Глава III. Семейный ужин

Едва два лакея разложили на тарелки жареную осетрину с солеными лимонами и почтительно отошли в сторону, граф Сергей обвел всех присутствующих за столом внимательным взором и остановил его на Наде, сидящей по левую руку от Велины Александровны.

– Чудесно, что нынче все почтили нас своим присутствием на семейном ужине, – произнес торжественно Сергей. – Я намерен объявить о том, что сегодня Надежда Дмитриевна согласилась стать моей женой. Мы любим друг друга. И я хочу пригласить вас всех двенадцатого числа на торжество по случаю нашей помолвки.

За вечерней трапезой собралось полдюжины человек: семейство Чернышевых, Надя, модница Зинаида, сидевшая по правую руку от графа Никиты, экономка Марья Степановна и Аркадий Бакунин, который занимал место рядом с Надей. Зинаида Верескова была актрисой местного Воронежского театра, исполняя там главные роли. Об этом Надя узнала от Дуняши, которая сообщила, что Зинаида уже более года является бессменной любовницей графа Никиты и часто живет у них в усадьбе.

– Как это неожиданно, Сережа! – вскликнула Велина Александровна.

– Да уж, действительно неожиданно, – хмуро заметил Аркадий, прожевывая кусок холодной буженины под луком и откладывая вилку.

– Вот это да, братец, поздравляю! И вас, Надежда Дмитриевна, – сказал граф Никита по-доброму, улыбнувшись лишь уголками губ.

– Спасибо большое, ваше сиятельство, – улыбнулась в ответ Надя графу Никите.

Определенно, этот молодой человек имел приятную внешность и нрав. В нем чувствовалась некая внутренняя сила, но сила была словно потаенной. Он не был так красив, как его брат Сергей, но его располагающее мужественное лицо привлекало взгляд. И Надя вновь поразилась, насколько эти два брата-близнеца не похожи мимикой и внешностью. Никита был более сдержан в чувствах и эмоциях, нежели Сергей и даже улыбался, не обнажая зубов.

– Ты получил от судьбы в жены такую красавицу. Не сочтите за дерзость, Надежда Дмитриева, но ваша красота заслуживает титула графини, – сказал Никита и тут же обернулся к Зинаиде, которая буравила его прищуренным взором, и, накрыв ручку актерки ладонью, добавил: – Хотя моя судьба не хуже, ведь со мной рядом такая же прекрасная девица. Зиночка… – он обхватил руку Вересковой и, приподняв ее, поцеловал пальчики.

Та лаково улыбнулась ему в ответ и, переведя взгляд на графа Сергея, проворковала:

– Поздравляю вас от всего сердца!

– Примите и мои поздравления, Сергей Михайлович, – кисло заметила экономка, скорчив на лице такую недовольную мину, как будто у нее болел зуб.

– Сережа, касатик, я просто счастлива, что у вас так быстро все сладилось, – закивала Велина Александровна, улыбаясь. – Сразу видела, как вас тянуло друг к другу.

– Благодарю вас всех, – улыбнулась Надя смущенно от такого внимания. – Вы очень добры ко мне.

– Конечно, хорошо строить счастье, когда устранил все трудности, которые мешали житью, – вдруг желчно процедил Аркадий, на лице которого явно читалось недовольство.

– Вы о чем, сударь? – спросил Сергей, переводя на него взор.

– О том, что счастье, построенное на несчастье других, не принесет успокоения душе. И этот ваш фарс и обручение только вызовут в обществе гадкие слухи! Извините, Надежда Дмитриевна, – обратился Аркадий к девушке. – К вам мои слова не относятся. Вы чистое существо, такой и оставайтесь.

– На что вы намекаете, Аркадий Иванович, не пойму? – уже недовольно заявил Сергей, пытаясь держать себя в руках.

– Не намекаю, а говорю прямо. Тело моей сестры еще не простыло, а вы, милостивый государь, уже женитесь! И это доказывает то, что вы совсем не любили ее!

– Ты неправ, Аркаша, – вмешалась Велина Александровна. – Прошло уже более года, и Сереженька так страдал…

– Тринадцать месяцев! – не унимался Бакунин. – И страданий я не видел!

– Может быть, сударь, вы позволите мне самому устраивать мою жизнь, как мне угодно? – спросил, мрачнея, Сергей, ненависть Аркадия к нему была просто невыносима. – Или я должен спрашивать вашего позволения?

– О! Братцы! Ну что вы так разошлись? – воскликнул Никита, похлопал Сергея по руке и тут же посмотрел на Аркадия, сидящего по диагонали от него. – Мы же одна семья, негоже нам ссориться.

– Семья? – вспылил Бакунин. – Не смеши меня, любезный Никита Михайлович! Не семья, а серпентарий!

– Боже, Аркаша, ну что ты такое говоришь? – вспыхнула вмиг Велина Александровна.

– Аркадий Иванович, уж будет вам, – вмешалась актерка. – У Сергея Михайловича и Надежды Дмитриевны чувства все же, они такие счастливые, видно по ним. А вы прямо портите все.

– Тебе, Аркаша, тоже надо завести невесту, и тогда, быть может, девица рядом успокоит твой горячий нрав, – сказал граф Никита. – Я как друг тебе давно это советую.

На этот заявление Чернышева Аркадий окончательно набычился, уже через минуту швырнул салфетку на стол и, встав, фыркнул:

– Благодарствую!

