Глава 28

ДАНТЕ

Отвожу Ангела «на работу», борясь с собственническим чувством запереть её в машине и отвезти обратно. И не выпускать.

С трудом отпускаю от себя. Напоследок ловлю вкус её губ, потом наблюдаю, как она идёт к входной двери. И лишь после того, как её стройная фигурка скрывается за дверью, срываюсь с места, еду в офис Шведа.

Но он вдруг сам звонит.

– Слушаю, – отвечаю на звонок вместо приветствия.

– Нужно найти и доставить в офис одного клиента. И не сильно его потрепать, – каким-то злым тоном говорит Швед.

Задавать вопросы нет смысла. Он сам всё расскажет, когда посчитает нужным. Но если нужно кого-то достать, то я достану.

– Хорошо. Говори, что у тебя есть на твоего клиента.

Швед называет кличку. Ржавый. Судя по кликухе, тип то ещё дерьмо.

– Данте, он обидел одну девочку, – вдруг вздыхает Швед. – Сильно обидел. Хотел продать её, как весьма ценный девственный товар. Ублюдочная рожа.

Резко торможу на красном светофоре и чувствую, как у самого дёргается губа от злобы.

– Так может, тебе его по частям привезти, а?

Швед хмыкает.

– Не стоит. Пока не стоит.

Жаль.

Швед называет адрес, где найти этого поддонка и просит взять парней, на всякий случай. Вдруг я не смогу себя контролировать и всё-таки убью дебила.

* * *

С Геной и Стасом находим ублюдка быстро. Он дрых в вонючей квартире в объятиях двух таких же вонючих шлюх.

Парни церемониться с этой мразью не стали.

Стас прогоняет шлюх, бросает им за молчание несколько крупных купюр.

Гена же с брезгливостью поднимает с ложа это дерьмо.

Рыжий, с длинным птичьим носом и неаккуратными патлами на голове. Худой, нескладный, некрасивый и кургузый, как ощипанная птица. А писька в трусах настолько маленькая, что странно, как он ублажал этих двух тёток. Хотя меня это не интересует.

Роман Геннадьевич Ржавый.

Так написано в его паспорте.

Стас хватает первую попавшую на глаза одежду и кидает её в рыжего.

– Э! какого хуя! Вы кто такие? – пытается он корчить из себя крутого, хотя руки уже трясутся. Да и голос в конце фразы дрогнул.

– Собирайся. Прокатишься с нами, – приказываю я.

Осматриваюсь, чтобы присесть куда-нибудь, но всё круг такое грязное и смердящее, что решаю постоять.

– На хер пошли! Я с вами никуда не поеду! – возмущается Ржавый и швыряет свою одежду прямо в меня. Я уклоняюсь и ощущаю, как пробуждается монстр. – Вы явно попутали! За мной стоят люди, которые доставят вам до хуища проблем!

– Стас, ты видишь здесь кого-то ещё кроме нас и этого ушлёпка? – спрашиваю друга.

– Не-а, – лыбится Стас.

Резко хватаю урода за грязные волосы и немного правлю ему лицо.

Слышится характерный хруст.

– Упс. Данте, кажется, ты чудиле нос сломал, – ржёт Гена.

– Ничего, брутальней будет выглядеть, – рычу я и добавляю ему «красоты» на роже.

Отпускаю это стонущее и хныкающее тело.

– Су-у-ки-и-и! – хрипит Ржавый. – Я вас достану и кончу, твари!

Гена добавляет ему пару ударов по рёбрам.

Пинаю ногой его одежду.

– Одевайся. Живо. Или сделаю тебя беззубым.

– И кастрированным, – добавляет Стас.

– Тогда уж и безголовым тоже. На хер этому ублюдку голова, если его мозг принимает неправильные решения?

– Действительно, – киваю парни.

Ржавый, кряхтя, одевается и смотрит на нас в ужасе.

Теперь он одет в футболку, поверх неё пиджак не по размеру, и синие джинсы, облегающие худые ноги.

– Кто вы такие? Чего вам надо? – спрашивает он дрожащим голосом.

– Бля, Данте, ты опять перестарался, – кривится Стас. – Если он обделается в тачке, я выставлю тебе счёт за свою ласточку. Купишь мне новую.

