Глава 19
- Что с ним?! – восклицаю, подбегая к лежащему без сознания бледному как снег мужчине. Но снова склонившийся над лордом дворецкий не отвечает, сам по цвету лица почти сравниваясь с хозяином. – Уилфред!
- Много сил отдал, - натужно отвечает наконец старик. – Но жить будет. - Оставив лорда, он тяжело садится прямо на камень и устало закрывает ладонями лицо.
Преодолеваю последние пару шагов, отделяющие меня от мужа, и кончиками пальцев касаюсь бледной щеки.
- Я могу чем-то помочь? – тихо спрашиваю.
- Ты уже помогла, - на удивление сарказма или злости в словах старика нет, только усталость. – Не ожидал от тебя, девочка. Но спасибо.
Благодарность неожиданно вызывает острый приступ смущения, и я рефлекторно оправдываюсь:
- Просто ты так выглядел, словно случилось что-то совсем страшное, а я знала, что могу помочь и…
- Да-да, конечно. Именно поэтому, - Уилфред честно старался сохранить серьезность, но губы все же дрогнули в улыбке. – Еще раз спасибо за твою… отзывчивость.
- Пожалуйста, - вздыхаю, понимая, что дальнейшие оправдания будут выглядеть нелепо. – Кристиан очнется?
- В ближайшее время точно вряд ли. Сейчас я немного… посижу, и понесем его наверх.
- А эти… - сглатываю. – Они еще там?
- Нет, - Уилфред пронзил меня твердым взглядом. – Их там больше нет, Гретэль.
- Хорошо, - киваю, с неудовольствием отмечая, как сильно охрип голос.
- Ну что ж, думаю, я достаточно отдохнул, - через минуту бодро проговаривает тот, кто поднимается только с третьей попытки. – Пойдем.
- Может… - с сомнением начинаю, но меня тут же перебивают:
- Идем-идем.
Шествие у нас получилось странное. Уилфред тащил Кристиана, а я тащила Уилфреда. Можно сказать, почувствовала себя настоящей женщиной, которая всё на себе тащит. Но до выхода из подземелья, которое без жутких теней выглядело как обычный запыленный подвал, мы все-таки добрались, а там нас уже встретили другие слуги.
- Я не хочу пить, - жалостливо тяну, пока мне молча наливают стакан чего-то такого, к чему страшно свечу подносить.
- Надо, - сурово выдает тетушка Мисси, после нашего выхода непререкаемым тоном приказавшая вести меня на кухню. - Пей.
- А можно я лучше к Кристиану пойду? – обреченно вздыхаю.
- Вот выпьешь и пойдешь.
Смирившись с неизбежным, послушно пью.
- Ой-ох, - выдыхаю сипло, а потом закашливаюсь.
- Надо, - повторяет тетушка. – После такого точно надо.
- Да я в порядке, - привычно спорю, изо всех сил пытаясь подавить остаточную дрожь.
- Я вижу, - меня смеривают оценивающе-скептичным взглядом.
- Идти то можно? – робко уточняю.
- Иди, спасательница, - тетушка вздыхает. – Совсем мужчины совесть потеряли, уже хрупкую девочку в свои дела без предупреждения затаскивают.
- Да я сама…
- Да знаю я, что сама. Лучше скажи, ты когда лорду нашему в чувствах своих признаешься?
Бледнею!
Потом краснею!
И вообще…
- Пойду я, - говорю на сей раз твердо. – А вы бы Уилфреда проверили, он совсем бледный был.
- Выживет, не впервой, - отмахивается тетушка, и я в который раз поражаюсь их «теплым» семейным отношениям. – Детка, а про чувства то я серьезно. Он же из-за тебя расстроился, сам не свой был, когда вы уехали, вот и не справился.
Сажусь обратно.
- А почему сам не свой был? – вот вообще невзначай интересуюсь.
- Ох ведь два сведенца, - хмыкает тетушка, возвращаясь к раскатыванию брошенного теста. – Влюбился он в тебя по уши, сколько можно повторять?
Почаще, мне очень нравится.
