Глава 22. В которой Ева идет за яблоками

Иаков нетерпеливо топтался у кухни, заглядывая внутрь и отпрыгивая назад, когда кто-нибудь заходил или выходил оттуда. Почти все пираты, завидев мальчика, шарахались от него, как от прокаженного, презрительно кривя и без того несимпатичные физиономии. Один и вовсе грубо оттолкнул его, назвав очень неприличным словом. Сам Иаков не обращал внимания на подобное отношение: его мысли занимало только одно, и, завидев подоспевших сестер Эмер, он это озвучил:

— Яблоки! Да?

Ева потянула носом: все те же пряные специи, но при приближении к самому залу добавились и другие запахи, не радующие обоняние. Из столовой вышел крупный пират, и неприятный запах усилился, забив ноздри Евы кислым потом, гнилыми зубами и разлагающимися фруктами. Она отшатнулась, стараясь дышать только ртом. Пират заметил девушек, усмехнулся, демонстрируя беззубую челюсть, а затем сложил губы трубочкой, посылая в воздух влажные поцелуи.

— Кто тут такие кгасотки? — прогнусавил пират.

Изабель отодвинула Еву назад, прикрывая рукой, хотела, наверное, что-то ответить мужчине, но не успела: ее опередил Иаков.

— Не ле-е-езь! — заныл мальчик, потрясая кулаками в воздухе. — Не ле-е-езь!

Пират только заметил Иакова и скривился, будто наступил в экскременты. Зато не стал подходить ближе, а просто развернулся и ушел, не забыв смачно сплюнуть на пол прямо под ноги Иакову. Мальчика это ничуть не задело: он развернулся к сестрам и умоляюще на них уставился.

— Да, Иаков, я сейчас принесу тебе яблоки, — заверила мальчишку Изабель, заглядывая в столовую. Народу толпилось много, поток входящих-выходящих не иссякал: видимо, наступило обеденное время.

Иаков захлопал в ладоши, привлекая внимание. Улыбка от уха до уха не сделала мальчика красивее, наоборот, казалось, что на лице застыла пугающая маска. Он будто совсем не умел выражать эмоции, только и повторяя за другими. Он заметил, как напряглись сестры, и прекратил колотить ладонями, но сразу же раскинул руки в стороны и начал бегать по кругу, издавая нечленораздельные звуки.

— Присмотри за ним, пока я хожу, ладно? — с сомнением произнесла Изабель, обращаясь к Еве. — Не хочу, чтобы он забыл о нас и убежал.

Изабель вопросительно подняла вверх одну бровь, а Ева замялась с ответом.

Знакомый с детства аромат специй манил. Корица. В воздухе точно звучала корица, составляющая идеальную компанию так любимым Иаковом яблокам. Ева с трудом сглотнула. Не только голод тянул ее на кухню — матушка. Воспоминания о ее пирогах подталкивало следом за сестрой, но верещащий рядом мальчик останавливал. Кто знает, что выкинет Иаков?

Ева покорно кивнула. Она была рада уже тому, что сестра поддержала ее затею, а если — когда — Ева разгадает записи отца, то они в скором времени все воссоединятся. С этими мыслями она кивнула еще раз, более уверенно.

— Ну и отлично, — Изабель оставила невесомый поцелуй на щеке у Евы. — Я быстро!

Изабель растворилась в толпе. Вот она здесь, потом Ева моргнула, и Изи — нет. Ловкая и изящная, она слилась с потоком людей, будто естественная его часть. Ева в такие моменты чувствовала себя камнем на границе кораллового рифа. Словно вся жизнь бурлит рядом, не касаясь ее.

— А мы остаемся ждать, — вздохнула Ева, прислоняясь к холодной стене рядом.

Необъятных размеров прозрачная стена напротив нее ходила бликами и волнами, как огромный пузырь. Они проплывали по краю расщелины, уходящей вдаль огромной пастью — Астарта, похоже, тоже не рисковала проплывать над всепоглощающей чернотой. На другой стороне расщелины мерцал далекий свет кораллового рифа, радостно зазывающий к себе. Так близко и так далеко. Ева захотела дотронуться до той стороны, ощутить то удивительное чувство, накрывающее ее при погружении. Иаков так и бегал перед ней, то и дело врезаясь в людей. Он и не замечал этого, пробегая дальше, получая в спину ругань, толчки и прожигающие взгляды — иногда в прямом смысле: рубашка у лопаток Иакова начала дымиться.

Ева прикрыла глаза. Попыталась поймать… сама не зная что. Уверенность, силу, магию? Но мешали разговоры, крики. От усердия Ева закусила щеку изнутри, пытаясь отвлечься. Рот наполнился привкусом железа, и внезапно он всколыхнул давнее воспоминание.