– Сунем его в багажник, – говорю невозмутимо. – Я не собираюсь сидеть рядом с этим чмо.

– Ладно, но ты понял, да? – злится Стас.

– Понял-понял, – хлопаю его по плечу.

Ржавый готов свалиться в обморок. Он скулит и не знает, куда себя деть.

Зато мы знаем.

Быстро связываем ему руки, в рот запихиваем кляп из носков, что находит Гена и поднимает своим платком.

Ведём его к тачке и запихиваем мычащее тело в багажник.

Район здесь тихий, криминальный. Если кто, какое безобразие и увидит, тут же забудет и никогда и никому ничего не расскажет.

Доставляем его в офис.

Когда клиент расположен со всем «комфортом» набираю Шведа.

Тот отвечает на втором гудке.

– Да!

– Швед, нашли и доставили в офис твоего клиента, – докладываю я.

– Отлично. Сейчас буду, – отвечает он со злым предвкушением.

Ого. Вот это его зацепил кто-то. Неужели некая девочка запустила свои коготочки в сердце Шведа?

Ждать его приходится недолго. Едва приехал, входит в комнату допросов и, кивнув парням, спрашивает меня:

– Это он?

Я хмыкаю, предвкушая развлечение.

– Он самый. Роман Геннадьевич Ржавый.

Парень сидит на стуле со связанными за спиной руками.

Швед подходит и останавливается в двух шагах от этого отброса и говорит, едва сдерживая ярость:

– Добрый вечер, Роман.

Ржавый гулко сглатывает.

Его взгляд бессмысленных глаз так и бегает. В глазах застыл тупой, животный ужас.

Парень выглядит жалко. Но жалости не вызывает. Он, то бледнеет, то краснеет и дрожит, точно целка в первую брачную ночь.

– К… кто вы? – срывается шелест с его разбитых губ.

Швед злорадно усмехается и смотрит на Стаса и Гену.

– Ребята, оставьте нас для приватной беседы.

Парни понятливо скалятся и уходят.

Остаёмся я, Швед и Ржавый.

Достаю из холодильника банку холодного пива, разваливаюсь на диване и открываю крышку. Шипящий звук напитка наполняет помещение.

Швед, тем временем, обходит Ржавого по кругу, снова останавливается напротив, и задаёт вопрос:

– Ты сделал очень дурной поступок. Обидел одну девушку. По твоей вине она оказалась на грани жизни и смерти. Как считаешь, какое наказание ты заслужил?

Он вскидывает голову и широко раскрытыми глазами смотрит на Шведа в полнейшем недоумении.

– Я… я… я никого не обижал. Клянусь вам, – прохрипел он, трясясь как заяц. Какой же он жалкий тип.

– Яна Майская, – произносит Швед резко. – Это имя тебе знакомо, верно?

– Янка? – выдыхает он. В его глазах тут же светлеет, и он вдруг успокаивается. Хмыкает. – Яна – моя девка. Она мне задолжала. А вы… вы знаете, что по долгам всегда нужно платить. Она у вас?

– Твоя девка? – рычит Швед, чем удивляет меня. Впервые вижу, чтобы друг так сильно бесился из-за девчонки.

– Да. Янка – шлюшка, я её представи…

Швед звереет похлеще меня.

Хватает Ржавого за горло и высоко над полом поднимает на одной руке. Он дёргает ногами и хрипит, но руки связаны, помочь себе не может.

Ржавый начинает задыхаться.

Из-за пояса Швед вытаскивает пистолет и прижимает к его лбу.

Ох ты ж блять. Вот это повело друга. И кто же это такая, Яна Майская?

– Олег? Ты решил забрызгать его мозгами наш новый пол? – пытаюсь вразумить Шведа.

Мне насрать на ублюдка, но на Шведа – нет.

Он бросает Ржавого, и тот жадно хватает ртом воздух.

Садится перед ним на корточки.

– Ты знаешь, кто я? – спрашивает угрожающе спокойно.

Ржавый качает головой.

Я ржу и не могу смолчать:

– Перед тобой сам Швед. Не тому дяде ты дорогу перешёл, Ржавый.

