Глава 20
АНГЕЛИНА
Ольга достаёт из своей машины четыре коробки и извиняется, что больше нет. Не нашла за столь короткое время.
Я заверяю подругу, что всё отлично, я и на это не рассчитывала.
Оля и я поднимаемся на мой этаж. Подруга пока не задаёт вопросов, но я кожей ощущаю её любопытство.
Если честно, я такая уставшая, будто всю ночь вагоны разгружала. Хочется просто завалиться на кровати в своей тихой гостинке и уснуть. Но нужно сделать дело.
Подходим к моей двери, достаю ключи из сумки и вставляю в замочную скважину, но не успеваю даже одного раза провернуть ключ, как неожиданно, двери моего дома резко распахиваются и на нас с Олей смотрит недовольная тётка в бигудях, розовом халате на необъятном теле и одним накрашенным глазом.
– Что надо? Чего в двери скребётесь? – сурово спрашивает она.
Я перевожу взгляд на Олю. Подруга смотрит квадратными глазами то на меня, то на тётку.
Трясу головой, так как в первый миг растеряна.
Какого чёрта?
Кто это?
Что за тётка в моём доме?
И тут приходит понимание.
ДЕНИС!
Злость мгновенно кружит мне голову. Я беру себя в руки и возмущённо произношу:
– Это моё жильё! Мой дом! Вы кто такая и почему находитесь на чужой жилплощади? Немедленно убирайтесь из МОЕГО дома!
Толкаю тётку и влетаю в свою маленькую и когда-то уютную комнатку. Оля вбегает вслед за мной.
Я замираю в шоке, потому как здесь нет ничего моего. Кроме стен.
– Что… – выдыхаю поражённо, оглядывая всё вокруг. – Где…
Тётка громко хлопает дверью и орёт:
– А ну пошли вон! Это моя жилплощадь!
ЧТО?!
– Где все мои вещи?! – в ответ ору я на женщину и ураганом проношусь по комнате, кухне, залетаю в ванную.
Здесь нет ничего, абсолютно ничего моего!
Везде стоят коробки с чужими вещами. Чужие чемоданы, сумки, тюки. Даже мебель другая!
Возвращаюсь в комнату и до конца не верю, что Денис мог так гадко, мерзко и подло поступить со мной! А кто ещё? Только он мог!
Смотрю на тётку в розовом, что стоит, уперев одну руку в бок, а другой прижимает к уху телефон.
– Алло! Полиция? Хочу сообщить о незаконном проникновении в мой дом! – вдруг заявляет эта гадина.
– Что?! – снова возмущаюсь я и в ярости набрасываюсь на женщину, которая каким-то необъяснимым образом заняла мою гостинку.
Вырываю из её руки телефон и швыряю его в сторону. Слышится треск. Телефону хана.
– Ах ты, сучка! – взвизгивает женщина и пытается врезать мне, но я быстрее и уворачиваюсь.
Делаю замах рукой и ногтями расцарапываю тётке щеку.
Ольга меня пытается остановить, хватает меня и уводит прочь из гостинки.
Подруга что-то говорит мне, пытается вразумить, успокоить, но в меня словно демон вселился, и я превратилась в кого-то бешеного, дикого, отчаянного зверя.
Ору громко и требую отдать мне мои вещи и лишь хлёсткая и болезненная пощёчина заставляет меня заткнуться и обратить, наконец, внимание на Олю.
– Ну? Пришла в себя? – рычит подруга. – Геля, твою мать! Я тебя не узнаю! Ты что за блядство сейчас устроила? Нормально поговорить не могла? Обязательно надо было орать и руками махать? Она же реально ментов вызвала!
Смотрю на Олю хмуро и шиплю в ответ:
– Это я устроила? Ты сама нормальная вообще?
Указываю рукой на запертую дверь своего бывшего дома.
– Там была моя жизнь, были мои вещи, документы! Ещё вчера всё было! А сейчас в моём доме находится какая-то тётка, и моего там ничего нет!
Оля кивает, хватает меня за руку и тащит прочь из дома. По пути произносит:
– Значит, включай логику! Думай, кто мог так лихо, очень быстро освободить твою гостинку и передать её новому жильцу?
– Данилов Денис Александрович, – произношу его имя с дикой злостью. – Только он мог.
Оля заталкивает меня в свою машину, сама садится на место водителя, поворачивается ко мне всем корпусом и говорит:
– Рассказывай.
Ладонями растираю лицо.
Ощущаю, как начинает щипать глаза от слёз.
Внутри разрастается со скоростью света колючая обида.
Денис делает только хуже. Между нами пропасть всё больше и больше.
