Глава 24
Долго побыть одной, разумеется, не удалось. Своим молчаливым приездом Кристиан ясно дал всем понять, что к объятиям и бурным встречам не готов, и слуги, несмотря на желание проявить свою любовь, намек поняли. А вот у меня такой мрачной репутации не было, поэтому вся нерастраченная нежность рухнула на мои плечи.
Буквально полчаса спустя меня утащили на кухню, где укутали колючим пледом, налили что-то, что прогревало лучше пледа, и потребовали немедленного рассказа о том, что произошло.
- Неужели совсем-совсем ничего к нашему лорду не чувствуешь? –грустно спрашивает после моего краткого отчета одна из служанок, более всего переживающая о наших с Кристианом отношениях. Кажется, даже книгу начала про нас писать.
- Не то чтобы ничего, - осторожно проговариваю. – Но… словно что-то сразу глушит любую эмоцию.
- Проклятье, - с умным видом кивает тетушка Мисси. – Вот ведь как, может, и других фей так же травили?
- А если бы Бруно не заметил? – поддакивает Ивлин. – Леди Анабель хоть и видела встречу своими глазами, а рассудила всё по-своему.
- Так может, она не сама рассудила, а ей тоже проклятье помогло? – задумчивый голос из угла. – Бруно то сын феи, вдруг на него заклятье не подействовало?
Все задумались.
- Может быть, - наконец подаю голос. – Он как раз сказал, что «почувствовал» что-то неладное.
- А лорд наш что говорит?
- Что даст мне развод, когда с императором разберется, - бурчу, опустив глаза.
- Опять двадцать пять! – всплескивает руками тетушка. – Ну какой же болван! Неужели до сих пор не понял, что ты его любишь?! И сказала же ему мама твоя, что нельзя вам расставаться, и ты сама уже не против!
- Да уж! – эмоциональное с другой стороны. – Император и то порешительнее будет, может мы вообще его выберем! - все дружно оборачиваются в сторону говорящей. – А что?! – не смущает ту повышенное внимание. - Пока не попробуешь, не узнаешь. Всегда нужны запасные варианты!
- Этой больше не наливать, - твердо постановляет тетушка Мисси.
- Лорд Бадлмер же не просто так это решение раз за разом принимает, - звучит откуда-то сбоку рассудительное. – Мне кажется, он это сказал, потому что хочет уберечь Грету. Думает, что с ним ее только гробовая доска ждет или страдания.
- Но ведь видит, что наша девочка сама к нему прикипела, неужели нельзя сесть, поговорить и найти выход?
- А какой может быть выход? Либо справиться с Гранью, либо нет. Никто еще не справлялся…
Ненадолго повисает задумчивая тишина.
- Жаль, Гретэль, что ты магию свою потеряла, - наконец звучит ворчливое. – Наколдовала бы императору пон… какое-нибудь проклятие. Почему это наш хозяин должен страдать из-за глупостей предков, а Тассадар просто живет, и всё у него отлично? Должна же быть какая-то справедливость!
- А они в самом деле раньше были друзьями? – спрашиваю, вспомнив вдруг странную деталь.
- Были, - подтверждает тетушка. – Наш лорд часто раньше в Империи бывал, когда не было еще таких проблем с Гранью. Дружили они крепко, а потом поссорились. Но подробностей мы не знаем.
- В общем, рушит и рушит жизни эта старая пакость… - резюмирует кто-то печально.
- А ты, Грета, что думаешь? – чей-то вздох.
- Я думаю, что эту историю надо заканчивать. Любым способом, - делаю глоток, намеренно не глядя никому в глаза.
- То есть настроена ты решительно? – осторожный вопрос.
- Да, - киваю уверенно.
- Неужели все-таки брачная ночь? – счастливый вскрик.
- Тихо-тихо, она еще не уточнила, на что именно решительно настроена, - шикают тут же.
Молчу.
- Грета?
Молчу.
