала я.

— Милена, я должен был сразу осмотреть это сорное семя. Он мог быть потомком другого дракона, и у всех нас есть свои секреты. Хорошо, что серебрянка не берет меня: я долгое время пил ее, чтобы уметь бороться с ее ядом. Иначе ты не смогла бы меня вытащить. И здесь опять бушевал бы безумный дракон, и даже истинная пара не смогла бы всех спасти, ведь тут есть магия.

— Может, не убивать Скартеда? Просто оставить тут?

— Он тебе нравится? — немного ревниво сказал Мар.

— Хватит смертей.

— Я был под властью ярости, — сказал Мар. — Человека так легко убить… Я не рад, что так получилось с Тринити, но и печалиться из-за ее смерти не буду. Она сама выбрала свой путь.

— Я попробую поговорить с Рамсавом, чтобы они не казнили Скартеда. В конце концов, в нем сильна кровь дракона, у него будут сильные дети…

Мар секунду смотрел на меня, потом расхохотался:

— Милена, у тебя интересные размышления. Не убивать графа, чтобы использовать его на разведение.

— Зато он будет жив, — я нахмурилась.

— Нет, — Мар опять прижал меня к себе, как мягкую игрушку. — Мне нравится в тебе всё, сорное семя.

— Не называй меня так, — фыркнула я.

— Само получается. А как ты хочешь, чтобы я тебя называл?

— Это из сердца должно идти, — сказала я, сглотнув комок в горле, так пристально и жадно смотрел на меня дракон.

— Наша первая ночь получилась довольно яркой, — сказал Мар. — Я хочу, чтоб вторая была прекрасной.

Меня бросило в жар, а тело подалось вперед, прильнуло к дракону посильнее. Я не стала противиться. Я даже не буду противиться, если все произойдёт прямо сейчас. Боль в груди постепенно сходила на нет, словно близость дракона убирала все негативные последствия отравления.