Глава 12
Бруно всегда любил играть в саду. Возиться с растениями, устраивать забеги страшным жукам и гусеницам, строить убежища из веток, куда потом вопреки всем запретам таскал всё съедобное, что было в доме. Но больше всего он любил цветы. Совершенно неподходящее увлечение для мальчика, росшего среди суровых дворовых мальчишек, которые за такие увлечения могли и в глаз заехать, но Бруно своей любви не стыдился. И обезоруживал этим всех вокруг.
Вот и в моих снах брат всегда являлся с цветком в руках.
Светлые волосы цвета колосьев ржи, искрящиеся счастьем глаза, беззаботная улыбка и… роза. Ярко-красная роза в маленьких тонких пальцах…
- Мой лорд, - тихий требовательный голос где-то вне этого сна с Бруно.
- Гретэль, посмотри какая красивая! – дразнит брат, подставляя цветок под теплые лучики солнца, припекающего затылок.
– Кристиан, пожалуйста.
Солнце вдруг скрывают свинцовые тучи. Маленькие капли дождя падают на голову, и от внезапного холода по телу пробегают мурашки. Лицо Бруно смазывается, расплывается в пелене накрывшего летнее поле дождя.
- Нет, братик, не уходи! – кричу в пустоту, но знакомая тьма окутывает сознание синим туманом.
Я вернулась в свой старый детский кошмар.
Бездна разверзлась под ногами. Из далекой чернильной тьмы тянут свои щупальца те, кто крал мой сон годами. Знакомый сценарий давно набил оскомину, но раз за разом я не в силах ему противиться. Шаг назад, бессознательный, инстинктивный, и я падаю. Падаю в бездну, от которой пыталась сбежать.
- Бруно! – кричу, чувствуя, как чернильные путы окутывают руки и ноги. – Бруно!
Но Бруно больше рядом нет. Он не придет ко мне, не разбудит, не расскажет своим мягким голосом, как весело мы завтра погоняем жуков на нагретом солнцем баке в саду, не обнимет и не уснет со мной рядом, как в детстве.
И грязная чернь всё пробирается и пробирается в душу, впитывается через кожу, просачивается через рот и нос, и одно единственное слово, слово, которое я запретила себе вспоминать, прорывается сквозь стиснутые зубы:
- Мама! Мамочка!
Вздрогнув, просыпаюсь. По щекам медленно катятся крупные слезы.
Однажды я категорически запретила себе плакать, и будучи ребенком до неприличия упрямым строго следовала своему запрету всю дальнейшую жизнь. Я не плакала, когда рассекла себе спину от края до края, упав с крыши невысокого дома на старое битое стекло. Лишь тихо задыхаясь от боли, сурово убеждала маму, что в битых осколках нет совершенно ничего такого, от чего следовало бы так волноваться и мешать лекарю.
Я не плакала, когда папа сказал, что мы уезжаем из нашего дома, потому что война подошла слишком близко.
Не плакала, когда узнала, что наш родной город навсегда унес пепел, и нет больше сада, в котором играл Бруно.
Не плакала, когда мы переезжали снова и снова, убегая всё дальше, и не плакала, когда нас наконец догнали.
Даже когда маму с папой уводили туда, откуда не возвращались взрослые, я не плакала.
И когда из моих побелевших от усилий пальцев вырвали Бруно, я не проронила ни слезинки. Лишь отдала последние припрятанные в подоле деньги молодому солдату за то, чтобы моего маленького брата добавили в список тех, кого отправят на работу в поле. А потом, рискнув, сама пробралась в те фургоны, точно зная, что если меня выкинут, я буду идти за ними пешком столько, сколько понадобится.
И дойду, обязательно. Я же упрямая.
Я не плакала даже тогда, когда тихим, смущенным и немного грустным шепотом Бруно сказал, что ему немного разонравилось работать в поле. И что игра, которую я ему придумала, безусловно очень интересная, но он хотел бы увидеть маму и папу.
Я вообще не плачу, я только злюсь, борюсь и добиваюсь своего любыми путями. И никогда не думаю о том, что не в силах изменить.
Я запретила себе думать о родителях, об оставленном городе, о друзьях, которых вряд ли когда-нибудь увижу. Я сказала себе, что обязательно подумаю о них когда-нибудь потом, завтра или послезавтра, когда весь этот кошмар закончится.