Маленькие, они с Изи сидели на полу на кухне, пока матушка готовила ужин. В глеистой тарелке между ними сверкала лужица воды. Ева в нетерпении смотрела то на сестру, то вниз, подпрыгивая на коленях и ладошках, словно маленький щенок. Серьезная Изабель, напротив, застыла неподвижно, скрестив ноги в щиколотках, устремив взгляд в одну единственную каплю, зависшую на краю и не скатившуюся вниз к остальным. Ева хорошо помнила то море — одно из первых воспоминаний, тогда она еще не знала, что такое магия и чего лишена она сама. Зона засухи была в самом разгаре и глея тарелки едва не трескалась от жары. И вот капля пота стекла по лбу Евы и упала вниз, сбивая капельку в тарелке. Они обе скатились в лужицу к своим друзьям, оставляя быстро высыхающий темный след.

— Ева! — воскликнула тогда Изи и перевернула тарелку, обдав сестру теплой влагой и позабавив ее. Изабель надула губы и сложила руки на груди, развеселив Еву еще сильнее. — И ничего смешного! Я только с ней договорилась.

— Договорилась? — Ева наклонила голову к плечу и приложила пухлый пальчик к губам. Ей было четыре: детская припухлость еще не сошла, а чахлый бич всех Бездарных не сковал ее тело.

— Так действует магия, дорогая, — откликнулась Анна. Ее влажная спина ходила ходуном: отец должен был вернуться с рейса, и матушка в поте лица готовила его любимые пироги. — Ты договариваешься с каплей, искрой или дуновением ветра, и насколько ты будешь убедителен и серьезен, настолько они тебя и послушаются.

— Изи очень убедительна, когда просит меня убрать постель, — хмуро пробурчала маленькая Ева, — почему же капля ее не слушается?

Изабель тогда обиженно фыркнула и спряталась за подогнутыми коленками, но все же тоже поглядывала на матушку с интересом, ожидая ответа. Анна развернулась к дочкам с палочкой корицы, зажатой между пальцев. В глазах матушки мигнул озорной огонек, и специя задымилась, пуская по комнате пряный аромат.

— Не у всех внутренний голос такой громкий, что стихия может его услышать. Кто-то шепчет едва-едва, — тихо проговорила Анна, заставив дочек наклониться вперед, чтобы уловить каждое ее слово. — А кто-то кричит громко-громко! — вскрикнула и матушка, прыгая вперед, так что сестры вздрогнули и повалились назад, хохоча.

— Мы разговариваем по-разному, — улыбнулась Анна, возвращаясь к готовке, — и стихия слышит нас по-разному. А еще мы можем орать от боли или взвизгивать от радости, лепетать от страха и бормотать от усталости. От внутреннего состояния зависит и наш голос, милые.

Ева вскочила на ноги и с восторгом воззрилась на Анну:

— И меня тоже когда-нибудь услышит магия?

Анна тогда не ответила. Ева помнила только, как опустились плечи матушки, а сестра стыдливо отвела взгляд. А после они о магии не разговаривали. Чувствуя себя обделенной, Ева не спрашивала, а Семья не отвечала, обходя стороной темы, которые могут задеть маленькую Эмер.

Сейчас этот давний разговор всплыл на поверхность. Потревожил чистую гладь разума Евы, пуская круги. Ева зажмурилась сильнее, стараясь уйти мыслями из шумного коридора, подняла правую руку по направлению к рифу. И заговорила. Неслышимо, невидимо, она обращалась к далекому морскому поселению. Вытянутая рука начала медленно опускаться, словно трогая воздух перед Евой. Пальцы трепетали.

Ничего.

Тогда Ева обратила свой голос к Астарте. Она помнила, как Акупара обращалась к ней, так может Бездарная сможет достучаться и до этого громадного существа?

Ничего.

Рука опускалась все ниже, пока ее пальцы словно не уткнулись во что-то твердое и шершавое. Кожа потеплела в этом месте и по телу разнесся ток, как от ядовитой медузы. Ева изумленно распахнула глаза, но перед ней ничего и никого не было. Ощущение причастности начало таять, и Ева зажмурилась вновь в попытке поймать его за хвост. Но оно уплыло прочь — рука стала опускаться ниже, уже не встречая препятствия.

— Яблоки!

Голос Иакова прозвучал у самого уха. Снова открыв глаза, Ева встретилась с недовольным взглядом мальчика.

— Яблоки! — Иаков протянул руку, нахмурив брови. — Да? Яблоки?

Ева оглянулась. Поток людей, снующих в столовую и обратно, поредел, а Изабель все не было. Бездарная заглянула в распахнутую дверь, но в душном полумраке бесчисленных голов трудно найти нужную. Зато в дальнем конце внезапно мелькнула другая знакомая фигура — огромный Огонь выделялся среди поваров своими габаритами и бородой. Он что-то командовал, указывая то в одну сторону, то в другую. Сердце Евы сжалось: матушка тоже должна быть там.

Ева огляделась еще — удостоверилась, что Изабель поблизости нет, и повернулась к Иакову:

— Подождешь меня тут? Я найду Изи с яблоками и скоро вернусь. Ладно?

Ноздри мальчишки вздувались, так тяжело он дышал, негодуя, но услышав, что яблоки ему-таки скоро принесут, успокоился, улыбнулся, качнулся с пятки на носок и согласно потряс головой.

— Конечно! Да? Подожду!

Иаков встал у стены рядом с Евой и резко плюхнулся на пол, скрестив ноги. Видимо, приготовился ждать.