- По нему и не скажешь, - немного обиженно буркаю.
- Ну и не говори, - фыркают мне скептично. – Мужчины они существа простые, ничем от тех же котов не отличаются. – Тетушка бросает взгляд на жирного рыжего кота Пушу, с видом господина этой жизни умывающегося в углу кухни. - Ты подойди, пригладь, приобними. Как выведешь из состояния рычания, сразу целуй. В щечку. Дай мужчине проявить властность.
- Сложно, - чешу в задумчивости нос, - а если не перестанет рычать?
- А ты сначала проверь.
Во мне зарождается любопытство исследователя.
Бросаю алчный взгляд на Пушу.
- А… - начинаю.
- Нет-нет, - тут же перебивает тетушка, - кота не трогай, кота жалко. Иди на лорде лучше опробуй.
- На лорде страшно, - вздыхаю.
- Так давай я тебе еще плесну, для храбрости, - тут же следует отзывчивое.
- Нет, больше не надо, а то не дойду. Да и Кристиан сейчас без сознания.
- Ну давай тогда, иди. Главное, будь рядом, когда проснется.
- Ему будет нужен мой дар?
- Ему будешь нужна ты, - улыбается тетушка.
- А он объяснит мне наконец, что происходит?
- Хм, - женщина задумывается, - теперь, когда ты всё видела своими глазами, думаю да.
Благодарно киваю и почти бегом покидаю кухню.
После недолгого кружения по коридорам в спальню лорда я захожу с внутренним трепетом и ощущением, что зашла туда, где находиться мне строго запрещено. Но сидящий у постели Кристиана Уилфред лишь легко улыбнулся при виде меня и приглашающе указал на соседнее с ним кресло.
- Знал, что ты придешь, - тепло проговаривает он, пока я вглядываюсь в бледное лицо мужа. – Не беспокойся, ему нужно только немного поспать.
- А потом?
- А потом пару дней не давать вставать, - вздыхает старик подозрительно тяжко. – Но этого сделать еще никому не удавалось, - хитрый короткий взгляд в мою сторону.
Ничего не отвечаю, но про себя решаю, что будет Бадлмер лежать как миленький. От меня больным еще никто не уходил, это вся семья знала.
- Не было бы зимы, я бы собрала пару травок, - сетую тихо, невольно протягивая ладонь и проводя рукой по темным волосам Бадлмера.
- Ах да, поить его тоже надо, - старик указывает на стоящий у кровати стакан с чем-то мутным. – Дай ему, если очнется. А я, пожалуй, пойду, отдохну.
- Хорошо, - киваю, но тут же вздрагиваю, когда отодвигаемый дворецким стул заскрипел слишком резко. – Нервы, - криво улыбаюсь в ответ на вопросительный взгляд.
Но дрожь, ненадолго оставившая после выпитого, снова вернулась, принеся с собой еще и липкий страх. Только что казавшаяся обычной комната вдруг приобрела таинственные очертания, а в темные углы заглядывать резко расхотелось.
- Вот поэтому он и не говорил тебе ничего, - вздыхает старик. – Не хотел, чтобы ты боялась. А страх в этом замке – самое последнее дело.
- Успокаивает, - снова натянуто улыбаюсь, пытаясь скрыть трясущиеся руки. – Они снова вернутся, да?
- Сегодня нет.
Ну что ж, хотя бы сегодня.
Но стоит только вспомнить потусторонний шепот и холодные невесомые прикосновения, как дрожь становится видна невооруженным взглядом.
- А можно я тут с кем-нибудь посижу? – не выдерживаю. – С Ивлин, например?
- Сюда никто, кроме тебя и меня, без особого разрешения войти не может. Но если хочешь, возвращайся в свою комнату, или, знаешь… - Уилфред на секунду задумывается. – Еще не поздно отправить тебя в деревню.
- Нет-нет, - поспешно отказываюсь. – Я побуду с Кристианом.
- Хорошо, - возможно, показалось, но в голосе старика послышалась благодарность. – Тогда спокойной ночи.
