Глава 20. В которой Ева проникает в прачечную

Никто не обращал на нее особого внимания. Очередная Бездарная, которая тащится по своим делам. Пару раз Еву шлепнули пониже спины, но она настолько была этим возмущена, что даже не успевала отреагировать. Пока она поворачивалась, наглец уже сливался с толпой. То же спешила сделать и Ева. Жаль только, у нее не слишком это получалось.

Младшая Эмер не знала, как нужно вести себя в толпе. Что стоит держаться одной скорости с большинством. Что не стоит широко размахивать руками, задевая других. Что не стоит пялиться на встречных. Что толпа — это живой организм, готовый выпотрошить тебя, прожевать и выплюнуть в самое злачное место, а значит надо стать с толпой одним целым, чтобы она тебя не заглотила.

Спасало Еву лишь одно — люди на Астарте были привычны к новоприбывшим, которые, разинув рот, стояли посреди коридора. Были привычны и к Бездарным. Ева впервые видела других подобных себе, кроме Марка. То и дело среди черных, серебряных и рыжих макушек всплывали светловолосые, и сразу же ныряли обратно в толпу. Ева пыталась рассмотреть хоть кого-то из них, пока не столкнулась с одной девочкой лицом к лицу и чуть в ужасе не вскрикнула: у той на щеке раскрывалась свежая кровоточащая рана. Девчонка скользнула пустым взглядом по Еве и поплелась дальше за большим лысым мужчиной, волоча за собой бочку на колесиках, превосходящую в размерах ее саму.

После девочки Ева встречала и других Бездарных. Все они были младше Евы. Все они были детьми.

Когда Эдриен рассказывал Еве о положении Бездарных на других кораблях, она ни капли не сомневалась в его словах, но все же вид сломленных детей пробирал до мурашек. Зеленый потухший взгляд, щуплые ручки и ножки, скелет, обтянутый кожей, испещренной ранами и ссадинами, как экзотическими татуировками. На многих потрепанная, грязная одежда, колтуны, разбитые носы и уши, безвольно свисающие синюшные и опухшие руки или пальцы. У кого-то и вовсе отсутствовали конечности.

Но больше искалеченных Бездарных Еву испугали другие. Другие Бездарные выделялись симпатичными гладкими личиками и лоснящимися волосами. Их пухлые губы и длинные ресницы были подведены косметикой, а опрятная одежда изобиловала множеством рюшек и украшений. Прекрасные создания неземной красоты, они улыбались и смеялись, пока очередной пират, проходя мимо, не запускал грязную руку им под одежду и не уводил прочь. В глазах этих детей плескались боль, отчаяние и страх, руки их подрагивали, а движения становились все скованнее по мере их удаления от толпы. На них не было видимых ран, но незримые казались страшнее.

Ева опустила голову еще ниже, стараясь не привлекать внимание. Осталось пройти совсем немного. Однако на половине пути она все же подняла взгляд, когда ее носа достиг приятный аромат специй, а справа она услышала звон посуды.

От широких двустворчатых дверей веяло жаром, проникающим Еве под кожу. Застыв на мгновение, она покрылась мелкими бусинками пота, просто оказавшись рядом. В приоткрытые двери Ева увидела зал и длинные столы, заставленные едой и напитками. Сомнений не было — это столовая. В груди у Евы щелкнуло: кухня тоже должна быть там же, а значит ее родные рядом.

Рука, до того судорожно сжимавшая подол платья, взметнулась в сторону столовой. Мысли разлетелись, оставив в голове пустоту, на место которой тотчас пришли видения ее матушки и сестры. Как они там? Все ли с ними хорошо?

Из столовой доносился громкий смех и разговоры — шум, перебивающий даже гул коридора. Звонко разбивалась глея, из которой делали посуду, скрипели стулья и столы, отодвигаемые пиратами. В Еву начали врезаться люди, проклиная ее за неуклюжесть. Они оплывали девушку возмущенным потоком, а она так и стояла в нерешительности.

