Глава 21. В которой Ева встречает Иакова

Разговора по дороге не вышло. То и дело на пути им встречались прачки, которые сразу же шарахались в сторону и, словно пытаясь слиться со стеной, обходили сестер стороной, быстрее убегая по делам. Все, как одна, истощенные и даже не бледные, а серые, с шаткой походкой и блеклыми волосами. Прачки с подозрением глядели на Еву, чье чистое платье и свежевымытые волосы смотрелись чужеродно в месте, где не видно солнца.

А спустя несколько поворотов Ева поняла, что они заблудились.

Изабель прислали в прачечную недавно, и она не успела здесь обвыкнуться, не говоря уже о том, чтобы завести друзей. Тем более, в месте, где это порицалось. Когда вокруг снова стало совсем безлюдно, а они прошли один и тот же коридор в третий раз, Ева рискнула спросить сестру, как же она собирается искать Иакова. Изабель тут же накрыла рот Евы ладонью и испуганно заозиралась, а затем, едва размыкая губы, прошептала на самое ухо Еве.

— Я ориентируюсь по воздуху.

Ева с умным видом покивала, но в голове не было ни единой догадки, что могут значить эти слова. Пока многим позже она не заметила изменения.

Воздух нагревался. Чем глубже они продвигались, тем более влажно и душно становилось. Ева почувствовала, как по шее стекают капли пота, пробегают по спине и ниже. От этого все время казалось, что за ними кто-то наблюдает, но сколько бы Ева ни оглядывалась, она никого не увидела. Изабель уверенно завернула за очередной угол, откуда дул теплый воздух, а у следующей развилки Бездарная уже угадала сестрин выбор пути и не ошиблась.

Оставленные позади коридоры утопали в полумраке — в дырах на стенах и потолке все реже пробегали щупальца. Духота стала невыносимой, сжимая влажной хваткой горло и легкие, отчего Еве приходилось сдерживаться, чтобы не зайтись в приступе кашля. Да и сами коридоры будто становились уже, сдавливая со всех сторон. Но вот впереди забрезжил свет, и сестры вышли в помещение, сильно отличающееся от всех предыдущих.

Небольшая круглая пещера с маленьким, в ширину меньше роста Евы, озерцом оказалась освещена симметрично развешанными на стенах водорослями. Они ярко сверкали, намекая, что меняли их исправно. Край озера тоже сверкал, украшая пещеру лазурными переливами, которые рассеивались в густом паре, исходящем от воды. Кожу Евы, и без того покрытую испариной, облепило влагой. Сквозь туман и великолепие этой небольшой комнатки Бездарная не сразу заметила еще одно отличие. В остальных помещениях прачечной тряпье грудами валялось на полу или как попало было развешано на сталагмитах и где придется. Здесь все было наоборот. Аккуратные стопки одежды, рассортированной по цвету, располагались на равном расстоянии друг от друга — уголок к уголку, линия к линии. И никого поблизости.

— Иаков? — тихо позвала Ева, заразившись страхом от сестры.

Прислушалась. В пещере раздавался только шум маленького водоворота, закручивающегося в центре озера. Ни голосов, ни шагов — ничего.

Изабель, стоявшая позади Евы, подошла ближе, переплетая свои пальцы с ее. Она тоже с любопытством осматривала помещение, помахивая перед лицом рукой, прогоняя мелкие брызги магией. Ева с сожалением вспомнила слова Эдриена о даре. Веселая Изабель, ежедневно практиковавшая свои умения, с каждым морем, прожитым на Акупаре, могла поднять в воздух все больше воды, а ее лицо светилось магией. Сейчас она снова померкла под тяжестью страха и переживаний. Вечерами на них клеили планулы, забирающие силы. И вот Изабель — снова бледная тень самой себя, исчезающая миражом.

Изабель сжала ладонь Евы, и та встрепенулась от грустных мыслей. Огляделась еще раз. Прошла вперед, увлекая за собой сестру.

— Иаков! — уже громче крикнула Ева, не боясь быть услышанной. Им давно никто не попадался на пути.