- Спокойной, - киваю, и против воли вздрагиваю снова, когда остаюсь одна.
Словно вернулась в детство.
- Кристиан, просыпайся поскорее, - тяжело вздыхаю, сжимая холодную руку мужа, а потом плюю на все мысленные возражения и залезаю к нему на кровать, крепко прижимаясь и кладя голову на твердое плечо.
***
Кошмары мучали беспрестанно. Весь остаток вечера и всю ночь я то засыпала, то просыпалась, измученная и уставшая, но неспособная долго выносить приходящие во сне кошмары. Самые обычные, придуманные моим собственным сознанием, но не менее пугающие.
Нормально подремать удалось только с началом рассвета, когда первые лучики солнца прогнали пугающую тьму, но тогда пришли другие страхи: страхи, что Кристиан не очнется. То и дело мне казалось, что он шевелится или открывает глаза, но раз за разом я, вздрогнув, понимала, что просто задремала.
Поэтому, когда глаза мужа открылись по-настоящему, в первое мгновение я снова решила, что мне кажется. Но тепло руки, нащупавшей и сжавшей мои пальцы, было точно не вымышленным.
- Грета, - выдыхает Кристиан тяжело, направив расфокусированный взгляд куда-то в потолок.
- Я здесь, - тут же отзываюсь, садясь так, чтобы он мог меня видеть.
- Це-ла? – с трудом выговаривает лорд по слогам.
- Да, я в порядке, только вы пострадали.
- Как... Грань?
- Уилфред ее закрыл, - поспешно успокаиваю.
- Ты откуда… знаешь? Он сказал… тебе?
- Я там была, - отмахиваюсь, всё сильнее волнуясь о том, какое тяжелое у него дыхание, словно он много часов таскал тяжести. – Надо позвать кого-то, сказать, что вы очнулись.
- Сто-ять, - тут же следует произнесенный шепотом приказ, но я не слушаюсь, выбегаю из спальни.
- Гретэль! – тут же подскакивает ко мне сонная Ивлин. – Хозяин очнулся?
- Да, позови… - запинаюсь. – Уилфреда?
- Сейчас, - кивает та и исчезает за поворотом.
Возвращаюсь в спальню, внутренне ожидая взбучки за самодеятельность, но стоит только войти, как открывшаяся сцена выветривает все смысли из головы напрочь:
- Вы куда?! – вскрикиваю, бросаясь к уже наполовину поднявшемуся мужу. – Вам же нужно лежать!
- Вот уж этого мне точно не нужно, - всё еще блекло, но уже без такой сильной одышки выговаривает Кристиан, а затем сжимает зубы и предпринимает новую попытку подняться.
- Ну уж нет! – набираюсь храбрости и толкаю его обратно на кровать.
От неожиданности лорд падает на спину, а я, тоже не ожидавшая такой легкой победы, падаю следом.
- Вам настолько не терпится исполнить свой супружеский долг? – спрашивает он, сглотнув, пока я люто краснею. – Мне импонирует ваше рвение, но сейчас я точно не готов.
- Извините, - сконфуженно шиплю, пытаясь скатиться с мужчины, но тот неожиданно перехватывает меня за талию, и вместо того, чтобы расцепиться, мы перекатываемся, меняясь местами.
- Вас Уилфред заставил со мной сидеть? – звучит самый неожиданный из всех вопросов, которые я только могла ожидать в таком положении.
- Нет, я сама пришла, - отвечаю едва дыша.
- Удивительно, - мужчина протягивает руку к моим волосам и пропускает сквозь пальцы одну из вьющихся прядок, - так сильно не хотели за меня замуж, но так рветесь в мою спальню.
- Я волновалась за вас! – возмущенно пыхчу, предпринимая попытку его с себя скинуть.
- В самом деле? – меня удерживают, завораживая пристальным, мерцающим синевой взглядом. – Действительно стоит. Без меня всё бы здесь уже лежало в руинах.
- Да? – фырчу. – А мне показалось, что лежали там в руинах именно вы.
Злость сверкает в красивых холодных глазах, но ответить лорд не успевает.
