Глава 27. В которой Ева заключает сделку

Когда Ева закончила, расщелина под ними сменилась ослепительным рифом, охватывающим древнее строение. Яркие краски подняли настроение, а Мердок, заметив это, сделал едва заметное движение пальцами, и Астарта сменила курс, вновь уходя в темные глубины. Ева удивленно проследила за рукой короля.

— Теряешься в догадках, как я — маг огня — могу управлять чудовищем? — ответил Мердок на изумление Эмер.

Король снял треуголку и пригладил пышные рыжие кудри — такие же, только светлые вились и у Марка. Волосы Эдриена отличались более сдержанными черными волнами. Скорее всего, он пошел в мать.

— Я всегда считала, что капитаном может быть только маг воды, — пожала плечами Ева, стараясь не выдавать волнения. Легкое движение расслабило затекшие мышцы.

Мердок презрительно скривился и откинулся на спинку стула, скрещивая на груди руки. Еще одно сходство с сыновьями — излюбленное движение обоих.

— Капитаном обычного корабля, но не корабля-чудовища. Иначе бы как Астарта плавала до меня?

По полу прошла волна, обронившая стоявшую там бутылку и подкатившую ее к столу. Мердок наклонился и поднял внезапный подарок, откупорил его с громким хлопком и сделал несколько глотков. Одинокая капля алого вина стекла по его выбритому подбородку, но король успел перехватить ее, пока она не попала на рубашку. Еве с Эдриеном выпить он не предложил, отставляя открытую бутылку на стол.

— Анселоты тоже поддерживают эту байку, впаривая каждому, что завладеть чудовищем может только маг воды. А то как же — их власть на Аурелии только и держится, что на кракене, передающемся старшим водным детям из поколения в поколение. — Мердок мрачно хмыкнул, глядя на своего сына с какой-то нечитаемой для Евы эмоцией на грани сожаления и уныния. — Готов поспорить, что они-то уж знают, как передать чудовище другому человеку. Интересно, каждый их ребенок переживает смерть или смертельной опасности подвергают само чудовище?

Грудь Евы сдавило. Она тоже посмотрела на своего капитана: что значат слова Мердока? Эдриен ничего не ответил — его волнение выдало только едва заметное движение руки, которая метнулась к шее, но сразу же опустилась обратно на колени, сцепившись со второй в нервный замок. Весь рассказ Эдриен не сводил глаз с Евы, но теперь перевел их на отца. На лице его застыло задумчивое выражение, какое появлялось, когда он, склонившись над картой, продумывал дальнейший маршрут Акупары. Капитан не выглядел удивленным, и Ева гадала — знал ли он о забытой магии или просто хорошо скрывал эмоции?

— Но мы сейчас не об этом, — прервал затянувшееся молчание король пиратов, снова опираясь на стол локтями и переплетая свои пальцы в точности как сын. — Ты рассказала занимательную историю, Бездарная, но с чего я должен тебе верить?

Негодование вспыхнуло в сердце Евы, и рука молнией метнулась к карману, чтобы вытащить дневник Даны. Эмер махнула книгой перед собой, с удовольствием замечая, как проследили за исписанными листами жадные зрачки Мердока.

— Хотите, чтобы я превратила в пыль еще несколько страниц? — двумя пальцами Ева потянула один лист в сторону, вызывая треск в помещении. — Я могу.

Как и старший сын, Мердок тоже отлично умел держать лицо. По тому, что Ева успела узнать о короле пиратов, она понимала, что мужчина перед ней — стратег и игрок, использующий слова для достижения цели не реже, чем грубую силу. Но даже он сейчас побледнел и чуть подался вперед, будто хотел вырвать книгу из рук Евы. Сдержался. Помрачнел и заговорил скорее деловым тоном, чем снисходительным, как раньше.

— Не стоит. — Мердок сделал паузу, пригладил выбившиеся пряди и продолжил с некоторым скепсисом: — Так значит, Бездарные на самом деле одарены стихией, о которой все забыли, я правильно тебя понял, дитя?

Слово, которым к ней обращался Зигмунд, резануло слух, и внезапно Ева подумала, что библиотекарь не боится Мердока, потому что, возможно, когда-то они были близкими друзьями. Не зря же Фишер столько знает о короле пиратов.

— Да, поэтому я прошу вас больше не называть меня Бездарной.

— Как скажешь, дитя.

— Ева, — отрезала Эмер, четко выговаривая каждый слог. — Меня зовут Ева. Вы можете обращаться ко мне по имени.

