Глава 18. В которой Ева находит записи отца

Стопка книг в руках парадоксально не уменьшалась с продвижением вглубь библиотеки, а только росла. Зигмунд, причмокивая, медленно объяснял Еве значение каждого символа на шкафах, заставляя ее правильно размещать книги на полках, а на место ушедшего экземпляра в руки ей попадали другой-два, которые оказывались не на родном стеллаже.

Они продвигались все дальше и дальше, но каждый ряд с одинаковым кругом неизменно вел к выходу, так что, даже оставшись одна, Ева не боялась потеряться. Пару раз кто-то заглядывал в библиотеку — Ева слышала вдалеке открывающуюся дверь, но, видимо, сразу уходил, не застав Зигмунда на месте.

Ева уже узнала, что деление на секции условное: нет здесь столько книг по животноводству, сколько умещает в себе соответствующий ряд, поэтому на эти полки становятся и книги, схожей тематики, например, детская сказка об Улитке, всю жизнь ползущей от одного конца острова до другого. Ева запомнила первые четыре древние цифры. Она выслушала жалобы на больные колени, которые начинали ныть еще сильнее при спуске и подъеме Астарты. Сама Бездарная же почти не замечала изменений: большой остров опускался и поднимался более плавно, чем юркая Акупара. Но Зигмунд все не подходил к самому важному вопросу. И когда терпение и вежливость начали подходить к концу, а на руках осталась последняя книга, которую библиотекарь уже ловко выхватил из ее ладоней скрюченными пальцами, определяя на законное место, Зигмунд заговорил.

— Прежде чем услышать о своем отце, тебе надо кое-что узнать об отце мальчиков, — прошепелявил старик пересохшими от долгого разговора губами.

Застыв в недоумении — о каких мальчиках идет речь? — Ева так и осталась стоять с вытянутыми руками, в которые тотчас опустилась новая книга. Они не двинулись дальше, а остались стоять, и Эмер бросила взгляд на обложку, на которой был изображен кракен, захватывающий корабль. Что-то удивительное было в морском существе, и Бездарная приблизила рисунок к глазам. Охнула, разглядев гальюнную фигуру и паруса на спине кракена. Это был корабль-чудовище!

— Некогда любимая книга Мердока, — прошепелявил Зигмунд, и Ева усмехнулась, поняв, что мальчиками он назвал Марка и Эдриена. — Он перечитывал ее множество раз. Здесь, — библиотекарь открыл потрепанную книгу в начале, где была вложена закладка, — рассказывается о том, как обуздать полное магии чудовище, но не о том, как они появляются на свет и где водятся.

На странице, открывшейся перед Евой, помимо текста было и изображение человека на палубе корабля, пронзающего саблей огромного морского змея, в то время как позади него распластался малыш кракена. Бездарная судорожно начала вчитываться в текст, желая впитать в себя знания, но Зигмунд уже захлопнул книгу, покачав головой.

— Я и без того расскажу тебе все самое важное, дитя, а книгу возьми, прочитаешь позже — библиотекарь подтолкнул книгу, и Ева прижала ее к груди.

Зигмунд развернулся к полке, проводя пальцами по корешкам, будто здороваясь со старыми знакомыми.

— О том, как Мердок заполучил Астарту, я знаю только по его же рассказам, — продолжил старик, шумно втягивая воздух на каждом вдохе. — Он родился на бедном маленьком острове, у которого и названия-то не было. Скорее всего, он прожил бы там всю свою жизнь и умер, так и не увидев ни одного корабля, но однажды Мердок нашел медузу, прибившуюся волной к его острову. Шла зона солнцепека, и медуза умирала, но молодой капитан устроил ее у себя дома в бочке с морской водой, пока не началась зона дождей. Тогда он отпустил ее в море, но та никуда не уплыла, а последовала за мигрирующим островом Мердока. Она росла с колоссальной скоростью, уже через оборот достигнув размеров его родного дома. Тогда он почувствовал с ней связь. Медуза звала его, и чем дольше они находились далеко друг от друга, тем слабее становился будущий капитан. Тогда он еще не понимал, что это значит.

Дверь в библиотеку снова громко распахнулась, по звуку ударившись о стол Зигмунда, и в зале раздался высокий голос:

— Зигмунд! Эй, Зигмунд! — настойчиво прокричал вошедший, повторяя имя библиотекаря, как заведенный.

Старик поморщился и причмокнул губами, похлопав себя по одному уху.