- Леди Гретэль, ну имейте совесть.
Тяжело вздыхаю, а потом тихо проговариваю:
- На всё я готова. На всё.
- ОООО, - дружный выдох.
- Ну тут мы поможем! – встает со стула симпатичная служанка средних лет. – Значит, план такой! – решительный стук по столу. – Подкрадываешься к комнате ночью, скидываешь халатик…
- Замерзнет, - следует комментарий.
- Заходишь в комнату, потом скидываешь халатик, - исправляется тут же служанка, - прижимаешь всеми доступными местами, дезориентируешь поцелуем, накидываешь кулон и…
- И дальше она сама поймет, - быстро перебивает тетушка Мисси, глядя на мои краснеющие щеки. – И если любит, никогда не пожалеет. А лорд наш, конечно, еще попытается побегать, но сопротивляться уже вряд ли сможет.
- Еще и бегать за ним, - тихое бурчание. – Точно императора надо брать.
Нервно отхлебываю из кружки.
- Да ладно, пока лорд Бадлмер решит проблемы, которые ему якобы мешают нашу леди прямо сейчас отпустить, вся жизнь пройдет, - отмахивается кто-то.
- Может, и так отпустит, как меньшее из двух зол. Себя то он явно страшным злом считает.
- Да нет, не думаю, в Империи жизнь тоже не сладкая. Император в курсе, кто наша девочка, а значит, в безопасности ей не быть.
- Тогда пора уже переставать маяться дурью и консумировать брак! – постановляет тетушка. – Гретэль?
- Нельзя же вот так сразу, - отвожу глаза, не желая признаваться, что не хочу на практике узнавать, выпнут меня после такого из замка как меньшее из зол или нет. – Надо как-то… подготовить.
- И какой тогда у нас план? - все посмотрели на меня.
Нервно пожимаю плечами.
- А я знаю! – вдруг восклицает кто-то. – К нам же вот-вот весь высший свет приедет, а Гретэль танцевать не умеет! И вообще ничего не умеет! Вот!
- Отлично, тогда начнем с танцев! – поддерживает тетушка Мисси. – Танцы очень полезны для укрепления семейных отношений. Завтра же заставлю Уилфреда любыми предлогами заманить нашего лорда в танцевальный зал!
На том и порешили.
***
Однако сказать оказалось проще, чем сделать. Когда на следующий день уже заранее страдающий Уилфред явился оценить масштаб проблемы в лице моих навыков в области танцев, охов и ахов мы наслушались столько, что план пришлось срочно пересматривать.
- Сначала пусть выучит хотя бы базовые движения, - непримиримо выдает наш дворецкий, оглядывая меня как особо проблемный экспонат. – Манеры и речь, правила этикета и…
- Просто покажи ей, как танцевать, - перебивает тетушка Мисси, зорко следящая за уроком.
Но «просто» у нас не получилось. Несмотря на природную музыкальность, сходу выучить движения я не смогла, и в случае появления мужа, вместо соблазнения, могла бы только отдавить ему всё, что попадется под ноги.
- Нда, лорда пока не зовем, - мрачно постановляет Ивлин через час. – Не хотелось бы, чтобы он об тебя покалечился.
Зло зыркаю в сторону служанки, но молчу, признавая ее правоту.
Кто же знал, что танцы — это так сложно?
- В этом нет ничего сложного, Гретэль, - противоречит моим мыслям Уилфред. – Шаг, шаг, поворот, рука, поворот…
Кажется, нам нужен план Б.
Еще полчаса спустя, я всерьез предложила пойти к Грани и попробовать взять приступом её, ибо завоевание Грани на данный момент кажется более реальным вариантом, чем завоевание моего упрямого мужа. Но увы, меня никто не послушал.
- С каких пор ты заделался балетмейстером? – вдруг звучит насмешливое в процессе очередного па.