С лучину Мердок изучал девушку перед собой, прожигая алыми глазами. Он явно не привык, чтобы ему указывали. Тем более… Бездарные. Мердок скользнул взглядом по книге.

— Как скажешь… Ева.

Он учтиво склонил голову, как бы признавая поражение в этом вопросе. Незначительная уступка и маленькая победа, но для Евы это был огромный шаг. Она кивнула в ответ, принимая жест короля пиратов.

— Вы правильно меня поняли, — ответила Ева на заданный вопрос. — Моя сила пробудилась, когда я прочитала дневник Даны.

Пока только в кратком пересказе отца, но об этом не стоило упоминать.

— А еще раньше я почувствовала ее, когда прикоснулась ко дну Океана. Я уверена, что Марк тоже ощущал подобное, — Ева обернулась к Эдриену, но тот качнул головой.

— Точно не подобное, — он продолжал вести немой разговор с отцом, буравя того своими черными, как ночное небо, глазами. — Марк тоже будто становится пьяным на дне, неплохо ориентируется в пространстве, знает, где точно искать огромный корабль, но… — теперь Эдриен повернулся к Еве, — ему далеко до твоих способностей.

Восхищение, с которым Эдриен посмотрел на Еву, окрасило кончики ее ушей алым. Если подумать, то Марк не раз сетовал, как так Ева точнее его располагает острова на карте. А один раз, когда они оба оказались на дне вместе с Эдриеном, именно Ева отыскала оброненный сундук. Марка это не расстраивало: у него освобождалось время побездельничать.

— А другие Бездарные? — Ева скрыла за вопросом смущение, начав приглаживать перекинутую на плечо косу. — Они не проявляли способности?

Эдриен поджал губы и стыдливо отвернулся, скрестив на груди руки. За него ответил отец, самодовольно усмехнувшись на реакцию сына.

— Все Бездарные — дети. Кто допустит ребенка к спуску? Вдруг он будет там капризничать? Порвет пузырь у самого дна, разрывая всех внутри на части давлением воды? Нет, — негодование отразилось на лице Мердока, — ни один нормальный маг не взял бы с собой ребенка на такую ответственную и опасную миссию.

— Но мы с Марком не дети! — возмущенно пискнула Ева, ненароком больно дернув себя за волос, отчего голос прозвучал еще выше.

Мердок тяжело посмотрел на нее, одними только глазами говоря, что он считает иначе. Однако ответил он другое, видимо вспомнив, как хрупка книга в руках Евы:

— Вы — исключение. Как много ты видела Бездарных старше двенадцати-четырнадцати?

Ева вообще не видела других Бездарных до Марка. Что до тех, кого она успела встретить на Астарте, — взрослые платья и косметика смазывали их возраст, но не могли скрыть мягкие детские черты. Никого хоть отдаленно близкого с ней по возрасту.

— Бездарные идут на корм и для развлечений — на большее они не годятся, — подвел черту Мердок.

Он насмешливо изогнул бровь, как бы говоря: ну что, бывшая Бездарная, а ты на что сгодишься мне? Король пиратов просто играл с ней.

— Видимо, вы ошибались, ваше высочество, и подобные мне годятся не только для того, чтобы согревать ваши простыни.

И откуда в ней взялась подобная дерзость? Ева не понимала. Слова сами вылетали из ее рта, минуя ту часть мозга, что отвечала за умные мысли. Но король, кажется, оценил это: он расслабился, а улыбка из покровительственной стала одобрительной. Будто Ева прошла какой-то неведомый ей тест.

— Ева, а я все больше склоняюсь к тому, что именно тебе было суждено найти книгу. Но все же вернемся к нашему делу, — он внезапно вернулся к деловому настрою, сделав несколько пассов в воздухе — Астарта дернулась, обходя подводную скалу. — Что именно ты предлагаешь, Ева Эмер, дочь Брома? И что ты можешь мне дать из того, что я не могу получить силой?

Пол и стены состояли из абсолютно прозрачной глеи, но вот потолок был такой же, как и на всей Астарте. И там тоже виднелись дыры, из одной из которых вырвалось пульсирующее лазурным светом щупальце и выхватило дневник Даны из руки Евы. Второе такое же появилось с другой стороны от Эмер и, пока та обернулась за уносящейся вдаль книгой, обвилось вокруг ее тела, сковывая. Еще один жгут пригвоздил Эдриена, намеревавшегося вскочить с места. Капитан зашипел от боли, ударившись затылком о спинку стула. Первый захватчик передал добычу своему довольному хозяину, и тот потряс книгой перед застывшей Евой.