Точно так же я запретила себе думать о Бруно.
Но не думать больше не получалось.
Пришлось даже закусить край одеяла, настолько у меня не получалось больше не думать, но тихие всхлипы все равно прорывались сквозь защиту зубов и ткани.
Свернувшись в клубочек, на огромной кровати, чувствуя себя как никогда одиноко, я тихо плакала навзрыд.
***
Утро встретило меня теплым потрескиванием никогда не гаснущего камина и ярким дневным светом. В окно приветливо светило солнышко, на тумбочке у кровати уже привычно стоял стакан молока, сверху которого лежал разукрашенный пряник, а душевное состояние снова пришло в относительную норму.
Кусать одеяло больше не хотелось. Да и хватит уже, а то как-то даже перед камином неловко.
Вскочив с кровати, лечу в ванную, с осторожностью заглядываю в зеркало и тут же недовольно морщусь. Мешки под глазами, бледность и контрастные красные пятна на щеках меня не слишком красят, но что было то было, строго следуя своим принципам, сожалеть и думать об этом не буду.
Вместо этого привычно упираюсь руками в раковину и строго смотрю на саму себя.
Итак, Гретэль. Сейчас главное окончательно вырваться из этого странного рабства и начать жизнь с чистого листа там, где хотя бы нет войны. Для этого нужно придумать, как надежно скрывать свою внешность, покинуть наконец стены мрачного замка, выкинуть из головы дурацкие мысли о его хозяине, добраться до Империи, как-то раздобыть себе нормальные документы и найти хоть какую-нибудь работу и жилье.
Затем добраться до Эрдика, вытрясти из него всю душу и узнать, куда перевели Бруно. Забрать его и зажить наконец нормальной жизнью без угрозы того, что в любой момент твои «хозяева» могут сделать с тобой всё, что им угодно.
На секунду кольнула мысль о том, что здесь пока мне жить куда легче, чем где бы то ни было, но слабость из мыслей я привычно изгоняю. Откуда мне знать, как долго продлится эта доброта, и что сделают со мной, когда она закончится.
В самом начале, когда мы только попали в лагерь, одна пожилая семья взяла над нами опеку. Не сказать, что они как-то помогали, но осознание, что рядом с тобой есть взрослые люди, которые уж точно умнее тебя, малолетки, грело и помогало перебарывать одиночество.
Впрочем, осваивалась я быстро. Научилась лазить по ночам из окна и пробиралась к ненавистным тюремщикам, таская от них еду и воду, которых у тех было в избытке; придумала, как отлынивать от тяжелой работы так, чтобы никто ничего не заподозрил; периодически выбиралась в окрестные леса, добывая травы, которые описывала бабушка, чтобы лечить захворавших и варить укрепляющие отвары. Мы жили вполне сносно, пока солдаты не смекнули о заведшемся воришке, и не назначили за мою голову достойное пропитание на неограниченный срок.
Почти сразу за мной пришли.
А старый дед прятал глаза и тихо бормотал, что я то вон какая юркая, из любой ситуации выберусь, а они старые уже, им силы нужны.
Тогда мне повезло, солдат, которому велели высечь меня розгами, оказался не жестоким и лишь прошелся по моей спине пару раз для вида. Но одно я усвоила точно - верить можно только самой себе. Уж в ком в ком, а в себе я уверена на все двести процентов.
Ну всё, улыбнись, Гретэль! Жизнь прекрасна, а это просто временные трудности.
Вот только с кошмарами нужно что-то делать, они явно в этом замке вышли на новый уровень.
Невольно вспомнив, как чернота затопляла горло, купаться я резко передумываю и, закрыв кран, почти выбегаю из ванной.
- Ой! – восклицает немного полноватая женщина на вид лет шестидесяти, стоящая рядом с моей кроватью и… любовно расправляющая складки нового платья. – Ой! Ой!
С необычайной резвостью женщина устремляется прямиком к стене.
- Стойте! – справившись с шоком восклицаю, не столько потому, что жажду поговорить, сколько потому, что не хочу, чтобы это странное создание врезалось в стену.
Женщина замерла. А потом, помявшись, с виноватым видом обернулась ко мне.
- Не должна была ты меня видеть, лебёдушка, - смущенно ворчит, пряча глаза. – Совсем я стара стала.