Резко оборачиваюсь и тут же натыкаюсь на пристальный взгляд стоящего в дверях бального зала Кристиана. Скрестив руки на груди и облокотившись о дверной косяк, он с явным любопытством наблюдает за происходящим.
- Это не я, он сам пришел, - шепчет мне на ухо подошедшая тетушка Мисси и сразу отступает.
- А вас, мой господин, одолела скука? – отвечает в тон хозяину Уилфред. – Отчего же вы решили оторваться от своих дел и навестить нас, недостойных? Помнится, вчера вы встречаться с кем-то не пожелали.
- У тебя в заложницах моя жена, - хмыкает Бадлмер. – Как истинный джентльмен, я не могу оставить даму в беде.
- Вы меня заберете? – с надеждой спрашиваю.
- Вообще-то хотел предложить помощь, - Кристиан снова переводит взгляд на меня.
Помощь — это хорошо, это просто замечательно, но лучше бы он мне помог с побегом, а не с танцами.
- Ну коль ноги не жалеешь, помогай, - важно кивает Уилфред.
Тяжело вздыхаю, пытаясь найти в своих конечностях еще хоть какие-то силы, и встряхиваю руками.
- Расслабься, - не замечаю, как Кристиан подошел уже совсем близко. – Позволь мне и музыке тебя повести.
Муж протягивает руку, приглашая, и я вдруг ненадолго застываю, почувствовав легкий укол там, где обычно бушевали чувства.
Вкладываю ладонь в чужие пальцы и послушно делаю шаг навстречу мужчине.
У него очень синие глаза. Кажется, я какое-то время этого не замечала.
Теплая рука обхватывает талию, дыхание касается виска и становится так легко вдруг просто довериться и расслабиться в ставших родными объятиях.
- Ты покраснела, - замечает муж, делая плавный поворот и утягивая меня за собой.
- Это от танцев, - мило улыбаюсь, судорожно пытаясь вспомнить движения. – А ты любишь танцевать?
- С чего ты взяла? – Кристиан аккуратно ловит меня и направляет в нужную сторону.
- Ты пришел потанцевать со мной.
- Грета, с тобой.
Вот теперь я действительно покраснела.
Но тут же отвлеклась на сложное движение, которое Кристиан в итоге благоразумно пропустил.
- Нашел что-нибудь по проклятию? – спрашиваю, чтобы чем-то заполнить натянутую как струна тишину и тут же запинаюсь, едва не полетев на пол.
- Нет, - меня с готовностью ловят. – Времени особо не было. Эти сутки я провел у Грани.
- И как там… дела? – даже не знаю, как о таком спрашивать.
- Нормально. Под контролем.
Киваю и параллельно радуюсь тому, что повторить задуманный рисунок танца мне удается.
- Кристиан, я хотела поговорить, - твердо проговариваю.
- Мне нравится, когда ты называешь меня по имени, - муж улыбается, - никогда не думал, что оно может звучать так по-особенному. - Мне тоже нравится, когда он зовет меня Гретой. – О чем ты хотела поговорить?
- О нашем браке, - невольно закусываю губу и тут же ступаю не туда, едва не сбив Кристиана с ног. Но тот мужественно устоял, удержав и меня.
- Напомни мне не пускать тебя танцевать, - ворчит. – О нашем браке?
- Да, - собираюсь с силами. – Я не хочу его расторгать.
Кристиан замирает, и я тоже вынужденно останавливаюсь, намеренно не глядя ему в глаза.
- Что? – переспрашивает Бадлмер севшим голосом.
- Я не хочу бежать. Не хочу прятать голову в песок и надеяться, что проблема решится как-нибудь сама. И я не хочу… тебя оставлять.
- Грета… - Кристиан не сразу находит, что сказать. – Боюсь, что это вопрос решенный. Как только тебе перестанет угрожать опасность со стороны Тассадара и Империи, мы разведемся, и ты уедешь отсюда как можно дальше.
