Глава 31. В которой ловушки преграждают путь

Удивительно, но почти никто не заметил, что проход за ними развалился, и Ева, вновь обернувшись на помещение, в которое попала, могла их понять.

Огромный квадратный зал поражал воображение — он казался больше, чем выглядел снаружи. Мерцающий белый потолок будто излучал свет, а прищурившись, можно было уловить на нем нежно-голубые спирали — подобными на суинских островах изображали облака. Стены были поделены горизонтально надвое — песчаный верх и синий низ, разделенные толстой темно-зеленой волной с черными прожилками. Во все стороны, кроме той, что позади Евы, открывались темные арки, лестницей уходящие вниз. По бурому, как запекшаяся кровь, полу под ногами Евы скользила алая с желтыми переливами линия, образующая квадрат вдоль стен. За ним шли еще квадратов двадцать, один в другом, уменьшающихся к центру, где расположилась статуя с изображением троих людей, стоящих друг над другом.

«Четверых», — поправила себя Ева, подходя к ней и заворожено рассматривая постамент.

Материал, из которого вылепили статую, сильно отличался от привычной Еве серо-голубой, немного шероховатой застывшей глеи, не позволяющей создавать тонкие работы из-за своей рыхлости. Здесь Ева словно видела каждый волосок, прилегающий к другому, каждую складку и мимическую морщинку, рассекающую лицо на белых с черными, серыми и желтыми разводами фигурах.

Внизу огромный мужчина, чем-то напоминающий габаритами Огня или Мердока, с густой бородой, заплетенной в длинные косички, стоял на одном колене, поддерживая на мускулистых руках скамью. Его голову покрывала шкура зверя, лежавшая плащом на его плечах, нижняя майка, в каких мужчины уходят ко сну, плотно облегала тренированный торс, а на ногах — свободные штаны со множеством карманов. Перед склоненным коленом крест-накрест покоились лук и топор, покрытые резными символами.

Над мужчиной на одной стороне скамьи сидела изящная девушка, положив ногу на ногу и откинувшись на отставленные руки. Длинные волосы касались мягкой обивки под ней, а ровная челка ложилась на брови, почти прикрывая прищуренные в улыбке глаза. Еве показалась странной одежда мужчины внизу, но одеяния девушки были еще причудливее — то, что издалека Ева приняла за длинную сорочку на тонких бретельках, оказалось… широкими штанами? Эмер склонила голову пытаясь найти границу между верхом и низом, но видела только тонкий изящный пояс из цепочек, свисающий с бедра. Пальцы щеголяли кольцами с многоугольными жемчужинами, а с ушей свисали странной формы сережки — тонкая палочка выходила сзади уха, а не спереди, заканчиваясь точно такой же необычной формой жемчугом. Невероятно красивая девушка, а скульптор смог запечатлеть исходившую от нее уверенность.

Над ней словно парила третья фигура. Тоже девушка, но своими чертами и фигурой, напоминающая мальчишку-подростка: короткая стрижка обрамляла по-детски крупные глаза и пухлые губы. Она стояла вверх тормашками, опираясь одной рукой на плечо девушки под ней, а вторую отставив в сторону, словно и там должна была быть точка опоры. Ноги ее в плотно облегающих штанах и, удивительно, но в зажатой между бедер юбке, закинутые кверху, загибались колесом, а носки в необычной обуви со шнуровкой опирались на ее затылок. Обойдя статую, Ева засомневалась и в своем суждении о возрасте человека: такой формы могла быть только грудь взрослой женщины. В смущении Ева опустила взгляд, отмечая, что ее, в отличие от Изабель, природа подобным не наградила.

Ева продолжила обход статуи, подойдя к другой, пустующей стороне скамейки. Сейчас. Привстав на носочки, Ева увидела руку девушки с противоположного угла, упирающуюся о мягкую обивку. Рядом с ней поверхность тоже примялась, как и ближе к краю, где когда-то сидел еще один человек.

Ева завершила круг, вернувшись туда, откуда начала, подтверждая свою догадку: статуя была посвящена четырем правителям, последний из которых был забыт.

Пока большинство, как и Ева, осматривали статую, стены, потолок и пустые вазы, расставленные повсюду, Эдриен стоял у стены, из которой они вышли. Ева с запозданием и смущением осознала, что помимо сломанного косяка, там разбита и часть стены, из которой выглядывает морда Акупары. Встретившись с ней взглядом, Ева услышала тихий приветственный вой, и кинулась к ней, обходя зазевавшихся людей.