- А почему я не должна была вас видеть? – спрашиваю осторожно, еще пока не разобравшись, это я сошла с ума и поэтому не должна была ее видеть, или это она сошла с ума и поэтому решила, что я не должна ее видеть.
- Ну как же, нельзя господам на глаза попадаться, - все еще мнется моя странная посетительница.
- Почему?
- Слуги тем лучше, чем меньше их видят хозяева, - важно сообщают мне. Но спустя небольшую паузу добавляют смущенное: - хотелось вам немножко чуда устроить, радости доставить. А что еще так порадует молодую леди, как не сладости да красивые платья?
- Так это вы приносите мне молоко и пряник? – догадываюсь.
- Я, - вздыхает женщина покаянно.
- Мне было приятно, - на всякий случай замечаю, уж больно расстроенный у служанки вид.
Лицо странной женщины светлеет.
- А уж как мне приятно, что к нам такая красавица приехала, лорда нашего от пыли встряхнула, - тут же начинает щебетать она.
Через силу улыбаюсь. Ага, встряхнула. А он мне «с такими как вы даже интрижки будут восприняты с позором».
Отворачиваюсь к платью, не желая развивать болезненную тему.
- Красивое, - тихо шепчу, проводя ладонью по струящемуся подолу.
- Самое лучшее для вам подбираем, - гордо возвещают мне. – Девочки мои с ног сбились, все окрестности подняли. Самые искусные швеи денно и нощно вам теперь наряды шьют!
- Зачем так стараться? – не выдержав, оборачиваюсь. Последние слова мне совсем не понравились. – Я же простая пленница, по положению ниже даже, чем служанка.
- Ну что вы, леди! – тут же запричитала женщина. – Какая же вы пленница, вы наша гостья!
Интересно, что делают с вот такими вот гостьями? Откармливают, а потом на какой-нибудь алтарь укладывают во благо чистоты и процветания замка?
- Спасибо, - дежурно произношу, еще больше утверждаясь в мысли, что отсюда нужно бежать как можно скорее.
- Ну что вы, милая, - улыбается женщина, - да мы вам, мы для вас…
- А кто вы? – тоже улыбаюсь, но немного лукаво, не желая слушать, что там мне еще хотят доброго причинить. И пугаться от этого еще больше.
- Ох, я же не представилась! – всплескивает руками моя платьеснабжательница. – Я экономка в этом замке. Все зовут меня тетушка Мисси.
- Тетушка Мисси, - послушно повторяю, внезапно заметив одну интересную деталь, - простите за бестактный вопрос, но вы случайно не жена Уилфреда?
- Он обо мне рассказывал? – смущенно розовеет «тетушка».
- Ну как сказать, - тяну, исподволь разглядывая тот самый «орлиный» нос.
- Лучше не говорите, - машет рукой экономка, понятливо улыбаясь. – Простите, леди Гретэль, я пойду, нужно распорядиться насчет обеда.
- А мне казалось, он всегда один и тот же, - невинно замечаю, завуалированно задав давно мучавший вопрос.
- Увы, вся остальная пища сгорает или портится еще до готовности, - грустно отвечают мне. – Но распорядиться всё равно надо. Приятно было познакомится с вами, леди Гретэль, - экономка учтиво кланяется.
- И мне, - отвечаю в уже закрывшуюся дверь.
Надев новое не менее красивое, чем все остальные, платье, выхожу из комнаты и снова натыкаюсь на ждущую меня Ивлин. Несмотря на искренние убеждения в том, что я давно уже выучила путь, она всё никак не оставляет меня одну, при этом по-прежнему не желая со мной общаться.
-Привет, - говорю ей и получаю в ответ как всегда безукоризненно вежливое и отстраненное приветствие.
По дороге в столовую изо всех сил борюсь с внутренним трепетом, но зайдя в уже до мелочей знакомое помещение, замечаю в нем одного только графа, без особого энтузиазма ковырявшего на тарелке что-то растительно-зеленое.
- О, леди Гретэль! – оживился он при виде меня. – Сегодня вы даже прекраснее, чем вчера!
Это на фоне овощей, видимо.
- Рада вас видеть, - кисло улыбаюсь, честно стараясь быть помилее, но настроение слишком сильно упало после того, как я поняла, что хозяин замка сегодня решил не чтить нас своим присутствием. А потом настроение упало еще ниже от того, что я свое расстройство осознала.