— Я слышу тебя, Иаков! — на удивление громко и четко ответил он.

— Зигмунд! — зачем-то еще раз повторил невидимый Еве Иаков. — Поменять воду, да? Я поменяю воду?

— Да, Иаков, будь добр! — продолжал кричать Зигмунд вместо того, чтобы подойти к парню.

— А постирать? Да? Постирать вещи?

— Да, Иаков, как всегда!

В этом обмене возгласами не было ни капли раздражения. Казалось и старика, и молодого парня — по голосу он был моложе Евы — все устраивало. Громко хлопнула еще одна дверь: это Иаков вошел в прибежище библиотекаря.

— Так о чем это я, дитя? — задумался Зигмунд, застыв.

— Мердок почувствовал связь с медузой, — нетерпеливо напомнила Ева. — Это была Астарта?

— Точно-точно, — кивнул Зигмунд своим мыслям. — Да, это была молодая Астарта, но Мердок тогда даже не догадывался, какое могущественное существо попало к нему в руки.

Он снова двинулся вдоль рядов, проводя по полкам пальцами, за которыми не оставалось даже едва заметной дорожки в пыли. Ева поспешила за ним, не выпуская книгу из рук.

— Снова настала зона солнцепека, еды не хватало, и мальчишка думал, что связь, которую он ощущал, — это всего лишь галлюцинация Ровно до тех пор, пока на их остров не напали пираты.

Зигмунд вновь притормозил, недовольно причмокнув губами, когда увидел неровно стоящие книги. Аккуратно поправил их, чтобы ни один корешок не выпирал. По коже Евы пробежали мурашки, когда свет потух и снова зажегся. Только после этого Зигмунд продолжил историю.

— Мердок рассказывал, что им нечем было поживиться, и тогда они начали убивать немногочисленных жителей. От злости, что им ничего не перепало, или по другой, более жестокой причине, но перебили они всех. Кроме будущего капитана. Он видел, как убили его мать и сестренок, видел, как закололи отца. Его самого прижали к краю острова, и ему некуда было деваться, кроме как прыгнуть в соленую воду. На ходу мигрирующего острова и не умея плавать, он бы умер. Но голос в голове — тот, который уже почти целый оборот разговаривал с ним — приказал прыгать, что Мердок и сделал. А в следующее мгновение оказался на куполе той самой медузы, что он спас. От соприкосновения с ней в нем пробудилась сила, передавшаяся от чудовища. В то море он захватил свой первый корабль, не оставив никого в живых. Щупальца Астарты были сильнее мечей и сабель.

— Но как он подчинил себе целый остров? — изумилась Ева, так и не найдя в рассказе Зигмунда подсказку.

— Ты не поняла, дитя? — повернулся Зигмунд к Еве.

Пристыженно она покачала головой, но библиотекарь не выглядел разочарованным ее недогадливостью.

— Он спас ее, — ответил Зигмунд. — Он спас волшебное существо, а взамен оно поделилось с ним могуществом и силой.

— Так просто?.. — удивилась Ева.

Зигмунд сухо рассмеялся, а следом закашлялся, хрипло вдыхая воздух. В это время вдалеке хлопнула сначала дверь каморки, а затем и входная в библиотеку. Иаков ушел.

— Просто, — крякнул Зигмунд. — Скажешь тоже. Поди найди могучее существо, догадайся, что оно волшебное, и еще спаси его. Нет, дитя, — библиотекарь покачал головой, — это совсем не просто.

Ева нервно прикусила нижнюю губу. Она, конечно, не выходила из дома, но, справедливости ради, не могла вспомнить ни одного случая, чтобы к ним действительно прибилось хоть одно морское существо. Хотя бы обычное и не обладающее магическими способностями.

— Мердок рос, набирал команду и силу. Нетрудно ощущать себя непобедимым, когда на твоей стороне целый остров-медуза, не так ли? И он так считал, пока однажды после одной стычки с флотилией… он больше не мог иметь детей. Не при дамах будет сказано, — смущенно добавил старик, увлекшись рассказом.

— Здесь на Астарте у Мердока целый гарем, но, боясь потерять власть, капитан безжалостно избавлялся от своих детей, которые могли покуситься на его наследство. Он выкидывал их вместе с Бездарными с доски, избавляясь от хвоста из морских чудищ. На тот момент в живых оставался только один мальчик двух оборотов со смоляными волосами, да еще одна девушка из гарема была глубоко беременной. Какого же было разочарование Мердока, когда второй ребенок родился Бездарным, — Зигмунд тяжело вздохнул, Ева видела, как сложно ему рассказывать о бедных детях.