- Кристиан! Час от часу нелегче! – в комнату врывается дворецкий. – Ты можешь хоть раз повести себя как нормальный больной?!
«Больной» при этих словах морщится и наконец скатывается с меня на спину. Тут же вскакиваю.
- Давай все нравоучения ты отложишь на потом, а сейчас объяснишь мне, что произошло? – предлагает Бадлмер неожиданно устало.
- Я бы тоже хотела услышать хоть какие-то объяснения, - вмешиваюсь, и оба мужчины морщатся.
- Давайте вы сначала расскажете свою версию, леди Гретэль, - предлагает старик, - а потом мы вам расскажем свою.
Пожав плечами, пересказываю всё, что происходило со мной с момента выхода из кареты, стараясь не смотреть в сторону сжавшего зубы и побелевшего мужа.
- Убью, - выдыхает он в конце концов.
- Кого именно? – педантично уточняет Уилфред.
- Пока не решил. Леди, я всегда подозревал, что инстинкт самосохранения у вас отсутствует напрочь, но о наличии инстинкта к мазохизму, признаться, не подозревал. Что вас понесло в замок?!
- Я хотела помочь, - тихо буркаю.
- Уилфред, я чего-то не знаю о феях?! – Бадлмер снова приподнимается. - Может, они поэтому вымерли, что у них головы на плечах не было?!
- Вы, безусловно, многого не знаете о феях, но отзывчивость – одна из врожденных черт любой феи, господин.
- Склонности к самоубийству точно в списке не было?!
- Могли бы и спасибо сказать! – не выдерживаю.
Лорд, резко замолчав, зло откидывается обратно на подушки.
- Спасибо, - цедит так, словно проклинает.
- Пожалуйста, - не отстаю.
- Нда, - постановляет дворецкий.
- Никогда не смей больше так делать, - спустя секунду тишины выдавливает лорд тихое и злое. – Что бы ни было, я справлюсь сам.
- О да, я видела, как вы справлялись, - обиженно хмыкаю.
- Столько лет справлялся, и дальше справлюсь, - упрямое и очень злое.
- Потрясающе! – уже откровенно психую. – А женились на мне тогда зачем?
- Не было выбора, - глухое.
- Почему? Расскажите мне уже, в конце концов, что происходит!
- Уилфред, - после короткого колебания следует холодный приказ сквозь зубы.
- Гретэль, что ты знаешь о легенде про Проклятого Принца? – покорно вздыхает дворецкий, жестом предлагая мне усесться в кресла. - Точнее, о той ее части, где принц уже был проклят?
- Но ведь на этом моменте легенда заканчивалась, - хмурюсь, усаживаясь.
Невеселый смех лорда вдруг наполнил комнату.
- О нет, леди, на этом моменте легенда только началась, - ядовитое и… горькое.
- Хорошо, но что тогда по легенде делали феи для этого мира? – Уилфред не обращает внимание на слова хозяина.
- Сохраняли магию, поддерживали баланс природных сил и… - запинаюсь.
- И? – подталкивает старик.
- И защищали от страшных монстров, – проговариваю скептично. – Но это же сказки! – сама пугаюсь своих слов.
- Увы, Грета. Это не сказки.
- Так, стоп! – вскакиваю. – Вы так говорите, как будто на самом деле я должна вас защищать, а не вы меня.
- Нет уж, леди, увольте, - тут же следует резкое от Бадлмера. – Упаси нас боги от такой защиты.
Вот зачем он постоянно пытается уколоть меня побольнее?
- Тогда что вы имели в виду? – решила проглотить очередной выпад.
- Хочешь верь, хочешь нет, но всё в нашем мире стремится к равновесию. – Уилфред, еще раз вздохнув, устроился в кресле поудобнее и устремил задумчивый взгляд в окно, видимо, настраиваясь на долгую беседу. - Когда-то равновесие чистой тьмы и чистого света дарило людям прекрасный подарок: магию. Дети ночи, которых обычные люди называли кошмарами или ночными монстрами, и дети дня, кровь которых течет в твоих жилах, сменяли друг друга, контролировали и уравновешивали. Их силы распределялись сообразно: одни воплощали тьму, другие свет. Две крайности, посреди которых рождались все цвета радуги.