Она уже сделала шаг в сторону манящей двери, как внезапно слева от нее послышался высокий вскрик, прорвавшийся сквозь шум толпы, столовой и разорвавший фантомы родных Евы на мелкие пузыри:

— Стирать же, да? Стирать?

Рука Евы так и замерла в воздухе, а потом прижалась к бешено бьющемуся сердцу. Эмер обернулась на крик, и точно — заметила большую бочку со шлангом, а рядом черноволосого мальчишку, оборотов двенадцати, с охапкой одежды в руках, которая то и дело норовила свалиться под ноги пробегающим мимо людям. Иаков выглядел таким маленьким, что Ева могла бы и не заметить его среди рослых мужчин и женщин.

— Так я уношу? Да? Уношу?

Мальчик вопросительно смотрел на сребровласого мужчину, развешивающего заряженные солнцем водоросли. Новые растения ярко светились в его руках, а старые слабо пульсировали и дергались — их давно пора было поменять.

Ева не услышала, что ответил мужчина, но увидела, что тот с улыбкой потрепал черную голову, а затем отвернулся и взмахом руки подкинул водоросли под самый потолок. Рядом стояла воздушная девушка, с открытым ртом наблюдающая это действо. Она попыталась повторить трюк, подкинув растения вверх, но они, подпрыгнув, упали ей же на голову, укрыв светящейся вуалью. Мужчина громко засмеялся, нежно убирая с лица девушки внезапное украшение. А Иаков, совсем не обратив на это внимания, развернулся к бочке, закинул на нее тряпки и, схватившись за ручку, с трудом потащил весь свой скарб дальше сквозь поток людей.

Иаков растворялся в толпе, еще одно или два биения сердца, и Ева бы совсем потеряла из виду даже высокую бочку. Она метнула взгляд в сторону столовой и сразу с сожалением отвернулась, быстрым шагом двинувшись вслед за Иаковом.

Звуки и ароматы кухни остались позади, растворяясь, как и мысли о родных.

«Я зайду к ним на обратном пути», — решила Ева.

Этим обещанием она задвинула беспокойство на второй план. Сейчас она думала лишь о том, чтобы скорее найти Иакова и книгу отца.

Мальчик катил за собой тяжелую бочку, а Ева торопилась за ним налегке, но при этом никак не могла догнать его, постоянно врезаясь в людей и их ноши. И когда Ева наконец добежала до двери, за которую вело несколько подрагивающих шлангов, Иаков уже скрылся. Эмер остановилась у входа, гадая: зашел ли он внутрь или прошел дальше? Двери подпирал пират. Он скрестил руки и ноги, а голову расслабленно свесил на грудь, покачивая ей в полудреме.

В прачечную то и дело сновали люди, в основном, юные девушки, нагруженные одеждой. Их было так много, что Ева едва успевала уследить за всеми. Собравшись, она стиснула платье и уверенно прошла ко входу, стараясь скопировать походку прачек. Но, когда она проходила мимо охранника, тот встрепенулся и вскинул руку перед ней, преграждая вход. С другой стороны — в направлении выхода — в преграду врезалась черноволосая девушка, чье лицо скрывала гора тряпья в руках. Гора, покачнувшись, упала, разлетевшись по полу разноцветными лужами.

— Ты кто?

Грубый вопрос охранника и его внимательный взгляд алых глаз смутил Еву и заставил отступить, судорожно придумывая ответ.

— Я… — промямлила Ева. В зрачках охранника мелькнула искра, и Бездарная резко опустила взгляд в пол, как бы рассматривая узор глеи под ногами. — Мое платье… Иаков забрал платье… И я хотела…

Пират отлип от двери и сделал шаг к Еве, нависая над ней. Руки он упер в бока, а голову склонил, заглядывая ей в лицо, чем еще больше заставлял Еву нервничать.