- Но моя мама сказала…
- Твоя мама не клала венки каждый год на целом холме похороненных фей, - ледяное. – Грета, нет. Это не обсуждается. Пока ты здесь, Грань будет представлять для тебя вечную опасность. А я не смогу ее покинуть.
- Значит, нужно сделать то, что не удавалось другим феям. Вот только что, Кристиан? Тебе не кажется, что я имею право знать?
- Чтобы ты потом пошла и под покровом ночи именно это и сделала, а я бы по утру нашел твой хладный труп? – едкое. – Нет, Грета. Я всё решил.
- То есть мое мнение тебя не интересует? – злость и против воли задетое самолюбие добавляют в мой голос яда. – Я для тебя исключительно предмет интерьера? Куда поставил, там и стоит? Захотел взял, захотел выбросил?
- Я тебя не выбрасывал, - рычание.
- Но собираешься. Как еще можно назвать развод с последующим выселением меня против моей воли?
- Грета, о чем ты? – Кристиан тоже начал заводиться. – Ты же сама этого хотела!
- Ты точно уверен? – ядовито переспрашиваю. – Да? Ты же так часто интересуешься тем, чего именно я хочу!
- И чего ты хочешь, смерти?! – Кристиан повысил голос.
- Решения проблемы! – тоже перехожу на повышенный тон. – Нормального, совместного права на решение проблемы!
- И ты никогда его не получишь! – хлесткая фраза, явно сказанная на эмоциях, больно бьет по сердцу, и я разворачиваюсь, чтобы уйти, но… на полушаге застываю.
Это ведь она и есть, верно? Извечная проблема Бадлмеров и их фей. Один прогоняет, второй уходит и так по кругу.
- Знаешь что, - разворачиваюсь на каблуках. – Нет!
- Что нет? – сквозь зубы.
- Я не уеду. Можешь оскорблять меня, унижать, приказывать, делать всё, что захочешь, но я не уеду. И не потому, что хочу полечь смертью храбрых, а потому, что ты останешься здесь. Я хочу быть с тобой. Я уже с тобой. И я не откажусь от тебя, что бы ты ни сделал.
Резкая боль вдруг пронзает грудь.
- Грета! – муж кидается к оседающей мне. – Что?!
Но я не могу выдохнуть ни слова, чувствуя, как сжимающие грудь тиски боли становятся только сильнее.
- Кристиан, Грань! – одновременно с этим кричит Уилфред, указывая на медленно просачивающуюся под дверь бального зала тьму.
- К черту! – муж подхватывает меня на руки.
- Кристиан! – почти рёв, и я понимаю, что дело плохо.
- И-ди, - с трудом выдыхаю. – И-ди.
Но Бадлмер не слушает. Сделав несколько стремительных шагов и положив меня на что-то мягкое, он закрывает глаза и шепчет что-то, сжав мою руку. От его шепота становится на миг легче, но появившийся в поле зрения Уилфред силой отрывает от меня своего хозяина.
- Мы все сейчас умрем, если ты не начнешь наконец делать, что должен! – дворецкий вдруг дает Кристиану хлесткую оплеуху. – ИДИ!
Бросив жуткий взгляд на меня, муж все-таки срывается с места, скрываясь за дверью.
Уилфред же кидается ко мне, но сделать ничего не может. От боли я перестаю дышать, а в глазах начинает медленно темнеть.
- Борись! – встряхивает меня старик. – Ну же!
- Не… могу… - выдыхаю последний, уже бесполезный для легких воздух, но вдохнуть новый не получается. Будто я разучилась дышать.
- Можешь! Это всё из-за тебя! Из-за тебя Тени проснулись! Из-за тебя Кристиан сейчас умрет! Хочешь?! Хочешь, ну?!
Остатки сознания вспыхивают от этих страшных слов. В рефлекторном порыве я падаю с кушетки, на которую меня успел уложить муж, но не чувствую боли падения, уплывая туда, откуда точно уже не вернусь.