— Тебе следовало быть более осмотрительной. Поглядим, что у нас тут.

Мердок открыл дневник на середине и нахмурился. Пролистнул еще пару страниц, потом еще. Нахмурился сильнее и пролистал всю книгу за раз, а затем с размаху захлопнул ее и ударил о стол. Бутылка на нем перевернулась, прокатилась, оставляя за собой алую дорожку, и упала с края, разбившись о пол. Кровавое пятно расползлось у ног короля пиратов, стирая иллюзию невесомого помещения.

— Не шути со мной, девочка, — тихий голос Мердока насквозь промок от волны гнева, окатившей кабинет. — В книге не прибавилось ни буквы. Что ты могла там прочитать нового?

Щупальце сжало Еву сильнее, вырывая из горла сдавленный вскрик. Локоть больно уперся в живот, а грудная клетка напряглась, спасая сердце и легкие от тисков.

— Я… аргх… не вру, — выдавила из себя Ева, из глаз которой брызнули слезы. — Дневник… может прочитать… только маг земли…

Книга на столе задрожала, отзываясь на слова Евы. Мердок свел брови в единую линию, наблюдая за этим феноменом. Лицо его пошло пятнами, повторяя узор под ногами.

— А ты у нас, значит, маг, да? — Мердок с силой прихлопнул книгу, пригвоздив ее к столешнице. — Или, может, ты — Бездарная девчонка, которая всего лишь знает пару фокусов? Не на ту рыбу ты гарпун заточила, дитя.

Щупальце впилось в ребра, выдавливая из Евы остатки воздуха. Она с ужасом осознала, что больше не может дышать. Перед глазами начали вспыхивать и гаснуть огоньки, сознание уплывало. У Евы не хватало сил даже сопротивляться. Издалека пришла мысль, что она не так представляла этот разговор. И не так она представляла свою смерть.

— Отец! Ты обещал не трогать никого из моей команды!

Беспокойный бархатный голос ворвался в голову Евы, прошел сквозь нее и будто передался в щупальца, сделав их мягче. Крепкая хватка чуть ослабла, и Ева смогла сделать спасительный вдох. Его едва хватило только на то, чтобы остаться в сознании, но Эмер была благодарна богам даже за него.

— Эдриен, сын мой, я не потерплю насмешек, — Мердок вернул контроль за ситуацией, заткнув Еву, и его голос вновь сквозил спокойствием. Книга под его рукой перестала дрожать, и король освободил ее, смахнув невидимые пылинки с камзола.

— Не вижу здесь насмешки, — прохрипел Эдриен. Его тоже с силой вжимало в стул, но не настолько, чтобы лишать способности говорить. — Ева не врет.

— Что же, ты заделался магом… этой новой стихии и тоже способен рассмотреть здесь текст? — Мердок поднял книгу, раскрывая ее на середине, где было больше всего закрашенных слов. — Нет? Тогда откуда такая уверенность?

Эдриен до скрипа сжал зубы. Черная челка упала ему на лицо, прикрывая глаза, но Ева была уверена, что смотрит он сейчас только на нее. Всего биение сердца понадобилось Эдриену, чтобы ответить:

— Тебе не хватает моего слова, отец? Капитан не может врать, не забывай. Я верю Еве и ручаюсь за нее!

Астарта вновь проплыла над сверкающим рифом. Тысячи огоньков осветили каюту капитана снизу, бросая зловещие тени на лица людей, словно донное чудовище запустило в брюхо Астарты свои щупальца. Отец изучал сына, вставшего на защиту члена своей команды, а Эдриен молчал, ожидая решения. В конце концов Мердок шевельнул пальцами, и Ева, закашлявшись, вдохнула полной грудью. Ребра пронзило болью — следующий глоток воздуха она сделала аккуратнее, но не менее жадно. Астарта все еще обхватывала Эмер, не давая лишний раз шевельнуться, но оставила Эдриена, забирая лазурное щупальце в свои темные недра.

— Допустим, — медленно произнес Мердок. — Но эта книга все равно остается бесполезной для меня.

Он кинул книгу сыну, Эдриен поймал ее на лету и принялся внимательно осматривать, будто и правда мог прочитать.

