Глава 25
Первым делом я приняла душ, заставив себя постоять под горячими струями подольше, чтобы как следует прогреться и успокоиться. Пробить защиту такого, как Кристиан, задача не из легких, и одного только желания здесь мало. Мне нужен четкий план по, как бы абсурдно это ни звучало, соблазнению собственного мужа. А для этого, в свою очередь, нужна трезвая голова.
Однако, выйдя из ванной и решив немного полежать после столь насыщенной первой половины дня, я не заметила, как уснула.
Разбудила меня Ивлин, когда комната уже погрузилась в вечерние сумерки.
- Гретэль, тебе нехорошо? – спрашивает служанка с тревогой. – Лорд послал справиться о твоем состоянии.
- Всё в порядке, - проговариваю как можно убедительнее, стараясь унять внезапно возникшую нервную дрожь. – Ивлин, а… - сбиваюсь.
- Что?
- Нет, ничего, - в последний момент понимаю, что не готова делиться своими планами. Пусть будет, как будет, не хочу, чтобы кто-то знал. – Как замок? Мне показалось или…
- Тебе точно не показалось, - девушка буквально расцвела. - Он стал точно таким же, каким изображен на старых картинках. Обязательно сходи погулять, это стоит того. Или хочешь, пойдем сейчас?
- Нет, я потом, - сглатываю. – Можешь, пожалуйста, сказать всем, что я ложусь спать? Устала.
- Да, конечно, - Ивлин ободряюще погладила меня по руке. – Прослежу, чтобы тебя никто не беспокоил.
- Спасибо, - киваю, и служанка выпархивает из спальни, оставляя меня одну.
Медленно встаю и подхожу к зеркалу.
Как должна выглядеть девушка накануне брачной ночи?
Лично я выглядела как-то неважно. Бледное лицо с лихорадочным румянцем на щеках, покрасневшие от несвоевременного сна глаза, потускневшие еще при потере дара волосы… Если не нравишься сама себе, как понравиться мужчине?
Обхватываю себя руками.
«Это же Кристиан» - заставляю эту мысль выйти на первый план. – «Я нравлюсь ему любой».
Или нет? Как вообще понять, когда ты нравишься, а когда нет? И если тебя любят, ты всегда нравишься или только в определенные моменты?
Глупые мысли не давали покоя. Лучше бы я сразу к нему пошла, а не ждала вечера.
Отдельной проблемой стал выбор одежды. Тонкий халат, чтобы дойти и не замерзнуть по дороге (а еще чтобы не выслушивать, какая я безответственная) это само собой, но что надевать под него?
Трясущимися руками перебираю не слишком богатый гардероб, от пополнения которого стабильно отказывалась всё это время.
Ну вот и зачем, спрашивается? Теперь на выбор всего лишь две-три вещи: теплая сорочка до пола с длинным рукавом, нижняя рубашка до колен и то, что точно неприличное и точно нет. Тетушке Мисси потом отдельно все свои мысли выскажу.
Похоже, придется надевать рубашку.
Переодевшись, придирчиво оглядываю себя в зеркале, и сама себя смущаюсь. Одно дело видеть себя такой, почти раздетой, и совсем другое, думать, что такой меня увидит Кристиан.
Рефлекторно пытаюсь натянуть рубашку пониже, но тогда она задирается сзади и… кошмар. Может, не надо никуда идти?
Как бы пригодилась сейчас настоечка тетушки Мисси…
Но нет, если они будут знать о предстоящих подвигах, я точно не смогу пойти. Стоит только представить, как вся женская половина замка столпится на кухне и начнет активно за меня болеть и мысленно поддерживать… нет-нет-нет.
Прикладываю ладони к горящим щекам. Этак Кристиану даже не придется ничего говорить, он сам всё поймет по двум факелам на моем лице.
Словно вторя моим мыслям, трескучий камин, не оставлявший меня ни на минуту, вдруг вспыхивает ярче.
Может, стоит немного подвести глаза или завить совсем от сухости переставшие виться волосы? Хотя на утро я тогда рискую проснуться той еще кикиморой, а этого бы мне точно не хотелось, учитывая, с кем я хочу это утро встретить.
Ладно.
Хватит трястись.
Решилась, значит, решилась.
Встаю, накидываю халат, с трудом попав в рукава от усилившейся дрожи, крепко завязываю пояс… не знаю зачем, и выхожу из комнаты, тут же удивленно заморгав от яркого света факелов, внезапно появившихся на стенах.
Замок в самом деле преобразился, но сейчас у меня нет сил уделить этому достаточно внимания. Все мои мысли сосредоточены только на муже.
