Глава 30. В которой Ева проникает в храм

На верхней палубе, накрытой пузырем, было не протолкнуться: ни одна живая душа не осталась в недрах Акупары, выбираясь наверх после заточения, растянувшегося на десяток морей. Черепаха в свете многочисленных водорослей, вытащенных наружу из коридоров и разбросанных под ногами, медленно опускалась на дно.

Стрелка остановилась над темной расщелиной. Земля совершила один оборот вокруг своей оси, пока Эдриен и Ева искали место, где им не пришлось бы опускаться в непроглядную черноту, — может, часть храма обвалилась, а нужная им осталась на обрыве? Но нет — стрелка прекращала бешено вертеться как раз над огромной круглой бездной, будто храм находился в самом центре, прогибая землю вокруг себя еще ниже. Из-за этого они приняли пугающее решение — начать спуск ровно с середины.

Большинство водорослей излучали белый или зеленоватый свет, окутывая палубу Акупары потусторонними огнями. Редко из темноты вокруг выныривали полупрозрачные рыбешки, а вдалеке мелькал отблеск, заставляющий напрячься даже Мердока, до белых костяшек сжимающего эфес сабли на поясе.

Каждую сотню биений сердца Пушка — а за ним и Иаков, подражая брату, — кидал с палубы вниз комок водорослей с привязанным к нему куском глеи, и тот опадал вниз, исчезая угасающей звездой в разверзнувшейся под ними пасти. Сходство с чьим-то громадным ртом поддерживали сужающиеся стены расщелины с острыми выступами, напоминающими кривые зубы монстра.

Люди хранили молчание — затихли даже шутники, то и дело комментирующие местных уродцев. Солнце, так упорно пробивающее себе путь к Акупаре, уже давно сдалось, а скалы то и дело норовили проткнуть бок черепахи. Неосознанно все сгрудились в кучку, не разбирая своих и чужих — перед бесконечной темнотой они были равны. Ева, всю жизнь прожившая под крышей и обычно комфортно чувствовавшая себя в тесном пространстве, начала ощущать беспокойство. Появилось впечатление, что это действительно огромное чудовище, просто до того медленное, что никто не замечает его движения. Медленное и неотвратимое — казалось, моргнешь, и тьма поглотит тебя полностью.

Тут Иаков вскрикнул, и все, вздрогнув, оглянулись на мальчика. Пушка, стыдливо оглядываясь, нашептывал брату на ухо, водя над его головой рукой, но Иаков переваливался за борт, указывая вниз и повизгивая. Пушка проследил за пальцем брата и замолк, его глаза сузились, а затем полезли на лоб, и он подскочил на месте, поворачиваясь ко всем:

— Дно! Я вижу дно!

Акупара коротко взвыла, восстанавливая равновесие, когда шумная толпа рванула к краю палубы, где стояли Пушка с Иаковом.

— Эй! — гаркнул Эдриен, которому передалось беспокойство корабля. Его голос перекрыл остальные, разнесшиеся по пузырю. — Всем распределиться по краю! Если Акупара начнет переворачиваться, никакая магия не удержит вас на палубе, и мы все упадем в Океан!

Никто не желал оказаться в плотной черной воде, способной вмиг изничтожить человека давлением. Акупара качнулась в противоположную сторону, когда экипаж ломанулся на другой край палубы, но вскоре люди разбрелись вдоль корабля, наблюдая приближение дна.

Акупара спустилась еще ниже, и Ева заметила, что снизу начало исходить слабое голубое свечение, а вскоре увидела и его источник — огромные синие кораллы, спиралью поднимающиеся вверх. Стрелка внутреннего компаса неумолимо указывала прямо на них, дрожа от предвкушения, как и сама Ева.

Острый пик кораллов поравнялся с экипажем — зеленый свет слился с голубым, отбрасывая лазурные блики на лица людей. Пираты зашептались, уверяя друг друга, что это хороший знак для капитана Астарты.