Ева скользнула глазами по ровным стопкам. Они градиентом проходили вдоль круглой стены: от чернильно-черных до белоснежных одеяний. Каждого цвета по несколько стопок, тогда как зеленой одежды, к радости Евы, было совсем мало, и лежала она ровно по середине, скрытая за паром, если смотреть от входа.

— Иаков! — Ева сделала последнюю попытку дозваться мальчика и, не получив ответ, подошла к зеленой стопке.

Изабель молча следовала за ней. Не звала Иакова, не искала, только оглядывалась, давая волю своей сестре. По ее глазам Ева видела, что Изи не терпится расспросить сестру, что же та ищет.

Зеленая стопка была Еве по пояс. Сестры принялись аккуратно разбирать вещи, откладывая их в сторону. Первые рубашки и штаны ложились друг на друга уголок к уголку, но уже на первой трети Изабель не выдержала и спросила Еву:

— Ну, расскажешь о том, что мы ищем?

Рука Евы дрогнула, и очередная рубашка упала на пол, расправившись. Бездарная не сумела сложить ее обратно точно так, как было, и дальше уже перестала стараться. Ева начала рассказ, ничего не утаивая. Изабель, внимательно слушая, перестала обращать внимание на порядок, а к последним вещам выпрямилась, оставив Еву разбирать их дальше самой.

— Ты сейчас серьезно? — упавшим голосом спросила Изи.

На полу оставалось всего две вещи, и Ева стояла, склонившись. К ее лицу прилила кровь, и Бездарная надеялась, что это только из-за усилий, а не из-за слов сестры.

— Какая-то книга, которая и не факт, что принадлежала отцу. Каракули на ее страницах и на столе в библиотеке, которые могут быть не связаны. И слова старика о каком-то загадочном секрете отца, — бесцветно перечислила Изабель.

Ева подняла предпоследнюю вещь — залатанную зеленую рубашку. Отбросила в сторону, даже не складывая. С облегчением потянулась уже к единственно оставшейся лежать на полу ткани, понадеявшись, что вот же оно — платье! — и разочарованно застонала, когда это оказались чьи-то огромные штаны.

— Ева! — цокнула языком Изабель, привлекая внимание сестры. Со скрещенными на груди руками и нахмуренными бровями она стала похожа на Эдриена, чем еще больше смутила Еву. — Это не смешно. Я не знаю, что на тебя нашло, но это очень безответственно. Какая медуза тебя ужалила?!

Изабель начала расхаживать по пещере, в то время как ее возмущение все набирало и набирало обороты, а Ева пристыженно стояла у разобранной кучи зеленой одежды. Она так и не нашла свое платье.

— Это что, по-твоему, игра какая-то?! — восклицала Изабель. — Это пираты! Они могут убить нас в любой момент, просто потому что захотят. Или еще чего хуже сделать, — тише добавила она, но затем снова повысила голос: — А ты вместо того, чтобы не отсвечивать, рыбкой бросаешься в сети! Эдриен четко сказал: ждите, не высовывайтесь. Какая тайна, Ева? Не было у отца никакой тайны! А если и была, ты думаешь он не выдал бы ее Мердоку, чтобы выжить? Чтобы вернуться к нам?

Изабель всплеснула руками и остановилась перед Евой. Точно таким же тоном она в детстве объясняла сестренке, что если поймать солнечный блик в шкатулку, то он не будет светить ночью. Глупой маленькой сестренке, которая не понимала этот мир.

Обида хлестнула Еву. Она сжала подол, сдерживая себя от грубого ответа.

— Конечно, он вернулся бы, — с трудом проговорила Ева, не поднимая глаз. — Но, если он знал, что эта тайна в злых руках может навредить людям? Отец бы ни за что не пошел на подобное.

— Ева! — устало воскликнула Изабель. — Если бы да кабы! А если нет? Если все, что ты себе нафантазировала, — это детская авантюра, которая может стоить нам всем жизней? Об этом ты не подумала?

Ева отступила. Ногой задела неаккуратно сложенную стопку, и она наклонилась, сбрасывая на пол верхние одежды. В ушах застучала кровь, а пальцы закололо. Астарта снова опускалась.