Взгляд Зигмунда прошелся по ее платью, и старик отвернулся. Еву ничуть это не обидело. Наоборот, теперь, когда ей не нужно было смотреть на собеседника, она открыла книгу, пролистывая занимательные изображения разнообразных чудовищ с мачтами на спинах. Их было тут на порядок больше, чем знала Ева по мифам и легендам. Например, она никогда не слышала о корабле-моллюске, который на иллюстрации создавал огромный водоворот, раскрывая створки.

— Мердок взял обоих под свой плавник, — в это время продолжал Зигмунд. — Он сам не знал счастливого детства, поэтому даже не пытался дать его мальчикам, с детства нагрузив их учебой. Спокойный и рассудительный Эдриен сразу стал любимчиком отца: маг воды, уже в десять оборотов искусно сражался на саблях, увлекался чтением и беспрекословно слушался родителя. А вот Марк… — Зигмунд покачал головой. Ева решила, что, видимо, старик, любит сетовать на прошлое. — Марк по своей натуре вечный ребенок. Непосредственный, неспособный усидеть на месте ни мгновения. Он не желал учиться, сбегал с уроков, свободное время проводил в играх с другими детьми. Усугубляло ситуацию и его происхождение, — голос старика стал тише. — В конце концов терпение Мердока закончилось, и он начал все силы и подобие любви отдавать только старшему сыну, тогда как младший стал его личной игрушкой для битья.

Зигмунд обернулся к Еве, и та поспешно захлопнула книгу на иллюстрации страшной рыбы с длинными тонкими зубами и чем-то похожим на фонарик на голове.

— Марка тогда долгое время не видели. Считали, что Мердок уже сбросил его с доски, но вскоре мальчик появился вновь. Но то была его бледная тень, — нечто темное пробежало в глазах библиотекаря на этих словах. Ева ярко представила описываемую им картину. — Исхудавший, хромающий, в синяках и ссадинах, бедный мальчик пытался улыбаться. Он подходил к другим детям, но те начали избегать его: никто не хотел связываться с Мердоком, а младший сын явно утратил свои привилегии. Изменился и Эдриен. Он любил младшего братишку и не мог простить эти издевательства отцу, которого он раньше боготворил. К тому же усиленное обучение стало выматывать молодой организм. Добавь к тому подростковый бунт, и вот прилежный наследник стал отбиваться из рук.

Зигмунд сделал шаг к Еве и дотронулся до книги, что она держала. Астарту едва заметно пошатнуло, и фонари под потолком мигнули раз-другой. Ева напряглась в ожидании вибрации от пола, какая бывала на Акупаре, предупреждающей членов команды, что все хорошо, но Астарта продолжала молчать.

Бездарной вспомнились слова капитана: «Это нормальное явление для живых существ. Шевелиться. Я бы скорее испугался, если бы Акупара замерла».

Как давно это было. Словно в другой жизни. Ева тогда и не догадывалась, что будет скучать по шевелению и вибрации стен.

— С тех пор, как он нашел Астарту, Мердок выискивал любую информацию о кораблях-чудовищах, но в тот момент он стал одержим ими, — пальцы Зигмунда на обложке напряглись, и он одернул руку, словно обжегся. — Он желал… желает власти и силы. Он думал, что, если покажет эту силу Эдриену, тот поймет его и станет настоящим последователем капитана Лазурного острова. Но, как я и сказал, нигде не было сказано, где найти этих волшебных существ. И тогда до него дошел слух.

Старик поднял взгляд и улыбнулся Еве.

— Слух о капитане небольшого торгового судна — обычного, построенного из дерева, что прикормил удивительную черепаху, которая каждый раз ждет его возвращения в ее море. Мердок знал об этом человеке только фамилию — Эмер.

Ева ненароком задержала дыхание. Она распахнула глаза и подалась вперед. Это ведь о ее отце, верно? Воодушевление смешалось с замешательством: она никогда не слышала от отца о черепахе.