- «Все цвета радуги» — это маги? – уточняю.
- Да. Многие люди тогда владели магией, но мало кто понимал, что рождается она от вечного противостояния дня и ночи. Легенды забывались, благополучие казалось вечным, а феи жили слишком обособленно, чтобы своим присутствием часто напоминать людям о том, чем они вам на самом деле обязаны.
- Так чем они нам «обязаны»? – не понимаю. – Мы что, как воины, постоянно сражались с тьмой?
- Нет, - Уилфред мягко улыбнулся. - В сражениях не было необходимости. Просто тьма никогда не приступала границы света. А свет никогда не позволял тьме свирепствовать слишком сильно, но и не давил ее. Ты по-прежнему скорее человек, Гретэль, тогда как настоящие феи сильно отличались и по силам, и по внешнему виду от людей. Тебе нужно прикладывать усилия, чтобы пробудить дар, древним же феям было достаточно одного пожелания. Свету достаточно появиться, чтобы развеять тьму.
- И что случилось с феями на самом деле?
- Легенда недалека от правды, - еще одна грустная улыбка. – Гордость и упрямство свойственно всем расам. Что магам, что феям, - дворецкий кинул хитрый взгляд сначала на Бадлмера, потом на меня. – Неумение договариваться, недоверие, неспособность сделать первый шаг, страх быть отвергнутым. История повторяется из века в век. Но первые ее представители натворили так много дел, что одна привела свой народ к вымиранию, а второй обрек всех потомков на роль вечных стражей Грани. На самом деле ваши ссоры весьма невинны по сравнению с тем, что устроила первая парочка.
- И что же они натворили? – принципиально игнорирую все аккуратно проводимые параллели со мной и Кристианом.
- Не смогли вовремя остановить свою спесь. Началось всё с того, что один посчитал, что раз он правитель, любая сочтет за честь стать его королевой, а другая не смогла сдержать свой острый язычок и отвергнуть влюбленного в нее мужчину достойно. В итоге всё вылилось в ненависть и бесконечные попытки досадить друг другу. Король любил фею до беспамятства, но был слишком горд, чтобы принять властвующие в нем чувства, а фея слишком упряма, чтобы забыть о предрассудках и дать мужчине шанс.
- Она его просто никогда не любила, - впервые вмешивается в историю Бадлмер. – И именно мой далекий, хотя я бы сказал, что как раз недалекий, предок оказался слишком слаб и упрям, чтобы дать девушке уйти.
- Очень критичная интерпретация, - с иронией возражает дворецкий. – Девушка тоже была не подарок.
Против воли хмыкаю, вспомнив, как здесь оказалась. А я, получается, подарок.
- Я думала, что феи добрые, - замечаю.
- Они добрые. Но не к тем мужчинам, которые задевают их гордость, - практически промурлыкал Уилфред.
- Поэтому она наложила на него проклятие?
- А вот это самый неточный момент в легенде. Никакого проклятья на самом деле и не было. Феи просто исчезли, с ними исчезла и магия. А тьма, больше не уравновешенная светом, вырвалась наружу. И лишь король, будучи до этого невероятно сильным магом, сохранил часть своей силы и в одиночку встал на защиту мира от того мерзкого, что порой приходит к нам в ночи. С его смертью крупица силы передалась сыну, затем внуку и так далее.
- А феи?
- А феям не повезло. Их не убивали, но подвергали постоянным гонениям и отчуждению. Светлые от природы создания насилия и зла не выносили, а потому всё больше и больше молодых представительниц расы отказывались приводить детей в мир, где те будут страдать. Проблемы с рождаемостью и так были в вашем народе постоянными, а уж тогда… Раса выродилась. А оставшиеся в живых феи больше со своей силой, завязанной на исключительно положительных эмоциях, не справлялись и сами выбирали смерть. – Уилфред немного помолчал. - Когда род Кристиана понял, что произошло, были брошены все силы на то, чтобы найти оставшихся в живых фей, но тщетно. Те, что были найдены, уже сошли с ума. А новых фей больше не рождалось даже у прямых потомков.