— Что ты там булькаешь? — выдохнул пират на Еву гнилостный запах изо рта. — Говори четко и громко. Кто ты и что тебе здесь надо, а?

Ева застыла. Она не могла даже отвернуться или отойти — настолько сковал ее страх. От мужчины веяло жаром и опасностью, которой он накрывал Бездарную, словно поминальным саваном.

— Платье… — выдавила Ева, едва не плача.

— О, ты наконец пришла!

Ева замерла. Не может быть! Медленно и задержав дыхание, словно она сейчас находится под водой, Ева повернула голову в сторону девушки, уронившей одежду. Черная коса растрепалась, под глазами пролегли темные круги, но они сами блестели вызовом, когда Изабель посмотрела на охранника, тоже развернувшегося на звонкий голос. Он обвел Изи оценивающим взглядом, от которого Ева поежилась. Наверняка, надумал себе всякое, но Изабель не дрогнула. Она нахально подняла черную бровь и повторила жест пирата, чем вызвала у него смешок.

— Что встала? — недовольно спросила Изабель Еву. Сестра никогда так грубо не обращалась к ней, и Ева стушевалась, затоптавшись на месте. — Помогай давай. Мне теперь еще и перестирывать это придется. А ты, — презрительно зыркнула Изабель на охранника, — не помогаешь — не мешай. У нас тут работы навалом. Конечно, приходится помощь звать.

— Предупреждать надо, — проворчал пират, но послушно отошел обратно к двери, приняв ту же расслабленную позу. — Проходи.

Поймав возможность за хвост, Ева метнулась вперед. Помогла Изи собрать оставшуюся одежду и пошла за ней по извилистому коридору, от которого отходили в стороны небольшие помещения. В каких-то висели и сушились тряпки, а в других они валялись кучей, по которой ходили люди.

Сестры молчали. Вокруг них шныряло слишком много посторонних, и Ева не рисковала заводить с Изи разговор. Попадавшиеся навстречу девушки шарахались и поспешно убегали. Никто ни с кем не разговаривал, не шушукался, не шутил. Такая обстановка еще больше удерживала Еву от обсуждений. Бездарная вспоминала, как каждая работа на Акупаре сопровождалась смехом, как та же Изи брызгалась в Сяо и остальных, выводя на юбках смешные узоры. Здесь же все были нелюдимы и напряжены.

За очередным поворотом в них чуть не врезалась еще одна прачка. Она подволакивала ногу и плелась, словно во сне, не видя ничего на своем пути. Оглянувшись, Ева в ужасе заметила, что на спине у девушки расплывается красное пятно.

— Она пела, — еле слышно прошептала Изи, когда Ева затормозила.

— Что? — недоуменно переспросила Ева.

Изабель не ответила: им навстречу прошла стайка детишек, тащивших над собой на вытянутых руках одеяло. А сразу после них сестры вышли из коридора в огромное помещение.

То, что это одна из пещер, Ева поняла сразу, так и застыв на входе с разинутым ртом, пока Изабель ее не подтолкнула. В центре обширного круглого помещения с неровными стенами и полом, где то и дело виднелись странные конусообразные выросты, растеклось озеро. Голубое по краям, оно чернело ближе к центру, где закручивался водоворот. Громкое журчание почти оглушало, но никто и не пытался разговаривать. Вдоль берега на коленях стояли десятки девушек на значительном расстоянии друг от друга, рядом с каждой белье, которое она опускала в воду, отстирывая его от грязи. Водорослей в пещере не было, вместо них по краям светилось само озеро, отбрасывая на высокий потолок разноцветные отблески.

Изабель вела Еву вдоль стены, подальше ото всех. Девушки, мимо которых они проходили, поднимали головы, но не с интересом и любопытством, а с ужасом, шарахаясь в сторону, а потом спешно возвращались к работе. Руки многих были светлыми по локоть, а на юных головах проступили седые пряди. Одна из прачек, еще не такая побитая жизнью, тоже подняла голову, и в ней Ева узнала Гиту с Акупары. Гита огляделась на товарок, а потом весело подмигнула сестрам, но окликать не стала.

