Глава IV. Секрет

Посреди скромной гостиной находился Аркадий, а на его руках была девица в нежно-лиловом платье. В тот миг, когда они ворвались в комнату, девица громко возмущалась и, смеясь, воскликнула:

– Ну будет, Аркаша! Поставь уже на ноги. Негодник, как же напугал меня!

Заслышав шум, Бакунин стремительно обернулся у двери, сильнее прижав к своей груди хорошенькую девицу, и недоуменно уставился на троицу, которая неожиданно появилась в гостиной. Молоденькая девица тоже испуганно непонимающе хлопала на них глазами, обхватив Аркадия за шею. Было видно, что она нисколько не опасается Бакунина, а скорее даже наоборот, поощряет его.

– Это вы кричали? – первой нашлась Надя, задав громко вопрос, с интересом рассматривая рыжеволосую изящную прелестницу на руках Аркадия.

– Я, – пропела та в ответ мелодичным голоском. Бакунин осторожно поставил ее на ноги и как-то хмуро угрожающе уставился на вошедших. Девица же, оправляя складки модного домашнего платья, легко стукнула ладошкой Аркадия по плечу и с напускным недовольством заявила: – Кричала оттого, что он напугал меня до смерти!

В следующую секунду из-под стола выскочили двое ребятишек и кинулись к Бакунину.

– Всё, нашел! Нашел ее! Матушка теперь ищет! – закричали хором мальчик и девочка лет трех-четырех, прыгая, как бесенята, вокруг Аркадия и девицы.

– А ну тише, дети! – велела рыжеволосая дама, на вид который было не более двадцати лет.

Мужчины, как и Аркадий пораженно смотрели друг на друга, замерев и явно недоумевая, что к чему. Чернышев лишь медленно опустил свой пистолет, уже сомневаясь, что здесь может находиться какой-то притон. И тут из-за шкафа выбежал еще один малыш лет двух и бросился к рыжеволосой даме с криком и слезами:

– Ма! Это бабайки?!

Он зарылся в юбку матери, разревевшись. Она тут же подхватила его на руки, начав успокаивать и говорить, что ворвавшиеся в гостиную незнакомцы вовсе не бабайки, и чуть отошла с малышом в сторону. Аркадий же положил ладонь на голову средней рыжеволосой девочки, которая также прижалась к нему, упорно молчал и лишь испепелял вошедших горящим взором.

– И что это все значит, Аркадий Иванович, может, потрудишься объяснить? – наконец вымолвил хмуро Чернышев, убирая пистолет обратно в кобуру.

– А что я должен, собственно, объяснять тебе, Сергей Михайлович? – ощетинился Бакунин, и его поза стала угрожающей. – Сам объяснись! Ты врываешься в чужой дом, к даме, с оружием в руках, пугаешь всех до смерти…

– Я правда не думал, что… – начал, путаясь в словах, Сергей.

– Боже, Аркадий Иванович, так это ваши дети? – выпалила пораженно Надя, так же наивно, как и чуть ранее сказал малыш про бабайку.

Она невольно вспомнила, что уже видела эту рыжеволосую молоденькую даму ранее, месяц назад. И тогда Аркадий помогал ей и ее детям сесть в карету, а Наде сказал, что это жена некоего знакомого прапорщика.

– Да мои! И моя жена! И этот дом не для посетителей! Какого черта вас сюда принесло?! – немедля взорвался Аркадий.

– Мы лишь пытались понять, где ты пропадаешь, – вновь промямлил Сергей, чувствуя себя неловко.

– Понятно! Устроил на меня облаву, Чернышев? – вмиг перебил его Бакунин и, быстро обернувшись к женщине, приказал: – Оленька, заинька, пойдите с детьми наверх. Я должен переговорить с этими господами.

– Но Аркаша, – начала дама.

– Оленька, я же велел! – уже вспылил молодой человек, но его гнев был явно направлен на нежданных гостей, которых он испепелял угрожающим взглядом.