- Чуть не сошел с ума за одно только утро, - сетует граф, когда я усаживаюсь, - и как вы держитесь в этом пыльном каменном мешке столько времени?
Вопрос мне не понравился. Мне вообще мало, что нравилось этим днем, но странная обида за замок вдруг кольнула как-то по-особенному.
- Здесь вполне можно найти, чем заняться, - отвечаю весьма прохладно, благодарно кивая слуге, подавшему обед.
- Разумеется, - граф словно почувствовал, что сказал что-то не то, - но я всего лишь хотел предложить вам немного прогуляться.
- Гретэль запрещено покидать замок, - в столовую вдруг влетает мрачный Бадлмер, на ходу накидывающий камзол поверх тонкой черной рубашки. – В ближайшую неделю точно.
Вздрагиваю. Радость от его появления бесит настолько, что против всякой воли я оборачиваюсь к графу и крайне тепло ему улыбаюсь.
- Жаль, что не получится прогуляться снаружи, но я с радостью погуляю с вами по замку. Здесь определенное есть где намотать километр другой.
Бадлмер молча усаживается во главе стола.
Реакцию графа я не отследила.
- О! – восклицает последний. – Леди Гретэль, с вами хоть по катакомбам!
- Могу устроить, - внезапно предлагает хозяин. – Правда, без леди Гретэль.
- Братец, ты, как всегда, само гостеприимство, - ничуть не смущается молодой лорд. - В твоих специфичных экскурсионных способностях я ничуть не сомневаюсь, но раз уж вынуждаешь нас обоих сидеть в своем замке, так хоть в передвижениях не ограничивай.
- И не пытался, - лорд резко берет поданную слугой вилку и изящно-небрежно накалывает на нее не самые аппетитные овощи.
Осознав, что смотрю на него не отрываясь, прикусываю щеку. Гретэль, очнись, очнись, этот человек ясно показал, что даже общение с тобой считает ниже своего достоинства, а его странная забота наверняка обусловлена какими-то скрытыми мотивами.
- Признаться, я наелась, а вы? – снова всем корпусом оборачиваюсь к Де Круа.
Мужчина с удивлением взглянул на стоящую передо мной тарелку с едой, к которой я даже не притронулась.
- Эм, - смешался на секунду, - да, конечно, я тоже. Идемте?
- Идемте, - резко встаю из-за стола.
- Гретэль, уделите мне секунду, - звучит холодный приказ.
От одного его голоса по спине пробегают мурашки. Собственный голос отказывает, и я лишь молча киваю, изо всех сил стараясь не открыть ему свою реакцию.
Бадлмер холодно взглянул мне за спину, и дверь в столовую захлопнулась. Видимо, граф решил подождать снаружи.
Скрестив руки на груди, лорд молча переводит взгляд на меня.
- Вы что-то хотели сказать? – не выдерживаю.
- Я, кажется, просил вас вчера ограничить общение с моим кузеном, - чеканит хозяин замка ледяное. – Принимать предложения о прогулках очевидно этой просьбе противоречит.
- Хорошо, я откажусь, – безэмоционально соглашаюсь.
Бадлмер вскидывает вверх одну бровь. Тонкая черная прядь падает на высокий лоб, подчеркивая зимний контраст внешности - белизну кожи, яркую синеву глаз и темные, почти черные волосы.
Как же он красив. Невыносимо.
- Вы издеваетесь? – звучит неожиданный вопрос.
- Нет, - честно отвечаю. – Я лишь выполняю ваш приказ.
Бадлмер резко встает из-за стола и подходит ко мне. Крепкая рука опирается о столешницу рядом, вторая крепко вцепляется в спинку моего стула.
Не шевелюсь, все так же глядя прямо перед собой.
- Скажите, что вам еще надо? – злой шепот прямо над ухом.
- Впору мне задавать этот вопрос, ваша светлость, - резонно замечаю, внешне никак не реагируя на его близость. – Я не послушалась вашего приказа – вы недовольны, я послушалась вашего приказа – вы снова недовольны. Скажите, - поднимаю голову, сталкиваясь с ледяным взглядом, - вы вообще бываете когда-нибудь довольны?