— Ладно, — с сомнением произнесла Ева. Она очень надеялась, что мальчик так и просидит до ее возвращения. — Я скоро.

Вместе с группой как раз подошедших девушек Ева проскользнула в столовую, склонив голову и смотря под ноги. Стать максимально незаметной ей мешало практически полное отсутствие Бездарных в округе, но так она могла хоть как-то слиться с прислугой. Отделившись от девушек, Ева шагнула в сторону, в один из проходов между длинными столами, и тут же налетела на какого-то пирата. Она не поднимала головы, поэтому не видела лысой макушки или лица, но то, что это пират, определила по гнилостному запаху, исходящему от мужчины, и вышивке голубой медузы-черепа на краю жилета.

— Простите! — пропищала Ева, старательно вдыхая воздух ртом, а не носом.

Пират перед ней застыл, не пропуская Еву вперед, и она сама обогнула его, убегая прочь, пока он не вздумал ее о чем-то попросить. Или что-нибудь сделать. Краем глаза Ева видела, как пираты выхватывают пробегающих мимо девушек и начинают прилюдно лапать, несмотря на протесты. Взгляд пирата еще долго жег спину Еве. Или ей так показалось.

Длинные столы заканчивались аккурат у выдачи, откуда тарелки и бокалы разносились и передавались дальше. Неудивительно, что больше всего людей сидело не у входа, а как можно дальше от него, там, где под весом посуды трескалась глея.

Добравшись до жаркой части столовой, Ева рискнула поднять голову, и перед глазами зарябило рыжим заревом, каким искрится горизонт на закате в ясную погоду. Еве пришлось проморгаться, спасаясь от внезапного головокружения. На кухне прямо сквозь густой пар суетились десятки рыжеволосых людей, сливаясь в один оранжевый вихрь, в котором сложно было что-то разобрать.

— Куда пшел! — гаркнул знакомый голос слева.

Ева развернулась на звук, привстав на цыпочки, чтобы рассмотреть человека за горой посуды, и — да! — увидела Огня, стукающего половником рыжего мальчишку. Удар вышел несильный, но, видимо, обидный: мальчик вжал голову и попятился.

Огонь понизил голос, слова было уже не разобрать, но большего ей было и не нужно. Огонь здесь! Значит, и матушка рядом! Ева закрутила головой, выискивая ее, но если Огонь возвышался над горячим паром, то Анна должна была полностью потонуть в нем. Ева оглянулась — Изи тоже нигде не было видно. Где же она? Закусив губу и собравшись, Ева протиснулась вдоль стола раздачи, где то и дело затевались споры и драки. Она уже достигла места, откуда до Огня было рукой подать, как прямо перед ней плюхнулась огромная кастрюля похлебки, а человек, поставивший ее, воскликнул:

— Ева?

На глазах девушки выступили слезы. Перед ней, загораживая Огня, появилась матушка. Бледная, измученная, словно исхудавшая, с покрасневшими по локоть руками и шелушащимися щеками. На шее светлое пятно, словно туда кровь просто не поступала. Анна удивилась, казалось, даже испугалась, но эти эмоции моментально сменились облегчением, и она перегнулась через столешницу, накрывая предплечье Евы своей разгоряченной ладонью.

— Ева, — одними губами произнесла Анна, мягко улыбнувшись. И произнесла уже громче: — Ты цела, доченька.

Ева закивала, смахивая слезы, уже скатившиеся с уголков глаз.

— Да, матушка, — стараясь произнести это тихо и уверенно, Ева почти взвизгнула от переполняемых ее эмоций и зажала рот рукой, вжав голову в плечи.

Сзади кто-то грубо оттолкнул Еву, а Анна отняла свою руку, вновь хватаясь за кастрюлю. Она смотрела поверх плеча дочери, которая уставилась в столешницу, отодвигаясь и пропуская человека позади.

— Плесни-ка мне, мола! — хохотнул мужчина, кидая на раздатку грязную тарелку.

От него разило потом, вином и тем самым гнилостным запахом, сопровождающим почти каждого пирата. Ева отвернулась, но тут Анна передвинула тарелку, брошенную пиратом, к ней и сказала командным голосом:

— Чего стоишь? — Анна наклонилась под стол, выуживая оттуда чистую посуду. — Отнеси на мойку, — и указала рукой в дальний угол, слегка подмигнув Еве.

Ошарашенно застыв с тарелкой в руках, Ева не сразу сообразила, что от нее хотят. Помог, как ни удивительно, сам пират, хлопнув Бездарную по попе:

— Раз работать не хочешь, может, развлечемся?

Еще чего! Так и не глянув на пирата, Ева поспешила к мойке, которая находилась в глубине кухни. Бездарная помялась, думая, как ей туда пробраться, пока ей на помощь не пришел Огонь, приподнявший часть столешницы. Ева проскочила через открывшийся проход, мигом оказавшись окутанной паром, а следом и крепкими объятиями — к ним подбежала Анна.

— Доченька, ты цела, — повторила матушка, целуя Еву в обе щеки.

Бездарная заулыбалась, но, вспомнив о сестре, перехватила руки Анны.