Прошел пик, расширяющийся к основанию, и вот с глухой вибрацией Акупара соприкоснулась ластами с дном, поднимая взвесь песка, на время перекрывшую вид на синие кораллы, чья острая закрученная верхушка оказалась многим выше корабля. У самой земли виднелся треугольный проход, к которому степенно и важно двинулась черепаха.

Передвигалась по дну Акупара рывками, отчего Еве пришлось ухватиться за ближайшую веревку, чтобы не свалиться на пол. Особо резкий рывок толкнул Эмер назад, и она упала в руки Эдриену, обхватившему ее за плечи.

— Держись, — прошелестел его голос около уха Евы, вгоняя в краску.

Темный треугольник прохода приближался, скрывая то, что находилось внутри. Достаточно высокий и широкий, он мог впустить в себя Акупару. Обменявшись немыми взглядами с отцом, что уверенно и как-то резко кивнул, Эдриен послал свое чудовище внутрь. Только Акупара преодолела порог, как свет позади будто померк, зато кораллы зажглись изнутри, освещая крутой подъем наверх и поверхность воды, плещущую прямо над головой черепахи. Ласты Акупары заворошили землю, скрежеща по влажным песчинкам когтями, и черепаха приготовилась к прыжку. Руки Эдриена на плечах Евы напряглись, и он крикнул, перекрывая создаваемый чудовищем шум:

— Всем крепко держаться! Мы всплываем!

Ева обернулась на него. «Всплываем? Но куда?» Они ведь находятся под самой толщей воды Океана. Хмурое лицо Эдриена разгладила улыбка, убеждая довериться ему. Ева теснее прижалась к капитану, а он крепче обхватил ее за талию, на всякий случай накинув на них обоих веревки.

Когда возня на палубе прекратилась, и все в ожидании уставились на Эдриена, тот поднял голову, смотря в затылок чудовищу, и негромко произнес:

— Мы готовы, Акупара.

Еву рвануло назад, будто тряпичную куколку, которую не могут поделить дети. Из легких вырвался возглас, уносящий с собой весь воздух из легких, перед глазами пронесся ураган красок, а небо словно поменяли местами с Океаном — голову кружило и мотало из стороны в сторону. Ева зажмурилась, унимая тошноту, а следом пузырь лопнул с легким щелчком, и Акупара содрогнулась при соприкосновении с твердой поверхностью на возвышении. Тремор передался от ступней Евы и до самого затылка, так что она больно клацнула зубами, только чудом не прикусив язык.

Тряска прекратилась. Сквозь собственное биение сердца и отголоски шума, Ева услышала стенания, а следом возгласы изумления. Никто не кричал от боли, страха или ужаса, поэтому она рискнула разлепить веки и аккуратно огляделась. Нижняя челюсть сама собой поползла вниз, и Ева присоединилась к толпе в потрясенном восклицании.

Стены кораллов, спиралью уходящие вверх, мерцали, переливаясь всеми оттенками синевы, создавая иллюзию рога, наполненного водой. Берег, на который вышла Акупара, оказался круглым островом, со всех сторон, окруженным водой, а по центру располагалось строение. Высокое — выше их корабля — и широкое — диаметром в пять Акупар — без окон и дверей, с ровными под цвет светлого песка стенами, сужающимися к основанию, словно земля всасывала его в себя. Размеры внутренней пещеры и строения поражали — изнутри коралловое укрытие казалось гораздо больше, чем снаружи.

Ева глубоко вдохнула, осознавая, что может спокойно дышать, и голову не кружит от нехватки кислорода. Наоборот, ожидаемо затхлый воздух казался кристально чистым и с характерными нотками, что звучат после прошедшей грозы. Невозможное, просто невероятное место было пропитано магией, даря надежду, что они попали сюда не зря, и в позабытом боге еще теплилась жизнь.

Акупара аккуратно двинулась к строению, будто боясь потревожить этот замкнутый под водой мир. При приближении на стене перед ними начали проявляться прямоугольные очертания огромной двери — без украшений и рисунков. И без дверной ручки. Акупара застыла вплотную к песочной стене, ожидая дальнейших указаний.

