Глава 21
После пробуждения заметно оживившийся лорд устроил мне очередную лекцию о неразумном использовании дара, который может вот-вот погаснуть от неосторожного обращения. Конец лекции прошел на повышенных тонах, так как терпеть нравоучения я устала и начала огрызаться. В результате большую часть оставшегося на этот день пути мы провели в напряженном молчании.
- Придется спать в карете, - единственная произнесенная за несколько часов фраза прозвучала, когда на горы уже опустились сумерки. – Боюсь, иначе мы можем не успеть. Эрдик точно не говорил, куда отправил Бруно?
Сжимаю подол платья, не зная, что ответить.
- Эрдик не говорил, - мотаю головой, облизывая вмиг пересохшие губы. Мы и так уже поссорились, если Бадлмер узнает, что я доверилась его кузену, но не доверилась ему самому… нет, такой порции нового метающего молнии молчания я точно не выдержу.
- Хорошо, тогда для начала заедем в поместье леди Анабель.
- Вы же не будете предупреждать о нашем визите? – тут же хмурюсь.
- Разумеется, нет, - отмахивается Кристиан, - давать им шанс что-то сделать с мальчиком я не собираюсь.
- Спасибо, - опускаю голову, только утвердившись в том, что план под кодовым названием «брачная ночь» нужно исполнять во что бы то ни стало. Отблагодарить этого человека как-то иначе, я точно не смогу.
Ночевка в карете вышла странной. Устроившись друг напротив друга, мы оба долго не могли уснуть, но нарушить убаюкивающее кряхтение кареты, бодро забирающейся вверх по склону, никто из нас так и не решился. Я до последнего ждала, что Кристиан уснет первым, собираясь снова поделиться с ним даром, но сама не заметила, как спустя несколько часов соскользнула в сон.
- Лето! – восклицаю по утру, выглянув в окно и обнаружив там совершенно отличный от уже привычных снегов пейзаж. – Горы закончились так быстро!
- Мы будем ехать значительно быстрее, чем должны были бы, - кивает снова ставший белым как полотно супруг.
- Магия? – догадываюсь.
- Да.
- Вы поэтому такой бледный?
- Да.
- А…
- Не будем об этом. Я в любом случае справлюсь.
Чтобы снова не поссориться, на этот раз решаю смириться, но смотреть на пергаментную кожу и впавшие глаза по-настоящему страшно.
- Почему вам каждый раз становится хуже? Почему моя магия действует так недолго? – не выдерживаю и все-таки снова затрагиваю опасную тему.
- Ваша магия не может действовать долго, так как она моему организму не родная. А вот почему не восстанавливается моя собственная, вопрос хороший. Возможно, потому что стоило ограничить ее использование, но обстоятельства не позволили.
Резко испытываю острый прилив чувства вины.
- Может, не поздно еще…
- Грета, - на меня переводят очень злой и очень решительный взгляд. – Я же сказал, что справлюсь. Привыкайте уже доверять моим словам и действиям.
Сжимаю зубы, но молчу.
Очередная размолвка снова поспособствовала долгой и угрюмой тишине. Весь день я читала книгу, а Бадлмер то дремал, то просыпался, изредка отвлекаясь на захваченные с собой бумаги. Несмотря на синюшную бледность лица, хуже ему, кажется, не становилось, в то время как карета с каждым часом неслась всё быстрее и быстрее.
- Юдвиг точно справится с такой сумасшедшей скоростью без сна? – в какой-то момент интересуюсь. – И выживут ли после такого лошади?
- Юдвиг не управляет каретой. Его задача следить за лошадьми после того, как мы остановимся. А с животными будет всё в порядке, не переживайте.
То есть Кристиан берет на себя даже больше, чем я думала. Действительно, и что это у него магия не восстанавливается? Упрямый баран.
В эту ночь я уже твердо решила поделиться с ним магией, но вероломный щелчок пальцев перед моим носом погрузил меня в крепкий и здоровый сон. И хотя спала я чудесно, утром чувствовала в себе полную готовность убивать.
- Вы так долго не протянете! – почти кричу на невозмутимого и по-прежнему бледного мужа. – Неужели так сложно принять мою помощь?!
- То же самое всегда хотел у вас спросить, - он даже взгляда от бумаг не оторвал.
- Вы невыносимы! – ударяю кулаком по подлокотнику.
- Ничего, потерпите немного и разведемся.