Конечно, Ева об этом думала. А еще думала о криках в темнице. О прачке с алой спиной. О Бездарных в Круглом коридоре, чьи натянутые улыбки отвлекали от отсутствующих и поломанных конечностей. Думала о том, что ей осталось недолго, и Эдриен может не успеть их спасти. Но главное… она думала о том, что эта странная книга не зря попала ей в руки, пальцы которых кололо непонятной силой, когда Ева оказывалась на дне. Эта сила пробуждала уверенность, что Бездарная должна разгадать загадку.

— Мы идем назад. Ты — в библиотеку, я — стирать, — строго сказала Изабель, поджимая губы и откидывая влажную прядь со лба. — Ты обещала, если я решу, что все это бред, то ты меня послушаешься.

Изабель протянула руку, чтобы схватить младшую сестру, но Ева отступила на шаг, глядя исподлобья.

— Но…

— Никаких но! — прервала Изи, делая еще одну попытку ухватить Еву за локоть, но младшая и тут увернулась. — Ева, не ребячься! Ты обещала. Нам надо уйти, пока никто нас не поймал…

Внезапно позади Изабель послышался грохот, а следом визг:

— Вы что наделали?!

Изабель перекрывала Еве вид на дверь, а потому Бездарная не сразу заметила, кто наскочил на ее сестру сзади, резко оттолкнул в сторону, что та чуть не упала, и пробежал вперед к разбросанной зеленой куче одежды.

— Иаков! — обрадовалась Ева. — А я как раз тебя ищу. Ты забрал мое платье, и я его ищу. Где оно…

Ева не договорила. Она хотела накрыть своей ладонью плечо мальчика, чтобы привлечь его внимание, но тот с дикой злостью скинул ее руку и развернулся к ней лицом.

— Ты что наделала?! — набросился на Еву Иаков. Его лицо исказила злоба. — Ты все сделала неправильно! Неправильно! Надо ровно! Ровно надо класть!

Каждый выкрик Иаков сопровождал активной жестикуляцией, и Ева прикрыла лицо, опасаясь за свои глаза. Мальчик бросился складывать одежду в прежнем порядке, удивительно быстро и аккуратно, буквально в пару движений поправляя зеленую башню.

— Иаков, — позвала она мальчика, больше не рискуя его трогать. — Мне очень нужно мое платье. Ты забрал его из библиотеки. Где оно?

Иаков не ответил. Он остервенело перебирал ткани, распрямляя их и складывая вновь. В ответ на слова Евы он забормотал нечто нечленораздельное, яростно сбросил с верха новой стопки последние сложенные вещи. Иаков застыл на пару биений сердца, глядя себе под ноги, сжимая и разжимая кулаки, а затем резко наклонился вниз, поднимая упавшее. Ева отшатнулась, ожидая удара, но Иаков просто продолжил составлять свою аккуратную стопку, не обращая на сестер внимания.

Ева растерянно стояла на месте, переминаясь с ноги на ногу: все-таки попасть под горячую руку ей не хотелось. А вот Изабель, которую так беспардонно толкнули, не желала мириться с невоспитанностью. Изи нависла над Иаковом и грозно произнесла:

— Ты Иаков? — Не получив ответа, Изабель разозлилась только еще больше. — По идее, если ты кого-то толкаешь, тебе стоит извиниться. Мама тебя, что ли, этому не учила?

Иаков замер. Изи победно ухмыльнулась Еве и снова сложила руки на груди. Иаков начал медленно разворачиваться в ее сторону, и с каждым движением ухмылка старшей Эмер растворялась, как пена утренних волн, закатившихся на пустой берег. Иаков выпучил глаза, а рот его скривился, подергиваясь левым уголком. Ноздри раздувались с каждым тяжелым свистящим выдохом, а лицо пошло пятнами, вытягивая и без того острые черты лица мальчика. Казалось, он сейчас взорвется. Изабель сделала шаг в сторону от Евы. Напряглась. В глазах мигнули искры, и влажный воздух вокруг нее прошел рябью.