— Акупара! Ты цела!

Ева с разбегу налетела на морду черепахи, обхватывая ее руками. Акупара шумно выдохнула, обдавая Эмер теплым солоноватым воздухом. Голос в голове звучал глухо, будто у чудовища не хватало сил говорить.

— Ее придавило крышей, и она не может двинуться, — проговорил рядом Эдриен, поглаживая морду Акупары. — Не знаю, сможем ли вытащить ее из-под завала. А даже если сможем, — Эдриен тяжело сглотнул, — у нее треснул панцирь. Пока обломки прижимают раны, но что будет, если их убрать…

Капитан замолчал, все так же лаская свое чудовище, а Ева прикрыла глаза, сосредотачиваясь на обрушенной стене впереди. Она чувствовала землю, поэтому понимала, что в теории она может попробовать освободить Акупару, но вот на практике… Ева открыла глаза, с сожалением заглядывая в огромный глаз рядом. Она еще не знала пределов своих способностей и действительно не понимала, как помочь Акупаре, не навредив ей еще больше.

— Разберемся после, — прозвучал громкий голос Мердока, с силой отражаясь от стен и возвращаясь стократ. — Как только я получу причитающуюся мне силу, я вытащу твою зверушку, сын. Пока нам стоит решить, какой из этих трех проходов нам выбрать. Есть идеи, девочка?

Последнее относилось к Еве. Она не видела короля пиратов, все также прижимаясь к Акупаре, но спиной чувствовала его прожигающий взгляд, проникающий ей под кожу. Чмокнув твердую теплую кожу черепахи, Ева отлипла от нее и обернулась, внимательно всматриваясь в три прохода.

На вид они были абсолютно одинаковыми — обычные прямоугольные арки с лестницей, ведущей вниз. Ева приподняла руку, пытаясь заглянуть внутренним взором, куда они ведут, но на каждой будто упиралась в непроглядную стену, не пропускающую ниже десяти ступеней.

Ева сокрушенно покачала головой:

— Нет, я не знаю, в какую нам сторону.

Отвращение, с которым Мердок отвернулся от нее, читалось в каждой морщинке его лица, исказившегося в презрительной ухмылке, словно он и не ожидал большего от Евы.

— Разделимся, — заключил Мердок, обводя взглядом людей, собравшихся в зале.

— Не обязательно идти всем, — вставил слово Эдриен. — Можем пойти мы с тобой и пара твоих ребят, а остальных оставим здесь.

— Нет, — отрезал король. — Идем все вместе.

Он не стал объяснять свой приказ — того и не требовалось: светлый зал навевал тревогу, сжимающую сердца каждого. Ева видела это в лицах беспокойно снующих людей — здесь никто не хотел оставаться.

Мердок разделил всех на три группы. В первой — три пирата, среди которых был Юлий, Огонь, Анна, Мирабель, Гита и Вик. Во второй — еще трое пиратов, Антон, Пушка с Иаковом, Марк, Изабель и Эдриен. А в третьей — сам король с оставшимися четырьмя пиратами и Евой.

— Так не пойдет, — поспешно добавил Эдриен, пока они не начали свой поход. — Я пойду с вами, отец.

Изабель, видимо, тоже хотела возразить по поводу такого распределения и, нахмурившись, открыла рот, но Марк одернул ее, прижимая к себе и качая головой.

Мердок взмахнул рукой между собой и старшим сыном, оставляя в воздухе серый плотный дым.

— Нет.

Поставив точку в едва начавшемся споре, Мердок, подхватил Еву за локоть и повел к левому проему. За ними засеменили четверо самых крупных пиратов, закрывая обернувшейся Еве обзор на Семью. Между широких фигур она успела только заметить обеспокоенный блеск в глазах Эдриена, а затем пропал и он, когда они начали свое шествие вниз.

***

Винтовой спуск казался бесконечно долгим. Ноги Евы ныли от усталости, но она не смела и обмолвиться о передышке. Мердок практически несся вперед, а пираты позади неумолимо толкали Эмер за ним, и у нее просто не оставалось выбора, как продолжать участвовать в этой гонке.

Напряженную тишину нарушали их поспешные шаги, а монотонность спуска разбавлял обзор и без того скудного окружения. Однообразная шершавая стена каждые двадцать ступеней углублялась внутрь маленьким окошком в виде полукруглой арки — только позади исчезала одна, как впереди появлялась другая, — из которой исходило теплое свечение, однако внутри ничего не было, и это стало очередной загадкой волшебного места.