Сейчас кину в него чем-нибудь!
- Дайте же мне вам помочь! – все-таки срываюсь на крик.
- Хорошо, - Кристиан неожиданно раздраженно откидывает от себя бумаги и распахивает делано радушные объятия. – Помогайте!
Не успев подумать, вскакиваю с места, почти падаю на мужа, а затем, так и не взяв под контроль свои действия, награждаю его пощечиной и тут же агрессивно целую в губы.
Муж на секунду каменеет, но быстро приходит в себя и властно перехватывает инициативу, целуя в ответ так, что становится больно от его крепкой хватки. Дар от такого взрыва эмоций просыпается сам собой, разгорается доселе мне неведомым пожаром и за секунду полностью перетекает к мужчине. Словно разряд молнии пробегает между нами, больно ударяя по рукам, и мы расцепляемся, снова оказываясь по разные стороны сидений кареты.
На несколько секунд воцаряется звенящая тишина.
- Я… не это имел в виду, - наконец хрипло выдавливает Бадлмер, на щеках которого появился долгожданный румянец.
- Как поняла, так и поняла, - огрызаюсь смущенно, сдувая с лица упавшие пряди.
- Кхм… в дальнейшем я учту ваши… особенности восприятия, - Кристиан заторможенно потирает щеку, по которой я вдарила ладонью прежде, чем поцеловала этого упрямца.
- А что это была за молния? – решаю не развивать тему моих «особенностей восприятия».
- Это ваш дар и был. Выплеснулся в пространство.
- Но я думала, что сила уйдем вам, - хмурюсь разочарованно.
- Без кулона мне достается лишь малая часть, - меня смеряют все еще немного ошалелым взглядом, - но признаться, мне хватило.
Вместо ответа иронично фыркаю.
Больше мы в этот день не разговаривали. Только украдкой поглядывали друг на друга и тут же отводили взгляд.
***
- Придем через час, - сообщает выглянувший в окно супруг следующим утром.
Качаю головой. Темпы, с которыми мы ехали, побили все мои мыслимые и немыслимые представления о долгих путешествиях.
- Мы заедем только на пару часов? – решаю уточнить.
- Хотите принять ванну и поспать в нормальной постели? – понимающе улыбается Кристиан.
- Хочу увидеть Бруно, - честно признаюсь. – Но принять ванну было бы замечательно. Если, конечно, ваша тетушка в принципе пустит меня на порог.
- С чего бы ей вас не пустить? – в голосе мужа появляется сталь. – Вы – герцогиня Бадлмер. Никто в Империи, кроме самого императора, не имеет права вас куда-либо не пускать.
- Она отправляла меня к вам как рабыню, - тихо проговариваю. – И вряд ли могла подумать, что я стану вам женой.
- Значит, она плохо меня знает, - хмыкает совершенно не впечатлившийся Кристиан. – Уверен, как минимум, рассматривала тетя этот вариант точно, а может именно его в своих планах и вынашивала.
Пожимаю плечами, не слишком желая развивать неприятную тему. Воспоминания о леди Анабель у меня остались крайне неоднозначные.
- Похоже, нас встречают, - замечает муж час спустя, когда карета наконец въехала во внутренний двор знакомой усадьбы.
Выглядываю в окно, испытывая невольный трепет перед неприятной встречей и с мрачной обреченностью замечаю стоящую у входа статную фигуру.
- Я ведь даже поприветствовать ее по правилам не смогу, - вырывается против воли.
Кристиан покосился на меня с удивлением и, как показалось, с сочувствием.
- Строго говоря, вы и не обязаны, - неожиданно едва заметно подмигивает он. – Это вас должны приветствовать по всем правилам. Но учитывая, что мы приехали к родне, можно и не соблюдать церемонии.
- Спасибо, - невольно улыбаюсь в ответ на его поддержку.
Карета медленно останавливается прямо напротив ждущей нас женщины с весьма кислым выражением лица.
- Тетушка! – Бадлмер легко выпрыгивает из кареты, словно и не валялся последние дни бледной лужей. – Сколько лет, сколько зим! Так долго не виделись, и еще бы столько же не виделись, но ты так приятно вовремя обо мне вспомнила!
Сарказм, сочащийся из его уст, грозит затопить всех вокруг. Только сейчас я вспоминаю, как Кристиан был рад «подарочку» в моем лице, и как намеревался прибить всех к этому подарку причастных. Видимо, гнев так до конца и не утих, раз проснулся при встрече с основной виновницей.
