Глава 32. В которой дверь преграждает путь

Помимо людей в зале были и другие существенные изменения — вместо арок с бесконечными лестницами из одной стены вел проход с коридором, скрывающим обратную сторону за ярким светом, а на противоположной стене от пола и почти до высокого потолка возвышались огромные двустворчатые двери, украшенные грубыми рисунками, изображающими людей, и засохшими растениями, обвивающими косяк и ручку своими ломанными пальцами.

Как только Ева вышла из светящегося коридора ее облепили матушка и Изи, а следом за ними подошли братья Бланш. Огонь, тяжело дыша, сидел на постаменте прямо под Каджем, запрокинув голову — в этот момент еще больше бросалось в глаза, как похожи огненный бог и обычный кок. Его бинты, прикрывающие ранение, побурели, и Анна тихо поделилась с Евой опасениями, сможет ли Огонь продолжать путь. Младшая Эмер посмотрела на огромную дверь впереди, и в этот миг внутренний компас, до этого вяло перекатывающий стрелку, вновь начал выполнять кульбиты, предвещая близость цели. Ева передала это матушке, заверяя, что осталось совсем недолго, и это услышал Мердок, тут же оторвавшийся от остальных и подошедший к высоким дверям, которые начал детально осматривать, расхаживая вдоль них.

— Вы не видели Антона? — спросил Эдриен Еву. — Мы потеряли его в прошлой комнате, убегая по лестнице от катящегося за нами шара.

Эдриен не меньше повисшей на Еве Изабель обрадовался появлению младшей Эмер, с подозрением глядя на отца, следовавшего за ней. Уточнил у Евы, все ли прошло хорошо, не пострадала ли она, но она успокоила капитана, поведав, что король, напротив, спасал ее, хоть и из корыстных побуждений. Это мало успокоило Эдриена, и он передвигался по залу вслед за Евой, один раз — когда Изабель расцепила наконец свои объятия — взял ее за руку, пожал, но тут же отпустил, пока кто-нибудь это не заметил. Забота капитана согревала, и возвращала Еве силы, оставленные в ловушках позади.

Услышав о шаре, что она видела в бреду, накрывшем ее в лавовой комнате, Ева немало удивилась.

— В прошлой комнате? — уточнила она. — Нет. Шар мы пропустили, но чуть не поджарились, когда пол под нами оплавился от лавы.

Настало время Эдриену хмурить брови.

— Какая лава? — он бросил взгляд на яркий коридор, потирая переносицу в раздумьях. — Шар катился за нами по коридору, остановившись прямо в арке, ведущей в зал, и он был абсолютно безопасный, в отличие от предыдущего, где нам пришлось спасаться от ядовитого газа.

— Мы пришли первые, — добавила стоящая рядом с Евой Анна и сжимающая руки дочерей своими, словно боясь снова их потерять. — Зал за нами был опутан липкой паутиной, — она поежилась. — Мирабель оставила там свою обувь, увязнув в одной из ловушек.

Все три группы шли разными путями, этим можно было объяснить то, что им на пути встретились разные опасности, но вот то, что и последний зал у всех отличался, почему-то испугало Еву больше всего. Каковы же настоящие размеры храма?

Она оглянулась, с сожалением отметив, что людей убавилось. Пропал Антон, который, по словам Изи, был сам не свой и постоянно повторял вслух имя сестры. Тяжелораненая Гита тоже осталась позади — ее придавило потолком, медленно сжимающим комнату. Вик остался с ней, и где теперь эти двое — было неизвестно. Когда их группа отошла на небольшое расстояние, позади послышался шум и крики, а при попытке вернуться они лишь попали в новый зал, полный пауков и паутины.

Держались особняком Пушка с Иаковом, забившимся в угол и покачивающимся из стороны в сторону. Мальчик ныл, то громче, то тише, а его брат колдовал над головой, пуская прохладные вихри, охлаждающие больной разум.

Пиратов тоже поубавилось, причем значительно — помимо бородача, который, подойдя к Еве, представился Альфом и поблагодарил ее за спасение, обещав отплатить свой долг, и самого Мердока остались Юлий и еще двое — помятые, в крови и с каким-то безумным блеском в бегающих глазах.

Юлий, всю дорогу старающийся казаться похожим на Горгия — даже улыбался также мерзко — сдулся. Он стоял около Мирабель, потирающей свои покрасневшие босые ноги, и о чем-то с ней тихо переговаривался. В какой-то момент он снял свою рубашку, разорвал на лоскуты и опустился перед ней на колени, начав обматывать ступни тканью. Рыжая кухарка покраснела и отвернулась, смущенно улыбаясь. Ответная улыбка Юлия шла ему намного больше предыдущей.