Вскоре у одной из арок Ева заметила скол, а спустя еще десять арок такой же скол появился на другой арке. Когда это повторилось в третий раз — Ева запнулась на ступеньке, заставив пирата позади врезаться в нее, так что они чуть не покатились кубарем с крутой лестницы.

— Эй! — гаркнул на Еву пират с кольцом в носу, больно тыкая ее между ребер. — Не тормози!

— Она просто хочет потеснее прижаться к тебе, Пит, — заржал следующий за ним пират, одетый во все черное.

Мердок, почти успевший исчезнуть за поворотом, оглянулся, ни единой морщинкой не выражая свои эмоции, и, дождавшись возобновления процессии, пошел дальше. А Ева стала еще внимательнее вглядываться в арки. Три ничем не примечательных, четвертая потертая снизу, будто кто-то оперся на нее грязной рукой, следующая с чуть приглушенным светом, четыре снова не выделялись и вот — десятая снова со сколом.

— Мердок, — Ева словно со стороны услышала свой голос. — Мы ходим кругами.

Король не остановился, он будто не услышал ее. Как и пираты позади — когда Ева оглянулась, они все смотрели вперед распахнутыми глазами с расширенными зрачками. Они не видели и не слышали Еву, подгоняя ту вперед молчаливыми толчками, когда она пыталась остановиться.

Они еще трижды прошли мимо сколотой арки, когда Ева поняла, что и ее мысли вязнут в монотонном шаге их марша. До крови прикусила щеку, возвращая ясность мыслей, а следом и ущипнула себя за запястье, напоминая себе, что она не спит.

Это место не хотело их отпускать, поняла Ева, но мысль скорее не испугала, а заставила задуматься: как разогнать морок и доказать, что они заслуживают пройти дальше?

Дуновение ветра ласково коснулось щеки Евы, словно матушка приложила ладонь, и свет замерцал. Но вот Ева засмотрелась на арки, и дурманящий туман вновь проник в голову, погоняя ее вперед. Надо думать, надо думать, надо…

Далекий вой снова растормошил Еву, и она огляделась по сторонам. Как много прошло времени с тех пор, как она очнулась в прошлый раз? Впереди все также грузно шагал Мердок — его начало пошатывать из стороны в сторону, но он пер напролом, как ледокол на севере, о каких ей рассказывал Бром. Оглянулась и недосчиталась одного пирата — теперь за ней следовало лишь трое мужчин.

Снова далекий вой напомнил о себе, и Ева узнала тоскливый голос Акупары. Сосредоточившись, Ева постаралась ответить черепахе, поблагодарить за пробуждение. Но связь оборвалась, лопнув пузырем и погружая Еву в равномерный топот.

Ева опустила голову, рассматривая свои ноги. Ступни опухли и покраснели от долгой ходьбы, а руки подрагивали. По щеке вновь прошелся ветер, а свет замерцал, привлекая внимание, но Ева не подняла взгляд. Послышался шепоток, в котором Эмер не смогла не различить ни слова. Шепот все усиливался, а мерцание становилось яростнее по мере того, как теплый свет приобретал алые оттенки, как там, наверху, когда Акупара проломила стену. Сзади послышался стон, а Мердок впереди схватился за голову, оступившись, но продолжил свой путь.

— Не смотрите, — слова давались с трудом, вязко срываясь с губ. — Не. Смотрите. На. Огни. Не. Смотрите…

Как мантру Ева повторяла и повторяла эти четыре слова, упрямо склонив голову. Она больше не видела Мердока — только ступени и свои ноги. Шаг, шаг, шаг. Она должна вырваться из этого нескончаемого круга.

Шепот в голове превратился в гомон, ветер иголочками впивался в кожу, поднимая вверх волосы, а алый свет, потухая, слепил, и Ева боялась оступиться.

Она решила, что уже сейчас сойдет с ума от этой игры теней и голосов, но внезапно из груди вырвался сдавленный вдох, когда нога не опустилась в очередной раз на ступеньку, а оказалась выше. Ева прошла по привычке еще несколько шагов вперед по ровному полу, глядя вниз, и только потом поняла, что голоса ушли, а мерцающий алый свет сменился голубым спокойным сиянием. Только тогда она рискнула остановиться и поднять голову.