- Кристан, - странно сократила имя мужа леди Анабель, принципиально не смотрящая на выбирающуюся из кареты меня, - какой неожиданный визит. Ты с ума сошел сюда заявляться?
- И в чем же именно состоит моё сумасшествие? – тут же уточняет мужчина. – В том, что я оставил Грань или в том, что посмел явиться на земли своего бывшего друга, который тут, оказывается, от скуки решил остатки потомков фей истребить?
- Всё гораздо сложнее! – нервно восклицает леди, косясь по сторонам. – Ты ничего не знаешь!
- О да, это я уже понял. Понял, что не знаю ничего настолько, что решил даже лично приехать разобраться.
- Кристан, уезжай сейчас же! Я рада, что у вас с этой девочкой что-то получилось, но сам знаешь, что этого недостаточно. Уезжай, не зли Тассадара!
- Уеду, - злая ядовитая ухмылка вдруг мелькает на губах мужа. – Обязательно уеду. Вместе с семьей моей жены, которую ты решила скрыть. Как и тот факт, что война здесь мало похожа на борьбу равных.
- Этот разговор не на улице нужно вести, - с упреком проговаривает леди, снова оглядываясь. – Пойдем ко мне в кабинет, всё обсудим. А твоя, кхм, - женщина оглядывает меня с ног до головы, - жена может пройти в гостиную и попить там чай.
- Моя жена, - снова выделил Кристиан эти два слова, - от меня ни на шаг не отойдет, пока мы в Империи. Да и ей ты задолжала не меньше объяснений, чем мне.
- Ну хорошо, - леди Анабель поджала губы, - идемте.
Кристиан, вместо того чтобы предложить мне локоть, обхватил мою ладонь, крепко сжал в знак мимолетной поддержки и потащил следом за своей не самой приятной тетей.
Хоть желания общаться с «родственницей» у меня не было никакого, оставлять мужа сейчас было бы плохой идеей. Да и в гостиной я попросту умру от любопытства.
- Присаживайтесь, - властно указывают нам, когда мы оказываемся в знакомой комнате, откуда я так безуспешно однажды пыталась бежать через окно. – Итак, ты хочешь узнать о войне?
- Нет, - ухмыляется Бадлмер, - там мне и так всё понятно. На самом деле, я приехал сюда с единственной целью: забрать семью моей жены. Получается, что и мою семью теперь тоже.
На душе неожиданно теплеет от этих слов. Но почему Кристиан так обобщённо говорит о Бруно?
- Боги, неужели ты решил повторить судьбу всех своих предков?! – всплескивает руками леди, на лице которой одновременно отобразилось и отвращение, и негодование. – Я разве ради этого так долго искала фею? Чтобы один Бадлмер снова влюбился, а одна фея снова его отвергла?! Долго мы будем ходить по этому кругу?!
- А вот это тебя уже не касается, - лицо Кристиана темнеет. – Послала мне овечку на заклание? Ну извини, против судьбы не попрёшь.
- А что еще мне было делать?! – взрывается женщина. – Скажи мне, что?!
- Вот давай без этой драмы, - морщится муж, - сама знаешь что. Поговорить со мной. Достаточно было просто поговорить, тетя, и доверить решать мои проблемы мне же, а не пытаться управлять ими исподтишка, делая только хуже. Меня всегда отвращали твои далекие от морали методы, но запугивать попавшую в беду девушку ее маленьким братом? Не думал, что ты скатишься так низко.
Кровь отхлынивает от лица женщины, но вместо того, чтобы закатить сцену, она резко сжимает губы, и в ее глазах проскальзывают вина и бесконечная усталость.
- Как еще я могла?.. – спрашивает риторически, но тут же обрывает себя. – Неважно. Ты всё равно всегда был слишком честен и принципиален, чтобы понять. Но не всё в этом мире только белое и черное, мой дорогой племянник. Иногда нужно поступаться моралью, чтобы совершить меньшее из зол.
- Оправдывать себя ты можешь и без нас, - жестко хмыкает муж, - лучше скажи, куда отправила ребенка?
- Эрдик знает, - уклончиво отвечает леди. – Я не вникала.
- Потрясающе. То есть ты еще и не вникала, - Кристиан поднимается и снова подает мне руку. – Через час точный адрес и все документы на мальчика должны быть у меня. И мне всё равно, как именно ты это сделаешь.
