Глава 19

ДАНТЕ

– Что значит, сдох?! – рычу яростно, до хруста сжимая телефон.

– Элементарно, – хмыкает в трубку ментяра Илья. – Не пережил зиму. Двусторонняя пневмония и всё, труба твоему Климову. Отправился на тот свет. Сгорел за две недели.

– Сссука, – выплёвываю едко и стискиваю от бессильной ярости зубы. – Легко отделалась эта падаль.

Илья снова хмыкает и говорит:

– Судя по его делам, ему туда и дорога. Он с наркотой был связан. А тебе каким макаром он дорогу перешёл?

– Несколько лет назад девочку мою обидел. Хотел вырвать ему ноги, – вздыхаю с сожалением. – Ладно, буду верить, что его душа плавится в Аду. Что с его стервой?

– Не поверишь, друг, но она тоже того, – с усмешкой в голосе произносит Илья. – Месяц назад отбросила копыта из-за передоза.

Качаю головой.

– Я тебя услышал, – произношу недовольно.

– Данте, ты должен радоваться, а не огорчаться. Подонки получили свой бумеранг сполна, и тебе не придётся марать руки в их гнилой крови, – с упрёком говорит Илья. – Остынь и живи дальше. А девочке своей подарков купи, чтоб улыбалась и забыла об этой ублюдочной паре.

Он прав. Но бля, как жаль, что они так быстро сдохли!

– Ладно, я услышал тебя. Спасибо за инфу, – произношу уже спокойно.

– Не за что, – усмехается Илья и отключается.

Бросаю телефон на стол и устало тру лицо. Почти вторые сутки без сна. Не дело. Думаю подремать немного в комнате отдыха, но не дают. Входит Стас и с порога говорит:

– Швед приехал. Злой как Сатана. Тебя зовёт.

Длинно выдыхаю:

– Какого хуя опять случилось?

– Пока не знаю, – пожимает друг плечами.

Я иду к Шведу. Олег уже ждёт меня для разговора. Стоит возле окна, откуда открывается стрёмный вид на промышленную территорию. Но Швед рассматривает что-то в чёрном небе.

Подхожу и встаю рядом с ним, поднимаю голову и тоже смотрю на ночное хмурое небо.

Швед давит молчанием. А я устал, чтобы играть в «угадай мои мысли».

– Позвал меня, чтобы мы вместе полюбовались на хмарь в небе, или произошла какая-то хрень? – ворчу я.

Швед кивает и поворачивается ко мне.

– Кто-то мутит воду, Данте. Идёт слив информации по нашим клиентам, суммам обнала, перевозкам. Парням сегодня удалось перехватить шестёрку с нашими данными.

– Та-а-к, и кто же крыса? – хмурюсь я. Дело – дерьмо.

– В том то и дело, что не знаю. Парни увлеклись и мразь быстро сдохла, – с ненавистью говорит Швед.

– Твою мать, – шиплю я.

– Вот именно. Я усилил охрану. Стас и Гена следят за всеми сотрудниками, – произносит он и прикрывает глаза. Я вижу, что Швед тоже давно не отдыхал и устал. Но дерьмо, которое возникло нужно как можно быстрее найти и разгрести.

– За мной тоже? Мне больше не доверяешь? – усмехаюсь я злобно и смотрю Шведу прямо в лицо.

Он хмурится и тут рычит:

– Ты сейчас серьёзно спрашиваешь? Данте, не беси меня больше, чем уже есть!

– Тогда какого хера ты мне не дал допросить «курьера»? И какого хера слежкой занимаюсь не я? – наступаю на него.

Швед кладёт руку мне на плечо, с силой сжимает и резко говорит:

– Потому что мне от тебя нужно другое. Я доверяю тебе как себе, Данте, потому даю задание, о котором кроме тебя и меня никто не знает и узнать не должен.

Гнев покидает меня, и внутренне я приободряюсь. Крайне неприятно думать, что твой лучший друг может посчитать тебя предателем.

– Я слушаю.

– Ты лично отправишься к нашим партнёрам и проконтролируешь погрузку. Будешь рядом всю дорогу, Данте. Мы должны деньги привезти точно в срок. Новых срывов нам не простят, тем более это деньги нашего самого крупного клиента.