И тут Ромка Ржавый испуганно распахивает глаза и открывает в изумлении рот…

– Вижу, моё имя тебе знакомо, – говорит Швед тихо. – Тогда ты должен очень хорошо подумать и рассказать мне в самых мельчайших подробностях, что ты собирался сделать с Яной. Кому продать её. За какие деньги. Когда и где должна была состояться стрелка.

Ржавый трясётся, обливается холодным потом, но молчит. Вот же сучёныш.

– Знаешь, а ведь Яна просила, чтобы тебе было больно, – с улыбкой маньяка говорит Швед.

Не мешкая, направляет пистолет на ногу Ржавого и простреливает ему колено.

Парень взвывает не своим голосом. Катается по полу и воет от боли.

Отставляю пиво и готовлюсь к кровавой расправе. Ржавый вряд ли отсюда выйдет живым.

Швед дёргает Ржавого на себя. Приставляет горячее дуло к его паху.

Он издаёт жалобный крик.

– Я тебя слушаю, – говорит он спокойно.

И Ржавый говорит.

Грёбаная жизнь!

Продать неизвестную мне девушку Яну эта ублюдочная тварь собирался цыганам. Группировке, что отправляет девушек за границу и те исчезают навсегда.

Но для начала он хотел заработать на её девственности, отдав для развлечения за два миллиона одному чмырю.

Швед убирает пистолет и кивает мне.

– Скажи пацанам, пусть позаботятся об этом теле.

После исповеди этого куска дерьма, я гляжу на него очень и очень нехорошим взглядом.

– Всё сделаем, – ухмыляюсь я.

Но Ржавому сегодня очень сильно повезло.

Мы оставляем его в живых.

Побили немного, но жизнь не отняли.

Надеюсь, эта мразь поменяет свой стиль жизни.

После я мчусь за Ангелом.

* * *

АНГЕЛИНА

Денис приезжает за мной в точно оговорённое время.

Хотя думаю, он приехал раньше и уже давно ждёт меня.

Бегу к нему, улыбаясь.

К счастью, моё заявление, что работать в компании не буду, приняли на удивление спокойно. Правда, моя наставница пыталась уговорить меня изменить решение. Она обещала золотые горы, море перспектив, и вообще чуть ли не манну небесную. Тем самым дала толчок зёрнам сомнения, что с утра посеял во мне Денис.

Слишком красиво, сладко и радужно. Не бывает такого.

И срок доделать дела дали мне не неделю, а три дня. В принципе, самое важное я уже сделала. Остались сущие мелочи.

Сажусь в машину и кидаюсь мужчине на шею, но тут же фыркаю и морщусь.

– Фу-у-у… Чем это от тебя во… пахнет? – кривлюсь и демонстративно зажимаю пальчиками нос. А потом вижу полоску засохшей крови на его руке и кожаной куртке. – Денис? Ты ранен?

Он устало улыбается и качает головой.

– Нет, Ангел, это не моя кровь. Чёрт… Не заметил… Прости… А пахнет от меня… Ну-у-у… Издержки работы.

И он снова улыбается.

А мне уже не смешно. Всё веселье и хорошее настроение исчезают прочь.

– Ты кого-то… убил? – спрашиваю едва дыша.

Денис тяжело вздыхает.

– Нет, родная. Сегодня я никого не убивал.

– Сегодня? – издаю нервный смешок. – А вчера? Позавчера? Завтра? Послезавтра? В будущем?

Он хмурится и отвечает предельно честно:

– Если Швед скажет, что надо кого-то убить, то да, Ангел, я убью. Но ты должна знать, что мы не трогаем мирных, честных людей. Это мрази, твари, которые продают невинных девушек в рабство. Торгуют наркотой. Убивают невинных. Ментам всех не переловить и долго собирать доказательства. Система просто тупо не справляется. И если ты переживаешь, что мне за эти дела что-то будет, то не стоит. Не будет. Нас прикрывают. Даже больше скажу: порой зачистка нашими руками приносит стране больше пользы. Нет необходимости тратить деньги и ресурсы на это дерьмо.

Я слушаю его, и у меня волосы на затылке шевелятся.