— Со мной все хорошо, — заверила она матушку. — Но вы не видели Изабель? Она зашла раньше меня.

Ева снова закрутила головой, но на кухне не было ни единого черноволосого человека. Все, как на подбор, рыжие, даже у мойки, где редко можно встретить огненных магов. Анна с Огнем тоже недоуменно переглянулись. Между ними словно произошел немой разговор — так долго они молчали, и так красноречиво пылали их глаза, считывающие невысказанные вслух ответы. С грустью Ева вспомнила отца. Как они с матушкой сидели перед камином долгими вечерами, когда он возвращался из плаванья. Иногда разговаривали, а иногда точно также молчали, понимая друг друга без слов.

— Изабель забрали пару морей назад, — Анна сжала руки дочери. — Сказали, что «не место водянке на кухне».

«Водянке». Ева не слышала, чтобы кто-то при ней так называл водных магов, и в этом обращении ей послышалось презрение. Возможно, она была права в своих суждениях: матушка сморщила свой нос, называя Изабель подобным образом.

— Спит она тоже с водными, — добавил Огонь. — Поэтому мы ничего о ней не слышали. Ты уверена, что Изабель должна быть тут?

Ева кивнула. Задумалась. Странно, что, проникнув на кухню, Изабель не подошла к матушке. Наверняка она хотела бы увидеть ее, сказать, что она в порядке. Так почему Изи этого не сделала, и где она?

— Мы…

Ева не успела сказать больше. Послышался шум, и из глубины тумана вышел пират, громко крича на всю кухню:

— Кто впустил сюда воровку?!

Воровку?

Ева испуганно посмотрела ниже. На полу извивалась Изабель, тщетно пытаясь вырваться из грубой хватки. Мужчина намотал длинную косу Изи на кулак и дергал ее каждый раз, когда сестра пыталась встать. Изи стонала то ли от обиды, то ли от боли, и падала снова и снова, ударяясь коленями о твердую глею.

— Кто?! — еще раз взревел пират, обводя всех взглядом, за которым Ева не могла определить цвет его глаз.

Ева молчала, как и Огонь с Анной. Они все испуганно наблюдали за пиратом, который тем временем потащил Изабель в их сторону. Сначала Ева удивилась тому, как он распознал их родственную связь, но пират прошел мимо, остановившись у раздаточного стола, поднял Изабель и с силой приложил ее о стол, распластав по нему. Губа сестры треснула, и из нее тонкой струйкой стекла кровь, сливаясь с остатками похлебки, в которую уперлась щека. Изабель с ненавистью уставилась на пирата, будто пытаясь убить того взглядом. Ее запястья побелели от натуги: она пыталась хоть немного приподняться над столешницей. Тут она заметила родных, и румянец ненависти побледнел, она поспешно отвела взгляд, притворившись, что не знает их.

Ева нахмурилась, шагнула было вперед, но матушка остановила ее, перехватив локоть. Ее пальцы дрожали, и она покачала головой. Вот только одной рукой Анна сдерживала Еву, а второй — саму себя, схватившись за ближайшую столешницу так сильно, что пальцы слились по цвету с бледной глеей. Держал ее и Огонь, чьи глаза полыхали, но без намека на искру. Его лоб покраснел, скрывая линию роста волос, на руках и у висков вздулись вены.

Пират не замечал метаний Изабель. Он искал провинившихся. И, видимо, заметил, как рядом с ним забеспокоились Ева и остальные. Ухмыльнулся, обнажая коричневые зубы, и, не глядя, достал из-за пазухи нож, ловко прокрутив его в пальцах. Сказал, смотря прямо на Еву:

— За воровство на Астарте одно наказание, — он лизнул кончик ножа, оставляя на нем алую каплю. Под второй его рукой билась Изабель. — Пальцы долой!

Замахнувшись, пират резко всадил нож рядом с Изабель, оцарапав ее запястье. Изабель побледнела сильнее, подтянула к себе руку, но ее тут же выпрямил другой пират. Он прижал ладонь Изи к столу, растопырив пятерню.

— Пальцы долой! — проревел второй пират и заулюлюкал.

Позади него взревели и другие — пьяные и сытые голоса слились в единый поток: после хлеба все жаждали зрелища, и вот, они его получили. Раздаточный стол чуть не трещал от того, как на него навалилась толпа — сзади напирали желающие увидеть больше, во всех подробностях

— Пальцы долой! Пальцы долой! — скандировала толпа.

С хрустом пират, поймавший Изабель, выдернул нож из стола и поднял его высоко над головой. Все его внимание забрала на себя Изабель, которая крупно дрожала, обездвиженная грубыми руками. Ее лицо посерело, синяки под распахнутыми в ужасе глазами потемнели. Слезы крупными каплями катились по щекам, сливаясь с грязью и кровью. Изабель не кричала, не просила о пощаде. Ни разу больше не взглянула на свою Семью. Изи смотрела только на кончик, сверкающего ножа, в котором отражался огонь с кухни. Она не оставила попыток вырваться: все еще дергалась, но слабо, словно только проверяя на прочность тиски.