Делаю глубокий вдох, длинный выдох и начинаю рассказывать всё с самого начала…
* * *
– …и вот я присобачила записку на морду этого плюшевого медведя и убежала… Позвонила тебе. Конец… – заканчиваю рассказ.
Оля протягивает мне бутылку воды, и я присасываюсь к горлышку, жадно выдуваю почти всю бутылку.
– Ты дура, Геля. Тебе давно надо было с ним потрахаться, – объявляет вдруг Оля и от её заявления я давлюсь водой.
– С ума сошла? – произношу сдавлено, когда прокашливаюсь.
– Вот ты может, и сошла, – корчит она мне рожу. – Я уже тебе говорила, что таких мужиков единицы. И ведёшь ты себя с ним неправильно. Как упёртая бараниха…
– Овца, – поправляю подругу.
– Чего? – не догоняет она.
Вздыхаю и поясняю:
– Нет слова «бараниха». Есть овечка. Овца.
– Да пофиг! – усмехается она. – Хоть бараниха, хоть овца, в любом случае это про тебя, подруга! Чем сильнее ты сопротивляешься, дерзишь и не соглашаешься стать его женщиной, тем сильнее он тебя хочет. И тем сильнее хочет тебя запереть на сто замков. Ты что хочешь оказаться запертой от всего мира?
– Нет, конечно, – вздыхаю я. – Потому и сопротивляюсь. Я же тебе рассказала уже! Он ведёт себя как настоящий псих! Маньяк! Оля, он реально безумец!
Оля насмешливо смотрит на меня и вдруг мягко прикасается к моему лбу кулаком и крутит им, приговаривая:
– Бедовая ты башка, Геля-я-а! Он – МУЖЧИНА с большой буквы! Пришёл, увидел, победил. Не слышала такое, нет? Ты уже давно могла приручить Данилова, и он бы с твоих рук ел, и любое твоё желание бы исполнял.
Я хмурюсь.
– Что вы имеешь в виду? Оля, он – бандит. А бандиты – зло.
– И как любое зло, он обаятелен, умён, хитёр, сексуален и что немаловажно, богат! – томно произносит Оля.
Я начинаю на неё сердиться, но девушка не даёт мне и рта раскрыть. Хватает меня за руку и грозно говорит:
– Геля, ты вроде вот умная, но смотрю на тебя и вижу, что ни черта в реальной жизни ты не смыслишь! Да если бы мой был таким, как этот Данилов, я бы сияла как медный таз!
Выдёргиваю руку и произношу:
– На черта он мне, а? Я всю жизнь шла к одной цели – выучиться, устроить успешную карьеру и стать ни от кого независимой, обеспечить себя и своих родителей. Жить так, как я сама хочу!
Оля качает головой.
– И старость ты встретишь независимой, но одинокой бабкой, щеголяющей в бриллиантах, шелках от кутюр и зубами, сверкающими как начищенный унитаз. И в твоей шикарной квартире или доме тебя будут ждать, и встречать тысяча и одна кошка, – кривляясь, ехидничает подруга.
– Да ну тебя, Оля…
– Дура! – рычит она. – На хер тебе эта независимость? И с чего ты вообще решила яйца отрастить, а? Ты же не баба-мужик! Ты – женщина! А настоящая женщина сильна своей слабостью! Нам без мужчины нельзя, Геля! Женщина без мужчины увянет как цветок, который не поливают и за которым не ухаживают. А этот твой Данилов – настоящий мужчина. Из той самой категории редких мужиков, которых надо занести в Красную книгу.
Снова тру лицо.
– Оля, с чего ты вообще взяла, что он настоящий мужчина? И я говорю не о его половой принадлежности к сильному полу, – ворчу я.
– Ты же сама сказала, что он ухаживал за тобой, когда ты болела, – хлопая глазами, говорит подруга. – Было? Или ты придумала?
– Было-было, – киваю я.
– Ну вот… Настоящий мужчина, Геля, это не раскаченный придурок с самомнением уровня Бог. Настоящий мужчина тот, которому несложно наклониться и помочь тебе разуться. Настоящий мужчина будет готовить тебе еду и кормить тебя, как маленькую, когда ты болеешь. Моментально найдёт доктора, сбегает в аптеку, найдёт любое лекарство и достанет его хоть из самого Ада. Он будет всегда помогать тебе выходить из машины. Он помассажирует ножки перед сном, приготовит завтрак и многое другое. И всё это не потому что его мама хорошо воспитала, а потому что он любит, и он не боится брать на себя ответственность за другую жизнь. Потому что он сильный внутри, Геля. Такой тип мужчин если делают выбор, то осмысленно. Такие мужики – серьёзные дяди, Геля. Они умеют зарабатывать деньги, и они никогда не станут тряпкой. И при этом легко и от всего сердца скажет своей любимой женщине «Я тебя люблю…» Геля, этот твой Данилов ради тебя горы свернёт. И ты будешь непроходимая идиотка, если потеряешь его.