Все внимание Иакова было теперь сосредоточено на Изабель. Тяжелый взгляд, сковавший Еву, ушел вместе с отвернувшимся мальчиком. Но теперь она боялась за сестру. Что мог сделать Иаков? Ева расцепила руки, которые она неосознанно сжала у груди, и подняла с пола еще одну рубашку. Протянула Иакову.

— Вот, держи.

Иаков так резко развернулся к ней, что Ева успела испугаться, но не того, что этот непредсказуемый мальчик может напасть на нее, а за его шею, которая при этом громко хрустнула. В детстве Ева так же боялась чаек, которые выворачивали свои головы под неестественным углом, реагируя на внезапные звуки. Потом к ним забрела курица Коэнов. Без головы. Хорошо, что голова Иакова осталась на месте.

На нее смотрел совсем другой человек: лицо расслабилось, побелело, из глаз исчез опасный блеск, не магии, но безумия. Его глубокие синие глаза в обрамлении темных ресниц расширились, а Ева осознала, что мальчик не лысый, и его голову покрывает густая черная шевелюра. На краю сознания промелькнула мысль: мальчик кого-то неуловимо напомнил ей, но вот кого — Ева не могла вспомнить.

— Спасибо! Да? Спасибо! — Лицо Иакова озарила наивная улыбка, совсем не подходящая мальчику оборотов двенадцати-четырнадцати. Он скорее походил на карапуза лишь пять раз прошедшего зону дождей и удивленно взирающего на мир.

Иаков подхватил рубашку из рук Евы и продолжил как ни в чем ни бывало складывать одежду. Даже замурлыкал себе под нос веселую мелодию, будто не он только что источал праведный гнев, направленный на сестер.

Изабель заметно расслабилась и тут же побледнела, пошатнулась. Ева подскочила к ней и придержала под руку. Изи благодарно улыбнулась бледными губами. Испугавшись, она, вероятно, вложила много сил в подготовку к защите, но в итоге ее зов к воде ушел в никуда, а тело охватила слабость.

— Извини, — еле вышептала Изабель. — Не стоило его злить.

Ева покачала головой, разбрызгивая капли с увлажнившихся волос.

— Ты ведь не знала… И я тоже, — она бросила взгляд на мальчика. — Странный. Он никого тебе не напоминает?

Изи нахмурилась, вглядываясь, но Иаков стоял к ним спиной.

— Нет, — голова Изи упала на грудь. — Мне надо немного передохнуть. Но как только мне станет лучше, мы уйдем, Ева! Поняла?

Изабель строго посмотрела на сестру, сведя брови. Ева сокрушенно кивнула и проводила Изи до стены у выхода, где та, прислонившись, прикрыла глаза. Дыхание ее замедлилось.

Шуршание одежды прекратилось. Педантичный Иаков сложил все гораздо быстрее, чем сестры даже разбирали стопку, при этом он сделал это так аккуратно, будто вещи только что не валялись, разбросанные по полу. Несколько раз провел руками, и воздух на ними зарябил, словно Иаков накинул защитный купол. У выхода лежало упавшее пустое глеистое ведро. Мальчик подобрал его, взял ближайшую кучку черной одежды и уселся на берегу. От воды валил пар, почти скрывающий Иакова. Ева заволновалась: не обожжется ли мальчик. Он напоминал ей детей, что иногда забегали к ним в дом. Малыши тянулись к опасным предметам и ранились, а в следующий их приход все повторялось вновь. Стремление исследовать мир скрывало воспоминания о боли. Дети не знают, что такое опасность, что такое смерть. Не должны знать.

Иаков коротко вскрикнул, но из-за тумана Ева ничего не увидела. Обернулась на Изи, так и стоящую с опущенной головой.

— Я проверю, все ли хорошо у Иакова? — больше спросила, чем сказала Ева.

Изабель едва заметно кивнула, и Ева отошла от нее.

В густом тумане ей показалось, что она видит многоногого монстра, но при приближении поняла, что это вовсе не ноги. Берег окружали стойки с удочками, чьи тонкие веревки уходили в воду, почти закручиваясь между собой. Почти. Уже на берегу, Ева отметила, как точно располагались длинные палки.

