Глава 24

Но Мар был сильнее меня, привыкший задвигать свои желания на задний план, поэтому он помог мне быстро одеться:

— После серебрянки нужно много двигаться… — дракон замер, видимо подбирая, как меня назвать. Я хмыкнула и прошла мимо него к выходу.

Даже обидно — не может ласкового слова подобрать. Но Мар не дал мне выйти из шатра, притянул к себе, впился в губы жарким сладким поцелуем, после которого у меня выветрились все дурные мысли и осталось только желание продолжения.

— Сладкая, моя, — протянул дракон и вытолкнул меня на всеобщее обозрение из шатра.

Недалеко стояли девчонки стайкой и что-то обсуждали. Увидев меня, похожую на дурочку с горящими глазами, переглянулись.

— Милена, — неуверенно позвала меня Кикая.

Я кивнула и направилась к подругам, думая про себя, что быть влюбленной и замужней — не самое легкое дело. Сказала себе спасибо за решение иметь только одного мужа и посочувствовала маме, у которой было пять мужей.

Тринити похоронили утром, не дожидаясь, когда я очнусь, но отвели меня до свеженасыпанного холмика. Я постояла рядом.

У меня не было злости на Тринити. Мне было ее жаль. Безответная любовь — неприятное чувство, больное, жгучее, но его можно пережить. Просто у Тринити уже не будет на это времени. И дракона я не могла винить — звериные повадки слишком сильны, когда истинная пара в опасности. Я чувствую, что Мару неприятна смерть Тринити, но на то он и древний монстр, чтобы относиться спокойно к смерти. Её за свои тысячи лет он повидал предостаточно.

Я положила на могилу Тринити маленький букетик цветов, что сорвала, пока шла к деревенскому кладбищу.

— Надеюсь, в следующей жизни ты будешь счастлива, Тринити… и прости.

Теперь нужно спасать Скартеда. Тут все намного сложнее — Рамсав и Ридаль уперлись как бараны и не хотели оставлять графа в живых.

— Нужно поговорить сначала с Ридалем, — сказала Гыра, — Рамсав больше к нему прислушивается.

Девчонки все разбежались, пока я прощалась с Тринити — оно и понятно, скоро опять в лес, нужно как можно больше насытиться общением. Кстати, я посмотрела на Гыру, и та сразу смекнула, о чем я хочу поговорить.

Мы тихо брели по улице довольно большой деревни в другой её конец, где стучали молотками строители.

— Рия не смогла промолчать, — рыкнула орка.

— Гыра, если он тебе нравится настолько сильно, что ты злишься, не лучше ли остаться тут.

— А если наш мир все же погибнет?

— Я сделаю все, что смогу, чтобы забрать вас всех.

— Ты не богиня, Милена.

Я фыркнула, но рассказывать, что моя бабуля — аватар богини, не стала. На них и так слишком много навалилось.

— Да, он мне нравится, — все же выдавила из себя Гыра.

— Что тебя сдерживает? То, что он человек?

— Полукровка, в его предках есть орки, но… не в этом дело…

— Так в чем?

— Я только сейчас почувствовала себя свободной, понимаешь. Не чьей-то служанкой, не чьей-то надеждой, а просто свободной оркой, которая сама решает, куда двигаться дальше.

— Ты боишься, что он урежет твою свободу? Так поговори с ним об этом. Посмотри, как он отреагирует. Гыра, нужно всегда разговаривать. Он ведь не знает, что тебя сдерживает, и придумывает свое. Просто поговори, и все.

— А ты поговорила с драконом?

Я вздохнула:

— Советы легко давать, ты права, но я поговорю с ним. Но сама понимаешь, у нас немного другая ситуация.

— Ага, — Гыра хохотнула, — такое я буду рассказывать своим потомкам: как встретились горгона и дракон, и оба оказались истинными друг для друга.

— Я ему все расскажу, — твёрдо сказала я, — время еще есть.

Нам показали на одну из палаток, где жил Ридаль. Охотники не все поместились в гостевом доме, так что у них был тут свой лагерь.

— Рамсав проболтался, что послал весточку, и нас тут специально встречали «Стражи Азариама», — прошептала мне Гыра, когда мимо нас прошла колонна охотников.

— И зачем они тут?

— Насколько я поняла из разговоров, твоего дракона проводят до врат. Они сказали, что после того, как Морча стал разрастаться, их переносили несколько раз, так что твой дракон не знает, где они сейчас.

— Это хорошо, — кивнула я, — не придется несколько раз туда-сюда ходить. Мы можем почувствовать врата. Мар — потому что дракон, я — потому что имею кровь виарнов, но расстояние должно быть небольшим.

Я пару раз похлопала по стенке палатки:

— Ридаль, нам нужно поговорить.

Я заглянула внутрь палатки, проверяя, есть ли там эльф, и ошарашенно замерла.

— Отвернись! — взвизгнула Кикая, которая вовсю целовалась с эльфом, и не только: рубашка её была расстёгнута.

Я шарахнулась от палатки и встретилась с таким же ошарашенным взглядом Гыры:

— Ну, эльфа, — хохотнула орка, — пока мы тут на вас с драконом смотрим, она эльфа поймала в свои сети.

— Ничего не поймала, — вылезла из палатки Кикая и оглянулась, не видит ли кто. Следом выполз красный от смущения Ридаль.

— Я предложил ари Кикае стать моей женой, — сразу сказал он мне.