- Хорошо, - бесцветно соглашается женщина и, заметив мой удивленный взгляд, неожиданно отмахивается: - теперь-то уж что, - говорит и тяжело опускается на стул, разом постарев лет на десять.
- Почему вы говорили о моем брате так обобщенно? – все-таки задаю этот мучающий вопрос, когда мы выходим в коридор.
Бадлмер неожиданно отводит глаза.
- Я говорил про семью, Грета, - вздыхает, – потому что твои родители живы.
Мир на миг вспыхивает яркими точками.
- Что? – выдавливаю, пытаясь вспомнить, как дышать.
- Прости, что не сказал раньше. Я сам узнал только вчера, в дороге, когда получил письмо по своим личным каналам. До этого уверенности не было.
- Откуда? - шепчу, буквально силой заставляя себя не сметь верить до тех пор, пока всё не узнаю. - Откуда тебе это знать?
- Сразу после нашего разговора я написал тем, кому точно стоит доверять.
- Раньше ты тоже доверял тем, кто лгал тебе годами, - спорю, чтобы не упасть в этот колодец безумной надежды.
Бадлмер грустно усмехается.
- Этим источникам точно доверять стоит. Просто раньше прибегать к таким письмам у меня необходимости не было.
- И что ты узнал? – бесцветно выдавливаю.
- Твоя мама тоже фея, Гретэль, причем весьма сильная, и ее выбрали в качестве подопытного материала. А чтобы не гасить дар феи сразу, твоего отца убивать не стали, как и вас с Бруно. Кстати, ты считаешься официально пропавшей без вести.
- Как такое может быть? У меня же было клеймо на плече.
- Когда ты сбежала из своей группы, сразу был объявлен поиск. Солдаты решили, что ты бежала в лес, и никому не пришло в голову, что ты добровольно отправилась из одного вида рабства в другое ради того, чтобы остаться рядом с братом.
Да нет, кому-то тогда в голову это всё же пришло. Нашу кибитку обыскивали, но меня приняли за мальчика-подростка.
- И что? У меня смотрели отметку, когда я прибыла в новый лагерь. Если бы кто-то меня искал, точно бы нашел.
- Давай поговорим в гостевых покоях? – вздыхает Кристиан. – Думаю, разговор будет долгий.
Киваю, готовая идти сейчас куда угодно, лишь бы мне сказали что-то о родителях.
- Что значит мама стала подопытной? С ней… всё в порядке?
- Не знаю, - честно признает мужчина. – Единственное, что я знаю сейчас – твоя мама жива. И, судя по вскользь упомянутой информации, это уже огромное везение.
Меня вдруг разбивает истерический смех. О да, потрясающий уровень везения.
- Грета? – муж заботливо приобнимает за плечи.
- Знаешь, я вообще, оказывается очень везучая, - слезы льются из глаз ручьем, и воспоминания, когда-то заблокированные волей сознания, вдруг прорывают крепкий заслон. – По крайней мере тогда мне на удивление везло, как бы кощунственно это ни звучало, учитывая обстоятельства.
- О чем ты? – осторожный вопрос.
И слова полились сами собой.
Нашу повозку остановили, когда мы бежали из только что захваченного города. Родители тогда в очередной раз разругались: отец хотел присоединиться к немногочисленным защитникам, чтобы наравне с ними сражаться за наш дом, а мама в очередной раз убеждала его, что он в первую очередь нужен нам. Беззащитные женщина, девушка и ребенок на дороге - лёгкая мишень для воров или кого похуже. Мама не боялась за себя, но очень боялась за меня и Бруно.
- Хочешь сложить голову там, убить и себя, и пару мальчишек, которым промыли мозги, иди! Но готов ли ты к тому, что твою дочь пустят по кругу на какой-нибудь обочине, а сына либо заберут в банду, либо продадут как раба?!
Страшные слова, которые отпечатались тогда в моем сознании. До этого родители всегда оберегали нас от ужасов войны, она была где-то там, далеко, маячила лёгкой дымкой, но никогда не преступала границы нашей жизни. Да, мы часто переезжали за последние несколько лет, но разве это так уж ужасно? Однако те слова впервые заставили меня испытать чувство настоящей уязвимости.
В тот же вечер нас схватили.