Иаков сидел рядом, аккуратно крепя одежду на веревку. Он снова напевал веселую мелодию, изредка вскрикивая от радости, как иногда делают младенчики. Ева с облегчением выдохнула, отметив, что мальчик не пострадал.

Бездарная присела рядом с Иаковом, подтолкнув под себя подол.

— Иаков, — позвала Ева.

Мальчик не обернулся, но замолк, с интересом склонив голову в ее сторону. Это выглядело как знак, что ее слушают, а потому Ева продолжила:

— Иаков, помнишь, ты заходил в библиотеку? — Мальчик начал энергично раскачиваться на месте, продолжая накручивать на веревку ткань. — Ты забрал мое платье. Где оно?

— Платье? — удивленно переспросил Иаков, свел брови, задумавшись, а затем посветлел лицом. — Да! Платье! Я забрал его. Да?

— Да, Иаков. — Как же ей было тяжело общаться с мальчишкой, при этом оставаясь спокойной. — Куда ты его дел?

— Постирал. Да? Я постирал, — довольно ответил Иаков.

— Хорошо-о-о, — протянула Ева. Она придвинулась ближе и наклонилась вперед, заслоняя для него озеро. — И куда ты повесил его сушится?

Иакова затрясло. Его нижняя губа заходила ходуном, а палка в руке начала колотить по воде, брызгая кипящей водой во все стороны.

— Отойди-и-и. А? Отойди! — заныл мальчик.

Капли воды заставили Еву отпрянуть еще раньше, чем мальчик попросил об этом, а Иаков, моментально успокоившись, продолжил свое дело, словно ничего не произошло. Снова завел песенку, и Ева узнала ее. Та самая, которую пела команда Акупары на Новый Оборот.

К горлу подкатил ком, глаза защипало. Ева подтянула колени и уткнулась в них лицом, зарываясь в подол платья.

Бесполезно.

Время неуловимо утекало. Скоро Изабель придет в себя и снова будет требовать уйти немедленно. И Еве придется послушаться.

Она еще сильнее обхватила колени, до боли сжимая пальцы в замок.

Изабель права. Глупо и по-детски пытаться раскрыть тайну, которую унес с собой отец. Даже если эта тайна была. Даже если ее можно обменять на их свободу.

На Акупаре Ева почувствовала себя значимой. С ней общались, как с равной. Она нашла работу и свое место на корабле. Капитан открыл ей мир под водой, и она прикоснулась ко дну. Роскошь, доступная лишь единицам, что уж говорить о Бездарных. Ева была уверена, что кроме нее и Марка никто из ей подобных не мог похвастаться этим. А прикоснувшись ко дну, она почувствовала себя живой. Только тогда осознала, что она была пустой оболочкой, и эту оболочку наполнило… нечто. Может, это магия? Ева не знала, но была уверена, что ее способности и тайна отца связаны. Не могли не быть связанными.

Желудок сжался и заурчал, и Ева с трудом расцепила замок из пальцев, которые тут же закололо от прилива крови. Она выпрямилась, с сожалением прижав ладони к животу.

— Кушать хочешь? Да? — раздалось рядом.

Иаков порылся в карманах и достал засохшую корочку хлеба. Посмотрел на еду, потом на Еву и медленно потянул корочку к своему рту, начав сразу ее обсасывать.

— Хочу, — грустно ответила Ева, проводив хлеб взглядом. Она и правда давно уже не ела, если те огрызки, что ей приносили, вообще можно было назвать едой. — Но мне надо сначала найти платье, Иаков, которое ты забрал.

Бездарная с надеждой посмотрела на Иакова — он отвлекся от работы, может, хоть сейчас ее услышит? Но мальчик ничего не сказал. Молча встал и отошел к другой удочке, начав тянуть на себя веревку. Ева устало вздохнула и опустила голову на грудь. Иаков вернулся к делам, а значит, до него снова не докричаться.

— Ева!

Бездарная обернулась. К ней сквозь туман пробиралась Изабель. Вокруг нее мерцали капли, по большей части, не касаясь сестры. Она выглядела уже лучше: по крайней мере на щеках появился здоровый румянец.