Сестры прошли еще немного, пока около очередного конуса Изабель не толкнула Еву в сторону, за выступ, закрывая их от других прачек.

— Не выглядывай за сталагмит, — дернула Изи Еву, сама не слушая своего совета. Она покрутила головой во все стороны, прежде чем тоже скрыться в тени конуса.

Сестры оказались в небольшом углублении стены, закрытом от чужих глаз. Две тонкие девушки с охапками одежды едва помещались там, а человек шире в плечах и вовсе не протиснулся бы между стеной и сталагмитом, как назвала конус Изи. Неровные стены чуть приглушали шум озера, и Ева могла хорошо расслышать ее голос. Девушки скинули одежду на пол рядом, и тут же Изи порывисто обняла свою маленькую сестренку.

— Ева, ты жива! Милосердная Явь!

На глаза Евы выступили слезы. Изабель здесь, рядом с ней! Руки на биение сердца застыли в нерешительности, когда Ева вспомнила свои мысли в темнице — именно она виновата в пленении Акупары. Она сделала шаг назад, упираясь спиной в сталагмит. Но вот Изабель прижалась крепче, зарываясь носом Еве в макушку. Сестра шептала о своей любви к Еве и любви к богам, которые сберегли ее Семью в страшный момент. Ни слова упрека. Ноги Евы подогнулись, и она упала на раскиданные на полу одежды, увлекая за собой старшую сестру. Изабель накрыла Еву собой, точно так же, как Ева укрывала Изи, когда пришли известия о смерти Брома. Руки Евы дрогнули. Расслабились. Обвились вокруг Изабель и крепко сжали в ответ.

Прикрыв глаза, вдохнув яблочный аромат сестры, Ева на мгновение — одно маленькое, но такое важное мгновение — оказалась дома. На ярко освещенной разноцветными бликами мансарде, когда вечернее солнце окрашивало стены в розовые и оранжевые тона. Шум водоворота превратился в далекий гул моря. Плеск воды — это матушка внизу моет посуду. А они с Изи сидят, обнявшись, в момент особой сестринской связи.

Мгновение прошло. Вернулось настоящее. Обрушилось пятым валом. Но не смыло все те теплые воспоминания, скрепленные объятиями сестер.

— Изи-и-и, — Ева не хотела плакать, но слезы полились из ее глаз против воли. Рядом с сестрой она словно вновь стала маленькой девочкой. — Я так рада тебя видеть!

Ева не боялась, что ее услышат. Шум воды, укромный уголок, а теперь она еще и уткнулась лицом в платье Изабель, оставляя на нем мокрое пятно.

— И я, — просто ответила Изабель.

Изи отстранилась от Евы. Осмотрела с головы до ног. Нахмурилась. Бездарная рефлекторно прикрыла рот, словно сестра могла по одному его виду понять, что у Евы недавно был поцелуй. Щека зарделась, но рука сразу же переместилась ниже к шее, туда, где все еще краснел укус. Румянец сменился бледностью, и Ева помолилась богам, желая скорее забыть об этом.

— Что ты тут делаешь? — спросила Изабель, выдавая настоящую причину своей хмурости.

— Я ищу Иакова, — ответила Ева и добавила, заметив на лице Изабель непонимание: — Мальчика, который собирает воду в бочку и приносит одежду на стирку. Он еще постоянно все переспрашивает и повторяется.

Понимание блеснуло в глазах Изабель.