Квадратный зал, в котором она очутилась, был точной копией того, из которого она пришла — те же потолок, стены и статуя. Даже вазы, казалось, располагались так же. Только позади вместо сломанного дверного косяка зияла арка, копия трех других, а стена была целой — без выглядывающей из обломков головы Акупары.

— Что это, Тимир порази меня, было? — громоподобный возглас, однако лишенный ярких эмоций вывел Еву из задумчивости.

Мердок перед ней оглядывал зал с таким же подозрением, как и она сама. Позади Евы шумно дышали пираты. Она оглянулась — их осталось двое: бородатый и веснушчатый. Исчезли те двое — с кольцом в носу и весь в черном, что насмехались над Евой в начале пути.

Это заметил и Мердок, с прищуром вглядываясь в выход, откуда они пришли. Парадоксально, но лестница, ведущая оттуда, снова вела вниз, а не вверх. Оттуда не доносилось ни голосов, ни шагов. Обернулись и оставшиеся пираты. Веснушчатый мигом сплел свои пальцы в молитвенном жесте и опустил голову, взывая к Дане. Никто не изъявил желания проверять, где отставшие.

— Что это было? — повторил Мердок, почему-то внимательно впиваясь глазами в Еву.

Удивленная, что он спрашивает ее, Ева ошарашенно огрызнулась:

— А я-то откуда знаю?!

В голос прорвались истеричные нотки, а следом с выкриком навалилась усталость от долгой ходьбы, и Ева, пошатываясь, прошла к статуе и села прямо около лука Каджа. Ее трясло, и она не понимала, от чего больше: от спуска, от страха или от собственной вспышки.

— Ваше высочество, — заискивающе пробормотал бородатый пират. — Что насчет Тома и Пита? Нам… поискать их?

Ева чуть не засмеялась. Грозный пират, покрытый десятками шрамов, дрожал сейчас от страха так, что тряслась его нижняя губа и сабля, нервно вытащенная из ножен.

Мердок отвернулся от арки, через которую они вошли.

— Нет, — ответил он. — Идем дальше.

Ева обессиленно вздохнула и вытянула ноги, крутя ступнями, пытаясь дать им хоть немного отдыха, которого она, судя по всему, не дождется от пирата. Откинулась назад, опираясь на руки, и запрокинула голову, осматривая еще три абсолютно одинаковые арки. И куда дальше?

Пока Ева отдыхала, как и двое пиратов, примостившихся прямо на полу, Мердок обошел новые выходы, останавливаясь у каждого на сотню ударов сердца. Видимо, приняв какое-то решение, кивнул своим мыслям, вернулся к самому левому и позвал всех подойти к нему.

— Вы думаете, нам сюда? — осторожно уточнила Ева. Она все еще боялась своей вспышки, ожидая, что Мердок может наказать ее за дерзость, но тот никак не показывал, что ее слова его задели.

— Может быть, девочка, ты хочешь выбрать путь? — вопросом на вопрос ответил Мердок, выгнув рыжую бровь. Без своей вечной треуголки, покрывающей голову и рыжие кудри, он не растерял ни капли авторитета, возвышаясь над всеми не только за счет роста.

Рука Евы дернулась — от нервного перенапряжения даже не смогла подняться. Эмер прислушалась к своему внутреннему компасу, но он лишь лениво крутился на месте, показывая то в одну, сторону, то в другую, будто цель Евы находилась одновременно совсем рядом и где-то очень и очень далеко.

Ева покачала головой, и их уменьшившаяся группа завернула в левую арку.

***

В этот раз шли осторожнее — останавливаясь, оглядываясь и прислушиваясь. Мердок приказал разговаривать, но так же, как бредово звучал сам приказ, такими же безумными звучали фразы, которыми они все обменивались.

— Как дела?

— Моя нога скрипит.

— Сейчас бы выпить.

Каждый говорил сам с собой, но и это украсило дальнейший путь, а, отвлекшись и стараясь не смотреть больше на свет, они не сразу заметили, что углубления сменились выдающимися вперед чашами, об одну из которых ударился веснушчатый пират позади Евы.

— Мола! — бормотал он, потирая ушибленный лоб.

Изменение в окружении насторожило: новое испытание или добрый знак?

Шествие приостановилось, когда Мердок задержался у одной из чаш, заглядывая внутрь. Рост Евы не позволял повторить подобное движение, а потому она нетерпеливо ожидала вердикта короля, но тот хмыкнул и молча продолжил спускаться ниже.