— Ева, пойдем, — Изабель ухватила Еву за протянутую руку и помогла встать. — Пора возвращаться к работе, пока никто не заметил нашего отсутствия.

И Ева собиралась уже идти, бросив свою задумку. Но тут перед ней с громким шлепком плюхнулось нечто зеленое, обдав щиколотки горячими брызгами. Ева подпрыгнула от неожиданности и зашипела. Вырвала руку из хватки Изи и наклонилась потереть обожженное место, которое тотчас покраснело и начало зудеть.

— Эй! Давай аккуратнее! — воскликнула Изабель, но ее крик перекрыл другой:

— Это? Да? Это! — взвизгнул Иаков.

Ева подняла голову. Перед ней исходила паром до боли знакомая зеленая ткань с оборками. Ева просияла, кинулась схватить платье, но вовремя себя остановила: оно было еще горячим.

— Это! — радостно воскликнула Ева.

— Это! — Иаков подпрыгнул на месте и радостно заголосил, бегая по кругу с палкой. — Это! Это!

Звук, с которым платье упало на пол, не понравилось Еве. Слишком влажный, слишком мягкий. Она присела на корточки и аккуратно пощупала ткань сверху, где вода успела немного остыть. Ева отметила, что благородный зеленый цвет сохранился, а платье не село. В волнении Ева шарила дальше, и вот ее пальцы достигли карманов... И они оказались пустыми. Почти уже не обращая внимание на горячую воду, Ева начала мять платье, но так и не нащупала в нем ничего твердого. Радость от находки сменилась разочарованием.

Книга пропала.

Сердце кольнуло обидой на себя. Столько усилий, и все зря.

Ева любовно погладила ткань. Один рукав порвался. У декольте отошла оборка. Подол был в пятнах, от которых не спас даже кипяток. Даже не верилось, что какое-то время назад это была самая прекрасная одежда в жизни Евы.

— Что это у тебя в руках, маленький паршивец? — судя по голосу, Изабель порядком надоела вся эта ситуация, а в особенности Иаков, который то сшибал ее на ходу, то обливал кипятком.

Ева поднялась с пола и заметила то же, что и сестра — Иаков прыгал на месте с одной ноги на другую, держа над головой ее книгу.

— Ты нашел ее! — Ева с облегчением выдохнула. Все-таки не зря, не зря она проникла в прачечную. Она подошла к Иакову, протягивая ему руку. — Спасибо. Можно я ее заберу?

Иаков остановился и, нахмурившись, спрятал книгу за спину, отступая на шаг. Замотал головой.

— Нет. Нет. Нет. Это моя книга.

Ева в оцепенении возразила:

— Но, Иаков, книга лежала в моем платье, — она указала себе за спину. — Это книга моего отца.

Иаков продолжать мотать головой. И тогда к нему слева от Евы подскочила Изабель.

— Иаков! — потеряла терпение Изи. — Отдай!

Изабель уцепилась в книгу, но не смогла вырвать ее из крепкой хватки Иакова. Мальчик же громко завопил, отпрыгнув и прижимая сокровище к себе.

— Моя! Она моя!

Они так и тянули книгу друг на друга, и в какой-то момент Ева испугалась, что та сейчас порвется. Крики Иакова разносились по всей комнате, отражаясь от стен и возвращаясь стократ. Вопли уносились прочь по коридору, и кто-то мог их услышать. Ева встала между сестрой и мальчиком, примирительно подняв руки.

— Успокойтесь!

Не помогло. Иаков продолжал тянуть одну ноту, которая с каждым мгновением становилась все тоньше, а его лицо все пунцовее. Изабель тоже не собиралась сдаваться, яростно метая искры глазами. Она, скорее всего, хотела помочь себе магией, но никак не могла успокоиться и сосредоточиться, а потому пользовалась только грубой силой.

— Изи, ну хотя бы ты остановись!

Ева обогнула сестру и уцепилась той в плечи, пытаясь оттащить от мальчика.