— А-а-а, вот, значит, как его зовут. — Она покачала головой. — В прачечной запрещено болтать. Я даже не знаю имен девушек, к которым меня приставили. Ты только подумай, — внезапно возмутилась Изи. — Я была на кухне с матушкой и Огнем, мыла посуду, но тут какой-то лысый урод махнул на меня рукой, приказывая идти за ним, словно я домашняя скотина! — Сестра в ярости всплеснула руками, но тут же поникла. — Нет, я не стала, конечно, возмущаться: испугалась, что может перепасть матушке. Пират отвел меня сюда и сказал, что я теперь работаю в прачечной, и вот, — она провела рукой над головой, — я уже два моря в этой «тихой» гавани, где девушки сидят, как штиль, со страхом ожидая каждой ночи, когда кто-то из них провинится.

Изабель вся поникла и посмотрела куда-то за спину Евы. Сквозь толщину сталагмита, на сидящих у воды прачек.

— Та девушка, с которой мы столкнулись в коридоре, — Изи перевела взгляд на Еву. — Она вчера пела. Увлеклась, забылась или сделала это нарочно — не знаю. Но во время работы она начала мурлыкать под нос мелодию. Другие пытались ее заткнуть, но она их не замечала. Ее услышал надзиратель, и забрал с собой, не дожидаясь конца смены. Схватил за волосы и уволок. Мы еще долго слышали ужасные крики.

Изабель умолкла, мысленно вернувшись во вчера. Ее лицо осунулось. Она стала той Изи, какой была до Акупары. Она сжимала ладони, перебирая пальцами. Ева накрыла ее руки своими. Наклонилась ближе, утыкаясь своим лбом в ее. Почувствовала, как проходит дрожь.

Изабель перехватила руки и благодарно сжала ладонь Евы.

Вдалеке послышался короткий вскрик и плеск, а следом мужская ругань:

— Бесполезная шлюха!

Ева и Изи застыли. Сестра аккуратно выглянула из укрытия и, с облегчением выдохнув, вернулась обратно.

— Надзиратель. Уже ушел, — пояснила она. — Ничего, это не твои заботы. А зачем тебе тот мальчишка — Иаков, кажется?

— Иаков, — кивнула Ева и замолчала в нерешительности.

Пауза затянулась, но Ева не знала, что сказать. Она обещала сестре оставить историю с отцом в прошлом, а после всего, что она увидела и услышала, это было совсем глупо — искать какую-то эфемерную тайну, которой могло и не быть.

— Он забрал мое платье, — выдавила из себя Ева. Ее щеки налились стыдливым румянцем. Какой же молой она себя ощущала!

Видимо, и Изабель была о младшей сестре такого же мнения, потому что она изумленно распахнула глаза и даже отстранилась, осматривая Еву — не шутит ли она.

— Платье? — недоверчиво переспросила Изи.

Ева пристыженно кивнула.

— То, которое мы тебе подарили? — уточнила Изи, осматривая наряд сестры и не узнавая его.

В этот раз Ева кивнула, смотря на сжавшиеся на коленях руки. При здешней непомерной влажности ее ладони взмокли, а по лбу стекла капля пота. И виновато в этом было не только помещение.

— Ева.

Тихий, но твердый голос сестры заставил Еву еще больше сжаться, не решаясь поднять взгляд.

— Наш капитан ведь приходил к тебе?

Ева кивнула. Мимолетно пришла мысль: а не целовал ли Эдриен и сестру, чтобы предостеречь ее от необдуманных действий? Ева заерзала на месте. Как глупо было сейчас думать о таком, но почему-то эта мысль сильно задела Бездарную.

— Он говорил тебе не высовываться? — продолжала напирать Изабель. — Мы пересекли больше полутора десятков морей, прежде чем он смог убедить Мердока в своей верности. Марк сказал, что самолюбие отца не позволит ему думать, что Эдриен может пойти против него, и они смогли убедить его, что это был всего лишь подростковый бунт. Надеюсь, что так и есть, — под конец прошептала Изабель.

Полтора десятка морей! Это же больше четырнадцати заходов солнца. Время в темнице тянулось долго, но Ева и не подозревала, что пробыла там так долго. Задело ее и другое. Изабель, судя по всему, общалась с Марком, да и в целом была лучше осведомлена о происходящем, чем Бездарная, которую вывели на свет только пару свечей назад.