Я падаю в кресло, закидываю руки за голову. На языке у меня крутится один лишь мат.

Швед наливает нам выпить. Протягивает мне стакан с односолодовым виски и произносит виновато:

– Знаю, это не входит в твои обязанности, но я прошу тебя не только как партнёра, но и как друга.

Делаю глоток обжигающего напитка.

– Я поеду, Швед. Когда нужно выдвигаться?

– Через неделю машина должна уже выехать. Но перед погрузкой, нужно точно сверить фактическую сумму с документами. Никаких накладок быть не должно. Максимум ты должен выехать через два дня, чтобы всё успеть.

– Бумажная работа? – кривлюсь я. – Бля, Швед, ты серьёзно? Я не бухгалтер, чтобы бабки считать! Там же денег будет под миллиард!

– Ты будешь только следить, – улыбается он мне. – Пусть считают другие.

Провожу рукой по лицу и качаю головой.

– Я лучше кулаками помахаю, честное слово.

– Данте, мне не нравится, что кто-то мутит воду, и суёт морду на нашу территории. Эти ублюдочные крысы становятся занозой в заднице. Пока не найдём крыс, контролируем всё сами. Крош тоже едет, но в другой регион. Так что не ты один с подобным заданием.

– С удовольствием потом порежу всем крысам их глотки.

Швед одним глотком выпивает свой виски, выдыхает и сипло произносит:

– Всю грязную работу мы тоже сделаем сами. Поганых предателей по любому найдём. Ты отличный убийца, друг, и в нужное время ты сделаешь, что должен. А сейчас – бумажная работа и доставка груза.

– А ты будешь следить за хозяйством здесь, – произношу я. – Ладно, я не против. Только есть одна просьба, Швед. Личная.

– Что угодно, – говорит он.

– Сегодня перевёз Ангелину в новую квартиру, – начинаю я издалека.

– О, поздравляю, – улыбается Швед. – Ты всё-таки получил её.

Кривлюсь и выдыхаю:

– Я её запер, телефон отобрал. Оставил другой, запрограммированный только на меня. Она не очень была рада переезду.

Швед поднимает удивлённо брови.

– Ты её что, похитил? Силой заставил переехать?

Тру шею и снова вздыхаю.

– Да у меня крыша от неё едет. Как подумаю, что разгуливает одна, а вокруг одно мудачьё, которым в охотку насадить хороших девочек на свои члены, так меня сразу кроет не по детски. Запер её и я спокоен.

– Ну, ты придурок, Данте, – смеётся Швед и качает головой. Наливает себе и мне новую порцию виски. – Она же тебя возненавидит. Женщины чересчур трепетно относятся к своей свободе. Она им на хер не нужна, но им хочется, чтобы мужчины давали видимость этой свободы. А ты по ней как каток проехался!

– Знаю! – рявкаю зло и махом опрокидываю в себя содержимое стакана. – Но не могу ждать, когда она созреет!

– Ты её уже на себе покатал? – интересуется Швед.

Вспоминаю сегодняшний вечер и криво усмехнувшись, говорю:

– Она ещё девственница. Я решил, что должно всё быть по обоюдному желанию. Ничего, я всё равно смогу добиться её расположения и прощения за свой напор.

Он снова качает головой.

– Данте, да в аду меньше демонов, чем в твоей сложной голове! – смеётся Швед.

– Ха, мои демоны, передают привет твоим! – смеюсь в ответ.

* * *

ДАНТЕ

Раннее утро. Я не спал, устал. И я зол, будто распотрошённый демон.

Бесит всё. Бесят все. Даже бесит тот факт, что меня всё бесит.

Лишь Ангел мне нужна, чтобы унять это чувство раздражения на весь мир.

Хочу одного – под бочок к своей малышке.

Мчусь к ней по пустынным улицам, проскакивая мигающие светофоры, и выжимаю за сотню.

Мечтаю, чтобы она встретила меня не гневом, а тихой и спокойной нежностью и сказала: «Данте, ты был прав… Я – твоя и я буду твоей. А ты – мой, Данте… Сегодня, завтра и навсегда. И я скучала…»

Но не скажет. И под бочок тёплый и сладкий не примет.

Скорее на хер пошлёт и чем-то тяжёлым в меня запустит.