Оля умолкает и в салоне авто воцаряется тишина.
Спустя вечность, я произношу:
– Так говоришь, будто ты его знаешь.
Она пожимает плечами и смотрит не на меня, а в окно.
– Я не знаю его, Гель. Но я знаю, что очень бы хотела встретить подобного мужчину.
Поворачивается ко мне и тихо произносит:
– И я благодарила бы судьбу каждый божий день, встреть я такого мужчину. Мой ради меня и пальцем не пошевелит. Когда я болею, он лишь корчит рожу и ворчит на меня. И я сама себя спрашиваю: какого хера я до сих пор с этим ничтожеством? Думаю такая, вот сейчас соберу его манатки и пошлю на все четыре стороны. Достал, опостылел! А потом, знаешь, думаю, а вдруг я потом не найду никого? А если и найду, то либо такое же говно, либо ещё хуже. И всё, снова сажусь на жопу и… Живу дальше. Но если вдруг встречу кого-то такого же как твой Данилов, даже думать не стану, а пойду за ним хоть на край света!
– Он не мой…
Оля начинает смеяться.
– Ты реально дура, Геля, – говорит она сквозь смех и вдруг резко прекращает смеяться. – Бля-я-а… А вот и мужчина из Красной книги пожаловал. Только что-то морда у него чересчур злая…
Я тут же смотрю в окно и вижу Дениса собственной персоной.
Реально, он выглядит как раздраконенный зверь.
– Бли-и-ин, – тяну я.
И пока он не зашёл в подъезд, я выхожу из машины и зову его:
– Денис!
* * *
ДАНТЕ
Когда-нибудь она сведёт меня с ума. В прямом смысле этого слова.
Что ж, бедной утке под воду нырять
Приходится, чтоб сокол не добрался.
И сокол, покружив, спешит опять
Под облака и промаха стыдится…*
Мне кажется, я её теряю…
– Блять! – рявкаю в пустоту, сжимая в кулаке письмо.
«Ты слишком напорист. Тебя стало слишком много в моей жизни. Остановись, если на самом деле хочешь, чтобы я захотела стать твоей… Подумай над моими словами, Денис. А пока… пока.
Ангелина»
Это что-то нереальное! Я, блять, проспал её уход!
Она забрала свой телефон, свои вещи и ушла.
Ушла!
Не в силах выносить эту мысль, я с силой хлопаю дверью спальни, хватаю телефон и набираю Ангела.
И естественно, она сбрасывает меня.
Набираю снова… И раздражённо выдыхаю. Она отправила меня в чёрный список.
Просто блеск.
Гнев горит внутри меня, внутренний монстр поднимает голову и рычит, требуя крови.
Включаю программу слежения и вижу передвижения своего Ангела.
Я знаю, куда она направляется.
Что ж, чтобы не наломать ещё больше дров, я обязан привести себя в форму.
Мне нужно принять холодный грёбаный душ и вытрахать все грязные мысли из головы о том, чтобы я сделал с Ангелом за её побег. Первое – отшлёпал бы… От одной только мысли член «оживает».
Поворачивая шеей направо и налево, пытаясь снять напряжение.
Я так зол, что желаю прямо сейчас вернуть Ангела и затрахать её, чтобы выбросила все мысли из головы, кроме меня одного.
Вхожу в душ и включаю сразу холодную воду, позволяя ей обжечь меня ледяными струями, просочиться под кожу, пока я не начинаю дрожать и синеть.
Когда мой мозг немеет вместе с телом, я переключаю холод на горячую воду.
Моё тело начинает посылать сигналы в мозг, что я творю какую-то хуйню. Мне кажется, будто горячая вода не просто обжигает, а сдирает с меня кожу. Тело начинает адски болеть. Но я терплю, стиснув зубы. Эта боль отрезвляет меня и прочищает мой долбанный разум.
Тело согревается, дрожь и боль уходят. Я просто вздыхаю и закрываю глаза.
Впервые в жизни, я не знаю, что мне делать дальше. Сука-жизнь, я просто не знаю, что сказать ей, что сделать, чтобы она, наконец, приняла меня, согласилась стать моей… Ждать больше не могу. Не хочу.
Честно говоря, мне хочется сказать Шведу, чтобы он на хер пока забыл обо мне и послал в командировку кого-то другого.
Мне впервые жизни становится стыдно, что не могу предстать перед Ангелом чистым, правильным, хорошим, достойным её. Я, блять, другой. И, мне хочется сбежать от самого себя. В Ад, например. Ведь там мне самое место.