- «Впору мне задавать этот вопрос», - передразнивает он меня, - вы всё получаете в этом замке: от более мягкого чем у меня матраса до обширной библиотеки и всех развлечений, что только может организовать прислуга. Условия, организованные вам превосходят некоторые приемы в лучших домах Империи. Что вам еще надо, Гретэль?
- Мне ничего не надо, - тихое и злое. – Не попрекайте меня тем, что дали сами исключительно по своему же желанию и вопреки моему. Единственное, что я хотела с самого начала – это убраться отсюда.
- То есть скитаться оборванкой где-то на обочинах не принимающего вас государства лучше, чем жить здесь как лелеемая всеми гостья?
- Гостья? – не выдерживаю. – Гостий не удерживают силой, лорд Бадлмер.
- Я вас силой тоже никогда не удерживал.
- Нет, вы делаете это более изящными способами. Прикрываясь заботой обо мне.
- Прикрываясь? Потрясающий уровень благодарности.
- Я благодарна вам за то, что вы не поступили как последний мерзавец, - немного сбавляю тон. - За то, что не воспользовались поражением моей страны как поводом к тому, чтобы изнасиловать представительницу проигравших. Дико благодарить за то, что вы оказались нормальным человеком, но я благодарна. Однако благодарить за дальнейшую «заботу» я не стану, уж простите. Я не понимаю, чем эта забота обусловлена, почему все попытки отказаться от нее игнорируются, а единственная звучавшая от меня просьба – отпустить – словно не существует для вас вовсе? Что мешает, в конце концов, вам, просто выкинуть такую неблагодарную меня на улицу? Или, раз уж вы так заботитесь о моем здоровье, снарядить карету и отправить меня на все четыре стороны? Так ли уж опасно для меня это путешествие? И кто вы в конце концов такой, чтобы решать за меня? Вы уж определитесь, лорд Бадлмер, для вас договор дарения дикость, и я свободный человек, или я человек свободный, но исключительно в тех пределах, что вы мне обозначите?
На последних фразах снова вскидываю голову, смело заглядывая в заледеневшие глаза. И замираю.
Лицо Бадлмера так близко, что расплываются мысли.
Молчание затягивается.
- Так вот какого вы мнения, - наконец хрипло выдыхает лорд, - спасибо за откровенность.
- Это не откровенность, это реальность. Я не настолько глупа, чтобы не заметить, что все здесь ждут от меня чего-то, что я вероятно делать не захочу.
- Да вы сама проницательность, - издевательское.
Жду продолжения, но тщетно.
- Чего все хотят от меня? – спрашиваю прямо.
- Вам не понравится, - кривая усмешка мелькает на лице, и лорд наконец отстраняется, возвращая возможность дышать. – Хотите считать меня деспотом – считайте. Но замок, - Бадлмер вдруг снова резко склоняется ко мне и последние слова произносит пробирающим до мурашек шепотом, – вы покинете только тогда, когда я того пожелаю.
- То есть никакая я все-таки не гостья? – едко усмехаюсь.
- Если вам так легче думать – нет. Может тогда вам будет проще смириться с тем, что вы должны делать только то, что я вам скажу.
- И что вы мне скажете? – цежу ему прямо в лицо.
- Не смей приближаться к Айрону, - внезапный переход на ты. – Чтобы ближе, чем на расстоянии стола вас не видел, понятно?
- Вы и о нем так против воли заботитесь? – не успеваю вовремя совладать с языком. – Чем же я так опасна для вашего кузена?
- Только трагических влюбленностей мне здесь еще не хватало, - холодное.
- А другие варианты развития нашего общения вы не рассматриваете?
Лорд вдруг качнулся ближе, сокращая расстояние между нами до полного минимума.
- Не питаю ложных надежд, - тихий шепот.
Не нахожусь, что ответить. Он так близко, что слова отказываются складываться во что-то внятное. Против воли облизываю горящие огнем губы, и лорд, не отпускавший мой взгляд, сглатывает.
Где-то рядом умиротворенно тикают большие часы…
- Кристиан! – шум распахнувшихся дверей заставляет нас обоих вздрогнуть и тут же отстраниться друг от друга. – Ну сколько можно! Отпусти уже наконец бедную девочку!
С удивлением понимаю, что имя хозяина замка слышу впервые.
Кристиан Бадлмер, значит. Что ж, приятно наконец познакомиться.