Когда молодая женщина позвала двух старших детей и последовала к дверям, Аркадий проводил свое семейство таким ласковым любовным взором, что ни у кого из присутствующих не осталось даже сомнений в том, как он относится к этой рыжеволосой прелестнице и малышам.

Едва двери за ними закрылись, граф глухо выдохнул:

– Ты женат? Однако неожиданная новость!

– Да женат!

– Может, все же расскажешь нам все или так и будешь отпираться до последнего? – попросил уже спокойно Сергей.

– Видимо, уже не скрыть ничего, – бросил Аркадий и как-то демонстративно упал в кресло, схватившись за виски пальцами. – Присядьте, господа, раз уж заявились в мой дом, похоже, мне придется все объяснить.

Все расселись, кто на стул, кто на диванчик, и Чернышев заметил по-доброму:

– Уж будь любезен. Отчего ты скрываешь ото всех свою жену и детей в этом неприглядном домишке в таком зловонном месте? Почему не привез их в наш особняк? Места у нас полно.

– Оттого, что моя история слишком трагична, чтобы афишировать ее, и объяснить это нелегко.

– И все же попробуй, – попросил граф настойчиво.

– Оленька крепостная, – глухо ответил Бакунин. – Я увез ее тайком от ее барина, потому что он не желал ее свободы. Он заломил за ее вольную баснословную сумму, какую я, даже если унаследую все состояние Лидочки, не смог бы набрать. Мы с Оленькой венчаны, но тайно, уже четыре года. И в любой момент ее местонахождение могут обнаружить и вернуть ее хозяину, и тогда все! Конец! Понимаете? Всему конец! Уже четыре года я живу как на пороховой бочке! Если все обнаружиться, ее насильно вернут обратно этому старому мерзавцу для развлечения, детей в приют, а меня точно упекут в тюрьму за все это.

– Поэтому ты все скрывал, – сказал Сергей, утверждая, а не спрашивая.

– Оттого вы даете взятки полиции, чтобы они молчали? – спросил Плеухин.

– Естественно! Приходится давать этим нечестивцам на лапу, чтобы и далее все было сокрыто! А этот дьявол квартальный борзеет с каждым разом и требует все больше денег! Знает, что держит меня на крючке. Ведь один его доклад, и меня непременно арестуют. Поэтому я в долгах как в шелках.

– И зачем вам эта проблемная беглая девица? – задал глупый вопрос Плеухин.

– Да это я подбил ее бежать от этого старого урода, черт подери! – воскликнул Бакунин. – Я люблю ее! Больше жизни люблю, как, впрочем, и она меня. И что нам теперь делать? Как жить друг без друга, раз она родилась невольной?

– Бедный Аркадий, – пролепетала печально Надя.

– Не надобно меня жалеть, Надежда Дмитриевна. Хотя благодарю, у вас доброе сердце. Наверное, в теперешнем положении меня только и можно пожалеть. Ни денег, ни приличной должности не нажил до тридцати лет. Отец лишил меня всего наследства, узнав о моем тайном венчании на крепостной, и требовал отступиться от нее. Но как же я без них? Без моей Оленьки и малышей? – возмутился трагично он. – А теперь наверняка и Олю, и детей заберут, – Аркадий чуть помолчал и глухо добавил: – Тогда вообще только пулю в лоб…

– Не нужно так говорить! – тут же всплеснула девушка руками. – Мы что-нибудь все вместе придумаем и разрешим ваши трудности. Правда, Сереженька? Мы же не оставим Аркадия в его беде?

– Думаю, все можно разрешить, – утвердительно кивнул граф, задумавшись.

– Но что можно сделать? – с надрывом в голосе прохрипел Бакунин. – Я уже все испробовал. Но этот старый сатир хочет полмильона за нее! Вернее, хотел четыре года назад. Мне в жизнь таких денег не накопить, даже если я буду грабить людей. А этот мерзкий старикашка все понимает, оттого и издеваться надо мной и ею. А она так страдала! Так страдала! Я не отдам ее обратно этому демону в руки! Он ее даже бил!