Мама, увидев впереди имперцев, приказала нам с Бруно бежать, будучи абсолютно уверенной, что преследователям нужна в первую очередь она сама, а у нас есть шанс скрыться.
Папа же приказывал бежать нам всем, оставить его и воспользоваться временем, которое он сможет нам выиграть. Понятно каким путем.
Родители начали спорить, я, глотая слезы, пыталась вытащить из повозки Бруно, но тот кричал и брыкался, понимая своей какой-то детской интуицией, что если сейчас он оставит родителей, больше никогда их уже не увидит.
- Бруно, пожалуйста, ты слишком тяжёлый! - стоит в ушах собственный крик.
- Мама! Мама! - надрывался брат, не слыша.
- ИДИ!! - рев отца. - ИДИ К ДЕТЯМ!!
Но определиться, кто именно из них пожертвует собой, родители так и не смогли. Я оказалась единственным человеком, который смог принять выбор каждого и делать то, что нужно, но Бруно в свои девять лет тогда еще был довольно крепким парнишкой и утащить его в лес никак не получалось. Можно было бы убежать одной, но какой смысл, если брат останется? Я приняла решение остаться тоже.
В итоге, попались мы все.
Когда нас, как животных, сгружали в огромную повозку, мы крепко держались за руки. Мама прижимала к себе Бруно, папа обнимал меня за плечи. Они оба молчали и смотрели друг на друга не отрываясь. Наверное, прощались.
Рядом с нами были и другие семьи, которые так же, как и мы, жались к друг другу, сплетаясь в клубок, но остаться вместе никому из нас было не суждено. Нас разлучили сразу же, как только повозка остановилась в Главном лагере.
Папу отправили прямо - ко всем крепким мужчинам. Маму налево, к женщинам. Меня и Бруно сначала отправили направо к детям и старикам, но кто-то из солдат грубо схватил меня за шкирку и рывком перекинул в сторону мамы.
Так я узнала, что уже взрослая.
Мама тут же перехватила меня, обняла, словно пытаясь укрыть собой. В толпе мы быстро потеряли из вида папу и Бруно, но в отличие от них, нам повезло: какое-то время мы были вместе. Правда, всего одну ночь.
В эту ночь мама дала показавшийся тогда очень странным совет:
- Будь собой, Гретэль. - Серьезно глядя мне в глаза, твердо произнесла она. - Главное, оставайся собой, не потеряй себя. Слышишь, моя девочка? Не потеряй себя!
- Я это я, как можно себя потерять? - лишь буркнула я тогда, думая как там папа и брат. Но именно этот совет вел меня весь последующий год, не позволяя опуститься в пучину разведенной другими грязи.
На утро нас снова делили и присваивали номера когортам. Мама оказалась в четной, а я в нечётной. Чуть позже через шепотки нам удалось узнать, что папа как мама в четной, а Бруно, как я, в нечётной.
Нас увели в одну сторону, а всех взрослых в чётных группах в другую. Тогда мы думали, что в новые бараки, но на очередное утро по лагерю прошла официальная весть о том, что всех, кто был в четных группах, в живых не оставили.
Тогда я впервые запретила себе думать. И вспоминать. Страдать, переживать и далее по списку. На долгое время моей единственной целью стало выжить, вытащить Бруно и не потерять себя, как велела напоследок мама.
После перевернувшей мой мир вести я, не проронив ни слезинки, извернулась и все-таки смогла выяснить, где держат брата. А затем воспользовалась возможностью скрыться, которую мне предоставила не иначе как удача лично, и забралась в уже готовую отъезжать повозку. Бруно тогда сидел в углу, сосредоточенно хмурясь, словно пытался понять, как принять эту новую странную реальность. Но все же расплакался, когда увидел меня, хоть и глотал слезы, пытаясь казаться сильным как папа.
И снова нам повезло. Быстрый обыск ничем меня не выдал.
- Тебе повезло и по приезде в лагерь, - тихий голос мужа вырывает из воспоминаний. – Один из начальников, знающий, что ничего хорошего тебя не ждет, пожалел юную девушку и подделал документы, исправив несколько ключевых строк, по которым проводилась селекция. Так тебя не нашли.
- Как ты успел всё это узнать? - по спине невольно пробегают мурашки от его осведомленности и скорости, с которой Кристиан узнал то, что я не знала сама.
- Деньги и связи открывают множество дверей, - мужчина иронично мне улыбнулся. - А большие деньги и большие связи и вовсе открывают почти все.