— Да, милое дитя, — кивнул Зигмунд на немой вопрос Евы, — Мердок все свое внимание направил на поиски Брома Эмера, твоего отца, на время отвлекшись от сыновей. Это дало им передышку — от изнуряющей учебы для одного и от истязаний для другого. Но, дитя, Океан тесен, Мердок в конце концов отыскал Брома и захватил его корабль. Ни пытки, ни угроза расправы над командой не заставили твоего отца выдать месторасположение черепахи. Пока Мердок раздумывал, как расколоть Брома, его сыновья — Марк и Эдриен — заинтересовались капитаном маленького корабля. Им стало интересно, кто настолько заинтересовал их отца и при этом решился перечить ему.

Зигмунд поднял взгляд к потолку, прищурившись. Водоросли снова замигали. Но Ева не чувствовала приближения донной глеи, а потому была уверена, что свет сейчас не погаснет окончательно. Библиотекарь постоял биение сердца и, видимо, что-то решив про себя, двинулся по коридору из шкафов к выходу. Ева тоже глянула наверх, но ничего необычного не заметила. Спохватившись, она побежала за стариком: его шаркающие шаги раздавались уже где-то за стеллажами.

— Мальчики ходили в темницу каждое море — вместе или по одному, — Зигмунд словно рассказывал сам себе, совсем забыв о Еве. Его дыхание сбилось, а воздух со свистом выходил из легких. — И вскоре подружились с добрым моряком, рассказывающим захватывающие истории о своих приключениях и о своей Семье. И это стало для всех них ошибкой.

Зигмунд доковылял до своего стола. Ноги его уже подгибались, а сам он весь дрожал. Кинув книгу на стол, Ева подхватила старика и помогла ему сесть. Библиотекарь благодарно пожал запястье Бездарной.

— Почему? — тихо спросила Ева.

— Как я говорил, — ответил Зигмунд, переводя дыхание, — Мердок не знал, что такое Семья и семейные узы. Но однажды он подслушал разговоры в темнице, и понял для себя две вещи — что Бром дорожит своими родными, и что Брому стали небезразличны мальчики.

Библиотекарь протер платочком пот со лба, капельками скопившийся на лысине. Ева в нетерпении навалилась на стол, внимая каждому слову.

— Не знаю, откуда Мердок узнал название вашего острова — Агнес. — Еву поразило, что Зигмунд запомнил имя их невзрачной медузы. — …но это стало точкой давления на Брома. Он огласился показать месторасположение черепахи. А после того, как Астарта приплыла туда… — Зигмунд замолчал, шевеля губами, будто подбирая слова. — Они пропали, — в итоге произнес старик.

— Кто пропал? — не поняла Ева. Она сильнее сжала край столешницы, впившийся ей в ладони.

— Бром и мальчики, — пожал плечами Зигмунд. — После той ночи, когда мы достигли Мирного, где, как указал твой отец, и обитала черепаха, они пропали. Мердок был в ярости. Под его пылающую руку попало много людей, и все они умерли в муках, в том числе и те, кто был тогда в Центральной пещере.

— Какой пещере? — Ева совсем запуталась.

— Центральной, — как будто Ева должна была об этом знать, ответил Зигмунд. Не заметив понимания на лице девушки, он встрепенулся и пояснил: — Под Астартой находится несколько подводных пещер. В Центральной, самой большой и красивой, в центре ее пола располагается круглая дыра, в которой плещется море. Именно там находится доска, по которой капитан сбрасывает людей чудовищам. Туда же он отвел Брома в тот последний раз, что я его видел. В похожей пещере, но меньше, сейчас находится Акупара… — Зигмунд вновь покачал головой. — Бедное животное, все-таки попало к нему в руки.

— Погодите! — воскликнула Ева.

Она отпрянула от стола, потирая виски, которые пронзило болью при попытке сложить воедино весь рассказ библиотекаря.

— Что вы имеете в виду, что Акупара все-таки попала в руки Мердока? Куда делся мой отец? И почему мальчики… Марк и Эдриен исчезли в том же море?

Зигмунд сочувственно посмотрел на Еву.

— Когда Бром сказал, что найдет черепаху, он уговорил Мердока пускать его в библиотеку, чтобы изучать карты. Тогда я и познакомился с ним лично, а не только по рассказам мальчиков. Твой отец был уверен, что капитан его не убьет. Говорил, что он может дать Мердоку еще больше силы, чем он может получить от чудовища. И я ему верил. Обычно подобные строптивцы лишались конечностей, а твой отец оставался цел и до сих пор выставлял условия. А еще Бром любил рассказать о вас — о тебе, Изабель и Анне.