Быстро выйдя из столовой, Бакунин назло сильно хлопнул дверью.

– Ну что за неуемный человек, – начала Верескова. – Все время не в духе. С его норовом никакая девица рядом не сможет находиться.

– Не обращай внимания на него, братец, – попытался успокоить брата граф Никита, видя, что на лице Сергея написано озабоченное выражение. – Ты же знаешь его, всегда был взрывным, характер его уж не изменишь.

– Да, все же не может он меня простить, только не пойму, чем я провинился перед ним? – печально произнес Сергей.

Слушая братьев, Надя подумала о том, что дважды оставалась наедине с Аркадием Бакуниным, и он вел себя с ней совершенно по-другому. Он казался ей чутким, вежливым и довольно милым молодым человеком. У нее сложилось впечатление, что при Сергее Михайловиче он специально разыгрывал сцены и пытался казаться злым и обидеть графа посильнее.

– Не переживай, это его заскоки, – добавил Никита, обращаясь к брату. – Еще раз прими мои искренние пожелания счастья вам с Надеждой Дмитриевой.

– Благодарствую, Никиша, – кивнул, улыбаясь ему в ответ, Сергей, чуть успокоившись. – Надо все же выдать Аркадию его долю, что Лидия мне завещала, и пусть уже съедет из этого дома. Я, конечно, терпелив, но теперь, когда собрался жениться, не хочу, чтобы моя Наденька, – он перевел взгляд на девушку и нежно улыбнулся ей, – жила в этом хаосе недовольства.

– Ты верно решил, братец. Отдай ему его часть, с нас не убудет, и, возможно, тогда наступит мир между вами.

Часы пробили полночь, когда двое, скрытые от посторонних глаз в темной аллее сада, специально встретились, чтобы обсудить нечто, что волновало в этот поздний час их обоих.

– Мы должны снова объединиться, – сказал один голос.

– Вновь нужна моя помощь? – спросил другой.

– Да, – согласился первый голос. – Но теперь надо сделать так, чтобы все получилось удачно. Не должно быть ошибки.

– Понятно. Но это опасно.

– Знаю, – ответил первый. – Однако в прошлый раз тайна осталась тайной.

– Нам повезло. И полиция не нашла следов.

– Возможно, и повезло, а может, и нет, и следы были хорошо убраны. Главное, все просчитать.

– Какова цена? – уточнил второй.

– Та же.

– По рукам. Что от меня требуется?

– Я скажу тебе.

Опять ее окружал лес: мрачный, рассветный, неприветливый и какой-то пугающий. Она сидела на траве, обессилено привалившись к шероховатому стволу дерева. Перед ее глазами немного плыло, но Надя склонила голову и увидела, что на ней платье с выпускного. Отчего-то она не помнила, как попала сюда. Рядом росла небольшая кудрявая береза, поднявшийся ветер зашевелил ее ветви, и окружающие ее деревья зашумели листвой. Надя видела, что солнце уже высоко и прорывается яркими лучами через густую крону высоких сосен.

Паника и непонимание того, что происходит, и отчего она находится в лесу, овладели ее существом, и она начала затравленно оглядываться по сторонам. Но вокруг не было ни души, только сосны, березы, липы и невысокие кустарники окружали ее и зазывно шелестели листвой.

Чувствуя слабость во всем теле, она попыталась встать с травы, но удалось ей это лишь с третьей попытки. Чуть покачиваясь на невысоких каблучках босоножек, девушка побрела вперед, даже не понимая, зачем и куда идет. Она чувствовала одно, что надо как-то выбраться из этого незнакомого леса и найти людей. Она шла спотыкаясь, иногда даже падая, и страх постепенно завладевал ее существом. Ей думалось, что она никогда не выйдет из леса. Казалось, что она уже бредёт несколько часов подряд, чувствуя измождение и жуткую тревогу.

В какое-то мгновение она обернулась и увидела сбоку довольно большой просвет. Встрепенувшись всем телом, Надя бросилась со всех ног в сторону, где деревьев не было. Через пару минут она выбежала из леса и заметила внизу проселочную дорогу. Ее охватила радость, ведь по дороге она могла выйти к какому-нибудь населенному пункту. Со всех ног она бросилась вниз с пригорка, в ее ушах сильно шумело, и она почти не различала звуков. В следующую секунду она ощутила сильный удар и упала, потеряв всякие ориентиры.

Резко распахнув глаза, Надя пришла в себя. Уставившись на балдахин над головой, она осознала – это вновь был кошмар. Сегодня был лес, а в прошлые разы мрачное подземелье и косматый старик. Она чувствовала, что все кошмары, снившиеся ей в эту неделю, связаны друг с другом. Она села на постели и уперлась осоловелым взором в догорающую свечу на прикроватном столике. Через миг все ее кошмары сложились в цепочку видений и стали логически последовательными.

Спустя некоторое время она осознала, что произошло неделю назад. Сначала она каким-то образом оказалась у некоего старика в подземелье и он, возможно, хотел сделать с ней что-то мерзкое или же просто помочь. Потом его спугнул какой-то незнакомец, и старик убежал, явно испугавшись. Она же выбралась из подземелья и оказалась в лесу, потом долго блуждала по чаще и неожиданно вышла из леса, побежав к дороге. И, видимо, там ее сбила коляска Чернышева. И эти кошмары, которые приходили к ней почти каждую ночь, не были выдуманными снами, они являлись частичками ее воспоминаний о том, что с ней происходило на самом деле.