— Так зачем тебе лезть на гарпун, Ева? — Изабель положила свою ладонь поверх рук Евы. — Они же убьют тебя, не моргнув и глазом, а перед этим замучают. За одно то, что ты находишься не там, где следовало, тебе уже грозит наказание. Иди, куда тебя распределили, подожди, пока Эдриен не придумает, как нас вытащить отсюда. Не ставь под угрозу всех нас.

Горечь в словах Изабель задела Еву. Она понимала, что сестра права, но…

Побуждающая действовать дрожь прошла по телу Евы. За то время, что она попала на Акупару, Бездарная многое для себя поняла. В первую очередь то, что она не жила, а существовала. Будто ее рождение было точкой А на жизненном маршруте, а смерть — точкой Б, и Ева всеми силами стремилась нарисовать пунктир как можно ровнее, прямее и короче, тогда как на самом деле линия могла отойти в сторону, закрутиться на месте, нарисовать узор, остановиться… Появившись на пороге дома на Агнес, Эдриен смахнул ее фигурку с карты, стер весь предначертанный путь и предложил выстроить маршрут заново, не обходя жизнь стороной. И Ева больше не хотела сидеть на месте и ждать своего конца. И она точно не хотела умереть, так и не узнав, что произошло с ее отцом. И что важнее — его тайна, которую он обозначил словом «Обмен». Ева была уверена, что, обладая этим знанием, она сможет поторговаться с капитаном Астарты за жизни и свободу всех членов экипажа Акупары.

Где-то вдалеке — не в этой пещере — послышался очередной крик. Ева поймала себя на том, что перестает дергаться каждый раз, когда слышит чьи-то страдания, настолько она к этому привыкла. Посмотрела на Изабель. Ее глаз подергивался в нервном тике, позой она напоминала готового к рывку моллюска. Изабель, которая получила второй шанс на Акупаре, потухала вновь. Ева увидела немного, но достаточно, чтобы понимать, что Астарта убивает. От ее безразличных стен веяло потусторонним холодом, забирающим людей под воды Океана. Каждое море промедления мог стоить жизни еще одному члену ее маленькой команды. Ее Семьи.

Ева не могла ждать. Тем более, пока в крови текла непривычная ей энергия.

— Мне нужно это платье, — твердо сказала Ева.

Выпрямилась, вскинула голову и посмотрела прямо в глаза сестры.

Изумление промелькнуло во взгляде Изабель: она явно не ожидала от маленькой сестренки такой упертости. Желая подкрепить свои слова, Ева взяла Изи за руки, как брала в трудные моменты жизни, сжала запястья и начала водить большим пальцем по ладони, успокаивая.

— Я спрятала в платье одну важную вещь, — Ева жалела, что не рассказала о еще одном подарке отца раньше, но сейчас не было времени на объяснения. — Она может помочь нам всем.

— Ева, не надо рисковать. Говорю же: капитан нас вытащит, — упорствовала Изи.

— А если нет? — возразила Ева, и теперь сестра отвела взгляд в сторону. — Сколько это займет времени? Нам с Марком осталось меньше оборота, но и за это время любой из нас может тут погибнуть. Я каждое море слышала крики ужаса в темнице, — добавила Ева, пытаясь заглянуть в лицо отворачивающейся Изабель. — Это не Акупара, ты сама знаешь. Пираты убили почти всю нашу новую Семью, и нас осталось мало. Я не хочу больше никого терять. Я не хочу потерять тебя.

Ева даже приподнялась, наклонившись к сестре. Собственные слова придали ей уверенности. Изабель избегала взгляда сестры. Ева смотрела прямо и непоколебимо. Изи боялась. Ева стремилась этот страх смыть.