Вздыхаю тяжело и длинно, но при этом как придурок улыбаюсь. Всё равно её присутствие в моей жизни меня радует и наполняет смыслом, светом.

Дорога кажется вечностью. Но даже сама вечность отрицает вечность и путь до моего Ангела практически окончен.

По дороге заезжаю в круглосуточный цветочный и выбираю самый огромный и красивый букет. Алые и белые розы с крупными бутонами как добро и зло, как инь и янь в своей неизменной сути.

Великолепно. Ей должно понравиться.

Потом вижу на дальней полке белоснежного медведя с бантом в горох. Медведь с меня ростом и я его тоже беру.

Девушки любят плюшевые игрушки. Любят цветы.

Я на коленях готов просить у неё прощение за вчерашнее. Готов осыпать не только цветами, плюшевыми игрушками, но и бриллиантами, любыми богатствами и клятвами, лишь бы простила и приняла. Сдалась и отдалась мне.

Она явно злится, что запер её, отобрал телефон и лишил привычной жизни.

Что ж, Швед прав, я перегнул палку.

Паркую тачку и почти бегу к ней. В одной руке букет роз. Другой рукой зажимаю подмышкой гигантского медведя.

Стараясь не шуметь, открываю двери и вхожу с предвкушающей улыбкой на губах.

Ощущение какого-то доброго розыгрыша селится внутри и дарит приятную дрожь и волнение. Я уже и забыл про это чувство. Оно приятное и пахнет детством и добром.

Быстро сбрасываю обувь и мягко, бесшумно ступая, прохожу в гостиную. Намереваюсь пройти в спальню, но замираю в удивлении.

– Ангел? – произношу негромко.

– Приехал… Надо же…

Ангел говорит странно. Она сидит в предрассветной темноте прямо на полу, прислонившись спиной к французскому окну.

Скользит по мне взглядом, хмыкает при виде цветов и медведя. Ангел выглядит растерянной, болезненной и кажется, в её глазах стоят слёзы.

Твою ж…

– Приехал… И вот… это тебе… – произношу неуверенно вместо того, чтобы действительно сказать то, что собирался. Ставлю перед собой медведя, беру его за лапы и его лапами держу букет.

– Ты серьёзно? – вдруг резко спрашивает она.

И я слышу что-то странное в её произношении.

– Ты серьёзно думаешь… ч-что какой-то чёртов медведь с… с цветами… заставит меня… ик… простить тебя и растаять у твоих ног?

Она что пьяна?

Отбрасываю грёбаного медведя в сторону. Туда же летит веник из роз.

Врубаю свет на минимум и подхожу к ней.

Рядом с ангелом две пустые бутылки из-под вина.

Дебил, надо было не оставлять в доме алкоголь!

Оглядел гостиную.

К удивлению, ничего не разбито, не испорчено.

Всё также идеально, как и было. Разве что Ангел сидит пьяная и тихо смеётся.

– Ты пьяна, – говорю строго. Скрещиваю руки на груди и жду её объяснений.

Ангелина медленно и устало поднимается на ноги, вздёргивает воинственно подбородок и смотрит на меня с вызовом.

Шатается и произносит:

– Да… Как видишь… пьяная… А на фига тебе пьянь, а? Тебе хорошая нужна девочка, правильная…

Она мотает головой из стороны в сторону и заваливается на бок, я удерживаю её. Она взмахивает руками и сбрасывает с себя мои руки.

– Не трогай! Я не такая… как нужна тебе… Посмотри на меня…

Разговор явно не клеится. Вообще всё не клеится. Всё через задницу.

– Блять, Ангел… Какого хера надо было пить? Лучше бы посуда всю разбила… – вздыхаю я, протягиваю к ней руку. – Пойдём, уложу тебя спать.

Чёрт. А ведь я хотел поговорить с ней. О многом. В том числе и о моём поведении. О моей командировке.

Ангел смотрит на мою протянутую руку, вдруг всхлипывает, утирает кулачками слёзы и обижено выдыхает:

– Иди в жопу…

Роняю руку и закрываю глаза. Когда открываю, вижу, что она снова сидит на полу и смотрит в окно.

Бля… Кажется, я реально вчера всё испортил.

– Ангел, я…

– Денис, что непонятного во фразе «иди в жопу»? – глухо, но раздражённо произносит она. – Я устала… от тебя… И раз это моя… ик… квартира, то я хочу, чтобы ты ушёл.