Денис даже не ощущает себя виноватым! Он ни капельки не раскаивается!

– Ты прямо чёртов Робин Гуд! – вспыхиваю я от обуявшей меня ярости.

Денис пожимает плечами.

– Как скажешь, Ангел.

Заводит машину и трогается с места.

Мне хочется плакать. Вся эйфория коту под хвост.

И как ему так ловко удаётся меня встряхивать? Раз и всё, я снова испытываю сильные эмоции. Жаль, что не позитивные.

Вдруг мне в голову приходит гениальная мысль. Я могу помочь ему избавиться от этой дурной «работы»!

– Денис… – зову его тихо и кладу ладошку ему на коленку.

Мужчина чуть дёргается и улыбается.

– Да, любовь моя?

Облизываю губы и говорю:

– Скажи, ты ведь будешь счастлив, если скажу, что готова стать твоей женой и матерью твоих детей? Моё тело очиститься от действия противозачаточных, и можем сделать ребёнка. Ну и пожениться…

Денис вдруг резко выворачивает руль и паркует машину у обочины под запрещённым знаком, но ему, кажется, плевать.

Он поворачивается ко мне всем корпусом и заглядывая в мои глаза своими небесными и спрашивает негромко, словно боится спугнуть счастье:

– Ангел, ты серьёзно?

Часто киваю и робко улыбаюсь, когда его лицо светлеет, разглаживаются мелкие морщинки, глаза ещё ярче сияют и на губах появляется счастливая улыбка.

– Родная моя, кончено я буду самым счастливым! Я организую ЗАГС хоть на этой неделе! Хоть завтра! И…

Накрываю его рот ладошкой и продолжаю:

– Отлично. Ты будешь счастлив. И я тоже. Но у меня есть одно условие.

Снова облизываю губы, смотрю на его напрягшееся лицо и уверенно заявляю:

– Ты оставишь своего Шведа. Прекратишь на него работать. И вообще, уйдёшь из криминального мира и начнёшь вместе со мной нормальную жизнь. Это моё условие, Денис. Так или никак. Если откажешься, то я возненавижу тебя. Вот прямо здесь и сейчас буду ненавидеть.

Убираю ладонь и жду, что он сейчас скажет: «Да, моя родная! К чёрту Шведа и криминал! Я согласен!»

Вместо этого он выдыхает:

– Прости, Ангел. То чем я занимаюсь гораздо больше чем просто работа. Это моя жизнь, моя суть. Я такой, какой есть, родная. То, что ты простишь, я не в силах изменить. Это как если ты попросишь меня вырвать из груди своё сердце. Я его вырву ради тебя, но тут же умру. Если ты этого хочешь, то я сделаю.

Я обнимаю себя за плечи и отворачиваюсь. Смотрю в окно. И молчу.

Денис ждёт от меня ответа, хоть чего-то, но я продолжаю молчать.

Он везёт нас домой.

На душе появляется тяжёлый груз.

* * *

АНГЕЛИНА

Проходят дни, летят недели.

Между мной и Денисом вырастает стена. Эту стену возвела я сама.

С первого взгляда у нас вроде бы всё хорошо.

Я ему улыбаюсь, принимаю его ласки, с удовольствием занимаюсь с ним любовью. Рассказываю о своих планах с лингвистическим центром. Вместе с бухгалтером и Ольгой с боулинг-клуба составляем бизнес-план, делаем расчёты, чтобы понимать, какие расходы предстоят, обсуждаю всё это с Денисом, слушаю и принимаю его советы.

Он нанимает мне инструктора по вождению – старого и сморщенного, как урюк деда. Но зато он великолепно объясняет и натаскивает давно позабытые навыки вождения.

Однажды мы с Денисом долго говорим о будущем, и он с огромной неохотой соглашается с моей просьбой повременить пока с детьми. И я продолжаю принимать противозачаточные.

С одной стороны всё нормально. Даже хорошо.

С другой, иногда мне хочется кричать от безысходности, особенно в моменты, когда Денис не возвращается домой. Вечером не приходит и всю ночь я провожу одна. Лишь звонит и просит не ждать его.

