Глава 25. В которой Ева снова сбегает из библиотеки

— Мне нужно бежать!

Ева снова спешила покинуть библиотеку. Но в этот раз ее цель была куда опаснее: не обычная прачечная, а Центральная пещера, набитая пиратами, требующими смертной казни.

Ева соскочила с лестницы и чуть не подвернула затекшую ногу, на которую все это время опиралась. По икре пробежал разряд тока, сжимающий перенапряженную мышцу, а из глаз прыснули слезы, но она сделала аккуратный шаг, потом еще, и пошла быстрее, разминая конечности.

— Ну куда ты, неугомонная? — Зигмунд подхватил Еву за локоть и развернул к себе. — В первый раз твоя вылазка прошла без последствий, дитя. В этот раз Да… Мердок может быть не так благосклонен к тебе.

Библиотекарь запнулся на имени благословенной богини Даны. На имени великой правительницы Даны. На имени могущественной волшебницы, повелевающей водой.

В каждой руке Ева держала по книге: в левой — дневник давно умершей женщины, что знали все; в правой — дневник недавно погибшего мужчины, которого не знал почти никто, но кто был чище сердцем, чем названная святая. Ладони горели огнем — так крепко Ева сжимала плотные листы. Ей казалось, стоит ей отпустить книги, и они пропадут, исчезнут, словно их и не было.

— Я должна. — Ева подняла правую руку: — Отец не знал, как поступить с дневником Даны, но зато знаю я. Изабель, мою сестру, вот-вот поведут по доске из-за того, что она помогла мне. Из-за моей прихоти она погибнет. Все было ради этого дневника, — теперь Ева потрясла перед Зигмундом левой рукой. — Он спасет Изабель и всю команду Акупары.

Внезапно Еве стало стыдно. Она совсем не подумала о Зигмунде, но только она хотела добавить, что ее план поможет и библиотекарю, как тот накрыл руку с дневником Даны своей, и опустил ее. Грустно улыбнулся и ответил, будто прочитав мысли Евы:

— Обо мне не думай, дитя. Здесь покоятся души моих девочек, и здесь же я уйду в свое последнее плавание.

Глаза Зигмунда увлажнились, а зрачки расширились — мыслями он ушел в далекое прошлое. Ненадолго. Почти сразу его взгляд потяжелел, а кустистые брови сошлись у переносицы, и он повел пышными усами из стороны в сторону, став похожим на хмурую серую мышь в своих одеяниях воздушного мага.

— Я понимаю твои чувства, но скорее всего твою сестру уже провели по доске — Мердок не затягивает с подобными делами.

Ева покачала головой, до боли закусив нижнюю губу.

— Изи еще жива. Так мне сказала Акупара.

Брови Зигмунда поползли наверх, и он удивленно выдохнул, обдав Еву ароматом горьких лечебных трав.

— Она говорит с тобой! Потому что ты — дочь Брома, или…?

— Не знаю! — перебила библиотекаря Ева, отстраняясь и прижимая книги к груди, как щит.

Что бы ни считал Зигмунд или Акупара, Ева не хотела и не должна была об этом думать. Сейчас ей предстояло решить другую задачу.

— Я должна бежать в Центральную пещеру, — Ева обернулась в сторону выхода. Дверь маячила между рядов. Закрытая и запертая на ключ. Тогда она посмотрела наверх, на сверкающие огни водорослей, но они светили ярко, не мерцая и не переливаясь. К слову, Ева давно не замечала, чтобы свет пропадал.

Зигмунд поймал ее взгляд и кивнул:

— Астарта давно плывет под самой поверхностью, судя по свету из коридора. Не думаю, что Мердок, занятый казнью, будет опускать или поднимать остров.

То есть уловка, которая помогла Еве ранее, не сработает. Эмер поникла. Если бы она владела магией или была умна и храбра, как сестра, она бы давно что-нибудь придумала, но она — всего лишь Бездарная.

«Но так ли это?»

Ева тряхнула головой. Это Акупара снова говорила у нее в голове или уже собственная навязчивая мысль зудела на кончиках пальцев? Ева потерла ими друг о друга, ощущая уже знакомое, уже такое родное покалывание. Впервые она ощутила его на дне, куда ее взял с собой Эдриен. В тот момент Ева словно ударилась головой — ее кружило, мотало, переполняло энергией. Пальцы, зарытые в глею, чувствовали каждый ее кусочек, каждую… песчинку.