Как последняя шпионка, тихо скольжу по коридорам, стараясь выбирать те уголки, где шансов встретить кого-то меньше всего. Повезло. Лишь раз мне показалось, что я почувствовала чей-то взгляд, но ощущение тут же прошло, и я списала его на обострившуюся нервозность.
Проем комнаты мужа показался страшнее любой двери, в которую мне только доводилось заходить. Но в очередной раз шикнув на саму себя, я заставила руку толкнуть тяжелые створки, а затем, сделав пару судорожных вздохов, вошла в спальню.
Стучать не стала.
Первые несколько шагов делаю, глядя исключительно в пол. Но отсутствие какой-либо реакции удивляет, и я впервые думаю о том, что Кристиана в комнате может и не быть.
Резко поднимаю глаза и тут же натыкаюсь взглядом на спящего мужа. Как рано он лег… Устал, наверное, держать барьер, а тут я со своей брачной ночью.
Но нет, пусть. Иначе мы никогда до нее не дойдем.
Мысль придает решимости, и я подхожу вплотную к кровати, присаживаясь на самый краешек.
Вид спящего мужчины завораживает.
В те недолгие ночи, когда мы спали вместе, Кристиан всегда надевал короткие штаны и легкую рубаху, чтобы не смущать меня своим видом. Но сегодня он спал один, и, как минимум, футболки на нем не было. А потому его сильные, рельефные руки и крепкая грудь, вздымающаяся в такт глубокому дыханию, оказались ничем для меня не скрыты.
Раньше я обращала внимание на его статную фигуру, но вот так, без одежды, не представляла.
В самом деле не представляла. Не представляла, насколько это может быть волнительно.
Невольно сглатываю, ощущая, как странная щекотка прокатывается по телу. Хочется прикоснуться к нему, почти нестерпимо, и я не выдерживаю, провожу кончиком пальца по тыльной стороне руки, от плеча к запястью.
Муж, несмотря на усталость, видимо, спал чутко. От едва ощутимого прикосновения он вздрагивает и просыпается.
- Грета? – выдыхает изумленно.
В горле мгновенно пересыхает, и становится так тяжело выдохнуть хоть что-то, что я не делаю даже попытки. Вместо этого снова провожу пальчиками по оголенной руке мужа, чутко отслеживая его реакцию.
Зрачки мужчины расширяются, затопляя тьмой синюю радужку, дыхание сбивается, а на лице возникает явственный вопрос, который тут же бы озвучен:
- Что ты делаешь? – хриплое.
- Хочу, чтобы ты стал моим мужем, - шепчу, решаясь. – По-настоящему.
На лице Кристиана мелькает что-то неопределимое, и он пытается подняться. Но испугавшись, что сейчас мы снова вступим в полемику, я действую рефлекторно: мгновенно упершись коленом в матрас кровати, перекидываю вторую ногу через мужчину и упираюсь ладонями ему в грудь, сама чуть не грохнувшись в обморок от своей смелости.
- Грета… - всё, на что у него хватило дыхания от такого кульбита. Несмотря на явное желание сопротивляться, ладони мужа, вместо того чтобы ссадить меня, проскользили вдоль талии, сжав, но не скинув.
- Я так хочу, - шепчу твердо, склоняясь к нему.
Невыразимо болезненный стон срывается с губ мужчины, и картинка перед глазами внезапно меняется. Схватив в охапку, муж одним рывком укладывает меня на кровать, но что-то, видимо, пошло не так, ибо вместо того, чтобы отстраниться, он нависает сверху.
Неловкая пауза.
- Я что-то хотел сказать, - срывающийся шепот и зажмуренные глаза.
- Не говори, - почти молю и снова тянусь к нему, несмело целуя в краешек губ.
- Грета, ты… Что тебе давали? - новая мысль Кристиана явно отрезвляет, и он, с подозрением, требовательно начинает выискивать что-то на моем лице.
- Ничего, - снова целую, уже смелее.
- Значит, подмешали.
- Да ничего мне не подмешивали, - мученически вздыхаю. – Я хочу быть с тобой, хочу дать тебе свою магию…
И опять ответ оказался неправильным.
- Грета, мне не нужны ни твоя жалостливость, ни твоя благодарность, - леденеющее.
- Разве похоже, что я тебя благодарю? Или жалею? – мои руки, до того прижатые к телу, заскользили по твердой груди, настолько горячей, что обжигает ладони. От этого движения словно жгучий песок прошелся по телу, сосредоточившись где-то внизу живота, и я с коротким выдохом выгибаюсь, потершись щекой о шершавую щеку.
- Да что же ты делаешь, - ломкий шепот.
- Люблю тебя, - срывается легкое с губ.