Ева зарделась и начала обмахивать лицо руками. Что еще отец рассказывал этим людям о своей Семье?

— И о черепахе. Ты помнишь, что однажды твой отец потерял корабль? — внезапно спросил Зигмунд.

— Д-да, — неуверенно кивнула Ева. — Но это было давно, по-моему, даже до моего рождения.

— Точно, — подтвердил Зигмунд. — Его корабль ушел ко дну вместе со всей командой и товарами. Только Бром тогда спасся, зацепившись за доску. И тогда же он повстречал Акупару — черепаху, что помогла ему выжить, пока его не нашел другой корабль. Она была тогда совсем еще кроха.

— Мой отец нашел Акупару? — От удивления голова Евы закружилась, и она снова оперлась о стол, чтобы не упасть.

— Мердок понял, что это не обычная черепаха. Потому-то он так жаждал ее найти, — произнес Зигмунд, причмокивая.

— Но что случилось в ту ночь, когда они вошли в Мирное? Где мой отец? — в сердцах воскликнула Ева.

Зигмунд покачал головой, низко склонив ее к груди.

— Прости, дитя. Об этом тебе смогут рассказать только непосредственные участники событий той ночи — Мердок, его сыновья и Бром. Я только знаю, что Мердок отпустил команду Брома за море до этого, а его самого после этого никто не видел. Мальчики тоже пропали с Астарты. А немногим позже пошли слухи о молодом капитане на черепахе-чудовище. Это все, что я знаю, и все, что могу рассказать.

Ноги все-таки подвели Еву. Она упала, больно ударившись об пол коленками. Руки, напряженно сжимавшие столешницу, расслабились, и в кожу ладоней тотчас вонзилось тысячи маленьких иголочек. Эмер начала бездумно разминать затекшие пальцы, слепо уставившись перед собой.

Значит, отец когда-то был здесь, на Лазурном острове. И он знал Акупару, Эдриена и Марка, и, конечно же, того страшного короля пиратов. И он куда-то исчез в ту же ночь, когда они нашли Акупару и пропали братья. В голове не укладывалось... Если они нашли черепаху, то как Эдриен стал ее капитаном? Как он спас это существо? Почему не остался с отцом? Почему сменил имя и сбежал? Выбросили ли ее отца с доски? Или он теперь гниет где-то в темнице? Какой такой информацией он еще владел, если был уверен, что Мердок его не тронет? И что все-таки произошло той ночью?

В середину ладони кольнуло особенно больно, и Ева, ойкнув, уставилась на покрасневшую кожу. На ней отпечатался рисунок, выдолбленный на столешнице, на самом ее краю. Полукруг, прямоугольник и маленький треугольник.

«Полукруг, прямоугольник и маленький треугольник».

Бездарная пригляделась к надписи. «Обмен» было накарябано рваными линиями, будто в спешке. Только приглядевшись, младшая Эмер разглядела знакомый почерк.

Глаза Евы расширились от осознания. Ее руки рванули к карманам платья, но нащупали только легкую ткань, облепившую ее ноги. Не то платье!

Бездарная резко вскочила, так что у нее закружилась голова, и бросилась в комнату библиотекаря. В ушах стучала кровь, и она не слышала, что именно кричал ей вслед Зигмунд. Она распахнула дверь. Около пустого, почти высохшего таза, ничего не было. Ева опустилась на колени, заглядывая под кровать, за сундук, под стол и за таз. Нигде ни намека на подарок ее родных.

— Мое платье! — Ева развернулась к Зигмунду, который медленно привстал со стула. — Где мое платье?

Библиотекарь недоуменно свел брови, отчего на лбу образовалась глубокая морщина, которая прибавила ему еще десяток оборотов.

— Скорее всего, Иаков унес. Он с помощью шланга забирает воду в большую цистерну в Круглом коридоре, а потом прихватывает и мою одежду. Наверное, решил, что платье тоже мое, — улыбнулся старик. — Не волнуйся, его постирают и принесут обратно.

Кровь отлила от лица Евы.

Она была в таком шоке, что совершенно забыла о маленькой книжке в кармане старого платья. Книжке, принадлежавшей ее отцу. Книжке, в которой на последних страницах были выведены три символа: полукруг, прямоугольник и трапеция. Символы, которые идеально дополняли те, что были вырезаны на столе библиотекаря.

Астарту снова едва заметно пошатнуло. Свет погас.