Но Кристиан…
Я только что пообещала ему, что никогда не оставлю.
Значит, не оставлю.
Не знаю, где был Уилфред, ушел ли он или был рядом, я не обратила внимания. Сосредоточилась только на одном: доползти до своего упрямца, и если не зацеловать, то хотя бы спасти. И даже странная расстановка приоритетов меня не смущает.
И о чудо, чем дальше я ползла, чем упрямее преодолевала метр за метром, тем легче становилось дышать, будто организм боролся вместе со мной, включив режим «выжить любой ценой».
В какой-то момент я поняла, что могу приподняться и ползти на четвереньках, а затем попробовала встать, несколько раз упав, но справившись. Еще через несколько метров я даже смогла бежать, и тут… вспышка!
Жар, разлившийся в груди едва не заставил задохнуться вновь, но на этот раз ощущения были прямо противоположными удушению. Наоборот, я словно вдохнула вдруг глоток самого живительного в мире кислорода, от которого каждая клеточка тела от сердца до кончика пальцев наполнилась искрами тепла и удовольствия.
Не сразу, но я все же поняла: ко мне вернулся мой дар. И словно не было боли, темноты и слабости. Главный холл первого этажа я преодолела быстрее, чем вообще когда-либо передвигалась, и влетела в дверь подвала без единой капельки усталости или страха.
Несколько вьющихся по стенам теней тут же кинулись на меня, но я презрительно взмахнула рукой, и те растворились без следа.
В этот раз идти вниз страшно не было, словно всё мое существо сосредоточилось на одной только цели: найти Кристиана, а дальше будь, что будет.
Выйдя на ровный участок, я снова побежала, не смущаясь того, что не вижу даже кончика своего носа, и благодаря этому достигла Грани всего за несколько минут. А ведь в прошлый раз мне показалось, что прошла целая вечность.
Но то, что предстало передо мной, когда я выбежала в уже знакомую пещеру, поразило не хуже любого заклятья.
Огромный разлом уже не казался провалом. Булькающая, матовая тьма, настолько черная, что при взгляде на нее возникает эффект потери зрения, заволокла пещеру, окутав стены, потолок и пол. Она бугрилась и перекатывалась, но не могла преодолеть сияющего барьера, сотканного из светло-синих плотных нитей. Клубы черной гадости то с одной, то с другой стороны подбирались к нитям, но каждый раз обжигали свои мерзкие щупальца и отступали побежденными.
У барьера стоял Кристиан. Его вытянутая вперед правая рука почернела от клубящейся рядом дряни, словно пыль, оставляющей на муже следы. Лицо же мужчины, наоборот, на контрасте было настолько бледным, что синие блики от магических прутьев без труда ложились на белую как мел кожу, почти сравнивая ее цветом со своим. А катящийся по лбу ручьями пот выдавал крайнюю степень напряжения.
В первую секунду я опешила и едва не сделала шаг назад, но тут же вспомнила, зачем я здесь. Однако вместо того, чтобы попытаться выжечь тьму, как в первый раз, я подбегаю к мужу, крепко обхватываю его руками со спины и, не задумавшись даже на секундочку, отдаю, не жалея, весь только что вернувшийся дар.
Кристиан вздрагивает всем телом, дёргается, чтобы обернуться, но быстро берет себя в руки.
И принимает мою магию.
Впервые я вижу в живую, как взаимодействуют нити наших магий: светло-желтая, цвета солнечных лучей ниточка и синяя, цвета подаренного мною сапфира, переплетаются друг с другом, как канаты, создавая настолько плотную магическую ткань, что в ней почти не остается свободного пространства.
А затем барьер разрастается. Стелется по камню, сжигая по пути разросшуюся как опухоль тьму.
И она отступает. Уходит обратно в свой провал, раздраженно шипя.