Мердок с Эдриеном, который так и не отпустил Еву, ведя ее за собой, подошли к голове Акупары, точно так же всматриваясь в дверь.

— Нам сюда? — Мердок обратился к Еве. Даже соизволил посмотреть на нее, хотя обычно игнорировал своих собеседников.

Может, Ева бы и оценила этот жест по достоинству, но она была заворожена открывшимся зрелищем не меньше остальных. Стрелка компаса бешено крутилась, Ева сделала еще шаг вперед, наклоняясь и перевешиваясь за борт. Как только она протянула вперед руку, стрелка замерла, нервно подергиваясь и указывая на вход.

— Да, — выдохнула Ева, возвращаясь обратно под крыло капитана.

Мердок кивнул и сложил руки на груди.

— Ломаем, — бросил он сыну и отвернулся, чтобы отойти.

— Что?

Эдриен отпустил Еву, чтобы задержать отца, накрывая своей рукой его плечо. Мердок медленно повернул голову с отвращением глядя на ладонь сына. Эдриен вздрогнул и отпрянул, но продолжил, проглотив перед этим вязкую слюну:

— Что ты имеешь в виду под «ломать»?

Мердок развернулся. В его взгляде сквозила усталость человека, объясняющего свои идеи не особо умному собеседнику.

— Нам нужно внутрь — твой картограф так сказала, — произнес король пиратов, с какой-то издевкой выделив слово «картограф». — Дверь заперта, и я не вижу, как ее можно было бы открыть. Может, видишь ты?

Мердок воззрился на сына, будто и правда ожидал от того ответа. Эдриен обернулся на дверь, обвел ее взглядом и покачал головой, подтверждая слова отца.

— Вот и решили, — Мердок снова отвернулся. — Спускаем экипаж. Пусть твое чудовище выломает эту дверь.

Два капитана на корабле, как две кухарки на кухне — ничего хорошего не сварят. Мердок и так долго держался, но, видимо, близость их цели взбудоражила его, и он принялся отдавать приказы, оставляя сжимающего зубы Эдриена позади, накрыв его своей могущественной тенью.

Желая поддержать своего капитана, Ева перехватила его ладонь и пару раз сжала, как делала Изабель, поднимая ей настроение. Эдриен удивленно посмотрел на их руки, а потом на Еву, но, к ее счастью, все-таки расслабился и улыбнулся. Пусть его отец делает, что хочет, пока это не вредит команде Акупары, и пока он держит обещание оставить всех в покое после этой вылазки.

***

Палуба Акупары мигом опустела: никто не хотел попасть под обломки двери, что старше их в тысячи раз. Люди отошли на почтительное расстояние, вновь сбившись в одну кучку. Отсюда габариты пещеры казались просто огромными, а остров, на котором они стояли выглядел больше, чем Аурелия, и пустота незнакомой поверхности — не упругой или твердой, как голубая глея, а более рыхлой и светлой — пугала.

Разгребая песок ластами, Акупара готовилась к рывку. Рядом с Евой кивнул Эдриен, и черепаха — по приказу капитана, или это он среагировал на готовность чудовища — с необычайной для нее прытью рванула вперед, обрушиваясь на строение всем телом. И только Акупара притронулась к двери, что-то пошло не по плану.

Оглушительный взрыв сотряс пещеру. Голубой свет замерцал, сменившись алым сиянием, всполохами гаснувшим и зажигающимся вновь. Акупару окружил песок, вихрем поднявшийся в воздух и полностью закрывая ее от глаз. Сильный порыв ветра накинулся на людей, сбивая с ног, хлеща по открытой коже острыми песчинками, оставляющими красные дорожки. Пиратов сплело с экипажем Акупары в один клубок рук и ног, закрывающих глаза и рот от вездесущего песка. Лишь две фигуры не присоединились к всеобщему бедламу. То, что Мердок, с которого слетела треуголка, обнажив взметнувшиеся рыжие кудри, небрежно накрывший лицо своей широкой ладонью, сдвинулся с места, указывала только оставленная перед ним колея. Рядом на одно колено упал Эдриен, вжимая пальцы в виски. Он низко склонился, застыв посреди торнадо, а из его горла вырывался крик, доносящийся до его команды даже сквозь свист урагана.