У Евы перехватило дыхание.

Песчинками отец называл мелкие части земли — таинственной четвертой стихии.

Ева ошарашенно посмотрела себе под ноги, будто могла видеть сквозь пол. И… она могла! Как и раньше, чуть сфокусировавшись — на этот раз у нее вышло легче, — она видела дно, видела, где они проплывают. Пещеры, древние строения, резкая расщелина, обрамляющая одинокую башню с расцветающим на ней рифом. Ева не видела рыб и других обитателей морей, но чувствовала их каждый раз, когда кто-то из них зарывался в дно Океана или проплывал сквозь взвесь, поднятую неловким плавником. На дне была не глея, на дне была…

— Земля… — прошелестела Ева.

Вязкое слово липло к языку, словно Ева жевала перемолотые фрукты.

— Земля, — повторила Ева, всматриваясь в то, что открылось ее взору.

Вспомнилась акула, напавшая на них. После Ева думала, что ощущает живых существ, а потому смогла предугадать направление хищника, а также траектории островов. Но секрет крылся в другом: акула проплывала сквозь поднятую Евой и Эдриеном взвесь земли со дна. Острова же… Ева задумалась. И вспомнила! Сверкающий блеск по краям упругой глеи у самой воды. На клейких медуз налипал песок со дна.

— Земля.

В последний раз слово отозвалось в голове колоколом, оглушив и заставив замереть, пока сила волной прошла от кончиков пальцев на ее ногах до кончиков волос, вставших дыбом от дикого осознания, что она не Бездарная. Произнеся вслух забытое слово, Ева словно открыла стихии дверь в свой разум, заполняя его энергией. Оказавшись на дне, Ева подумала, что пробудилась. Нет. Она пробудилась сейчас.

Рядом охнул Зигмунд. Ева рефлекторно обернулась на него, ненароком заметив, как одновременно плавным и быстрым вышло у нее это движение. Угол зрения увеличился: она заметила пыль, планирующую в свете мерцающих водорослей. Почувствовала, какой теплый и сухой воздух в помещении. Среди трав, которыми пахло от Зигмунда, Ева различила одуванчик, крапиву и березу, что росли на Агнес. Эмер судорожно сглотнула и пошатнулась от накативших ощущений.

Зигмунд хватался за голову, опираясь на шкаф рядом. Он выглядел оглушенным, будто и у него в голове прозвучал громкий колокол со звучанием позабытого слова. А, может, так оно и было. Но вот он стряхнул с себя накатившую слабость и пораженно уставился вперед.

— Милая, ты светишься, — благоговейно прошепелявил Зигмунд, оглядывая увлажнившимися глазами Еву с головы до ног. — Будто ты не Бездарная.

Ева посмотрела на свои руки. Не заметила в них ничего нового. Та же гладкая, не тронутая тяжелой работой кожа с множеством мелких шрамов от попыток научиться быстро вышивать. Но что-то явно было с ней не так.

Ева выпрямилась. Невольно улыбнулась.

Наоборот. Все стало так, как и должно быть.

— Я не Бездарная, Зигмунд, — твердо произнесла Ева, и даже голос ее зазвучал по-другому. — Я — маг земли. И я спасу Изабель и всю команду Акупары.

Дневник отца скользнул в карман платья, в то время как пальцы сжали листы дневника Даны. Страницы больше не казались гладкими: Ева чувствовала шероховатость, едва различимую, недоступную ей ранее. Каждая незначительная выпуклость, которую ловили ее чувствительные подушечки пальцев, отзывалась в голове. Однажды Ева читала книгу о дельфинах и об их способности к эхолокации — распространению звуковых волн, сигнализирующих о препятствиях при столкновении с ними. Точно также сейчас Ева будто кидала камешек в воду, от которого отходили волны. И в одном месте они прерывались, отзываясь глухим молчанием.

Ева вскинула голову, слепо уставившись на книжные полки — туда, где и звучала глухота. Она знала, где покоится забытый бог. И она могла обменять эти знания на свободу команды Акупары. На жизнь Изи, которая влипла во все это по ее, Евы, вине.

Теплая морщинистая рука вырвала Еву из омута мыслей. Еве пришлось несколько раз проморгаться, прежде чем она увидела обеспокоенное лицо Зигмунда перед собой.

— Все-таки пойдешь, дитя?

— Да. Я должна.

Зигмунд покачал головой, но отпустил младшую Эмер.