Но и оставить её и позволить кому-то другому стать для неё всем не могу. Я слишком слаб для этого. И я не верю, что не смогу завоевать её. Не верь, мать вашу!
И не верю в судьбу и подобное дерьмо. Мы сами вершим свои судьбы.
Сбитый с толку от своих собственных мыслей, утихшей злости, я прислоняюсь лбом к стене душевой.
И так ярко представляю, как моя Ангел лежит на кровати, и я медленно раздеваю её. И шёпотом рассказываю, какие греховные мысли собираюсь с ней осуществить.
Я вспоминаю, как вонзал пальцы в её жаркую и жаждущую киску, как она истекала влагой, цеплялась за меня и только я смог удовлетворить её. И её лицо в момент оргазма, одухотворённое удовольствием не забуду никогда.
О, не-е-ет, моя сладкая, единственная и любимая девочка, ты моя и только моя.
От этой мысли сердце в груди сжимается. И я тру в том месте, откуда исходит лёгкая, но ощутимая боль.
К сожалению, а быть может и к счастью, для моего Ангела нет пути назад. И я почти не жалею об этом. Я слишком эгоистичная паскуда. Но ей придётся отказаться практически от всей своей прошлой жизни, ради которой она так старается, потому что я её захотел. Захотел именно с ней создать семью. Выбрал и влюбился в неё.
Ради неё я весь мир переверну, если понадобится.
Но почему-то с одной стороны для неё это выглядит как очень дерьмовый обмен.
Выключаю воду, насухо вытираюсь и быстро одеваюсь.
Открываю приложение и вижу, что Ангел движется в сторону своего уже бывшего дома.
Мысленно ругаюсь. Нужно было предупредить её насчёт гостинки. Там больше нет ничего… Там уже другая жизнь.
– Блять, – рычу сам на себя и выхожу из квартиры.
Спешу к Ангелу и в моей голове пусто. Нет ни одной мысли, как оправдаться перед ней.
Что сказать? Что я дебил?
Она итак это уже знает.
И бессилие меня вновь злит и заводит до бешенства.
Мчусь к ней на всех парах, обгоняя слишком медленные тачки. Иногда пролетаю на красный, игнорируя сигналы от других водителей.
На хер все пошли.
Влетаю во двор нужного дома и практически на ходу выскакиваю из машины.
Иду к подъезду и вдруг слышу тихий и до боли родной голос:
– Денис!
Резко останавливаюсь и смотрю, как моя малышка закрывает дверь старенькой тачки и идёт ко мне.
Я вижу на её лице дорожки слёз. Вижу усталость в её глазах, обречённость. И мне это пиздец, как не нравится. Потому что причина её состояния – я. Самый настоящий мудак.
– Ангел, – произношу её имя, когда она останавливается в шаге от меня и смотрит так покорно, что я готов сам себе голову оторвать.
– Прости меня… – выдыхаю единственное, что сейчас важно. – Прости меня, девочка…
Она закрывает глаза и делает длинный вздох, открывает глаза, и я вижу в них слёзы. Вот-вот сорвутся.
– Эмоциональные качели не для меня, – говорит она тихо. – Я устала бороться с тобой.
– Ангел… – произношу тоже тихо и беру её за руку.
Её ладонь холодная, даже ледяная. Привлекаю девушку к себе и прижимаю к груди, целую её волосы и говорю:
– Прости меня, малышка. Я хотел сделать сюрприз. Все твои вещи сегодня привезут в новую квартиру, но… Я не думал, что ты сбежишь. И мне больно видеть тебя такой… сломленной. Хочешь, верну всё назад? Выгоню прочь нового жильца и…
– Нет, – обрывает она меня. – Я остаюсь с тобой. Посмотрим, к чему мы придём в конечном итоге.
– При любом раскладе, я всегда буду рядом с тобой, – заверяю её.
– Я знаю, – произносит она с грустной полуулыбкой. – Поехали? Я если честно так с утра перенервничала и напсиховалась, что ощущаю дикую усталость и… голод. Очень хочу есть.
Мне кажется, мне это всё снится.
Ангел не бросается на меня с кулаками, не кричит мне в лицо, что я сволочь и не рвёт меня на куски вопросом: как я посмел так с ней низко поступить.
– Девочка моя родная, конечно едем домой, – не веря своему счастью, произношу с придурковатой улыбкой на лице, и веду её к машине. Открываю двери и помогаю сесть.
Никогда в жизни я не боялся так, как сейчас.
Неужели госпожа удача решила обратить на меня свой капризный взор и осчастливить?
___________________________________
* Данте Алигьери. Божественная комедия (Прим. Автора)