– Все, Аркадий, довольно, – поморщился Сергей. – Я все понял. Скажи, как имя ее барина?

– Расторгуев Артемий Яковлевич.

– Ясно, – кивнул мрачно Чернышев. – Надобно мне с ним переговорить самому.

– Ваше сиятельство, – испуганно затрепыхался Плеухин. – Но, если барышня эта крепостная Расторгуева, он точно, как узнает, кто способствовал ее побегу, заявит в полицию. Он ведь жестокий и злой, как сам черт, верно Аркадий Иванович говорит. Еще и на вас заявит, как на пособника беглых крепостных!

– Не заявит, – процедил Сергей. – Знаю я одну тайну, которая точно придется не по нраву этому жестокосердному барину. Так вот и посмотрим, сколько она будет ему стоить… и отчего-то мне думается, что наверняка не меньше полумиллиона…

Возвращались они в усадьбу только вдвоем. Плеухин вышел из экипажа еще в центре города, отправившись к себе домой. Уже было за полночь. Надя, сонно зевая, облокотившись на Чернышева, все думала о сегодняшнем дне. О том, как тайна Аркадия раскрылась, теперь превратившись в проблему для всех. Ведь ясное дело, они должны были помочь Оленьке и ее детям освободиться от старика Расторгуева. Неспешные напряженные мысли девушки в какой-то момент перешли на другую тайну, которая тоже не давала покоя ее душе. Письма графини, которые Надя обнаружила в ее комнате, завладели ее думами, и она все размышляла над этой загадкой.

– Я все думаю насчет писем Лидии, – произнесла вдруг девушка. – Зачем она писала, что опасается тебя?

– Я же говорил тебе, душенька, те письма лгут, или она писала их, когда была не в себе. Если Лидия действительно хотела уйти от меня, я бы отпустил ее. Хотя это было бы для меня очень больно, но отпустил бы. Неужели ты думаешь, я стал бы насильно ее держать? – спросил Сергей тихо. – Свободный выбор человека я уважаю, как никто другой.

Надя подумала о том, что первое письмо, где Лидия заявляла о своей любви к Капитону и опасалась мужа, действительно могло оказаться подделкой. На это указывал и тот факт, что данное письмо не обнаружили сразу, хотя оно лежало почти на видном месте, а полиция перерыла всю ее спальню и несколько раз, насколько знала Надя. Значит, это письмо было подкинуто в комнату Лидии позже, уже после обыска и значительно позже. Но кто это мог сделать? Да и зачем? И кому это было нужно? Возможно, кому-то хотелось очернить Сергея и обвинить его в исчезновении жены?

Второе же письмо, которое она нашла в тайнике, походило на подлинное, ибо никто не знал о потайном дне шкатулки до Нади, она сама совершенно случайно обнаружила его. И явно во втором письме содержалась правда, ведь письмо было надежно спрятано, и вряд ли полиция могла вскрывать шкатулку, иначе бы даже граф Никита, который помогал ей, знал о том. Но он не знал. И во втором письме Лидия уже не говорила о любви к дворецкому, нет, она точно указывала, что Капитон обещал свести ее с неким человеком, который мог избавить ее от какого-то страха. Это была, скорее всего, просьба о помощи, но никак не влюбленная речь.

Все эти думы о письмах Лидии тревожили и казались, как и раньше, странными и непонятными. Неожиданно Наде в голову пришла шальная мысль. Она резко села прямо и вымолвила:

– Ты знаешь, Сережа, я, похоже, знаю, кто тот колдун, которого ты искал. Тот, который виновен в исчезновении Лидии!

– Колдун? Неужели? И кто он?

– Сейчас мне пришло некое озарение. Это Капитон Новиков!

– Нет, вряд ли, – сомневаясь, ответил граф.