Под утро приходит измождённый, хмурый, иногда с синяками и ссадинами. И в такие моменты я его ненавижу. Ненавижу Шведа, который затащил его в этот проклятый мир больших денег и криминала.

Иногда я скатываюсь в банальную истерику и бью его сама по груди, плечам и кричу, умоляю, требую, чтобы остановился, чтобы бросил всё к чёртовой матери. Он позволяет мне выплеснуть все страхи и боль, а потом прижимает к себе, очень крепко и говорит всегда одно и то же: «Прости, Ангел…»

Я боюсь. Боюсь до животного ужаса однажды услышать от Кроша или Гены, что Дениса… Гоню подобные мысли, но они как изощрённые палачи всё равно приходят и терзают, терзают и терзают меня.

Тем более, мне очень страшно сейчас. Он говорит, что в бизнесе возникли кое-какие проблемы. Кто-то пытается разрушить всё, что создали они со Шведом. Кто-то желает отобрать весь бизнес. Но они решают, и просит меня не волноваться, не бояться. Но как можно не волноваться и не бояться?!

У меня сердце не на месте. Душа мечется, словно к клетке.

Я живу, дышу, делаю обычные вещи, занимаюсь боулинг-клубом, присматриваю помещение для своего центра, а внутри разрастается предчувствие беды. Никак не могу избавиться от этого съедающего изнутри ощущения.

Однажды, вымотанная, после тренировок по вождению, уже ближе к вечеру возвращаюсь домой. Денис встречает на парковке и с лукавой улыбкой ведёт меня домой и обещает сюрприз.

А там… Романтично накрытый стол. Невообразимо много цветов. Розы красные, розы белые, кремовые, розовые, чёрные…

Шампанское, сладкий поцелуй и… Бархатная коробочка с кольцом внутри. Кольцо потрясающее. Красивое, роскошное, с большим бриллиантом и он говорит, что на ободе с внутренней стороны есть гравировка.

Преклонённое передо мной колено и его предложение руки и сердца.

– Ангел, родная, стань моей женой. Благословение твоих родителей я уже получил…

И в голосе столько тепла, нежности, любви и надежды, что вместо того, чтобы принять его предложение, рассмеяться от счастья, броситься ему на шею и зацеловать я позорно начинаю реветь.

И родители его приняли. Мама так вообще в восторге от Дениса. Её даже не смутило, что между нами довольно большая разница в возрасте. И отец на него смотрит с уважением. Но как бы они отреагировали, если бы узнали, чем он занимается?

Да что со мной происходит?!

Я как та собака на сене, не могу отказаться от него, но и не могу вот так жить – как на пороховой бочке! Всё время бояться за его жизнь. И есть тому причины. Я каждый день вижу, как Денис уходит, взяв с собой как минимум два пистолета, ножи, кастет.

И каждый день он становится всё мрачнее и мрачнее. И его предложение – это тоже страх. Уже его страх. Страх, что если его вдруг не станет, не быть мне его наследницей. Он уже говорил об этом. А я не хочу! Мне каждый раз больно слышать эти его слова.

– Я должна подумать… – после водопада слёз выдавливаю из себя.

В итоге, испорченно настроение у нас обоих.

Через несколько дней он садится рядом и сообщает, что не сможет стать другим. Просто потому, что он уже давно вот такой дерьмовый. И я узнаю, что он сидел в тюрьме.

Эта новость оглушает меня как гром среди ясного неба.

Денис пытается рассказать, почему сел в тюрьму, но я не желаю его слушать. Снова слёзы и снова я в полном смятении и разрываюсь от двух желаний бросить его и освободиться и подойти к нему, обнять и сказать: да пошло оно всё к чёрту, я с тобой.

Но не делаю, ни того, ни другого. Я как зависший маятник. Не знаю, в какую сторону мне качнуться. Я уже не могу чувствовать, где будет мне плохо, а где хорошо. Знаю только одно – я ломаюсь.

Неизвестно, до какого состояния я бы себя довела и чем бы всё закончилось. Ушла бы я от Дениса или всё же приняла его со всеми его тайнами, тараканами и его сложным настоящим, полным криминала? Уже не узнаю. Но видимо, чтобы понять себя, «услышать», наконец своё сердце, судьба нанесла страшный удар.