- Тогда ты сможешь узнать... что с моими родителями? - просить его невыносимо, но ради родных я готова даже на коленях ползать.
- Уже, Грета, - подбородок мужа упирается мне в затылок, когда объятия становятся крепче, - уже делаю все, что могу.
- Спасибо, - шепчу одними губами.
Едва ощутимый поцелуй в макушку стал ответом.
- Мне будет нужно уехать по делам, - тяжёлый вздох.
- Ты же сказал, что я всегда буду рядом? - отстраняюсь, чтобы заглянуть в его глаза, лукаво блеснувшие. - То есть, пока мы в Империи, - смущённо исправляюсь.
- Прости, - ещё один вздох, - не хочу оставлять тебя, но всё хуже, чем я думал. Придется ненадолго разлучиться. Не бойся тетю, она не посмеет причинить тебе вред, да и вряд ли захочет. И пожалуйста, - он пальцем приподнимает мой подбородок. - Не сбегай никуда. Честное слово, не собираюсь держать тебя силой. Если так нестерпимо захочется уйти, просто скажи.
- И ты отпустишь? - улыбаюсь так же лукаво, как и он.
Но Кристиан, вместо того чтобы отшутиться, молчит, буравя меня непроницаемым взглядом.
- Я отпущу, - говорит медленно и серьезно, - сделаю всё, чтобы отпустить.
- Тогда отпусти сейчас, - говорю, отчего-то точно зная, что никуда меня не отпустят.
- Эм, - Кристиан смешался, - не думаю, что сейчас подходящий момент.
- А когда он будет? - кусаю щеки, чтобы не начать улыбаться. - Подходящий момент?
- Он обязательно будет, - уклончивое, - но сейчас точно не время. Просто пообещай не убегать, хорошо?
- Обещаю, - легко соглашаюсь, - всё равно же найдешь.
- Найду, - почти угроза. - Всегда найду, куда бы ни убежала.
- Звучит страшно, - всё-таки расплываюсь в улыбке. - Но обнадеживающе.
- Грета, я серьезно. Найду.
- Хорошо-хорошо, - поднимаю руки, словно сдаваясь. - Ни шагу.
- Ощущение, что стоит мне только выйти за порог, как ты тут же куда-нибудь исчезнешь.
- Даже если бы у меня были такие мысли, сначала я дождалась бы новостей о родителях, - резонно замечаю.
- Ну да, - Кристиан все равно смотрит на меня с подозрением. - Я вернусь поздно вечером.
- Хорошо, - улыбаюсь.
- Здесь наверняка есть книги...
- Это замечательно.
- Если тетя станет донимать, просто игнорируй.
- Ладно.
- И...
- Идите уже, ваша светлость.
Но вместо этого меня снова притягивают к себе.
- Сейчас, - шепчут в макушку. - Сейчас пойду. Дождись меня, ладно?
- Ладно.
И он всё-таки отпускает. А потом стремительно уходит не оглядываясь.
Сразу стало как-то пусто. Последнее время вся моя жизнь была сосредоточена вокруг этого одного человека, и что с ней, этой самой жизнью, делать сейчас я до конца не понимаю.
В итоге в самом деле решаю найти библиотеку.
Но меня нашли раньше.
- Поговорим? - леди Анабель, встретившая меня у выхода из гостиной, смотрит так, что сразу чувствуется - разговор предстоит тяжёлый.
- Не имею желания, - честно признаюсь.
- Тогда буду краткой, - сверкнула на меня надменным взглядом женщина. - Посмеешь причинить боль моему племяннику, и я сотру с крылышек всю твою пыльцу, фея. Мне все равно как там было до тебя, но этому мужчине и так достаточно предательств.
- И кто же его предавал? - на удачу интересуюсь.
- Не твое дело. Захочет - расскажет сам. Я же лишь предупредила.
- Хорошо, - киваю, - тогда, если это всё, не подскажете, как пройти в библиотеку?
***
День я провела, сходя с ума от безделья. Кристиан был прав подозревая во мне склонность к побегу: бежать из этого недружелюбного дома хотелось страшно. К Бруно, к маме и папе, к свободе и праву отвечать за себя самой. Но все подобные мысли из головы безжалостно выкорчевывались, глушимые напоминанием о том, что Кристиан этого точно не заслужил. И что одна я близких не найду, как бы эгоистично это ни звучало.