И только тихий шепот в самое ухо на прощанье заставляет вздрогнуть:
- Ты все равно придешь к нам… в конце концов придешь…
Несколько секунд мы просто стояли, не шевелясь. Кристиан, опустив руки, смотрел прямо перед собой, а я продолжала крепко его обнимать, вдыхая родной морозный запах, и наслаждалась искрящими мурашками, разбегающимися по телу.
Как невыразимо тепло снова его любить.
- Я думал, ты умрешь, - наконец звучит хриплое.
Неожиданно.
- Почему? – тихо спрашиваю, уткнувшись носом в его спину и совершенно не желая обсуждать что-то плохое.
- Именно так умирали все феи, которые лишались дара. Когда ты у меня появилась, я перечитал все записи предков. Симптомы один в один.
Тяжело вздыхаю, совершенно не зная, что на это ответить.
- Меня не так-то просто прибить, - тяну, постаравшись вложить в голос иронию. – Я очень живучая, как показывает практика.
Кристиан наконец оттаивает и медленно поворачивается ко мне. Но увидеть его лицо я не успеваю - он обнимает меня так крепко, что снова становится тяжело дышать.
- Я так не хочу, чтобы ты умирала, - неестественно ломкий голос. – Живи, Грета, пожалуйста. Я готов удерживать хоть сто Граней всю жизнь, только живи.
- Куда я денусь, - сдавленно ворчу, пытаясь хоть немного отстраниться, чтобы вдохнуть что-то кроме пыли его камзола. Но потом сдаюсь и сама прижимаюсь крепче.
Молчим.
- У тебя кровь, - вдруг проговаривает муж, с тревогой посмотрев на свои испачканные в крови пальцы. А затем быстро отстраняет меня и начинает осматривать.
- Да ерунда, - сама себя начинаю осматривать, ибо на пока еще не выветрившимся адреналине, не чувствую, в каком месте рана.
- Не ерунда, - Кристиан аккуратно приподнимает мою руку, указывая на глубокую царапину, пересекающую всё предплечье. – Где ты успела пораниться? – он довольно бесцеремонно начинает оглядывать остальные части моего тела, а затем, увидев порванный подол, опускается на колени и приподнимает юбку.
- Кристиан! – восклицаю, пятясь. Нет, я, конечно, хотела брачной ночи, но сейчас к ней точно не готова.
- Не шевелись, - суровое. – У тебя все ноги исцарапаны. Что с тобой случилось?!
Кто бы знал, что со мной случилось.
Нет, правда, что со мной случилось?
И только тут я вспомнила путь, который проделала, прежде чем попала к разлому.
- Кажется, я немного ползла, - смущенно сообщаю. – И, кажется, пару раз ударилась в темноте.
- Пару раз?!
- Пару пар раз? – неуверенно тяну.
- Грета… - слова у мужа кончились. Но от слов он перешел к делу: подхватил меня на руки и понес в сторону выхода.
С удовольствием обвиваю его шею руками, жалея, что не могу обвить мужа еще и ногами, а потом не выдерживаю и прижимаюсь лицом к его плечу. Но и этого мне мало, поэтому, замерев лишь на секунду, я провожу кончиком носа вверх-вниз по его шее, наслаждаясь теплом и запахом кожи. Не знаю, что в какой-то момент на меня находит, но высунув кончик языка, я быстро, едва ощутимо провожу им по краю подбородка мужчины.
Мы сели.
В смысле Кристиан, вздрогнув так, будто его ударило током, сел прямо на ступени вместе со мной.
То, что я оказалась на его коленях, меня более, чем устраивало.
- Ты… - у кого-то отказал голос. – Ты…
- Я случайно, - на всякий случай открещиваюсь, немного испугавшись его реакции.
- Случайно, - повторяет муж с неопределимой интонацией. – Понятно.
Мы снова встаем и идем дальше.
Напряжение, установившееся между нами, настолько ощутимо, что кажется, можно потрогать, но я больше ничего вообще не рискую трогать, замерев на руках мужа.