— Что там? — не выдержала Ева, догоняя Мердока. Лестница позволяла двум людям идти рядом, но Эмер все равно осталась чуть позади, почти наступая королю на пятки.

— Вода, — прозвучало в ответ.

Не успела Ева задуматься над тем, что это может означать, как позади послышался шум, заставивший людей застыть. Быстрое дребезжание приближалось, будто их настигали тысячи маленьких человечков. Это что-то отдаленно напомнило Еве, но первым догадался бородатый пират.

— Дождь? — удивленно то ли спросил, то ли сказал он.

И точно — теперь Ева узнавала этот шум, сопровождающий Агнес на трети ее пути. Стук капель о поверхность медузы, раздражающий и успокаивающий одновременно. С каждым биением сердца Ева понимала, что это вода, все отчетливее, и тревога начала накрывать ее с новой силой. Откуда дождь под крышей? И вдруг сила капель окажется такой же уничтожающей, как в зоне дождей, когда в самые опасные моменты капли, разбиваясь о голову, могли запросто лишить сознания, а то и убить?

Возможно, похожие мысли пришли и к Мердоку: он подобрался и скомандовал:

— Уходим.

Бежать по лестнице — трудно. Один неверный шаг — и ты полетишь головой вниз, ломая шею, но они все равно бежали, пытаясь обогнать природу. Вот только она все нагоняла. Вскоре по ступеням потекли струи воды, а всего через пару поворотов бег людей замедлился — риск поскользнуться стал слишком велик. Вода все прибывала, скатываясь вниз уже ручьем, доходя до щиколоток. Идти становилось тяжелее, но они продолжали, пока Мердок не застыл у одной из чаш, смотря на нее с подозрением.

— Вода, — с сомнением произнес он и оглянулся на остальных. — Мы делаем что-то неверно. Как и с прошлой лестницей нас не отпустит, пока мы не выполним правильные действия. Есть идеи?

Пираты переглянулись, пожимая плечами. Их больше занимала сама подступающая вода, чем вопрос, как избавиться от нее. По их бегающим глазам было ясно, что их решение — бежать дальше. А вот Ева задумалась. Не в первый раз «слово» имеет силу в этом странном месте. Тогда наверху, и здесь внизу. Так может…

— Солнце! — воскликнула Ева, привлекая недоуменные взгляды. — Засуха! Сухость! Солнцепек!

Ева выкрикивала все, что казалось ей противоположным льющейся за ними воде, и, видимо, Мердок понял ее замысел, с интересом склонив голову и вслушиваясь в происходящее вокруг, тогда как пираты нервно переминались с места на место, ожидая приказаний своего короля.

— Навес! Крыша! Потолок! — продолжала попытки Ева, уже сомневаясь в своей задумке, а вода уже достигла колен, и ей пришлось схватиться за стену, удерживая равновесие в ревущем потоке.

На нос упала капля, и Ева подняла голову к потолку. В этот момент он потемнел, и с него закапала вода. Начался настоящий дождь.

— Оно ведь должно прекратиться, да? — неуверенно произнес веснушчатый пират. — Мы же не можем утонуть на лестнице?

Вопрос повис в воздухе. Прибывающая вода никак не останавливалась, казалось, что Океан над ними внезапно нашел ход и, увеличивая дыру, проникал в храм, погребая в нем людей.

— Остановись! Засохни! Прекрати! — Страх нагонял, и Ева перешла на прямые приказы, которые не возымели эффекта.

Поток резко усилился, толкнув Еву вперед, и она налетела на подхватившего ее Мердока. Вода налилась в рот, и Эмер закашлялась, на зубах заскрипел песок, а вода на удивление оказалась вовсе не соленой, а пресной. Хотя какая разница — люди одинаково тонут и в той, и в другой.

Вперед мотнуло и пиратов, но их король поддерживать не стал, наоборот, делая шаг с Евой в сторону и позволяя им проплыть чуть дальше. Бородач сразу прижался к стене позади, а вот веснушчатый споткнулся, и его бы точно унесло дальше по течению, но размахивающая руками Ева, поддержала мужчину на долю мгновения, давая восстановить равновесие и присоединиться к товарищу.