Шум улегся, пыль начала оседать, а Эдриен замолчал, тяжело дыша, будто он вновь только что убегал от монстра из глубин. Люди начали постепенно подниматься на ноги, но не все смогли это сделать. Один из дюжины пиратов Мердока, взятых на борт Акупары, так и остался лежать на песке с пустыми глазами, взирающими на алую спираль, уходящую вверх, с неестественно вывернутой шеей. Его подельники быстро обыскали карманы незадачливого пирата, растащив себе разные мелочи — с бедняги сняли даже ботинки и камзол, и теперь один из пиратов щеголял разом в двух, страдая от жары.

Внезапно Эдриен вскочил на ноги и бросился вперед, к зданию. С запозданием, за ним побежали и остальные — всем не терпелось узнать, что произошло с черепахой.

***

Из тех, кто не спешил и медленно плелся к зданию, остались раненый Огонь с поддерживающей его Анной, Пушка с Иаковом, плачущим навзрыд из-за песка, попавшего в глаза, Ева, которую, казалось, взрыв оглушил сильнее всех, и Мердок, который никогда не спешил — не королевское это дело.

Ева пробиралась сквозь взметнувшуюся ввысь пыль, отталкивая ее руками. Новая сила будоражила, и Ева старалась задеть каждую песчинку, поздороваться с ней, вежливо попросить отступить. С каждым шагом Ева с удивлением начала понимать, что не всякая песчинка слушает вежливую просьбу, некоторые артачились, упрямились или горделиво прилипали к ее рукам, противореча ее желанию. С такими приходилось обращаться строже: тут прикрикнуть, тут приказать, тут умаслить. Словом, Ева так увлеклась новыми возможностями, что не заметила, как поравнялась с королем пиратов, уже некоторое время с интересом рассматривающим ее.

— Ты чувствуешь себя иначе, дитя? — обратился он к Еве.

— Конечно, — Ева смахнула с носа особо приставучую песчинку — с ней не помогали ни уговоры, ни приказы, она повисла на Еве словно ребенок, не желая отпускать, пока та не пригрозила никогда с ней больше не заговаривать. — Я чувствую себя живой.

— Интересно, — пробормотал Мердок и отвернулся.

Ева осмотрелась, выискивая матушку. Пересеклась с ней обеспокоенными взглядами и уверенно улыбнулась, показывая, что все хорошо. Анна приложила пальцы к губам, а затем к груди — Ева в сердце матушки. Нежный жест словно обнял Еву. Уже отворачиваясь, Эмер заметила и странное — оставленное позади тело будто бы исчезло. Ева не стала заострять на этом внимание, решив, что просто не видит мертвого пирата с такого расстояния.

От мужчины рядом веяло опасностью, и все внутри Евы кричало: не лезь. Но пришедшая уверенность диктовала свои правила.

— А вы чувствуете себя иначе? — спросила Ева, обнаружив внутри себя небывалую храбрость.

— Ты о чем, дитя? — лениво уточнил Мердок.

— Наверное, ты начинаешь по-другому смотреть на жизнь после того, как убьешь собственного сына? — У Евы затряслись поджилки, но, сама от себя не ожидая, она продолжила: — Вы чувствуете себя иначе, вновь увидев его живым?

Ева разглядывала песчинки, но краем глаза заметила, как замедлился Мердок, отставая. Он не нагнал ее, так и остался идти позади, и Еву это вполне устроило.

— Акупара! — услышала Ева крик Эдриена.

Она все же ускорила шаг, поймав в голосе капитана нотки паники. У здания пыль еще не осела, и сложно было разглядеть, что происходит на расстоянии вытянутой руки, не говоря уже о том, что там с Акупарой, чьи тазовые ласты неподвижно выглядывали из плотной стены песка.

— Акупара! — звал свой корабль капитан.