— Но как ты выйдешь отсюда? — крикнул он ей вслед. — Карла в этот раз так легко не проведешь: оказаться в немилости Мердока подобно попасть в объятия Морта.

Ева на ходу обернулась и лукаво улыбнулась, поднимая древний дневник:

— У меня есть козырь в рукаве.

***

Карл открыл не с первого раза. Вероятно, наученный опытом, не хотел снова попасть впросак. Так бы, наверное, он и игнорировал попытки Евы достучаться до него, пока на помощь не пришел Зигмунд.

— Карл, дитя. Мердок не убил эту девушку за неповиновение, а отослал обратно в библиотеку дожидаться его. Смекаешь? У нее есть информация, которая нужна королю, и она готова ей поделиться. Так, может, выслушаешь ее?

По ту сторону двери молчали, а Ева с благодарностью и страхом смотрела на старого библиотекаря. Зигмунд не обязан был ей помогать, но делал это. По доброте душевной, из-за давнего знакомства с Бромом или из-за того, что Ева похожа на его внучку, но Фишер рисковал ради нее. Еве страшно было представить, что ждет Зигмунда, когда Мердок узнает о его причастности к ее побегам.

В двери провернулся ключ, и она отворилась. Всего ничего — только и было видно, что глаз да крупный нос охранника. Теперь Ева недоумевала: как она раньше не замечала огромной горбинки. Теперь же она ясно видела и чистую, лишенную татуировок шею, и лысину, испещренную шрамами и жесткой рыжей щетиной. Алые радужки сверкали заинтересованно и зло. Ева заметила даже бородавку на подбородке и вышивку как у Горгия на камзоле, что расцветала голубой медузой прямо у сердца.

— Чего там? — голос Карла приглушил длинный зевок. Темные круги под глазами Ева тоже увидела только сейчас.

— Мне надо встретиться с Мердоком. Срочно! Проводите меня к нему? Он в Центральной пещере, — предприняла Ева попытку выбраться из библиотеки без ухищрений. А вдруг сработает?

— Еще чего, — отрезал Карл. — Сиди и жди. Он сам придет.

Карл начал закрывать дверь, но Ева подставила ногу, не давая ей захлопнуться. Пират удивленно уставился сначала на девушку, а затем — более заинтересованно — на оголившуюся лодыжку. Он облизал губы, все же приоткрывая немного створку обратно.

— Или можешь рассказать мне. Я передам все Мердоку дословно. — Алые глаза переместились выше — к декольте. — Не за просто так, конечно.

Раньше Ева бы смутилась. Раскраснелась. Отступила. Прижала руки к груди, не найдя, что ответить. Охранник был знаком с Евой недавно, но, видимо, тоже ожидал именно этого, ехидно ухмыляясь прямо Эмер в лицо. Но то была Ева из прошлого. Ева из настоящего же ухмыльнулась в ответ, приосанившись и повторив любимый жест своей сестры, когда к ним в дом приходили молодые люди. Чуть наклонила голову и поправила выбившуюся прядь, наклоняясь вперед, чем заставила Карла немного отпрянуть в изумлении. Ухмылка на его губах увяла, приоткрыв больные зубы, и Ева, поборов отвращение, протянула руку, притрагиваясь к щеке пирата.

— Обещаешь, что передашь ему все слово в слово? — нежно произнесла Ева.

Она смотрела пирату прямо в глаза, стараясь полностью сконцентрировать его внимание на своих глазах и руке, поглаживающей щеку. Вторая рука в это время пряталась в кармане платья — пальцы сжимали последнюю упругую страницу дневника Даны там, где были вырезаны символы отца.

«Пожалуйста, — обращалась Ева к песку, заключенному в листах. — Помоги мне».

Ева знала, как работает магия, только по рассказам сестры и матушки и действовала по наитию, цепляясь за призрачную ниточку, связывающую ее разум со страницами в кармане. С каждым «пожалуйста» и «помоги» Ева чувствовала, как вибрирует бумага, отзываясь. Карл что-то говорил, Ева отвечала, но совсем не слышала ни его, ни себя, полностью отдавшись своим молчаливым просьбам, пока… Пока твердый лист внезапно не поддался, сминаясь как обычная бумага.

— Зигмунд, — протиснулся Карл в библиотеку, прикрывая за собой, — одолжи-ка свою комнатку, старый хрыч. И вообще иди-ка прогуляйся — нечего тут тебе делать. А мы недолго, да, русалка?