- Неужели они исчезли безвозвратно? Я же явно не первая.
- Не первая. Любую девушку, которую подозревали в наличии силы, привозили в замок. Но дар проснулся лишь в шестнадцати феях до тебя.
- Внушительная цифра, - осторожно замечаю.
- Ни одна из них с тьмой не справилась, - донельзя печальное.
- Как это?
- Все феи, приводимые в этот замок, умерли, леди, - холодно поясняет лорд. – Все до одной. Мой прадед, не сумевший уберечь себя от болезненной влюбленности и потерявший любимую, положил конец этой череде смертей. Вот уже сто пятьдесят лет в этот замок не привозили ни одну фею.
- А Эрдик… - наконец догадываюсь.
- А Эрдик спятил от своей смелости.
- Но почему? Почему он и леди Анабель вдруг решили нарушить приказ?
- Грань удерживать всё тяжелее, - глухое.
- А как могли помочь феи? Почему их…
- Неважно, - вдруг резко обрывает меня Бадлмер. – Вы в любом случае пробовать не будете.
- Кристиан, Гретэль не такая как другие…
- Уилфред, я всё сказал!
Судя по манере разговора, спор разворачивается не первый раз.
- А меня вы спросить не хотите? – раздраженно прищуриваюсь.
- Нет, - тут же следует не менее раздраженное.
- И почему это?
- Когда я вас из озера тонущую вытаскивал, вы почему-то не спрашивали, зачем я это делаю.
- А женились тогда на мне зачем? – цежу сквозь зубы.
- Неважно.
- Кристиан!
- Я хочу знать! – одновременно с Уилфредом выкрикиваю.
Поморщившись, Бадлмер всё же отвечает:
- Все феи гибли после того, как теряли свою силу, а теряли они ее по разным причинам и с убийственной регулярностью. Опытным и весьма горьким путем, мои предки поняли, что после инициации дара ваш организм не может больше жить без магии. Если бы вы по неосторожности или на сильных эмоциях где-то погасили свою искру, то умерли бы.
- Так вы поэтому не хотели, чтобы мой дар просыпался, - задумчиво тяну, не слишком испугавшись. - А сейчас я значит не умру? – удивленно интересуюсь.
- Нет.
- Почему?
- Догадайтесь, - сквозь зубы.
- Вы отдали мне часть своей магии! – вдруг вспоминаю свадебный ритуал. – Но… если Грань удерживать всё сложнее… вы поэтому сегодня не справились?
- Я всего лишь был невнимателен, - цедит лорд.
- Ты не бываешь невнимателен, - подозрительно невинно замечает Уилфред.
- Я… - очень-очень злое. - Был несколько… рассеян.
- Из-за моей поездки в деревню? – случайно думаю вслух.
- О да, конечно, - фыркает Бадлмер, отводя глаза. – А еще все закаты и рассветы происходят исключительно из-за вас, леди Гретэль.
Вот же!
Разворачиваюсь на каблуках, чтобы уйти, но в спину мне несется неожиданно спокойное:
- Как вы понимаете, очередной несчастной, запертой в замке феи мне не нужно. Выдержим положенный по правилам приличия срок, и я дам вам развод.
Хлопаю дверью!
- Кристиан, ты ведешь себя как упрямый баран! – разгневанный голос дворецкого доносится из-за снова приоткрывшейся от силы удара двери. – Зачем ты обижаешь девочку?!
Плюнув на совесть, остаюсь стоять в коридоре.
- Сколько раз мне повторять: не лезь! – тоже на повышенных тонах отвечает лорд.
- Буду лезть! Буду! Ты слеп как котенок! Гретэль не такая, как остальные феи, она особенная!