– Почему не он? В первом письме они с Лидией хотели бежать? А вдруг они все же убежали, и он что-то сделал с ней?

– Наденька, я уже тысячу раз говорил, что то письмо кто-то состряпал. Даже не сомневаюсь. Иначе бы его нашли сразу, еще год назад, полиция или я. И откуда это письмо там вдруг взялось? Причем через полгода? Это странно. Мне думается, что кто-то хочет опорочить меня.

– Наверное, насчет первого письма ты прав, – согласилась девушка. – Но есть еще и второе письмо, и оно тоже связано с Новиковым. Давай проследим за дворецким. Я чувствую, что это он колдун, который виновен в исчезновении бедняжки Лидии.

– Ежели ты так хочешь, естественно, проследим. Я дам указания и непременно все проверю. Не переживай, душа моя. Если он виноват, мы все узнаем. Только явно это не он. Какой из него колдун?

– Самый настоящий колдун! Вот смотри, он умеет говорить с духами, я сама это видела, значит, может привлекать потусторонние силы. А я видела привидение, оно наверняка связано с Капитоном и Лидией. К тому же Новиков давно не в себе. А Лидия ему тайком записки писала. Возможно, они не были любовниками, но он, вероятно, был одержим ею, как теперь мной. И во второй записке она просила его показать кого-то, кто избавит ее от страха. Неужели не понимаешь?

– Нет, – искренне сказал Сергей.

–Новиков предлагал твоей бывшей жене избавить ее от страха, и она согласилась, а потом все вышло не так, как она думала.

– Как это?

– Помнишь, меня он задумывал на небо отправить на этих жутких качелях из веток, тогда Никита спас меня. Возможно, этот неприятный дворецкий и с Лидией нечто подобное исполнил, после чего она и умерла.

– Но зачем ему убивать ее?

– Дак он сумасшедший! Неужели непонятно? Может, он и не собирался ее убивать, а так вышло. Случайно. Но он искренне полагает, что поступает во благо, угождая и нам с Лидией, и Богам!

– Твои размышления интересны, – задумался граф. – И Лидия говорила перед исчезновением о некоем колдуне, который должен был помочь ей. А может, кто-то заманил ее куда-то для встречи с колдуном, который избавляет от страхов, и помог ей… отправиться на тот свет?

– Вот! И это Капитон!

– Ты знаешь, Наденька, сейчас я вспомнил один неприятный момент из прошлого. Когда Лидия пропала, я обыскал весь дом и, естественно, требовал объяснения у всех домочадцев и слуг. Спрашивал и Новикова, причем у одного из первых.

– Спрашивал? – как-то подозрительно поинтересовалась она.

– Ну… – он замялся, смотря в упор на нее своими чистыми голубыми глазами, и прекрасно осознал, что девушка слишком хорошо изучила его, потому тут же поправился: – Конечно же, нет, Наденька. Я был так взвинчен, что едва не… применил силу к этому… – он сглотнул и продолжал: – К этому неприятному дворецкому. Ведь весь дом болтал, что у него связь с моей женой. Да, я знал, что это не так, но она постоянно тайком бегала к нему гадать, и я прекрасно был осведомлен об этом. Оттого у Новикова у первого я и пытался все узнать. И, конечно, он яростно отрицал свою причастность. Но…

– Но?

– Но, когда я схватил его… – граф нахмурился и глухо выпалил: – Да! И не смотри на меня так. Я вышел из себя и схватил его за грудки! Я был в таком бешенстве, что угрожал ему, требовал, чтобы он все рассказал. И тогда он нагло ухмыльнулся мне в лицо и зло прошипел о том, что это чудесно и правильно, что Боги по его просьбе избавили богиню Лидию от меня! И теперь она на небесах, ибо с таким похотливым чудовищем, как я, ей, божественной деве, нельзя жить рядом!