- Гретэль передумала составлять тебе компанию, - холодно бросает он графу, - боюсь, по замку ты отправишься гулять один. Впрочем, ничто не мешает тебе съездить в деревню, например, раз уж оглядываться на даму больше нет необходимости.
- Пытаешься меня спровадить? Польщен-польщен. И почему же вы передумали, леди? – граф лукаво щурится, переводя взгляд на меня.
А мне не рассказали, почему я передумала.
- Все еще плохо чувствую себя после болезни, - вяло отвечаю, на ходу придумав причину, - простите, что не смогу присоединиться к вашей прогулке.
Граф несколько мгновений вглядывается в мое лицо, а затем подозрительно сговорчиво кивает.
- Раз вы плохо себя чувствуете, не стану настаивать. Отдыхайте, леди, - поклонившись, Де Круа снова покидает столовую.
- Я всё правильно сделала? – с вызовом оборачиваюсь к Бадлмеру.
- Да, - ничуть не смутившись отвечает он. – Извольте так поступать и впредь.
- Постараюсь, - кидаю, проглотив вертящиеся на языке гораздо более острые ответы. – Могу я идти?
- Идите, - отпускают меня, и я вылетаю из столовой вслед за графом. Но тот, несмотря на слова своего кузена, вместо того, чтобы уйти, стоит прямо за дверью.
- Тише, - игривый шепот, - бежим, пока нас не поймали.
Теплая рука обвивает мое запястье, и Де Круа, не слишком интересуясь моей реакцией, шагает куда-то в сторону нежилых комнат.
- Куда мы идем? – не слишком желая играть в его игры, спрашиваю.
- Туда, где этот коршун нас не поймает, - граф совершенно по-мальчишески усмехается.
- Но я бы хотела пойти к себе… - неуверенно тяну.
- О, перестаньте, Гретэль! – граф останавливается и демонстративно закатывает глаза. – Вовсе вы не хотите пойти к себе! Не слушайте этого ревнивца, он впервые за многие годы общается с леди дольше одного вечера. Еще не понимает, что утащить в пещеру и никому не показывать - не самый лучший способ завоевать расположение. Идемте же!
Граф снова тянет меня за руку, и на этот раз я поддаюсь. Но не столько потому, что хочу провести с ним время, сколько из-за того, что спорить не хочется еще больше.
- Вот, - Де Круа быстро заглядывает в одну из пустующих комнат, - здесь мы сможем составить наш коварный план.
- Какой план? – снова спрашиваю, неохотно следуя к затянутому в очередную пленку дивану и позволяю себя на него усадить.
- План по побегу из замка, конечно же, - граф присаживается рядом и с энтузиазмом кивает в сторону окна, за которым негостеприимно начала задувать метель. – Смотрите, делаем так. По моим сведениям, Кристиану будет не до нас завтра с утра и до самого вечера. Поэтому в десять я за вами захожу, мы без лишнего шума спускаемся вниз и идем гулять к озеру. Как вам такой план? Всё же лучше, чем сидеть сиднями в замке все две недели!
- План интересный, - говорю как могу осторожно, незаметно вытягивая свои ладонь из загребущих рук графа, - но мне запрещено покидать замок не просто так – я могу простудиться и заболеть снова.
- Вы обязательно тепло оденетесь, будете следить, чтобы вам не было холодно, а по возращении мы с вами хорошенько напьемся горячего чаю, - глаза графа блестят непрошибаемым озорством. С таким видом о своих планируемых проделках рассказывал Бруно. Вот только Бруно было девять, а этому великовозрастному мальчишке явно несколько побольше.
- Может, вы все же поищите развлечений без моего участия? – почти прошу.
Граф неожиданно тепло улыбнулся.
- Ну нет, - произносит с улыбкой, а затем принимает делано напыщенный вид. – В детстве я мечтал стать прекрасным рыцарем, спасающим дам! И пусть моя мечта не исполнилась, разве могу я оставить в беде (в частности, без свежего воздуха) такое очаровательное создание, как вы, леди Гретэль? Уверяю вас, Бадлмер со своей уверенностью в абсолютной правоте собственных убеждений, сживет вас со свету. Я не могу такого допустить!
Сдается мне, графу просто скучно будет развлекаться самостоятельно. И если меня кто-то и сживет со свету, то это он сам своими настойчивыми попытками завлечь меня в веселье.