— Пальцы долой! — снова прокричал пират с ножом. — По одному за каждую сворованную вещь, — он приблизил нож к лицу Изабель, проведя им плашмя по коже. — Сколько яблок ты пыталась стащить, красавица? Десять? — он глухо засмеялся, вновь выпрямляясь и обводя взглядом развеселившуюся толпу перед ним. — Не повезло вам, парни, эта водянка больше не сможет ублажить вас пальчиками!

Мужчины загудели и засмеялись еще громче, каждый выкрикивая то, что он может сделать с воровкой и без ее пальцев. Ева сжалась, в ее ладонь скользнула ладонь матушки, сжимая. На плечо легла рука Огня, вторая его рука приобняла Анну. Втроем они напряженно застыли, наблюдая за сценой.

— С какого пальчика начнем, красавица? — спросил пират Изабель. — Не думала же ты, что я отсеку сразу все? Нет-нет! Ты каждым своим ноготочком прочувствуешь, как была не права, воруя у Мердока. Что? Не можешь выбрать? — с притворным удивлением уставился он на Изабель. — Ну что ж, придется тогда мне решать, — пират вновь занес нож, а Изабель тщетно задергалась, но второй мужчина еще сильнее стиснул ее руку, не давая сдвинуться ни на миллиметр. — Пускай будет мизинец!

С его словами зал замер, задержал дыхание и сконцентрировался на одной единственной сверкающей точке, превратившейся в длинный росчерк, рассекающий воздух. Не умеющая быстро принимать решения Ева даже не сразу поняла, что происходит непоправимое. Только когда услышала свист глеи по воздуху, осознала, какой ужас ждет ее сестру. Лезвие летело медленно, безумно медленно. Весь мир замедлился, и Ева вместе с ним. Сердце сбилось, ударив слишком сильно, стянуло горло, внутренности связало узлом. Изабель сейчас отрубят пальцы! Это не могло быть реальностью. За яблоки. За моловы яблоки и книжку. За молову идею Евы, которая будет стоить сестре увечья. Короткое замешательство не дало ринуться вперед, и ее опередили. Из ее потной ладони выскользнула рука матушки, акулой бросившейся вперед на защиту своего ребенка.

— Нет! — резанул голос Анны притихший зал.

Вскинув руки, матушка толкнула пирата, и нож чиркнул совсем рядом со средней фалангой мизинца Изабель. Пират потерял равновесие и кубарем перевалился через стол прямо в передний ряд зрителей, которые волной оттолкнули людей позади себя. Раздались крики, среди которых особо выделялся тонкий визг боли. Пират, держащий руку, тоже отпрянул от неожиданности, и Изабель быстро вскочила и отпрыгнула назад. Перед ней сразу же возникла матушка, раскинув руки в стороны.

— Не трогайте ее!

Пират с ножом резво поднялся на ноги и обернулся, выискивая того, кто помешал ему. С ножа капала кровь, а в ногах валялся лысый парень, который и издавал тот визг. На его груди расплывалось пятно, за мгновения превратившее белую рубашку в красную. Взгляд пирата нашел Анну, мужчина оскалился и перепрыгнул стол, угрожающе приближаясь к женщине. Тут перед ним выросла гора мышц, заслонив собой старших из Эмер. Огонь сложил руки на груди, не давая пирату сделать ни шагу дальше. Ева тоже очнулась от оцепенения и рванула к Огню за спину, бросаясь к Изабель на шею.

— Изи!

Голос подвел Еву, и она прошептала имя сестры срываясь на плач. Изабель услышала ее, обняла в ответ, сцепив руки в замок. Правой рукой она судорожно потирала мизинец левой.

— Отойди, кок, если не хочешь, чтобы я и твой пальчик чикнул.

Свои слова пират сопроводил тычком ножа в район паха у Огня, чем вызвал новые смешки из зала. Раненый парень так и валялся на полу, затихая: до него никому не было дела.

Вопреки приказу, Огонь сделал шаг вперед, прижимая пирата к столешнице. Огненный кок возвышался над лысым мужчиной на голову, и даже из-за спины Ева заметила, как заозирался пират.

— Отойди! Кому сказал? — заорал он снова.

Огонь не сдвинулся. Зато Анна отошла чуть в сторону, спиной подталкивая своих дочерей. Изабель расцепила руки Евы, освобождаясь из объятий. Изи не смотрела на сестру, не обнимала больше в ответ, даже отошла на полшага. И Ева испугалась бы, что Изабель зла на нее — и было за что! — но перед тем, как отойти, сестра обвила вокруг талии Евы ремешок с увесистым мешком, который теперь оттягивал платье вниз. Ева не видела этого мешка у Изи, и понятия не имела, откуда она его взяла, но была уверена, что там лежат злополучные яблоки.

— Если ты на счет пять не сдвинешься с места, то клянусь Астарте, у тебя сегодня будет яичница в штанах.

Пират сказал это негромко. Совсем не слышно на фоне визгов и криков вокруг, но его услышал каждый. От ног пирата прошла слабая вибрация, прокатившаяся по полу волной, прошла Еве по ногам, телу, отозвалась в пальцах и защекотала их, начиная невидимый отсчет. Пират дал Клятву острову.