– Ужас…

– По его мнению, то, что я пару раз в неделю приходил в ее спальню, уже было демоническим проявлением. Он мне так и сказал.

– Боже! И ты после этого ничего не сделал ему? – опешила девушка. – Даже не выгнал его из дому?

– Нет. Потом я остыл, – тяжко вздохнул он. – Да и полиция не нашла у него ничего подозрительного. Я, да и все остальные, решил, что он все же не виновен. Было видно, что он ненормальный, что с него взять? А если бы я выгнал его из усадьбы, он вряд ли бы нашел себе другую службу со своей дурной головой.

– И напрасно ты такой добрый, Сережа, – заметила она. – Потому что я чувствую, что это он. Колдун как есть, духи говорят с ним, он их вызывает! Я сама видела это! А духи эти похожи на астральных существ, которые наверняка учат его делать зло.

– Ты видела, как он вызывает духов?

– Ну да.

– Когда же?

Надя замолчала, понимая, что молодому человеку не следует знать о том, что она спрашивала духов о двери, и они ей не ответили на вопрос. Оттого она уклончиво ответила:

– Неважно. Но то, что этот дворецкий не в себе, – это точно, – она вдруг задумалась и через минуту выпалила: – Я придумала!

– Что же?

– Надо заставить его снова войти в медитацию, а я спрошу его духов про Лидию!

– Хм, но мне кажется, что эти его духи ничего не ответят тебе про Лидию. Возможно, Капитон и сумасшедший, но явно не дурак. Если он и правду виновен в ее гибли, никто из его духов тебе не расскажет правду о ее смерти.

– Наверное, ты прав, милый, – она чуть задумалась, и ей в голову пришла еще одна мысль. В одном из детективов она видела, как ловили убийцу на живца, подослав к злодею подставную жертву, а потом схватили преступника. Уже через миг Надя выпалила: – В тот раз он хотел на этих жутких качелях отправить меня на небо? А вдруг он с Лидий нечто подобное вытворил? И она нечаянно умерла? А он даже не ожидал. А может, это и не случайно вышло, а он специально это сделал?

– Знаешь, я сейчас думаю, что, наверное, зря я не уволил его, хотя Никита настаивал еще тогда, – заметил граф, ибо напоминание Нади о жутких качелях снова вызвало у него испуг за нее. – Наверное, все же надо ему отказать от места.

– Уволить? – нахмурилась она. – Нет, погоди, Сережа. Пока не время. Я знаю, как можно поймать его! Прямо на месте преступления. Если поймать его на живца? Вновь подтолкнуть к тому, чтобы он попытался сделать то же, что с Лидией!

– Уж извини, но я ничего не понял из твоих слов, милая.

– Я буду тем живцом! Смотри, я поговорю с Новиковым и попытаюсь сделать так, чтобы он решился на такой же поступок, как с Лидией. На то деяние, которое и убило ее, и чтобы он попытался сделать со мной то же! А он точно поведется на это, потому что считает нас обеих богинями! И когда он попытается сделать это со мной все станет ясно, и он раскроет себя! И мы узнаем, что он сделал с Лидией!

– Что еще за глупость?! – тут же выпалил он. – Нет! Не будет этого, Наденька. Это опасно. А вдруг он и впрямь этот колдун? И причинит тебе зло?

– Но ты будешь рядом, будешь за ним следить! Это называется «ловить на живца»! Я такой фильм смотрела!

– Нет, я сказал! Я могу и не успеть. И даже думать о том не смей. Я запрещаю! – но, видя решимость в ее прелестных ореховых очах, уже напряженно властно велел: – Ты слышишь меня, Наденька?

– Но Сережа…

– Нет. Все! И прекрати думать об этих глупостях. Ишь, что придумала! Не будет этого. Я не допущу, чтобы мы ловили какого идиота-колдуна, подвергая твою жизнь опасности. Не найдем Лидию, и Бог с ней. Если она жива, ну и слава Богу. А если нет, то ей уже все равно.