Габариты же Мердока позволяли ему дольше держаться под напором воды, но даже он, вытягивая одной рукой Еву за платье, второй — цеплялся за чашу, чтобы не уплыть вместе с потоком. Бурлящая вода создавала на стенах и потолке переливы света, и это даже, казалось бы, красивым, если бы не смертельная опасность, нависшая над людьми. Ева проследила за второй рукой Мердока и вдруг заметила, что от чаши тоже исходит свет, словно что-то блестит внутри нее.

— Мердок! — крикнула Ева, стараясь перекричать льющуюся воду, заливающую глаза и уши. — Что внутри чаши?

Король открыл было рот, но передумал отвечать и прежде заглянул внутрь. Удивление промелькнуло на его лице. Перехватив поудобнее Еву — закинув ее перед собой, чтобы поток впечатывал ее в его огромную фигуру, — Мердок освободил руку и протянул ее к чаше, доставая оттуда небольшой предмет, размером с жемчужину.

Ева упиралась спиной в Мердока. Она бы, наверное, даже смутилась такой непонятной близости, но вещица в пальцах короля захватила все ее внимание. Никогда прежде она не видела подобного: многогранный полупрозрачный кристалл сверкал тысячами бликов даже в неярком свете и несмотря на свои маленькие размеры от этого казался больше.

— Что это? — спросил Мердок, наклонившись к уху Евы, чтобы она его услышала.

В чаше была вода, и когда они назвали ее, начался ливень. Так, может, если она назовет эту блестяшку, то дождь прекратится?

— Кристалл? — спросила Ева, но нет, это слово тоже не помогло. — Я-я, я не знаю.

От бессилия хотелось плакать. Вот так они и умрут, утонут внутри храма, под крышей, из-за того, что не знают, как называется молов маленький предмет.

И тут Еву осенило: она уже видела эти кристаллы! На статуе Даны в центральном зале. Точно такие же многогранники украшали кольца и серьги у богини воды. И вместе с этим пришло другое воспоминание — в дневнике Даны было много незнакомых слов: например, «источник» воды, «ружья» и…

— Бриллиант! — крикнула Ева, вспоминая один из мифов про богиню воды и ее любимые украшения.

На следующий вдох Ева, поднятая потоком над ступенями, чуть не упала, ударившись ногами о лестницу. Вода исчезла, словно ее никогда не было. Ева ощупала себя, но одежда была сухая, как и волосы, и пол под ногами. Над головой послышался всплеск, и, подняв голову, Эмер заметила на потолке отблеск. Чаша снова была наполнена водой.

— Невероятно! — выдохнул веснушчатый. — Она исчезла. Во…

Он не успел договорить: Мердок молниеносно рванул вперед, впечатывая пирата в стену и затыкая ему рот. У мужчины из глаз брызнули слезы, а брови поползли наверх, лицо покраснело от нехватки воздуха — вместе со ртом король зажал бедняге и нос. Веснушчатый вцепился пальцами в сжимающую его ладонь, расцарапывая кожу до крови, но Мердок не отпускал, беспокойно оглядываясь. Пару биений сердца спустя он обратился к задыхающемуся пирату:

— Молчи, — проговорил Мердок, и мужчина бешено заморгал — кивать он не мог. — Ни слова, понял? И вы тоже, — добавил он, обернувшись на Еву и бородатого.

Мердок убрал ладонь, и веснушчатый судорожно закашлялся, вдыхая воздух, но молчал, не желая навлечь на себя гнев короля.

— Отлично. Тогда живее.

Король развернулся к спуску и подтолкнул Еву вперед, заставляя ее не идти, а практически сбегать вниз. В тишине они быстро двинулись дальше, а спустя всего пару поворотов вновь оказались в знакомом зале, и в этот раз он претерпел существенные изменения.

Только последний перешагнул порог, как из того выросла решетка, перекрывая проход. То же повторилось и с остальными арками, а статуя в центре разломилась надвое, и из нее начала вытекать горящая магма.

— Да что же это такое?! — воскликнул бородатый пират, с силой ударяя ногой по решетке, завибрировавшей в ответ.

Температура в зале поднялась, и люди мгновенно покрылись испариной. Только что волшебным образом высохшая одежда вновь взмокла, но уже от пота.

Магма медленно приближалась, накатывая волнами, а отступать было некуда. Ева оглядывалась в поисках подсказки, но не видела ничего, что выбивалось бы из общей картины.

— Вода, — внезапно произнес рядом Мердок.