— Не трогайте его! — внезапно Изабель обогнула матушку и схватилась за Огня, пытаясь оттащить его. — Это только я виновата! Они даже не знали, что я здесь!

Но Огонь стоял неподвижно. Как волнорез, он отсекал Семью Эмер от пиратов, и в его глазах не плескалось ни капли страха. Изабель дергала его за руку. Анна приложила ладони ко второй и что-то неразборчиво бормотала, смотря на кока. Только Ева так и оставалась позади, вцепившись в мешок. Все это снова казалось просто дурным сном.

— Раз! — начал пират. Поднял один палец вверх.

Дальше считать он не стал. Не смог, даже если захотел бы.

Воздух сотряс грохот. У Евы словно взорвались ушные перепонки, в голове зазвенело, и она пошатнулась. Пират упал вперед, на Огня. Сам Огонь дернулся и осел на колени, опираясь на Анну. Изабель тоже подхватила кока. Обе старшие Эмер немо открывали рот, но Ева не слышала ни звука — только пронзающий мозг звон.

Ева подняла глаза выше. Теперь она смогла полностью увидеть зал и толпу, разошедшуюся волнами в стороны, открывая коридор от входа до кухни. В самих дверях стояло четверо. Свет позади скрывал их лица, пока они синхронно не двинулись вперед. С каждым их шагом сердце Евы билось быстрее и быстрее, и в конце концов ноги ее подкосились, и она упала рядом со своей Семьей, успев отметить, какой холодной кажется рука обычно пышущего жаром Огня. Но Ева не смела проверить, как он. Хватало и того, что эта рука дрожала, стараясь прикрыть девушек.

Последним на свет вышел злорадно ухмыляющийся Горгий. Он поймал взгляд Евы и подмигнул, облизнув свои мерзкие потрескавшиеся губы. Перед ним, бок о бок шли Эдриен с Марком. Старший брат был все в той же аккуратной и чистой одежде, в глазах его пылала искра, а на щеках ходили желваки. Даже походка была дерганой, и, казалось, только рука Марка на крепко сжатом кулаке Эдриена сдерживает ярость старшего. Зато младший выглядел веселым. Одетый в слишком уж помпезный, в рюшках и оборках камзол, он шел почти вприпрыжку, не отставая от впереди идущего. Но вот огонь с кухни выхватил блеск, затерявшийся в изысканных кружевах ворота зеленой рубахи, а Марк неловко дернулся вперед, чуть отстав, когда повернул голову в сторону Изи. Тонкая веревка натянулась, и Марк заново подстроил шаг, широко, но слишком уж натужно улыбаясь всем вокруг. Он то и дело, возвращался глазами к Изабель, но не смел задерживать их дольше, чем на пару мгновений.

И как бы Ева не хотела сама отвернуться от того, кто возглавлял эту небольшую процессию, она не могла этого сделать: он притягивал взгляды всех в зале, как каракатица, гипнотизирующая свою жертву. Почти такой же высокий, как Огонь, статный, в черной треуголке с вышивкой голубой медузы в виде черепа, капитан уверенно шагал вперед, держа одну руку перед собой. От нее отходил тоненький черный дымок, шлейфом овевающий фигуру капитана и его сопровождающих. У раздаточного стола дым рассеялся, открывая вид на маленькую пушку, ту самую, которой некогда хвастался Еве Ян.

— Самосуд, — устало произнес Мердок. Глубокий, бархатистый голос, так похожий на голоса его сыновей, но более низкий. Капитан говорил тихо, не стараясь перекрыть звуки столовой, но так же, как все слышали ранее Клятву, так каждый сейчас слышал и Мердока.

— Сколько раз я твердил вам, отбросы, что на моем корабле нет места самосуду? Мы что же, не цивилизованные люди?

Мердок не обращался ни к кому конкретно. Не обводил зал взглядом, не повышал голос, не потрясал театрально руками. Он выглядел просто усталым отцом, ругающим расшалившегося сына, который сейчас неподвижной сломанной куклой лежал на полу кухни с раскуроченной рукой и наполовину снесенной головой. При виде стекающих на пол мозгов Еве подурнело. Но рядом было зрелище и похуже: Огонь, сжимающий плечо, из которого хлестала кровь. Изабель сосредоточенно впилась пальцами в плечо и тихо-тихо шептала, разговаривая с раной. Пыталась, наверное, остановить поток, но, очевидно, это было не в ее силах.

Еве пришлось отвести взгляд, пока обилие крови не лишили ее чувств, и она вздрогнула, столкнувшись с глазами короля пиратов. Он смотрел прямо на нее. Всего биение сердца, но Еву пробрало до костей. А затем стало еще хуже: Мердок перевел взгляд на Изабель. Задумчиво и будто бы оценивающе. Еве совсем это не понравилось.

— Что тут произошло? — так же тихо спросил Мердок.

Вперед вышел молодой лысый пират. Точнее, его выпнули вперед, и он, едва удержав равновесие, вытянулся струной, дрожа флагом на ветру.

— К-капитан! — заикаясь, он с горем пополам обрисовал произошедшее.