— Зато Ева — нет. Она говорит правду, и здесь, — Эдриен потряс книгой, — сказано, что только маг… потерянной стихии может найти дорогу к забытому богу и его силе. А значит, на это способна только Ева. Или ты знаешь других?

Ева едва могла пошевелиться, не то, чтобы думать, но все равно заметила, что ни Эдриен, ни Мердок так и не произнесли слово «земля». Как, впрочем, и Зигмунд. Это слово так и оставалось для них недоступным, как и записи в дневнике, которые Ева теперь видела отчетливо, будто они никогда и не были закрашены.

— Ты эту силу искал, не так ли? — продолжал напирать Эдриен. — Ее ты так жаждал заполучить, что так остервенело изучал эту книгу и выискивал других чудовищ? Ты желал власти и силы, которые смог бы передать мне. И вот, я привез тебе живой компас, способный отвести тебя к этой цели, а ты собираешься его сломать?

С грузным скрежетом стул короля отодвинулся в сторону, оставляя за собой мерцающий розовый свет, затухший через несколько биений сердца. По поверхности каюты прошла рябь боли, но Мердоку, казалось, было плевать, что он ранил свое чудовище. Король скрестил взгляды со своим сыном, обдумывая его слова. Ева тоже ждала вердикта. Ее сердце бешено билось о ребра, стиснувшие его в тисках.

Мердок махнул рукой, и щупальце, обвивавшее Еву, резко отпустило ее, бросая вниз. Мышцы свело судорогой, и Ева чуть не упала. Вовремя подоспел Эдриен, подхватывая ее за плечи и прижимая к себе.

— Одаренная Ева, — произнес король, будто смакуя непривычное словосочетание. Возвышаясь над Эмер, он смотрел на нее сверху вниз, сковывая взглядом. — Повторю свой вопрос: что ты можешь мне предложить? И не испытывай более мое терпение. Твари, преследующие Астарту, не насытились по твоей милости, и, думаю, они будут рады полакомиться столь необычным магом.

В этот момент под их ногами почернело: Астарта выплыла за край расщелины. Стенки зарябило, а мебель заходила ходуном, будто сама медуза испугалась того, где находится. Ева сильнее прижалась к Эдриену. Рукой она почувствовала, как быстро бьется его сердце. Подушечками пальцев она ненароком провела по очертаниям шрама, ощутимого даже сквозь ткань. Теплые руки на плечах сжались, и это придало Еве сил ответить. Она прочистила горло, которое нещадно саднило, словно щупальце сдавливало его, а не ребра, и только после заговорила:

— Я знаю, где находится храм, — голос прозвучал хрипло, но не дрогнул. — Я его чувствую, но не смогу показать на карте.

— И что ты предлагаешь? — нетерпеливо спросил Мердок. Почти незаметно он оказался рядом с Евой, накрывая ее мрачной тенью.

— Отпустите Акупару и всю ее команду, считая ваших сыновей, конечно же. И тогда я проведу вас к силе, о которой вы не смели и мечтать.

Вот. Ева сказала то, что хотела. Выбор теперь оставался за королем. Откажется ли он от своих детей? Пойдет на поводу у Евы? Ради одной лишь возможности получить силу? Из всех доказательств у нее были лишь обретенные силы и слово Эдриена. Значит ли оно для Мердока хоть что-то?

Внезапно острые тени на лице короля сменились мягким освещением. Астарта выплыла из расщелины, возвращая окружению спокойные краски. Мердок опустил плечи и вытянул вперед руку, ладонью вверх.

— Договорились, Ева, дочь Брома, — сказал Мердок. Удивительным образом его тихий голос отразился от прозрачных стен, разделяясь на тысячи отголосков. — Обещаю вам свободу в обмен на силу. Но, знай, дитя, если обманешь, я скормлю вас чудовищам, и долгие моря все твои родные и любимые будут проклинать тебя, пока их кожа будет медленно отслаиваться от их тел, а сознание оставаться ясным, чтобы помнить, кто обрек их на эти муки. Клянусь.

От ног Мердока волнами пошло лазурное сияние, освещая комнату потусторонним холодным светом. Он пульсировал, а король так и держал протянутую руку. На лице не отражалось ни торжества, ни беспокойства. Лицо игрока, делающего свою ставку. Ладонь Евы взмокла, но она не стала вытирать ее, прежде чем протянуть в ответ.

Рука Евы утонула в ладони Мердока. Мерцание у ног короля еще раз ярко вспыхнуло и погасло, окуная помещение в полумрак.

Ева и Мердок заключили сделку.