- Мой прадед тоже так думал! И прапрадед до него! Что в итоге?! Сколько могилок ты каждый год обхаживаешь?! Со скольки погребальных венков снег стряхиваешь? Не допущу, чтобы Грета тоже легла там, слышишь?! И гори огнем это проклятье, не я первый, не я последний!
- Ты дал ей свою магию!
- Это было лишь предположение! Откуда нам знать, что дело именно в магии, а не в даре как таковом?!
То есть это при мне они были во всём уверены, а на самом деле точно ничего не знают. Ну спасибо, что хоть попытались успокоить.
- Можно не пробовать восстановить баланс, можно просто жить, мой мальчик! Жить счастливо, вместе с Гретэль, в добре и согласии! И тогда, кто знает, может, проклятье исчезнет само!
Да о каком проклятье они говорят? Оно всё же есть? Где в конце концов в их словах была ложь, а где правда?
- Хватит уже этой вечной череды ошибок, - голос Бадлмера прозвучал неожиданно глухо, и мне пришлось плотнее приникнуть к двери. - Раз за разом история повторялась: феи погибали здесь, не желая принимать свою участь и чувства моих предков. Каждая или через одну пытались бежать и ни разу ничем хорошим для них это не заканчивалось. Довольно. Она уедет отсюда и проживет нормальную жизнь, а я женюсь на какой-нибудь очередной меркантильной нищенке, дам ей всё, что она захочет, а взамен получу сына.
- Твоя мать не была меркантильной нищенкой, и ты родился самым сильным представителем рода. Кристиан, проклятье будет раз за разом возвращать историю в одну и ту же точку. Рано или поздно этот круг придется разорвать.
- Пусть это прозвучит эгоистично, но я не готов брать этот прорыв на себя, поставив на кон жизнь Греты. Нет, Уилфред. Ни за что, только не она.
- Тогда и никакая другая, - совсем тихое. – В твоей жизни точно.
- Значит, воспитаешь еще одно поколение Бадлмеров, - ироничная усмешка. – Может, мой сын окажется смелее.
- Гретэль имеет право знать. Это и ее история тоже, а ты, как всегда, решил всё сам.
- Вопросы, от которых зависит жизнь Греты, уж прости, решать всегда буду сам. Без участия её искаженного инстинкта самосохранения и природной доброты фей. И потом, я не хочу вешать на нее этот выбор. Что бы она ни выбрала, это тяжкий груз, который либо приведет к ее смерти, если она решит помочь, либо повиснет чувством непроходящей вины, если откажется.
- Твое желание уберечь Гретэль понятно, но она не мебель, чтобы ставить ее туда, где тебе больше нравится. Как минимум, в одном ты ей можешь признаться.
- В чем это?
- В своих чувствах.
- Бога ради, с чего бы? Открою ей дорогу в высший свет Империи, подыщу покровителя, и забудет она наш брак как страшный сон.
- А ты, значит, так легко ее отпустишь?
- Отпущу, - злое и упрямое.
- Ой ли… К слову, о покровителе. Может, выдашь ее за кузена? Они так быстро нашли общий язык…
В комнате вдруг что-то разбилось.
- Уж точно не этому лоботрясу! Я…
- Ты, мой дорогой хозяин, безумно влюблен в свою жену. И черта с два ты ее куда-то от себя отпустишь. Так что перестань обманывать и её, и себя, и найди уже в себе силы сделать первый шаг. А если еще раз посмеешь пропустить удар темных, выпорю. Ей-богу, выпорю, как в детстве, и не посмотрю, что лорд. Не о ревности надо думать, а о том, что тебе наконец есть за что сражаться. И учти, выгонишь девочку, отправлю ее в деревню в графу.
- Не посмеешь, - явно произнесенное сквозь зубы.
- Еще как посмею.
Ответа не последовало, а дверь в спальню открылась настолько внезапно, что даже попытаться отскочить я не успела. Но вышедший из комнаты Уилфред не проявил никаких эмоций при виде меня, сосредоточившись на том, чтобы закрыть дверь. На этот раз плотно.
- Решай, - бросил он в мою сторону короткий печальный взгляд и, ощутимо сгорбившись, направился дальше по коридору.