— Ну уж нет! — пропыхтела от натуги Изабель. — Мы пришли за этой книгой, а значит, с ней и уйдем!

Изабель всегда была упрямой. И, к счастью, Ева знала, как с этим справиться. Она отпустила плечи сестры и вонзилась растопыренными пальцами ей в ребра.

— Ева, нет! Прекрати! — захохотала Изабель и резко отпустила книгу.

Предсказуемо Иаков завалился назад и упал на копчик. Взвыл еще громче, но в этот раз в голосе звучала обида, а не злость. Книгу он не выпустил, наоборот, прижал к себе сильнее, а потом и вовсе спрятал за пазуху.

— Моя-а-а! — продолжал хныкать Иаков.

— Ну, хорошо, хорошо, — залепетала Ева. — Только успокойся, ладно?

Она отпустила сестру, которая теперь, выпятив нижнюю губу и прижав ладони к бокам, уставилась на Еву с выражением уязвленной гордости. Но Ева смотрела только на Иакова, который не спешил успокаиваться.

— Давай я что-нибудь для тебя сделаю в обмен на книгу? — предприняла Ева попытку договориться. — Хочешь, я воду натаскаю? Белье развешу? Рассортирую? Постираю?

Ева перечисляла варианты, но Иаков все не замолкал, и у нее начала раскалываться голова. Она заткнула уши руками, желая хоть немного заглушить шум. У Иакова из глаз брызнули слезы, а лицо уже посинело от натуги. В какой-то момент он вскочил и затопал ногами.

— Ну, хочешь, поменяемся на что-нибудь? — Ева завертела головой, думая, что же она может предложить мальчику. — Что ты любишь?

Иаков моментально прекратил орать. Ева обрадовалась: нашла точку соприкосновения. Из носа Иакова текли сопли, которые он, всхлипывая, утирал рукавом, но слезы по-прежнему заливали щеки.

— Я-я-яблоки-и-и, — заныл Иаков. Если на первой гласной он заикался, то последнюю протянул так, что вновь зашелся в плаче. — Яблоки-и-и!

Теперь мальчик хныкал, изредка поглядывая сквозь воспаленные веки на Еву, словно ждал ее реакции. Эмер отлепила руки от ушей.

— Яблоки? Хорошо, будут тебе яблоки. Только перестань плакать, — взмолилась она.

Иаков подчинился. Глаза тут же высохли: будто не он сейчас заходился плачем. Мальчик широко улыбнулся и запрыгал на месте.

— Неси!

Ева обернулась к сестре, все также обиженно стоящей рядом. Единственное место, где они могли добыть яблоки на подводном острове, вся поверхность которого была выскоблена до мягкой болезненно-пульсирующей глеи, — это кухня. На которой работала Изи, и на которой сейчас работали матушка и Огонь.

Это поняла и Изабель.

— Нет. — Морщинка снова пролегла между ее бровей. — Нет, нет и нет. Даже не думай. Подставлять матушку я точно не буду.

— Но, Изи, нам бы просто добыть пару яблок, — умоляюще протянула Ева.

— Нет! — сказала, как отрезала, Изабель, сопроводив отказ взмахом руки. — Там все подотчетно, а запасы тщательно охраняются. Мы не сможем незаметно вынести яблоки. И я повторю, — Изабель ткнула пальцем в Еву, — мы не будем рисковать из-за твоей книжульки.

— Не ее! — вклинился Иаков.

— Твоей книжульки, — отмахнулась Изабель. — Неважно.

— Капитана!

Сестры замерли. Удивленно уставились на Иакова, а тот, польщенный вниманием, зарделся и продолжил:

— Это книжка капитана! Я видел ее у него!

— Где? Когда? Ты уверен, Иаков? — Ева засыпала мальчика вопросами, с каждым приближаясь к нему.

Иаков снова замкнулся, отступил.

— Да! Да? Да! — несколько раз на разный лад повторил Иаков. — Я правда ее видел. Давно. Но я ее видел! Это книга капитана. Я ее верну, и он даст мне яблоки.

Он кивнул своим словам. Видимо, последнее он придумал только что, потому что начал уже разворачиваться к выходу, вдохновленный идеей, как заполучить лакомство.