— Молодец, ушастый, — Гыра что есть силы хлопнула по спине эльфа, который чуть не улетел от нас опять в палатку.

— Да, — Кикая замялась, — я не знала, как тебе сказать, Милена, что не пойду с тобой в твой мир. Тем более Ридаль уверен, что драконы починят наш, и все будет хорошо.

— Ты не должна этого стесняться, Кикая, — я погладила подругу по плечу, — я рада за тебя.

Эльфа вздёрнула нос и посмотрела на лыбящуюся Гыру:

— И тебе стоило подумать, какого мужчину теряешь, а он, на минуточку, тут граф почти.

Гыра сразу перестала улыбаться и оскалилась:

— Не твоё дело, Кикая, сама разберусь.

В общем, эти двое сцепились, как это обычно бывает, и вовсю подкалывали друг друга, пока я отвела Ридаля в сторону и уговаривала его не казнить Скартеда. Раз дракону стало смешно, решила давить на то, что эльф жаловался на слабую кровь потомков дракона, а они хотят такого сильного потомка с кровью дракона уничтожить.

В общем, Ридаль задумался:

— А ведь вы правы, — сказал он, — пока мы будем искать потомков на безмагичном Куркуле, можно возобновить программы с одним графом. Предоставим ему то, что он имел на своей стороне, плюс несколько жён из хороших родов, но с ослабшей кровью…

Эльф уже словно забыл про меня и продумывал, что можно сделать со Скартедом. Ну, это все же лучше, чем казнь, согласитесь…

Так что, когда собралась толпа для казни, её, естественно, отложили, прочитав указ с печатями магических кланов, что граф теперь — достояние мира и его нужно беречь.

Тут же собрался большой отряд, чтобы увезти Скартеда в ближайший город, а там передать на попечение высшего совета.

Граф оглядывался на меня, и в его глазах я не увидела согласия с его участью. Думаю, он ещё им выдаст… Главное, чтобы меня тут уже не было. Вернее, нас с Маром тут уже не было.

— Скорее всего, в том, что он так одержим тобой, есть моя вина, — раздался голос Мара рядом, и его руки, притянув меня к твёрдому телу, согрели теплом.

— В чем вина? — не сразу поняла я.

— Ты моя пара, в нём сильна моя кровь. И она тянет его к тебе. Такое случается очень редко, но может быть.

Я с удивлением проводила отряд и вздрогнула, когда с грохотом захлопнулись ворота. А ведь это может быть правдой — с чего богатому, развращённому вниманием женщин мужчине бросать все и сходить с ума по ничем не примечательной девушке? Я бы ещё могла его понять, если бы он увидел меня настоящую — с развевающими саккараш — и влюбился. Но в простую девчонку… Да, скорее всего, тут вина сильной крови…

— Сладкая, — дракон украдкой лизнул мне шею, от чего по телу пробежалась волна мурашек, а внизу живота скрутило сладкой болью неудовлетворенного желания.

Мы обедали в шатре. Впервые я позволяла себе смотреть на Мара как на своего мужчину, и мои взгляды сводили его с ума. Но он дал мне доесть всё, что достал из своего безразмерного хранилища, и когда я аккуратно вытерла губы платочком, смел меня с лавки как ураган. Я еле успела очистить нас заклинанием, как оказалась совершенно голой, только волосы волной скрывали спину, грудь и собрались на животе.

Мар тоже разделся, и впервые я могла без стеснения его рассматривать, любоваться, гладить и даже целовать. Дракон вздрагивал от моих прикосновений, но давал мне привыкнуть к своему телу.

Несмотря на шрамы, у него нежная, мягкая кожа, она светится в магическом свете, очень красиво. Я гладила плечи, грудь, ощупывая каждую выпуклость. Обходила его по кругу, вызывая в его груди тихий рык, когда терлась об него, насыщаясь его запахом.

Последнее, что я решила изучить — естество дракона. Одно дело видеть его в воде и совсем другое, когда можно потрогать. Удивительно, как такое может поместиться внутри меня.

Я провела пальцем по всей длине, и тут Мар не выдержал. Он подхватил меня, уложил на кровать и улёгся между ног. Его глаза сверкали магией, прерывистое дыхание опаляло лицо.

— Сладкая, не бойся меня…

— Я не боюсь, — смело сказала я и даже чуть толкнулась к нему, чтоб это доказать.

Мар не торопился, целовал меня, гладил, теперь он меня изучал, пробовал на вкус, и от его прикосновений я терялась в жарком мареве желания.

Было такое чувство, что мир сузился до этого небольшого кусочка, в котором были только мы.

Наше первое соитие было резким, но потом Мар замер, давая мне возможность прийти в себя. Боль, о которой говорили старшие, прошла мгновенно, но тепло, которое последовало за ней, наполняло меня сладкой негой. Сначала нежной, но как только дракон стал мягко двигаться, тепло постепенно стало жаром.

Жар нарастал, превращаясь в лаву, которая текла по моим венам. Мир и правда исчез. Остались только мы — два сердца, бьющиеся в унисон, два дыхания, слившиеся в одно, и магия древнего, как вселенная, танца, сплетавшая нас в единое целое. В этом огненном вихре мои страхи сгорали дотла, здесь и сейчас мы принадлежим друг другу полностью.

Я люблю этого несносного дракона, и у меня будет его дочь… а с дедом я поговорю. Может, он и будет против бывшего побратима, но ничего не сможет сделать против моего истинного.

Но обо всем потом… У нас так мало времени, чтобы побыть вдвоем…