Как-то всё… не так!

Она не кричала. Хотя лучше бы накричала на меня, разбила о мою башку сотню-другую ваз, чем была вот такой: усталой, разочарованной и пьяной.

Зато мне хочется разбить всё, что бьётся, и сломать всё, что ломается. Но я лишь беру себя в руки.

Проклиная себя за вчерашний излишний напор, понимаю, что исправить всё будет гораздо сложнее, чем думал.

– Мне не нравится, что ты вот такая… Прости, Ангел. Я буду долго вымаливать прощение. Но не сейчас. Сейчас ты обижена, зла, пьяна и эта смесь плотной дымкой застилает твой разум. Поэтому малышка прости за это…

– Какой же ты тугой, Денис… – выдыхает она и вскрикивает, когда резко поднимаю её с пола и крепко прижимаю к себе.

– Эй! А ну пусти… сволочь поз-зорная! – кричит она.

– Так-то лучше, – усмехаюсь я. – Характер проснулся…

Несу её в ванную и ставлю на ноги.

Быстро стягиваю с себя куртку, футболку. Следом расстёгиваю ремень и снимаю джинсы, носки.

Остаюсь в один плавках.

Ангел смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Взгляд хмельной. Жаль, что не от меня, а от вина.

– Ты спятил? – шёпотом произносит девушка и делает шаг назад, прижимается спиной к стене.

Выхода нет, я стою между ней и дверью.

– Давно спятил, – отвечаю ей. – Идём в душ. Тебе необходим контраст – холод и тепло. Снова холод и тепло. Чтобы тебе не было скучно, я составлю компанию.

– Сам с собой принимай душ… – рычит она и сжимает руки в кулаки.

– Нет, малышка, только с тобой, – говорю как можно мягче и ласковей.

Снова протягиваю к ней руку.

– Пожалуйста, Ангел. Только душ.

– Почему… только душ? – вдруг смеётся она и неуклюже снимает с себя футболку.

Со злостью бросает её в меня и наигранно кокетливо с нотками безысходности и глухой ярости, говорит:

– Ты все уши мне прож… жжж… прожжж… Чёрт… Короче, задолбал тем, что я нужна тебе… Давай, пока я в неадеквате… ты возьмёшь и трахнешь меня… Возьмёшь, что тебе надо и всё… Поймёшь, что я… не подхожу тебе и разбежимся…

В конце она хихикает и продолжает раздеваться.

В меня летит её бюстгальтер.

– Это не смешно, – произношу тихо, чтобы она не услышала грубость в голосе. – Никакого траха, Ангелина.

– Отвергаешь меня, да? – хохочет она и чуть не падает, когда снимает джинсы.

Ловлю её и прижимаю к себе.

– Мне жаль, что я довёл тебя до отчаяния, – говорю, глядя в её бездонные печальные глаза. – Этого больше не повториться, Ангел. Надеюсь, ты простишь меня, маленькая… А сейчас – душ.

Она толкает меня в грудь и показывает средний палец.

– В задницу твоё прощение! – рявкает она, снова толкает меня и пытается вырваться, чтобы сбежать из ванной.

Но я держу крепко и практически заталкиваю малышку в душевую.

Врубаю холодную воду на максимум, и мы вдвоём кричим как ненормальные от колючего холода.

Буквально две секунды и включаю горячий душ…

Прижимаю её к себе, и сердце обрывается, когда слышу её тихие рыдания.

Она прячет лицо в ладошках, прижата к моей груди и я не знаю, что делать.

Бля. Мудак ты, Данте…

* * *

Контрастный душ приводит её в чувство.

Только радости никакой.

Ангел краснеет от стыда, злости и отталкивает меня.

– Прекрати прижиматься ко мне… – хрипло произносит она, упираясь ладошками мне в грудь.

Отпускаю её и делаю шаг назад, упираюсь спиной в стену.

Ангелина стоит напротив под упругими струями воды, и она умопомрачительно прекрасна.

Её лицо напряжено, губы сжаты в упрямую линию, а взгляд сфокусирован точно на моём лице. Она скрещивает руки и прикрывает ими свою роскошную грудь.

Я протяжно вздыхаю. Из всех людей, которых я когда-либо обижал своими словами или действиями, об Ангеле я сожалею больше всего.