— Стой! — одновременно крикнули сестры и переглянулись.

— Если это книга капитана… — начала Изабель.

— То в ней точно может храниться какой-то важный секрет! — обрадовалась Ева.

— Или мы сможем ее выменять, — более здраво рассудила Изи.

Иаков в это время переводил взгляд с одной сестры на другую. Книга выпирала из-под его одежды, норовя выскочить, но мальчик крепко придерживал ее за край.

— Иаков, — обратилась к нему Изабель. — Ты хочешь яблоки? — Он кивнул. — Сколько?

Иаков задумался. Выставил вперед ладонь, оттопырив два пальца, но затем передумал и распрямил все пять. Казалось, он хочет задействовать и вторую руку, но она была занята тем, что удерживала сокровище.

— П-пять! Да? Пять!

— Я принесу тебе десять, хорошо? — заискивающе произнесла Изабель, а Иаков затрепетал, начав что-то бормотать под нос. — Только поклянись, что отдашь книгу нам. Клянешься?

— Клянусь! Да! Клянусь! — В этот раз в ставших уже привычными восклицаниях Иакова даже не слышалось вопроса. Он прокричал это четко и уверенно. Видимо, исхудавший мальчик давно не ел ничего вкусного.

— И ты пойдешь с нами, — продолжила торговаться Изабель. — Я не хочу, чтобы ты куда-нибудь сбежал. Или рассказал о книге кому-нибудь еще, — прошептала она Еве под конец, подмигнув.

Иаков активно закивал и побежал к коридору, оглядываясь. На ходу он усердно заправил рубашку в штаны, освобождая руки. Верх одежды, больше на несколько размеров, отлично скрывал книгу, болтающуюся за пазухой.

— Пошли! А? Пошли скорее!

Он скрылся за поворотом, и сестры рванули за ним. Изабель схватила Еву за ладонь, крепко сжимая и увлекая за собой. Ее глаза блестели, она неслась вперед, а Ева любовалась Изабель, снова такой прекрасной. Сестра с улыбкой оглянулась, но сразу повернулась обратно: Иаков бежал слишком быстро, девушки за ним едва успевали.

Они пересекли уже знакомые пещеры, пробежали мимо огромного озера. В этот момент Изабель заметно выдохнула и махнула рукой. Ева проследила за ее взглядом и увидела машущую им Гиту. Она стояла на краю озера, противоположном тому, где Ева видела ее в последний раз. С красным пятном в пол-лица, но девушка выглядела довольной собой, а главное — живой.

Еще пара поворотов, и Ева расслышала далекий гомон, пробивающийся сквозь удары ее собственного сердца в ушах. Рывок — и они оказались под высоким потолком в гуще толпы, обрушившейся на них шумом. Окружающее пространство разительно отличалось от оставленных позади жутких, наполненных тишиной и страхом тоннелей прачечной. Холодок прошел по коже, и Ева решила, что ни за что не хотела бы туда возвращаться.

— Мы на кухню! Да? На кухню! — бросил Иаков подорвавшемуся со своего места охраннику и нырнул в толпу.

Сестры замешкались на биение сердца, остановившись у выхода. Их переплетенные пальцы дрожали от быстрого бега, дыхание сбилось, а волосы растрепались. Влажные пряди и одежда липли к коже. Но они чувствовали себя такими живыми, что, переглянувшись, улыбнулись друг другу, а потом охраннику, ошалело уставившемуся то на них, то на толпу, в которой растворился Иаков.

— Кхм, — откашлялась Ева. — Мы на кухню… Да? — зачем-то повторила Ева интонацию Иакова.

Изабель звонко засмеялась, послала охраннику воздушный поцелуй, и утянула Еву в поток людей, скрывших их собой от недоумевающего пирата. Сестры уже не боялись потерять Иакова: они знали, что он побежал к кухне. Тем не менее, они не сбавляли шаг, радуясь, что они живы и вместе, а скоро встретятся с матушкой и добудут книгу. А после — выберутся с Лазурного острова, забудут обо всех ссорах и будут жить. Просто жить.