Кристиан каменеет, но я едва обращаю на это внимание. Достаточно того, что он не отталкивает, а там пусть каменеет, сколько ему хочется.
Мои губы скользят по шее, на которой бьется, как в тисках, пульсирующая жилка, а руки исследуют грудь, спину и живот любимого мужчины, но пока не рискуют опуститься ниже.
- Грета, нет, - стон. Хоть и прозвучало мое имя, ощущение, что сказал он это прежде всего самому себе.
- Прошу тебя, - шепчу вполне осознанно, - будь со мной.
Еще один стон, и Кристиан сдается. Серия лихорадочных, горячих поцелуев покрывает мое лицо, шею, грудь.
- Милая, любимая… - шепчет он как в бреду и сжимает так сильно, что нечем дышать. Но последовавший крепкий, глубокий поцелуй стал потребностью куда большей, чем воздух. – Что ты со мной делаешь…
В данный момент я ничего с ним больше не делала, он всё делал сам. Резким, судорожным рывком муж сдергивает с меня халат и едва не поступает так же с рубашкой, но почувствовав мое секундное напряжение, оставляет всё как есть. Вместо этого он находит мои руки и переплетает наши пальцы так тесно и крепко, что они немеют.
А потом меня целуют. Везде, всюду, то нежно и бережно, то страстно и судорожно.
Смесь жара, томления и боли обостряет чувствительность до невыразимого покалывания от каждого прикосновения, и я не выдерживаю, выгибаюсь и метаюсь, ловя каждое касание, каждый мимолетный поцелуй.
Дрожь его сильных рук, короткие, судорожные выдохи, огонь в глазах и движениях уносили куда-то, где я никогда не бывала и скорее умерла бы, чем согласилась побывать с кем-то еще. Рубашка теперь мешала сама, раздражая до рыка и желания порвать ее на лоскуточки. Но избавили меня от нее очень аккуратно, медленно, стараясь не напугать.
Вот только испугать меня уже было невозможно. Я не знала где я, что я, в каком виде и состоянии нахожусь. Остался только единственный на свете мужчина и его касания.
Раньше мне часто доводилось слышать, что первая брачная ночь – это больно. Но никакой боли не было, только всепоглощающее чувство обожания и желания принадлежать ему без остатка, отдать не только магию, саму жизнь, если он попросит.
Но он бы никогда не попросил. И за это я люблю его еще сильнее.
Кристиан так и не отпустил мои пальцы, намеренно не позволяя коснуться кулона, но внимание его серьезно ослабло, а я слишком долго об этом мечтала, чтобы забыть.
Вырываю правую руку и с трудом заставляю ее не зарыться в волосы мужа, а нащупать один из висящих на шее кулонов.
- Грета, - выдыхает Кристиан прерывисто и едва слышно, пытаясь перехватить мою ладонь, - нет.
Левой рукой притягиваю его голову к себе, зарываясь пальцами в черные пряди, и целую так крепко, как только могу. Муж уже совершенно не в том состоянии, чтобы долго сопротивляться, поэтому маленькая диверсия удается с блеском, и, едва не потерявшись сама, я все же заставляю себя перекинуть через напряженную шею тонкую веревку.
Внезапно последовавший изнутри удар едва не лишает сознания, но хлынувшая ко мне магия мужа, которую я впервые ощутила так четко и ясно, ослабила давление, возвращая силы. И желание.
- Не останавливайся, - срывается с губ. – Пожалуйста.
Кристиан упирается лбом в мой лоб, дышит тяжело и явно много чего хочет мне сказать, но… проходит секунда и мы оба забываем обо всем.
Если бы нежность можно было увидеть, ничего кроме нее в комнате видимым бы не осталось. Но и сейчас догорающие свечи и безликая тьма за окном скрадывали силуэты окружающей обстановки, создавая ощущение уединенности и отделенности от всего мира.
Длинные пальцы лежащего на боку мужа лениво перебирали мои, уделяя особое внимание пальцу с помолвочным кольцом, которое я так и не сняла. Подпирая голову свободной рукой, Кристиан внимательно изучал каждую линию на моей ладони, словно решил внезапно заняться гаданием.
- Ты сумасшедшая, - звучат первые слова за долгое время.
Тихонько прыскаю.
- А что еще мне было делать? – тоже переворачиваюсь на бок, но меня тут же возвращают в исходное положение, нависнув сверху.
- Честно говоря, не представлял, что в твою светлую голову придут такие варианты, - муж нежно целует меня в нос. А потом в щеку. И в другую щеку. И…
- А что, были другие? – проговариваю быстро, понимая, что едва начавшийся разговор рискует вот-вот закончиться.