На мгновение Ева испугалась, что их снова затопит, а спасительные чаши находились за решетками, но ничего не произошло. Воздух все также горел, как и сгорали их шансы на выживание.

— Идеи? — поинтересовался Мердок.

Прежде чем он услышал хоть какой ответ, впереди заскрежетало, и пол по середине пошел трещинами, а затем и вовсе обвалился, открывая пропасть, мгновенно заполнившуюся лавой, выплескивающейся наружу.

— И желательно, побыстрее, — продолжил Мердок свою мысль, степенно осматривая окружение.

Он выглядел до того спокойным, особенно по сравнению со своими подчиненными, что Ева в очередной раз поразилась его способности держать лицо. Она тоже постаралась мыслить здраво. В конце концов, паника не поможет. Но мысль и взгляд, как назло, ни за что не цеплялись, ускользая в горящий ужас, что раскрывался впереди.

Пол снова задрожал, и длинная трещина рванула к арке. Бородатый пират все еще пинал решетку и не видел ее. Мердок и веснушчатый отскочили в сторону, а вот Ева в последний момент толкнула бородача и только потом отпрыгнула сама. Решетка упала в бурлящую лаву, рассекающую пространство между Евой и пиратами. Тот, которого она спасла, поднялся с пола и удивленно воззрился на девушку. Пол под ногами Евы накренился: она оказалась на островке, неумолимо падающем вниз.

— Прыгай! — закричал ей Мердок, подбегая к самому краю и протягивая руку. При этом он оттолкнул в сторону веснушчатого, чудом не уронив того в лаву.

Ева замешкалась лишь на удар сердца, а затем разбежалась на два доступных ей шага и прыгнула. В последний момент пол под ней накренился снова, но часть, на которой оказались пираты, наоборот, поднялась под наклоном, и Ева уцепилась за край, повисая над бурлящей лавой. Бородач покатился вниз, а веснушчатый все же не удержал равновесия и повалился вперед, хватаясь за край рядом с Евой одной рукой, а второй размахивая в воздухе.

— Помогите! — заверещал он.

Над краем показалась голова Мердока.

— Капитан! — с благоговением и надеждой позвал своего короля падающий, протягивая ему руку. На глазах у него выступили слезы, и он весь задрожал, но Мердок не обращал внимания на своего подчиненного, он опустился на колени рядом с Евой.

— Руку, — скомандовал король девушке.

Ева на биение сердца замешкалась, покосившись на веснушчатого пирата, на чьем лице отразились боль и обида, а протянутая рука расслабилась, повиснув вдоль тела. Пол снова затрясло, мелкие обломки с шипением упали в лаву под ногами, которые начало жечь от приближения жидкого огня. Ева подобралась, поднимая руку, а Мердок подхватил ее и начал вытаскивать наверх.

Веснушчатый мужчина рядом заорал: на него брызнула лава. Пальцы, держащиеся за край обрыва, разжались, и он упал ниже, успев второй рукой зацепиться за ногу Евы. Зал, наполненный скрежетом каменных плит и разрушающегося пола, разорвал душераздирающий визг — ноги пирата погрузились в магму. Еву дернуло следом, и она повисла на руках Мердока — если бы не король, Эмер с веснушчатым давно свалились бы вниз.

— Жжет! Дана, как же жжет! — раздавалось под Евой. — Капитан, спасите!

— Отцепись, — прошипел Мердок.

От натуги его лицо покраснело, по лбу стекали крупные капли пота и падали прямо на Еву. Одна особенно ловкая упала ей в глаз, закрывая обзор и смешиваясь с ее собственными слезами ужаса. Смерть оказалась так близко к ней, утягивая в свои объятия.

— Отцепись, кому сказал! — рявкнул на подчиненного Мердок.

Он перехватил запястья Евы одной рукой, а второй взял рядом обломок пола и запустил в пирата, повисшего на Еве.

— Капитан, — заныл веснушчатый внизу. — Ну, как так? Я же за вас умереть готов!

— Вот и умри, — глядя в глаза веснушчатому произнес король, махнул рукой, и ноги Евы обожгло от новой волны жара. Она всхлипнула, но этот звук затерялся в крике, вырвавшемся из горла веснушчатого пирата. Он разжал свои тиски, и Еву, которую тянул Мердок, по инерции чуть ли не подбросило вверх, на спасительный пол. Крик затих, а Ева не рискнула обернуться.

К краю подбежал бородач, обеспокоенно глядя вниз.