Ева прислушалась. Под куполом было прохладно, и сейчас по ее спине пробежал холодок — словно дождем окатило. Далекий вой, неотрывно сопровождающий Еву с тех пор, как она ступила на корабль, затих. Она так к нему привыкла, что ощущала себя одинокой и беззащитной без знакомого голоса в голове. Что с Акупарой? Она лежала так недвижимо, что Еве в голову закрались страшные мысли, которые она сразу же отмела — нет, она жива. Случись что с чудовищем, пострадал бы и капитан, но вон он бегает вдоль пылевой стены, не решаясь войти внутрь.

Не слушая, а теперь говоря сама, Ева попросила песок утихнуть. Почти неосознанно ее рука поднялась выше. Никто ей этого не говорил, все на уровне инстинктов, но Ева больше и больше задействовала руку для общения со своей стихией.

«Все хорошо, беда ушла, и можно успокоиться».

Не сразу, но подвешенная в воздухе земля, беспорядочно оседающая вниз, внезапно организовалась — песчинка к песчинке пыль завертелась в едином танце, постепенно открывая обзор. Сердце Евы ухнуло, как и крыша здания, погребшая под собой Акупару.

***

Акупара была жива — это точно. Потеряла сознание, не могла пошевелиться, но ее гигантское сердце равномерно билось, гоняя кровь по венам. На Эдриена страшно было смотреть — до того побелело его и без того бледное лицо, что было видно даже в алом зареве кораллов, накрывшем людей. Он стоял у ласты, приложив к ней руку и склонив голову в почтительном жесте, будто прощаясь с чудовищем. А ведь так могло и быть.

— И как мы теперь поднимемся обратно? — заверещал один из пиратов — такой щуплый, что камзол висел на нем мешком, худой и нескладный. — Нужно вытаскивать эту тварь!

Ева еще больше убедилась, в какой прострации сейчас ее капитан: он даже не отреагировал на ненавистное слово, обращенное к его кораблю.

— Позже, — отозвался Мердок, замерший неподалеку от здания, скрестив руки. — Сначала найдем то, за чем мы сюда пришли.

— Ну найдем, а дальше-то что? — продолжал истерить долговязый, вытаращившись на короля. — Без корабля мы останемся здесь, и нам останется только сожрать эту черепаху, а потом и друг дуга, чтобы не сдохнуть от голода.

— Заткнись, — процедил сквозь зубы Мердок.

— Не надо было идти с вами. Кто додумался до этой идеи — спуститься вниз, а? — Истерика набирала обороты, и пират начал подбегать к своим подельникам, заглядывая им в лица, будто ища поддержки. — Нельзя ходить в расщелины! «Обходи стороной то, чего не касается солнце» — говорится в писании. Нас покарают! Уже покарали!

— Я сказал, заткнись, — четко произнес Мердок, повернув голову в сторону орущего, чем испугал остальных пиратов, заставив их немного отступить.

Но пират не слышал короля, обхватив голову руками. Он то опускал глаза — как принято молиться Дане, то в страхе поднимал их вверх, выискивая где-то там поверхность Океана. Тут пират заметил Еву, и его лицо исказила гримаса ненависти. Он вытащил саблю и двинулся к младшей Эмер, направляя острый конец ей в лицо. Ева отшатнулась и попятилась, чуть не упала на рыхлом песке. Ее поддержали Марк и Изи, оказавшиеся рядом и заслонившие ее от недруга.

— Это ты, шлюха! — слова вылетали у долговязого со слюной. — Ты надоумила всех, что тут спрятано какое-то сокровище. Ну, и где оно?! Отвечай или я тебе голову снесу!

Под кожей Евы пробежал холод от направленного на нее оружия.

— Остынь, она тут ни при чем, — Марк поднял ладони в успокаивающем жесте, но это не возымело эффекта. Острая сабля мелькала совсем рядом с его пальцами.

— Это твой король нас сюда затащил, а не Ева, мола! — прикрикнула Изи, потрясая кулаком на безопасном от сумасшедшего расстоянии.