Кристиан мученически вздыхает и немного отстраняется.
- Я боялся, что ты полезешь к Грани. Даже сигналок там понаставил, чуть не заработав очередное выгорание в попытке тебя остановить. Но ты выбрала… более неожиданный метод. К нему я точно готов не был.
Кусаю губы, чтобы не расплыться в улыбке.
- Я всего-то пришла требовать своё по праву, - шутливо проговариваю. – Ты крайне халатно подошел к исполнению своих супружеских обязанностей.
- Верю, что я исправился, - в глазах мужа сверкает дьявольский огонек, а на лице появляется лукавая улыбка.
Смущенно опускаю глаза, тоже пряча улыбку. Если я правильно поняла, кто-то напрашивается на комплимент, но я пока с этой стороны произошедшее обсуждать не готова.
- А что с кулоном? – быстренько меняю тему. – Ты чувствуешь мою магию?
- Не знаю, - Кристиан вздыхает. – Понятия не имею, как это должно работать.
- То есть как? – приподнимаюсь. – Ты же сам рассказывал.
- Грета, мы имеем весьма туманное представление о тайнах фей. Так что последствия твоей самоотверженности нам еще только предстоит узнать. Пока я ничего особенного не чувствую.
Изнутри едва ощутимо колет разочарованием. А я надеялась, что с моей магией он, как минимум, почувствует себя сильнее. Но либо что-то не сработало, либо это что-то изначально должно работать как-то не так.
- И ты даже не будешь на меня кричать? Или молча злиться? – осторожно уточняю, не в силах перебороть растущее подсознательное напряжение.
Но муж в ответ только грустно усмехнулся, а потом крепко обнял и прижал к груди.
- Чудо ты моё, - прошептал в макушку. – Последнее, на что я сейчас способен – это злость.
- А потом? – я предусмотрительная.
- И потом тоже вряд ли, - честное.
- А выгонять меня из спальни будешь?
- Нет.
Удивительно. Срочно подыскиваю еще варианты.
- А отдавать замуж за другого? – наконец вспоминаю очередной прогнозируемый сценарий моей жизни.
Руки на талии вдруг превращаются в тиски, и меня сжимают так, что перехватывает дыхание.
- Напомню, что мы тут только что долго и старательно наш брак консумировали, леди Бадлмер. Вы в самом деле думаете, что после этого найдется хоть один Храм в Империи, который даст согласие на расторжение нашего союза?
- Я не думаю, я спрашиваю, собираешься ли ты по этому поводу что-то предпринимать, - буркаю, не сомневаясь, что при желании Кристиан из любого положения найдет выход.
- Я тебя больше никуда не отпущу, - глухое.
- А как же твои неоспоримые аргументы? – не удерживаюсь от шпильки, все еще лелея легкую обиду на его сегодняшние слова.
- К черту.
Как-то не похоже на моего упрямца.
- Странно, - озвучиваю вслух. - Может, теперь ты под каким-нибудь проклятьем, а не я? – задумчиво тяну, беря в руки висящий на груди мужа кулон. – Ты точно уверен, что кулон именно магию передает?
Кристиан снова невесело фыркает, перехватывая мою руку.
- Я устал, - тяжело поясняет. – Бесконечно устал сопротивляться. Считай, что твой последний маневр добил меня окончательно. Ты - моя жена. Моя настоящая жена. И я не могу больше раз за разом мысленно тебя отпускать.
- Точно? – отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза.
- Точно, - любимый улыбнулся.
- Меня такое положение дел более чем устраивает, - снова кладу голову ему на плечо.
- Но к Грани ты приближаться не будешь ни при каких обстоятельствах. Грета, ты поняла меня? – настойчивое. – И по ночам не смей выходить из комнаты.
- Тоскливо, - констатирую. – И так всю жизнь?
- Не знаю, - меня снова обнимают крепче. – Но на первое время точно.
- Хорошо, - вынужденно соглашаюсь, для себя решив дать ему время. В конце концов, Кристиан меня никогда не подводил, а лезть в то, что явно ставит под угрозу сразу несколько жизней, я не готова. Если и пытаться что-то решить, то только вместе.
Трусь щекой о грудь мужа и почти сразу уплываю в дрему. Но переизбыток впечатлений не дает сразу глубоко уснуть, и сквозь неясные блики полусна-полуяви я различаю силуэт руки мужа, которая тянется к кулону. Пальцы приподнимают неровный камушек, крутят его то так, то эдак, а затем прячут в сжавшейся ладони.
- Спасибо, - тихий, едва различимый шепот. – Спасибо, родная.
Улыбаюсь сквозь сон.