– Ангел, я хочу с тобой поговорить… – произношу виновато.

– Не уверена, что разговор приведёт к чему-то хорошему, – тихо говорит она и открывает дверь душевой.

Выходит и рывком хватает с полки полотенце, заворачивается в него и старается не смотреть на меня.

Я выключаю воду и следую за Ангелом.

– Думаю, ты сказал мне всё, что хотел. Ты – тиран и абьюзер, Денис. Монстр и ты похитил меня, обманом привёз в эту квартиру, запер, и надеешься, что я воспылаю к тебе тёплыми чувствами? Ты надеешься, что у меня случится стокгольмский синдром?

Она запрокидывает голову и громко смеётся, а потом резко оборачивается ко мне, хлёстко произносит, глядя мне в глаза:

– Не надейся!

Я устало тру лицо и выдыхаю:

– Малышка, всё не так. Я не тиран и не абьюзер. И я не похищал тебя… Почти… Да, я наговорил тебе кучу дерьма, сделал неправильно, но лишь из-за того, что ты мне пиздец как дорога и нужна. Ты позволишь мне объясниться и попробовать заново?

Она фыркает и уходит прочь из ванной.

Я как верная псина иду за ней.

Ангел заходит в спальню и оборачивается на пороге. Закусив губу, она хмуро смотрит на меня и говорит:

– Я устала. Хочу спать. Поговорим утром.

Обречённо киваю.

– Как скажешь, – голос мой звучит надломлено и тихо.

– Только не делай такой несчастный вид! – взрывается она. – Будто это я зверь, а не ты!

И захлопывает перед моей мордой дверь. Едва не попадает мне по носу.

Хмыкаю и устало бреду в гостевую спальню и без сил плюхаюсь в кровать.

* * *

АНГЕЛИНА

Просыпаюсь резко, словно меня кто-то толкнул.

Несколько секунд моргаю, вспоминая, где я.

Голова сонная. Во рту сухо, как в Сахаре, в ушах противно звенит, тело как неродное и вишенка на торте – перед глазами всё расплывается.

На прикроватной тумбе мягко горит только настольная лампа.

Моё сердце на миг останавливается, и пару секунд я не могу дышать.

– Чёрт… – выдыхаю едва слышно и устало закрываю глаза.

Денис запер меня. Я напилась. Потом я с ним поцапалась. Был контрастный душ, затем я ушла спать.

Выпила я много. Хотя не пью больше одного бокала, да и то это событие случается пару раз за год.

Определённо, этот псих дурно на меня влияет.

Кряхтя, отдираю себя от кровати и плетусь сначала в туалет и в душ.

Приведя себя в порядок, одеваюсь и на цыпочках крадусь в гостиную, затем на кухню.

Никого.

Тишина и тишина.

Дальше крадусь в спальню, где предположительно должен быть мой похититель.

Приоткрываю двери, смотрю в проём и замираю.

Мужчина спит и выглядит настолько расслабленно и невинно, даже по-ангельски невинно, что не могу отвести от него взгляд.

Веди он себя по-другому, я бы сейчас с удовольствием к нему зашла и…

Так, что за мысли?!

Скольжу взглядом по его сильному обнажённому телу, мысленно сокрушаюсь, что снизу Денис прикрыт одеялом.

Спит мужчина на животе. Обеими руками обнял, точнее, смял в комок подушку. Золотистые волосы распались по могучим плечам.

У него невероятное тело: большое, но при этом поджарое, сильное, будто отлитое из стали.

На одной его руке от плеча до кончиков пальцев тянутся узоры татуировок.

Что сказать? Хорош, чертяка. Прямо домашний котяра.

Ага. Домашний.

Протяни руку и по плечо оттяпает.

С этими мыслями прикрываю обратно двери, также на цыпочках крадусь в прихожую.

Хватаю его куртку и обыскиваю.

Бинго! Вот мой телефон. А вот и ключи от квартиры. Крепко зажимаю находки в руках.

Естественно, телефон выключен. Сволочь.

Злость отодвигает похмелье в сторону. Я снова могу думать.

Возвращаюсь в гостиную и окидываю помещение внимательным взглядом.

Прислушиваюсь к звукам в спальне Дениса. Слава богу, всё тихо. Он спит. Но я должна спешить.