Но стоит только подняться наверх, как от вида когда-то мрачного холла, перехватывает дух.
- Как?.. – шокировано шепчу, оглядывая изящные совсем не жуткие статуи, блестящий от чистоты мраморный пол, резные окна без острых углов и сияющую белизной главную лестницу.
- Ну, хотя бы гостей нам будет, где принимать без стеснения, - усмехается не слишком впечатленный Кристиан, оглядываясь в поисках, видимо, Уилфреда.
Тоже начинаю его искать, не понимая, куда мог запропаститься старик, но дилемма решается почти сразу: на холодном полу около выхода из подвала, он сидит, прислонившись к стене, и смотрит прямо перед собой. Ни единой эмоции не отображается на белом как пергамент лице.
- Уилфред? – с тревогой обращается к нему муж.
- Я… это, - неуклюже запинается тот, почесав бровь, - перенервничал. Вы идите-идите…
Я бы никуда не пошла, но сейчас, впрочем, и как обычно, за нас всё решал Кристиан. И муж предпочел в самом деле оставить старика наедине с собой.
- А вдруг ему станет плохо? – с тревогой верчусь на руках мужчины, пытаясь обернуться.
- Уже стало, - Кристиан странно невозмутим. – Пройдет.
И мне бы вырваться, но чем я могу помочь? Надо найти тетушку Мисси.
- Давай пройдем через кухню? – прошу свой личный транспорт, но тот мотает головой.
- Грета, услышь меня. Оклемается.
- Но…
- Грета.
- Ладно, - вздыхаю, понимая, что Кристиан меня еще ни разу не подводил. – Куда мы идем?
- Лечить твои раны.
- Всего лишь царапины, - закатываю глаза. – И совсем не больно. – Тут я немного лукавлю. – И скоро заживет, ко мне же вернулся дар.
- Надо промыть. Ты вся в пыли и паутине.
- То есть ты несешь меня в ванную? – спрашиваю настолько ровно, насколько вообще возможно.
- Нет, - хриплое. – Если я понесу тебя в ванную, то… не донесу.
Перспектива, с одной стороны, резко понравилась, но с другой не уверена, что грязная и в крови — это именно тот образ, в котором хочется, чтобы меня «не донесли».
Впрочем, Кристиан не сильно поменял направление и донес меня хоть и не до ванной, но до спальни, причем своей. Затем аккуратно усадил на заправленную кровать и начал осматривать мои поцарапанные руки.
- Не заживают, - хмуро констатирует. – Это нехорошо.
- Почему? Дар не до конца вернулся? – спрашиваю не столько потому, что сейчас это волнует, сколько чтобы поддержать разговор.
- Либо ты отдала мне слишком много, либо так подействовала близость разлома, - муж вздыхает. – Не знаю, Грета. И именно потому, что я не могу предсказать последствий, тебе не нужно спускаться в подвал.
- Тогда прими кулон, - срывается с губ, и я тут же краснею.
Несколько секунд последовавшей напряженной тишины показались вечностью.
- Грета, знаешь, в чем проблема принятия кулона? – неестественно ровно спрашивает муж.
У меня совершенно неправильные варианты сразу в голове возникли, поэтому выпаливаю:
- Нет.
- Видишь ли, милая, - Кристиан заправляет мне за ухо растрепавшийся локон, - никто до конца не знает, как именно происходила передача. И хотя сам, кхм, процесс понятен, его условия всё еще остаются неясными. Мы знаем только, что необходимо примерное равенство сил, чтобы один не выпил другого, высокий уровень контроля энергии, чтобы не было губительного выплеска и последующего выгорания, доверие между партнерами, чтобы не передумать или не отступить в последний момент и… Если верить легендам, передача силы от феи к магу возможна лишь при искренней взаимной любви. Не уверен, что это наш с тобой вариант. Вернее, твой вариант.
- Почему это только мой? – шепчу, замирая.