Послышался новый всплеск и вскрики девушек. Шум у озера стал громче: прачки начали переговариваться. Изабель замерла, побледнела, а глаза расширились, открывая глубокую синеву с маленькой точкой зрачка. Она резко наклонилась в сторону, выглядывая за их сталагмит. Долго, невероятно долго, все то время, пока гомон голосов доносился из пещеры, она всматривалась куда-то вдаль. Но вот шум затих, а Изи так и застыла, опершись на одну вытянутую руку. Она словно и не дышала, а загорелая кожа приобрела зеленоватый оттенок. Ева хотела спросить, что случилось, но внезапно Изабель отмерла и будто впервые увидела сестру. Пригладила выбившиеся пряди, сгребла разбросанную одежду в кучу и поднялась. Чуть пошатнулась, но устояла — одна рубашка вновь выпала из рук. Ева подобрала ее и поднялась вслед за сестрой, ожидая ее решения. Изабель хмурилась и покусывала щеку изнутри, раздумывая.

— Иаков пришел чуть раньше тебя, — произнесла Изабель после долгого молчания. — Он развозит воду по всей западной части Астарты, и сейчас, скорее всего, сидит в закутке, где он стирает свою дневную норму. Я слышала, он говорил о том, что пойдет туда, когда проходил мимо. Странный парень, постоянно разговаривает сам с собой.

Ева просияла: Иаков здесь.

— Ты проводишь меня к нему? — Ева с надеждой посмотрела на Изабель.

Изи замешкалась, но кивнула.

— Провожу. И пойду с тобой, — Изабель наклонилась вперед, подталкивая Еву своей горой одежды, когда увидела, что та хочет возразить. — Не спорь. Я твоя сестра, и не оставлю тебя одну. А пока идем, ты расскажешь мне, что это за вещь такая. И, если я пойму, что это дурость, то немедленно развернусь и выведу тебя к выходу. Поняла?

Ева по-детски выпятила нижнюю губу, но тут же втянула ее обратно, закусив. Если Ева хотела, чтобы к ней относились серьезно, то пора было бросать ребяческие привычки. Свела брови, стараясь придать лицу строгое выражение, чем только вызвала у Изабель грустную улыбку.

— Поняла, — пробурчала Ева. Попытка быть взрослой провалилась.

— Хорошо, — выдохнула Изабель. — Давай договоримся, что не будем рисковать зря. Эдриен хочет вытащить нас всех отсюда, и я верю, что у него получится. Но ты права, — она сдула упавшую на лоб прядь волос. — Я не знаю, сколько времени это займет, и что может случиться со всеми нами. Марк говорил, Эдриен долго доказывал отцу, что не будет следовать за ним, если хоть еще один член его команды пострадает, но Мердоку плевать на людей… — Изи сжалась, обхватив груду одежды руками, и потупила взгляд. — Только за тебя и Марка Эдриен просил особенно, зная, что ждет Бездарных на Астарте.

Ева почувствовала, как зарделись кончики ушей, а губы сами растянулись в смущенной улыбке, она наклонила голову и отвернулась, скрывая неуместную реакцию. Ей было приятно внимание капитана, и стало понятно, почему никто так и не зашел к ней за все время заточения, в то время как соседние камеры разрывались от безумных криков. Оставался вопрос с Горгием, но о нем Бездарная вовсе не хотела вспоминать.

Изабель прижалась плечом к сестре и склонила над ней голову, прикрывая глаза.

— Мы справимся, Ева, — едва слышно прошептала она. — Мы выберемся отсюда, и все будет хорошо.

Изи легко коснулась губами щеки Евы и вынырнула из-за сталагмита. Через биение сердца за ней поспешила и Ева. Они снова двинулись вдоль стены. Прежде чем завернуть в первый же поворот, Ева оглянулась. Позади них девушки столпились у бесхозной горы одежды. Рядом виднелись мокрые следы, словно что-то протащили по глее в сторону воды. А когда сестры ушли уже достаточно далеко, Ева вспомнила: на том месте сидела Гита.