— Вы все обманули его, затащили нас в ловушку! — взвизгнул пират, особо неудачно махнув саблей, что чуть не попал в своего капитана, на что король, сморщившись, потянулся к поясу. — Где сокровище?! Где выход?! Как нам выбраться отсюда?!

— Довольно, — слово Мердок сопроводил щелчком пушки. Почти не глядя он направил оружие на пирата и нажал на спусковой крючок. Долговязый обещал снести голову Еве, но вместо этого лишился своей, тяжело опавшей вниз на ошметках шеи, которую разворотило маленькое ядро.

Марк с Изи дрогнули от попавших на них брызг, и Ева прижалась к Семье, накрывая своим теплом и благодаря за поддержку. Неспеша, Мердок достал из кармана еще одно ядро и зарядил пушку.

— У кого-нибудь еще есть возражения против нашей экспедиции? — коротко уточнил Мердок. Услышав в ответ тишину, кивнул. — Ну и отлично. Давайте лучше думать, как попасть внутрь.

Остров задрожал. Кровь, запятнавшая песок, молниеносно впиталась в него без следа. Людей зашатало. Внезапно от здания по земле двинулась маленькая горка, зигзагообразно приближаясь к вторженцам. Пираты и экипаж Акупары отпрыгивали, когда вздыбившийся песок оказывался близко, но он, не задевая никого, отбегал в другую сторону, словно ищейка, вынюхивавшая добычу. Тут горка резко сменила направление и уже быстрее двинулась прямо к трупу пирата. Мердок, стоявший на ее пути, сделал шаг назад, а Изи с Марком оттащили Еву — труп находился между ними и бегущим песком, но кто же знал его истинную цель. Добравшись до трупа, гора песка внезапно опала, будто ее и не было.

Люди начали растерянно переглядываться, как вдруг мертвый пират затрясся и начал оседать в песок, пока не исчез, не оставив после себя ни единого следа, намекающего на его существование.

Словно земля приняла свою жертву, алый свет замерцал и постепенно, на пару мгновений став фиолетовым, вновь сменился голубым, разряжая накалившуюся обстановку. Внутри разрушенного строения что-то заскрежетало. Мелко затряслась стена, оставшаяся целой. Земля под ней снова вздыбилась в одной крохотной точке, которая резко взметнулась на высоту человеческого роста, затем вправо, а потом снова вниз, вырисовывая прямоугольник, который выдался вперед, обретая объем, а посередине и чуть сбоку проступила длинная г-образная ручка, превращая фигуру в дверь. Как только последняя песчинка опала, тряска прекратилась. Мгновение тишины нарушил щелчок — ручка опустилась, будто призрак нажал на нее, и дверь приветственно распахнулась, приглашая войти внутрь.

Все настороженно застыли в ожидании. Удар сердца, второй, третий — ничего не происходило. С уходом мигающего алого света остров будто расслабился и принял людей, вторгшихся к нему и сломавших любимую игрушку. Открытая дверь выглядела подозрительно привлекательно, словно она отвечала на слова Мердока, и это пугало до жути. Какую силу имело слово в этом месте? И куда вела эта дверь?

В наступившей тишине отчетливо послышался шелест, и все повернулись на этот звук. Эдриен, все так же не поднимая головы, шел от Акупары к двери, разглядывая песок под ногами. У проема он остановился, обернулся и поднял полный решимости взгляд.

— Некрасиво отказываться от приглашения, когда мы сами вторглись в гости. Выбора у нас все равно нет. За мной.

И он первым вошел внутрь.

Крыша над стеной обвалилась, и, казалось, что дверь ведет в светлую, освещенную голубым сиянием, комнату, наполненную обломками, но как только Эдриен переступил порог, он исчез, как мираж над Океаном, расплывшись легким туманом.

Марк рядом с Евой дернулся следом за братом:

— Эдриен!

Тишина.