- Давайте просто погуляем вокруг замка? – предлагаю компромисс. – Не будем отходить далеко, но при этом подышим свежим воздухом.
- Согласен, - граф хитро прищуривается, - главное, никому об этом не говорите. Все слуги в этом замке преданы Бадлмеру и наверняка доложат о нашей маленькой шалости.
На миг меня захватывает сомнение. Так ли уж искренен молодой лорд в своем желании пригласить на прогулку, или здесь скрывается какая-то очередная тайна? Может ли быть, что он задумал что-то нехорошее?
Впрочем, стоит только вглядеться в эти озорно поблескивающие глаза как страх сразу отпускает. Нет, подвоха я от Де Круа не чувствую. Как, впрочем, и какой-то особой симпатии. Наверняка будь здесь любая другая красивая девушка, он бы точно так же приударял за ней. Что уж там, даже в детских мечтаниях рыцарем он похоже хотел стать исключительно для спасения прекрасных дам. Идти с таким кавалером куда-то, тем более, в обход приказа Бадлмера совсем не хочется, но, во-первых, мы не станем отходить далеко, во-вторых, теперь я буду более внимательна к себе, с графом нужно подружиться, это в-третьих, ну и… надо бы найти то место, где появилась роза, а как еще это сделать, если не в сопровождении кого-то, на кого в дальнейшем можно будет списать всю вину?
- Хорошо, лорд Де Круа, - все-таки неохотно киваю, - буду ждать вас в десять.
- Обязательно буду, - напоследок поцеловав руку, граф наконец позволил мне уйти к себе.
Но ближе к ужину сомнения начали терзать всё сильнее. С одной стороны, если мне все же позволят уехать в Империю, дружба с графом будет как нельзя кстати. С другой, до того, как уехать в Империю, мне сначала нужно выжить в замке с одним заледеневшим и периодически рычащим лордом, который за очередное своеволие может и на цепь посадить.
Ну и что делать?
Решив, что, как бы ни шифровался граф, слуги в любом случае о нашей вылазке узнают, после ужина, который мы провели в мрачном молчании, тихо отзываю в сторонку Уилфреда.
- Граф Де Круа весьма настойчиво звал меня на прогулку сегодня утром, - тихо шепчу в углу темного коридора, куда оттащила дворецкого, покоряясь своей паранойе. – Я не могу просто так взять и отказаться, но и ссориться с лордом Бадлмером мне бы не хотелось.
Судя по лицу Уилфреда, о чем-то подобном он уже догадывался.
- Граф Де Круа всегда настойчив по отношению к прекрасным дамам, - учтиво замечает он, - но покоряться ли его настойчивости, выбирает исключительно сама дама.
Закусываю губу.
- Лорд Бадлмер сильно расстроится? – спрашиваю отчаянно.
- Я бы не назвал это «расстроится», я бы назвал это «насколько сильно покалечится граф Де Круа», - невозмутимо-задумчивое. – Но, впрочем, леди, - Уилфред, встрепенувшись, словно пришел к какому-то решению, - отчего бы и не выйти на полчаса погулять. Уверен, ничего страшного для вас это не повлечет.
- А для графа? – с некоторым сомнением уточняю.
- Я постараюсь сделать так, чтобы хозяин ни о чем не узнал, - понимающая улыбка.
Душу снова колет сомнение. Отзывая Уилфреда на разговор, я была почти уверена, что он, следуя приказу хозяина, отговорит меня от прогулки, после чего я со спокойной душой смогу отказать завтра графу. Абсолютная уверенность в том, что от слуг нашу прогулку скрыть не удастся, наверняка будет достаточно убедительным аргументом. Но у Уилфреда, похоже, были на этот счет свои соображения, мотивов которых я не понимала.
Или это всего лишь паранойя, а дворецкий сказал ровно то, что и имел в виду?
- Спасибо, - неуверенно благодарю. – Но отчего вы решили мне помочь?
- В самом деле, нельзя же юной леди всё время сидеть взаперти? – добродушно усмехается старик, после чего как ни в чем не бывало, выскальзывает из темного угла и продолжает движение по коридору.
Ничего не понимаю.
Ни-че-го.
Но факт остается фактом: идти с графом, похоже, все-таки придется.