А Мердок будто и не слушал его, все буравя глазами не обращавшую на него внимание Изабель. Зато слушали братья, старший из которых краснел все больше с каждым словом молодого пирата, а младший — бледнел. Они переглянулись молча пару раз, но не посмели подойти к своей команде.

— Эдриен, — позвал Мердок.

Тот встрепенулся и встал рядом с отцом. Сквозь зубы произнес:

— Да, отец?

— И это ты мне говорил что-то насчет моего экипажа? — Мердок указал маленькой пушкой на Семью Эмер и Огня. — Воровство, неподчинение, тунеядство, уклонение от обязанностей. Еще и заставили одного из моих людей произнести Клятву, что строго воспрещено на Астарте. Только я могу отдавать ей приказы.

Эдриен покраснел сильнее. Было ли ему стыдно или страшно за своих людей, а, может, он был сейчас в ярости — Ева не понимала. Он смотрел куда угодно, но только не на них, пряча эмоции за непроницаемой маской.

— Прости, отец, — ответил Эдриен. — Ты прав, я был слишком мягок. Если дашь мне шанс, я воспитаю команду, достойную тебя.

Мердок засмеялся. Неспешно и басовито.

— Все надеешься, что я снова отпущу тебя в свободное плаванье, барракуда? Нет, теперь вы с братом не отойдете от меня ни на шаг. А что насчет вас... Кто из них воровка?

— Вот эта водянка! — воскликнул молодой пират. Видимо, хотел заслужить похвалу капитана.

Мердок перевел дуло на Изабель. Она застыла, будто увидела нависшую опасность, хоть и продолжала смотреть на вытекающую из Огня жизнь, перестала шептать, а затем и вовсе встала, гордо выпрямив спину и зло уставилась на короля, вскинув подбородок.

Воздух между ними задрожал, пар сгустился, закрадываясь в самые дальние уголки столовой, что создавалось впечатление, будто она увеличилась в размерах, а Мердок и Изабель застыли посреди утреннего Океана, покрытого дымкой.

— Это я украла яблоки! — воскликнула Изабель. Ее голос разнесся вокруг, вызвав смешки.

— Яблоки? — недоуменно переспросил капитан, склоняя голову на бок. Спросил серьезно, без тени веселья, и пираты тоже перестали смеяться, пытаясь угадать настроение своего капитана. — Неважно. Подойти сюда.

— Нет! — это Марк подал голос, останавливая Изи, сделавшую уверенный шаг. — Не подходи. Отец, — он обратился к Мердоку. — Это все, наверное, какая-то ошибка, давайте все успокоимся, поговорим и…

Его прервал удар. Резко развернувшись, Мердок треснул пушкой по виску Марка, оставляя на его лице кровавое пятно. Младший сын пошатнулся, но не упал, отступая назад и прижимая руку к голове.

— Бездарным слова не давали, — спокойно произнес Мердок, будто не он сейчас угрем напал на собственного сына. Повернулся снова к Изабель и размеренно повторил, вновь направив на нее пушку. — Подойди сюда.

Изабель подчинилась, и, как только она оказалась вплотную к раздаточному столу, король выбросил вперед вторую руку и схватил ее за шею, приподнимая над полом. Невероятная силища поразила Еву — поднять другого человека одной рукой, даже если он весит, как самый скромный улов неудачливого моряка. Из горла Изи вырвался влажный хрип, и она впилась пальцами в кулак, перехвативший ее дыхание. Ноги заболтались в воздухе в вялой попытке, достать до пола.

— Ты мне кого-то напоминаешь, дитя, — задумчиво произнес король. — Но с беспалыми девками слишком много мороки, проще избавиться от тебя здесь и сейчас, — он приставил пушку к ее голове. — Будет уроком для других непослушных.

В этот раз Ева не медлила. Второй раз за короткое время ее любимой сестре угрожала опасность. И в этот раз это были не пальцы, а вся короткая, так и не ставшая яркой и длинной жизнь. Ева не могла этого позволить. Сестра оказалась в этой ужасной ситуации по ее, Евы, вине. Из-за ее каприза. Из-за ее неудачного плана. Уже вперед матушки, прижатой обмякшим, но живым Огнем, Ева бросилась вперед в надежде отвести пушку, но не сдвинула ее ни на миллиметр, так и повиснув на руке Мердока.

— Это я виновата! — воскликнула Ева. Краем глаза она заметила, как недобро нахмурился Эдриен и вскинул брови Марк. — Это я украла яблоки! Смотрите!

Она отпустила одну руку и подняла с пояса мешок.

— Видите? Вот они! Отпустите Изабель!

Мердок сощурился. Склонил голову и внимательно всмотрелся в Еву, будто изучая. Капитан напомнил Еве морских мурен, наблюдающих за Бездарной, пока она исследовала дно Океана. Пустой, словно незаинтересованный взгляд мог в любой момент обернуться рывком, уничтожающим свою жертву. Обманчивое спокойствие.