Новый шелест — это Мердок направился к двери, захватив с собой одного из своих пиратов. Бледный парнишка затрясся, но не смел ослушаться короля, начал перебирать ногами, чтобы его не волочило по земле, как мешок. Мердок подошел вплотную к двери, схватил пирата за шкирку и резко сунул головой вперед. Парнишка вскрикнул, и его голос прервался, будто он внезапно очутился под водой. Голова не исчезла, но пират задергался в руках короля. Мердок вытащил его обратно, поднял над землей и спросил:

— Что там?

— З-з-зал, — заикаясь, ответил пират. — Огромный зал, ваше величество. Принц Эдриен прошел уже на его середину, и спрашивает, чего мы ждем.

Слова дались ему с трудом. Он весь трясся, а штаны между ног потемнели. Мердок брезгливо скривился и с размаху зашвырнул пирата в проем, где он тотчас исчез, снова оборвав свой крик.

— И правда, чего мы ждем? — риторически спросил Мердок. — Заходим!

Он махнул рукой, зазывая людей в переход. В отличие от сына, он пропустил всех вперед: заталкивая своих чуть ли не затрещинами, но игнорируя проходящих мимо людей Акупары.

Марк, Изи и Ева заходили последними, не считая Мердока, и Ева, задумавшись, слишком пристально вгляделась в лицо короля пиратов, излишне привлекая его внимание. Марк уже перешагнул порог, быстро пройдя мимо отца, а Изи задержалась, беспокойно протягивая руку застывшей напротив Мердока Еве.

— Чего тебе, дитя? — снизошел до Евы Мердок.

— Вы обещали Эдриену не причинять вреда его команде, — задумчиво произнесла она. — Почему вы хотели казнить Изи?

Сестра дернулась, сжимая в кулак протянутую ладонь и прикладывая руку к сердцу. Посмотрела на короля, тоже ожидая ответа.

Песок рядом зашевелился, будто подгоняя людей, поднялся ветер, закручивая у берега маленькие торнадо.

— Обещание — ничто, Клятва — все, — ответил Мердок после непродолжительной паузы, вглядываясь в рябь дверного прохода. — Я не бросаю слова в воду просто так — каждое взвешиваю, чтобы знать, какое поплывет дальше, какое пойдет ко дну. Я обещал сыну, что его команде ничего не будет угрожать. И я сдержу свои слова из уважения к нему. Но десятки оборотов назад я поклялся Астарте, что покараю каждого, кто пойдет против нас с ней.

Его тяжелый взгляд медленно опустился к Изи, заставив ту на мгновение сжаться и отступить прямо за порог.

— Убийство — это воровство: ты отнимаешь жизнь. Воровство — это убийство: ты можешь забрать то, что эту жизнь спасет. Эти две вещи караются на Астарте суровее всего, и это не изменит ни одно обещание.

Изи ответила на взгляд, выпрямившись, но промолчала. А у Евы нашелся еще один вопрос:

— А как же Марк? Что сделал он? Когда вы подвесили его над озером. Или в детстве, когда из-за хлыста, прошедшего по его спине, он не мог сидеть?

Щека Изабель дернулась, будто она клацнула зубами и сильно их сжала, голова опустилась, и теперь сестра смотрела на короля пиратов исподлобья. Она должна была уже видеть шрамы Марка, но вот слышать об этом ей было, видимо, больно.

Мердок ухмыльнулся, повернулся к Еве всем корпусом и чуть наклонился, оказавшись с ней лицом к лицу.

— Что он сделал, дитя? Все просто: он родился Бездарным, тем самым нанеся мне самое великое оскорбление из всех возможных. Недавно же он поднял на меня голос, защищая преступницу. Этого достаточно.

Король пиратов протянул руку в сторону, приглашая Еву пройти в дверь, что она и сделала, переступив порог вслед за сестрой. За ними вошел Мердок, а потом раздался грохот.

Ева, не успевшая еще рассмотреть, где она оказалась, обернулась. За ними была стена с прислоненным к ней дверным косяком без самой двери. Он был расколот надвое, почернел в местах скола и дымился, будто в него ударила молния. Между рамами не было ничего — проход назад закрылся. Остался только путь вперед.