Лишь в кабинете нахожу чистые листы бумаги и ручки.

Быстро пишу ему записку и оставляю её в гостиной на самом видном месте.

Осторожно, подрагивающими пальцами обуваюсь, хватаю свои вещи и как можно бесшумно открываю ключами дверь.

Потом возвращаю ключи в его куртку и с грохочущим где-то в ушах сердцем выхожу из квартиры.

Прикрываю за собой двери и улыбаюсь до коренных.

Почти свобода.

Выдыхаю облегчённо лишь тогда, когда оказываюсь вне этого дома.

Почти бегу по тротуарам. А потом на самом деле бегу. Мне кажется, что Денис уже обнаружил мою пропажу, прочёл записку и прямо как есть – голый бежит за мной!

Район мне незнаком, да и плевать! Лишь бы скорее. Лишь бы дальше от него.

Когда лёгкие уже горят огнём, и я почти не дышу, а задыхаюсь, перехожу на шаг. Выравниваю дыхание и ощущаю дикую сухость во рту.

Покупаю в первом, попавшемся на пути маркете небольшую бутылку воды, и почти сразу всю её выпиваю.

Забредаю в незнакомый двор высоток, стоящих по кругу. Сажусь на скамью и достаю телефон.

Включаю и радуюсь, что зарядка ещё имеется. Правда, всего двадцать процентов.

Звонки и смс-сообщения, естественно, есть.

Пара от куратора. Пара звонков от Алекса. И целых пять от Ольги.

От неё же и сообщения в духе: «Ты где?»; «Ау! Куда пропала?»; «Тебя повысили! Ты сама вообще знала о кадровых перестановках?»; «Геля!!!»

Закусываю губу и думаю недолго.

Раз от психа ещё нет ни смс, ни звонков, значит, он ещё в кроватки.

Набираю Олю, и она отвечает буквально на втором гудке.

– Ну и где тебя носит? – возмущается она вместо приветствия.

– И я тебя рада слышать, – хриплю похмельным голосом.

Ольга слышит эти «прекрасные» ноты.

– О-о-о… Так ты мать, загуляла что ли? – смеётся она. – С ума сойти! Могла бы и позвать! Я ведь тебя пьяненькой никогда не видела.

– Поверь, ничего интересного, – вздыхаю я и тут же перехожу к делу: – Оль, я звоню не просто так. У меня есть просьба…

– Да уж понятно. Говори, давай, – хмыкает она.

– Я могу у тебя пожить несколько дней? От силы неделю? Пока не найду новое жильё… – произношу очень виноватым тоном.

Ненавижу просить о помощи. Ненавижу ощущать себя слабой и беспомощной.

Но сейчас мне нужна она эта помощь.

– Та-а-ак, – тянет девушка, – какого хрена произошло? Это как-то связано с новым владельцем, да?

Оля умная.

– Да, – признаюсь ей. – Но сейчас не пытай, расскажу при встрече. Так что? Можно? Только если не в напряг… Если твой мужчина вдруг будет против…

– Да ну его на хер! – обрывает меня подруга. – Приезжай, конечно, и живи, сколько понадобится!

– Понадобится недолго, – заверяю её. – Спасибо, Оль. Сейчас заеду за основными вещами и приеду…

– Помощь нужна? Вещи собрать, – предлагает она.

И я думаю, что если вдруг Денис прибежит в гостинку, то лучше, если будет со мной кто-то рядом. И я хватаюсь за её предложение как за спасательный круг.

– Буду благодарна, Оль.

– Через сколько подъехать?

– Я уже направляюсь к дому, правда, не знаю, как долго или быстро буду на месте. Я в незнакомом районе… Сейчас посмотрю, где ближайшее метро и сориентируюсь, – произношу хмуро. Я понятия не имею, сколько времени займёт дорога.

– Ладно, я подожду тебя, – говорит Ольга и отключается.

И только с ней завершаю разговор, как тут же телефон снова оживает в моих руках, и я вижу, что звонит Денис.

– Вот же гадство! – вскрикиваю я и сбрасываю звонок.

Тут же кидаю его номер в чёрный список.

– Тут тебе и место, – говорю со злостью.

Поднимаюсь со скамьи и выхожу из незнакомого двора.