Ева умоляюще смотрела в ответ, но заметила, как Изабель вздрогнула при звуке своего имени. Казалось, что она замотала головой, но внимание Евы было приковано к королю, имеющему власть над жизнью сестры в это биение сердца. Вздрогнули и братья позади своего отца. Эдриен предостерегающе дернул плечом, но Марк сдержал его. Ева понимала страх младшего сына короля: любое резкое движение, и маленькая пушка в руках Мердока разорвет голову Изабель на части.

Мердок молчал. Не двигался. Перестал сжимать кольцо на горле Изи, но не расслабил его, и она вдыхала воздух с натужным свистом. Пушка также впивалась в кожу у виска, не давая Изи пошевелить головой.

Молчание затягивалось, и Ева нервничала все больше. Она понимала только одно: она должна вытащить сестру из того положения, в которое сама ее и втянула. Яблоки под рукой потяжелели, и Ева вспомнила, зачем они вообще ей были нужны. Глаза ее расширились от догадки. Изабель рядом кое-как замотала головой, прося Еву молчать. Может, ей и стоило бы дождаться реакции короля, но его молчание и тяжелые глаза давили, заставляя открывать рот и говорить.

— Я… я знаю один секрет, — неуверенно произнесла Ева, и Изи застонала рядом. — Мой отец… у него была тайна, которую я хочу обменять на нашу свободу. Свободу всей команды Акупары, — поспешно добавила Ева, понимая, что «нашу» — понятие растяжимое.

— Твой отец, — растягивая гласные, повторил Мердок. Глаза Эдриена за его спиной расширились от ужаса, он замотал головой. Отчего же? Еве некогда было задумываться над этим. — И как же тебя зовут, рыбешка?

— Ева.

— А дальше?

Мердок чуть наклонился вперед, и Изабель в его руке смогла достать носками пола. Она облегченно вдохнула, когда и рука пирата чуть разжалась. На радостях, что капитан благосклонно реагируют на ее слова, Ева, совершенно не задумываясь, выпалила:

— Эмер! Ева Эмер, капитан.

По залу прошелся шепоток. Как восточный бриз, проникающий в каждое открытое окно на острове, он задел всех в зале. Братья обеспокоенно переглянулись. Матушка позади ахнула, как и Изабель, которую Мердок резко отбросил в сторону.

— Эмер, говоришь, — на его лице не проявилась ни одна эмоция. Король повернулся к старшему сыну: — Так ты нашел его Семью, Эдриен? Поздравляю. А что же ты сразу отцу об этом не рассказал?

— Не пришлось к слову, — исподлобья проговорил Эдриен.

— Ты ведь та Бездарная, которую Эдриен просил отправить в библиотеку? Теперь понятно. Что ж, мне будет о чем с тобой потолковать. — Мердок заткнул пушку за пояс. —Горгий! Отведи эту маленькую леди к Зигмунду. И спасибо тебе, друг, что рассказал о том, что в столовой бедлам. Если бы не ты, я мог бы упустить такой лакомый улов.

Внезапно сбоку Еве в нос ударил знакомый гнилостный запах. Руки грубо завели назад и потянули вниз, заставляя Еву прижаться к пирату позади нее.

— Привет, русалочка. Я же сказал, что мы скоро свидимся, — дыхнул на Еву Горгий, и она с ужасом осознала, что запах знаком ей не только по темнице и по ночи, когда Акупару захватили. Именно в Горгия она врезалась несколько лучин назад, пробираясь на кухню. Догадку подтвердила и медуза, вышитая на жакете.

— Кока — в лазарет, женщину с ним, а водянку к доске. Подходит время кормежки, а у нас как раз освободилось место наживки. Пускай расплатится за воровство.

Мердок развернулся к выходу, а пираты кинулись выполнять приказания. Горгий начал уводить Еву, но она задергалась.

— Доска? Вы о чем?

— Доска, красавица, по которой водянка прогуляется прямо в толщу мирового Океана, — влажно проговорил Горгий в ухо Евы. Мерзко хихикнул, прижимая Бездарную еще ближе к себе. — Астарту преследует слишком много морских тварей, которых Мердок прикормил словно сраных чаек. Польза от них, конечно, колоссальная, когда приходится сталкиваться с крупной флотилией, но и жертв они требуют соответствующих.

— Нет! Постойте! — Ева дернулась в сторону короля пиратов. — Она ведь моя сестра, тоже дочь Брома.

Мердок не обернулся, но Еву услышал и ответил, бросая через плечо:

— Мы все должны расплачиваться за свои поступки, а мне хватит и одной дочери Брома, тем более что это ты хотела поделиться со мной информацией, а не она. А эту информацию теперь я вытащу из тебя в любом случае. Тем или иным способом.

Выходя за Мердоком из полумрака столовой на яркий свет Круглого коридора, Ева заметила, как сверкнули глаза короля. Не синие, как у водных магов, а алые. Мердок был огненным магом, и Ева поразилась — как он тогда управлял кораблем-чудовищем? Зато теперь понятно, как он управлялся с маленькой пушкой. И почему его присутствие выжигало в человеке всю уверенность, заставляя подчиняться и трястись от страха.

Настоящий король. Тиран. Палач.

Внутренности Евы связались узлом. И это ему она хочет противостоять?