Движением руки Карл выдворил Зигмунда из библиотеки. Старик напоследок обеспокоенно взглянул на Еву. Она уверенно улыбнулась и даже подмигнула библиотекарю, всем своим видом заверяя, что у нее все под контролем.

Зигмунд скрылся, и Ева с Карлом остались наедине. Пират, закусив нижнюю губу, приблизился к Еве.

— Ну что, рыбка, отработаешь свою просьбу?

От Карла разило еще хуже, чем от Горгия. А может, Ева стала ощущать и запахи сильнее, но ком подкатил к горлу, и она обрадовалась, что так ничего и не ела.

— Конечно, — хитро сощурилась Ева, сжимая кулак в кармане. — Только посмотри сначала на то, что я хочу показать Мердоку.

Эмер вытащила руку и подняла ее, продолжая сжимать пальцы. Карл чуть замешкался. Не пристало мелкому пирату глазеть на сокровище вперед капитана, но любопытство пересилило, и он наклонился. Ева поднесла кулак к горбатому носу пирата. Очевидно, будь она магом — воды, воздуха или огня, конечно, — или крупным мужчиной, да даже крупной женщиной, Карл ни за что не подпустил бы Еву так близко. Но Ева была всего на всего хрупкой девушкой шестнадцати оборотов, и ее кулак оказался у его глаз. Ева шагнула чуть в сторону, ближе к двери.

— Что там? — нетерпеливо заерзал Карл, вглядываясь.

И Ева показала. Она резко раскрыла ладонь и с силой дунула на нее. Смятая страница дневника взорвалась тысячью песчинок, заблестевших в воздухе. Сотни из них с острыми гранями попали Карлу прямо в глаза, ослепляя.

— А-а-а!

Дикий крик сопроводила ругань. Пальцы Карла задымились, окутывая его серым покрывалом.

— Шлюха! Я кожу сдеру с тебя живьем! Ты что со мной сделала?!

Безуспешно Карл протирал глаза, песчинки еще глубже впивались в кожу и слизистую. Поток слез причинял еще больше страданий, разъедая мелкие раны солью. Он дико озирался, топчась на месте, не видя и не понимая, куда идти.

— Где ты-ы-ы?!

Полный ненависти и боли рык заглушил хлопок двери. Ева уже выскользнула наружу, не забыв провернуть на выходе ключ. За толстыми створками она почти не слышала Карла.

Сзади на ее плечо легла рука, и Ева резко развернулась, выставляя вперед ладони, к которым прилипло несколько песчинок. Они не успели сорваться в полет — Ева вовремя узнала Зигмунда. Опустила руки и порывисто обняла библиотекаря.

— Все хорошо.

Ева мелко дрожала, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями.

Она использовала свой дар. У нее есть дар. Она дала отпор пирату.

Воодушевление перемежалось со страхом. А что, если бы песок в страницах ее не послушал? А что, если она ошиблась в своих суждениях?

Но думать было поздно. Акупара звала и молила. Скорее! Скорее! Ева отпрянула от Зигмунда и с размаху выкинула в бушующий человеческим потоком коридор вытащенный из двери ключ.

— Зигмунд, пойдемте со мной. На Акупаре хватит места для мудрого старика.

Фишер покачал головой:

— Я ведь сказал, дитя…

— Нет! — воскликнула Ева, сжимая его руки. — Это глупо. Ваших девочек это не вернет, а Мердок точно убьет вас, когда узнает, что вы помогли мне. Или Карл сделает это раньше. Я не могу этого допустить.

— Такой старик, как я, только задержит вас.

— Аку присмотрит за вами, — отрезала Ева. — А потом, когда мы со всем разберемся…

— Дитя, — прервал Зигмунд. — Что будет потом — известно лишь богам. Я прожил достаточно долгую жизнь, чтобы ни о чем не жалеть, тем более о том, что помог дочери Брома. Беги скорее. А я как-нибудь справлюсь.

Не в силах сдержаться, Ева поцеловала Зигмунда в обе щеки. Акупара в голове кричала, что зал наполняется людьми. И Ева побежала. В этот раз она не стала вливаться в толпу: она рассекала ее, словно плавник акулы водную гладь. Жители Астарты словно чувствовали в ней силу и расходились, удивленно взирая на пышущую энергией Бездарную.

Вот только Ева не была Бездарной. И она это докажет.