Поэтому, устроившись в предоставленной леди комнате, я несколько раз напомнила себе, что пора уже выходить из режима вечного напряжения и готовности бежать куда глаза глядят. Я замужем, мне дорог этот человек и у нас есть совместные проблемы, которые нужно решить. А потом… посмотрим еще, сможет ли Бадлмер на самом деле дать мне развод или будет оттягивать этот момент до старости, чтобы сказать затем, мол, поздно уже, давай в следующей жизни.
Почему-то такая перспектива вызывала только улыбку, а не негодование.
Но чем темнее становилась ночь, тем меньше мне хотелось улыбаться. Всё чаще я нервно выходила на лестницу, чтобы посмотреть, не едет ли карета, и всё сильнее волновалась за одного синеглазого, где-то пропавшего мужчину.
Не находила себе места и хозяйка, не давая своим присутствием в холле спуститься туда и мне.
Но к часу ночи наши брожения были окончены. Совершенно бледный, осунувшийся Кристиан просто появился в какой-то момент посреди холла, напугав всех, кто его заметил.
- Кристан! – воскликнула леди, схватившись за сердце. – Нельзя же так пугать. Ты в порядке?
- Да, тетя, - устало выдохнул муж, рванув к лестнице.
- Не хочешь рассказать, как…
- Нет, - отрезал Бадлмер, тяжело взбираясь по ступеням, то и дело припадая на одно колено. – Где Гретэль?
- В гостевой комнате, ты там раньше останавливался. Кристан…
- Потом.
Преодолев наконец лестницу, Кристиан поднимает голову и сразу же замечает меня. Тревога на его лице резко сменяется радостью и облегчением и весь он как-то преображается, словно в нем открываются дополнительные силы.
Улыбаюсь ему просто так, от одного его взгляда, и тут же ловлю улыбку в ответ.
- Есть новости? – спрашиваю, закусив губу.
- Есть, - Бадлмер кивает, - похоже, у вас это семейное.
- Что семейное? – хмурюсь.
- Страсть к побегам. Твои родители сбежали неделю назад, Грета. И никто сейчас не представляет, где их искать. Но есть и хорошая новость: завтра мы едем за Бруно.
В груди вспыхивает радость, но с губ срывается невольный вопрос:
- А ты… доедешь?
- Разумеется, - кажется мужу не понравились мои сомнения в его способностях к передвижению. – Я сильный маг и сильный мужчина.
Вот только снова бледный как смерть и ноги явно подкашиваются.
- Тогда пойдем спать? – предлагаю миролюбиво. – Если маму с папой до сих пор не нашли, значит, они сумели надежно скрыться. Сейчас лето, в лесах полно ягод, грибов и дичи. Они не пропадут.
- Рад, что ты не переживаешь, - с облегчением выдыхает Кристиан.
- Я переживала, - киваю, - за те «эксперименты». Но раз мама нашла в себе силы бежать, значит, всё не так плохо, как могло бы быть.
- Я их найду, - обещает супруг. – Обязательно. Нужно только чуть больше времени.
- Спасибо, - выдыхаю, стараясь вложить в одно слово всю ту благодарность, которую испытываю. – Не сомневаюсь, что ты найдешь.
Кристиан снова светло улыбнулся и жестом предложил мне пройти в спальню. Я отчего-то засмущалась и быстро шмыгнула в комнату, тут же заперевшись в ванной. Щеки горели, сердце бухало как-то слишком сильно, и выйти к мужу стало чем-то невероятно волнительным.
Но когда я все-таки решилась, оказалось, что Кристиан давно уже спал, уснув прямо так, одетым и обутым, поперек кровати.
Вздохнув, я аккуратно стянула с мужа ботинки, сняла дорожный камзол и укрыла лежащим на стуле пледом. А затем скинула халат и устроилась рядом, еще раз вздохнув. Дар легко отозвался в пальцах и я, прижавшись к спине Бадлмера покрепче, закрыла глаза, мгновенно уснув.
Проснуться пришлось с рассветом.
- Выезжаем через полчаса, - тихий голос над ухом. – Просыпайся, фея.
Улыбаюсь сквозь сон.
- Еще чуть-чуть, - прошу жалостливо.
- Кажется, кто-то хотел увидеть Бруно, - насмешливое.
- Ой! – сон слетает напрочь. – Я уже одеваюсь! – чуть не падаю с кровати и начинаю устанавливать свой новый рекорд по сборам спросонья.