- Потому что я люблю тебя, - Кристиан грустно улыбнулся, а я снова забыла, как дышать. – Без всяких сомнений люблю. - Уже открываю рот, чтобы повторить те же слова, но палец мужа быстро прикасается к моим губам, не давая заговорить. – Не надо, - звучит твердое. – Что бы ты сейчас ни чувствовала, тебе всего девятнадцать, и последние полтора года твоей жизни были мало похожи на сказку. А я, хоть и невольно, стал для тебя спасителем. Этаким принцем, избавившим от старых невзгод. Понимаю, что ты благодарна мне и, возможно, даже влюблена. Но это не любовь, Грета. Я просто стал для тебя первым, да что там, едва ли не единственным мужчиной, с которым ты общалась достаточно долгое время. Не говоря уже о твоем природном упрямстве и диком желании переломить проклятие всем назло. Не удивлюсь, если ты просто убедила себя в своих чувствах только ради того, чтобы пойти наперекор старому сценарию. – Муж отнимает руку и медленно встает. – Это не та основа, на которой можно построить то, что и так обречено. Если бы у нас было время, если бы не этот чертов разлом, я бы сделал всё, чтобы ты действительно полюбила меня. Но я не могу. Учитывая обстоятельства, это будет самым жестоким и эгоистичным поступком из всех, что я только могу совершить.
Не знаю, ждал ли он от меня ответа, а если и ждал, то какого, но больше всего мне хотелось ему врезать. Вот так совершенно по-мальчишески, как Бруно, встать и врезать.
- Поразительно, как ты ни во что меня не ставишь, - тихо произношу, мимолетом отмечая, как вибрирует от злости собственный голос. – Мало того, что ты решаешь, как мне жить, ты еще и решаешь за меня, что чувствовать.
- Грета…
Тоже встаю, прямо взглянув ему в глаза.
- Я для тебя ребенок? Беспомощная кукла? Идиотка, которая не может ничего понять в этой жизни?
Кристиан опешил.
- Я совсем не это…
- Это. Именно это ты и имел в виду. – Отрезаю и делаю несколько шагов к выходу.
Но дойти не успеваю. Резким, порывистым движением муж хватает меня за локоть, прижимает к стене, сверкает злым взглядом и рыкает:
- Что за бред?!
- А, то есть это я несу бред, - закатываю глаза. – Ну да, судя по твоим словам, это очень на меня похоже, - делаю попытку вырваться.
- У тебя совесть есть вообще? – внезапное обвинение, от которого я даже перестаю сопротивляться. – Я сказал, что люблю тебя, что пытаюсь дать тебе что-то большее, чем этот чертов замок и съедающее фей проклятье, а ты… на что ты, черт побери, обиделась?!
- ТЫ пытаешься, ТЫ решил. А вам, дорогой мой властный герцог, не кажется, что где-то здесь затерялось и мое мнение тоже? И мое право выбирать?
- Мы ходим по кругу, - муж зло выдыхает, запуская руку в волосы. – Я готов дать тебе свободу во всем, что не касается меня и моего замка. И того, что может угрожать твоей жизни.
Мы действительно ходим по кругу.
Все-таки вырываюсь.
- Я приму ванну у себя, - кидаю уже у самой двери и на этот раз меня никто не стал удерживать.
Но вместо того, чтобы пуститься в сожаления, я шагала по коридорам замка с четким пониманием: на этот раз решение останется за мной. Я не слепая и вижу, как муж на меня реагирует. И хотя злость еще клокочет внутри, тепло от его признания запало куда глубже поверхностных эмоций. Всё это время я боялась, что он лишь жалеет меня, не испытывая чего-то большего. Но раз он сам сказал… пора воплотить план тетушки Мисси в жизнь.
И на этот раз я не позволю себя выгнать.
Вы задолжали мне брачную ночь, лорд Бадлмер, и я буду не я, если она сегодня не состоится.