— Малькольм! — Его лицо исказила гримаса отвращения, и он отвернулся. Его глаза наполнились ненавистью, и Ева испугалась, что она направлена на нее, но нет — так пират смотрел на своего короля.

— Вы убили его! — обвиняюще и совершенно неуважительно ткнул пальцем бородач в Мердока. — Вы могли его спасти. Почему девку?

Теперь палец был направлен на Еву, а она выжидательно посмотрела на короля. И правда: почему не его приближенный?

— Она важнее, — ответил Мердок, методично осматривая разрушающиеся зал и пол, утопающий в лаве. Совсем скоро им грозило повторить судьбу Малькольма, но, казалось, что это мало волновало короля: он будто находился на экскурсии, рассматривая музейные экспонаты. — Она приведет меня к божественной силе.

Несмотря на жару, внутри у Евы все похолодело. И этому человеку Ева обещала силу? Тому, кто готов жертвовать своими же людьми ради могущества? Как он будет обходиться с другими, получив могущество бога?

— Но прежде надо выбраться отсюда. Что запустило ловушку? — продолжал вслух рассуждать тиран, и последний вопрос сбил возмущения Евы, заставив тоже задуматься.

— Спешка, — произнесла она. — Мы бежали, словно…

— Ошпаренные, — закончил Мердок. — Хорошо. И что теперь хочет от нас этот храм?

— Остановиться? — предположила Ева и тут же замахала руками в попытке не упасть, когда пол вновь накренился под опасным углом. — Только как это сделать, если тут все трясет?!

— Придется постараться, — заметил Мердок и нетерпящим возражений голосом добавил: — Лежать!

Он прижал Еву и бородача к полу, давя им на головы, и сам лег рядом. Никто не шевелился. Ева не понимала, как долго это длится. В голове начало гудеть от едких паров, а перед глазами поплыло. Она услышала крики родных, чуть ли не вживую увидела огромный шар, преследующий Изи; газ, лишающий сознания матушку. Вероятно, она и сама на мгновение провалилась в небытие, потому что не заметила момента, как тряска прекратилась, а по вспотевшему лбу прошлось прохладное дыхание свежего воздуха. Ева разлепила глаза, которые оказались до боли сжаты, и с удивлением обнаружила, что лава исчезла. Они лежали на цельном полу, не испещренном кровоточащими лавой ранами, а в центре стояла будто новая, только что высеченная статуя. Ничего не намекало на горящий ад, развернувшийся в комнате биения сердца назад.

Мердок, прижимавший Еву к полу, пошевелился и медленно, будто с трудом, встал, поднимая за шкирки своих спутников. Они огляделись, ища подвох, но все казалось тихим и спокойным. Решетки тоже пропали, и из зала вновь вело четыре выхода, считая тот, через который они прошли ранее, вот только он как раз немногим и изменился — вместо лестницы, ведущей вниз, впереди светлел прямой коридор, так и зовущий войти именно в него.

— Выглядит как приглашение, — задумчиво произнес Мердок, поднимая руку к голове. Он удивленно дернулся, не обнаружив на месте треуголку, но затем расслабленно пригладил растрепавшиеся кудри, будто и не забывал о том, что потерял свой важный элемент своего образа. — Пойдемте.

Мердок подтолкнул бородача, заставляя его идти вперед, а сам подхватил Еву под локоть, уводя ее за собой.

Потолок в коридоре уходил высоко вверх, теряясь в теплом свете, мягко обволакивающим стены и пол. Впереди виднелись очертания другой арки. Приближаясь к ней, Ева начала слышать странный гул, который с каждым шагом все больше напоминал человеческую речь. Почти на подходе среди голосов послышались знакомые нотки, ноги будто налились усталостью, и Ева, несмотря на пережитые обессиливающие волнения, вырвалась из хватки короля, быстро обогнула бородача и рванула в арку. Ослепленная, она прикрыла рукой глаза, а когда убрала ее, то вновь увидела зал со статуей, но главное — другое. Этот зал не был пустым.

— Ева!

На шею к Эмер бросилась Изабель, и из глаз Евы полились слезы облегчения — сестра рядом. Сквозь пелену воды она увидела подбегающую матушку, светлую голову Марка, темную фигуру Эдриена, появившуюся сбоку.

Ад, как казалось, остался позади. Все неважно, пока родные и любимые рядом.

Сзади послышались шаги, и в зал за Евой вошел Мердок.