Выехали мы уже через двадцать минут.
Всю дорогу меня трясло в самом буквальном смысле. Постоянно казалось, что вот-вот что-то пойдет не так: нас остановят, карета сломается, адрес окажется неправильным, Бруно там не будет и еще множество разных страшных вариантов приходило в мою привыкшую к непростой жизни голову.
- Грета, я всё узнал, твой брат там, - как душевнобольной объясняет Кристиан. – С ним всё хорошо, он в порядке. - Киваю. – У него есть определенные проблемы с общением, но местные воспитатели не считают это критичным. – Снова киваю. – Я всё подготовил, документы на ребенка уже у меня. – Киваю. – Грета, если ты не перестанешь так трястись, я тебя высажу и поеду за Бруно один.
- Что?! – закашливаюсь от неожиданности.
- Что слышала, - невозмутимое. – Я устал смотреть на твои необоснованные переживания.
- Ну да, конечно, необоснованные, - цежу в сторону, но эмоций своих стараюсь больше не показывать.
К обеду мы подъехали на место.
Серое, огороженное высоким забором из прутьев, огромное здание навевало страх куда больший, чем замок Кристиана. От него веяло страхом, безысходностью и острым чувством несвободы, пропитавшим, казалось, каждый куст.
- Я убью его, - цедит муж, вышедший следом за мной из кареты.
- Эрдика? – безжизненно уточняю, думая, как Бруно вообще мог выдержать жизнь в такой обстановке без меня.
- Его.
- Убей, - соглашаюсь мрачно.
Кристиан косится на меня с подозрением.
- Я уже говорил, что ты очень странная фея?
- Не помню, - отмахиваюсь, вглядываясь в стремительно приближающуюся к нам фигуру.
- Леди, лорд, - одетая в строгое черное платье чопорная дама в очках учтиво нам поклонилась. – Я мистрис Глендон. Не ожидала увидеть вас так рано.
- Спешили как могли, - косится на меня с упреком мужчина, которому так и не удалось позавтракать. Хотя завтракать я ему не мешала, это он сам сказал, что под моим молящим взглядом ни один кусок проглотить не сможет.
- Не стоило, у детей сейчас подготовка ко сну, мы не привыкли нарушать распорядок.
- Не важно, - в голосе мужа появляется сталь, - мы заберем Бруно сейчас же.
- Ну что ж, - дама неодобрительно поджимает губы, - тогда пойдемте. Думаю, они еще не успели лечь.
С трудом переставляю непослушные ноги, желая бежать, но трудно даже идти. Кристиан ненавязчиво обхватывает меня за талию, выражая и моральную, и физическую поддержку, что вызывает неодобрительный смешок у дамы, но мне всё равно. Лишь бы не упасть прямо тут от волнения.
Всё это время брат казался таким далеким, недостижимым, почти нереальным. Запрет верить в то, что я смогу его увидеть так скоро, сыграл сейчас злую шутку: в голове не укладывалась мысль, что Бруно вот-вот будет рядом.
Вне опасности и необходимости бежать.
- Грета, ты меня пугаешь, - склоняется ко мне муж, - милая, дыши, пожалуйста.
- Я дышу, - сипло шепчу.
- Регулярнее, пожалуйста.
Но регулярнее не получается.
Строгая дама проводит нас по столь же серым, как и само здание коридорам, без единой детали интерьера, мимо черных дверей с выбитыми на них белыми номерами комнат.
- На первом этаже у нас столовая, позади здания есть парк, в котором дети гуляют каждый день. Есть прекрасный зал для занятий, - мистрис Глендон рекламирует нам свой приют так, словно мы его почетные покупатели. – Если захотите познакомиться поближе с кем-то еще, только укажите, и мы тут же их вам приведем в лучшем виде.
По спине невольно пробегают мурашки. За кого она нас принимает и что предлагает?
Вопросительно кошусь на мужа, но тот едва заметно качает головой, оставляя все объяснения на потом.
- Нам не нужны другие дети, только Бруно, - говорит вместо этого вслух.
- Хорошо-хорошо, я поняла, - жеманная улыбка. – Вот тут их группа.
Мистрис толкает очередную черную дверь, и я невольно делаю несколько быстрых шагов вперед.
И тут же замираю, когда глаза мгновенно выцепляют знакомую, до боли родную макушку.