Ева устала — ее совершенно вымотала гонка и пережитые приключения, и все, что она хотела, так это сесть на пол, накрыться одеялом из рук сестры и матушки, обнимающих ее, и, согреваясь, так и остаться сидеть, пока холод страха на сердце не уступит покою утреннего моря, обещающего тишину и безмятежность.

Однако у Мердока были свои планы.

— Все сюда!

Он единственный, кто стоял совершенно один, отколовшись от толпы. Остальные жались друг к другу в поисках поддержки, но Мердок рвался вперед. Его волосы торчали в разные стороны и прилипли к потному лбу, он подволакивал левую ногу, а камзол покрылся слоем пыли и песка. И что больше всего не понравилось Еве, так это его взгляд. Он видел перед собой только путь к силе, не замечая никого вокруг.

— Надо придумать, как открыть эту дверь, — сказал король, когда люди постепенно подтянулись к нему за неимением других вариантов. Оставаться на месте тоже было опасно — постоянно меняющиеся комнаты сбивали с толку, а путь назад и вовсе мог оказаться для них перекрыт. Храм мог пускать, но не выпускать тех, кто не дошел до конца.

Сухие голые ветки паутиной обрамляли дверь, собираясь в изысканный узор, обходящий рамками восемь квадратов, спускающихся в шахматном порядке сверху вниз, где были изображены различные сцены, выполненные будто детской рукой. Приглядевшись, Ева узнала в них легенды, записанные Даной в дневнике, — теперь, когда знания о земле вернулись к ней, она понимала намного больше из того, что прочитала тогда. Неосознанно Ева провела по платью и скользнула рукой в карман, доставая книгу. Ее видело не так много людей, и большинство с интересом рассматривали диковинку.

Пальцы пролистнули несколько страниц.

«Как Кадж подарил людям взрывы». История о «ружьях» — вот и на двери человечки, похожие на палочки и кружочки, держали палки поменьше, направляя друг на друга.

«Как Аура усыпила земли». В одном из квадратов маленькая фигурка парила над деревьями, а от ее головы отделялись ноты.

«Как Дана с Аароном поспорили из-за острова». Два человечка, один из которых был с длинными волосами и выдающимися формами, тянули каждый на себя островок с домиком на нем.

Но что делать со всеми этими историями?

— Прочитай названия легенд сверху-вниз, — предложил Мердок, тоже заметив книгу Евы в руке.

Эмер пожала плечами и попробовала — ничего. Прочитала в обратном порядке. Назвала имена богов, участвующих в легендах, затем попробовала их стихии, вызвав приступы головной боли у остальных, когда звучала магия Аарона.

Изабель предложила прочитать легенды полностью вслух, но тут возникала проблема — Ева с трудом произносила зачеркнутые строки про себя, страдая от головной боли, а при попытке озвучить некоторые слова глаза до слез сдавливало тисками. В конце концов, Эмер бросила эту затею.

Внезапный тупик поверг людей в уныние. Предлагая и пробуя разные варианты, они все больше склонялись к тому, что весь путь был сделан зря. Рискнули использовать и физическую силу, но не сдвинули створки ни на волосок.

Покрывшийся пятнами Мердок приказал всем отойти от двери. Он свел ладони вместе, нагревая между ними воздух.

— Что вы собираетесь делать? — осторожно уточнила Ева. Ей совсем не нравилось, с каким напором Мердок хочет пробиться внутрь.

— Сожгу эту дверь дотла! — огрызнулся Мердок. — Если храм не хочет открывать передо мной дверь, то я сам пробью проход.

Он тяжело дышал, а глаза чуть ли не вылезали из орбит, и мало кто рискнул бы сейчас подойти к вышедшему из себя королю.

Ладони Евы коснулись мягкие пальцы, привлекая внимание, и она оглянулась. Рядом стоял Эдриен, меж бровей у которого пролегла глубокая морщинка. Он наклонился вперед, накрывая Еву ароматом соленого моря — уже успевшим забыться в этом пустынном месте. Волнистые волосы защекотали ее щеку, и она ненароком склонила голову навстречу, почти соприкасаясь кожей с капитаном.

— Он не должен получить эту силу, — произнес Эдриен на самое ухо Еве. — Мне и раньше эта идея не казалась хорошей, но тогда я не верил, что в храме может быть скрыта настолько могущественная сила. То волшебство, с которым мы столкнулись в коридорах — никогда не видел подобного. Если отец сможет творить подобное…

Ему не нужно было продолжать — Еве и без того стало тошно от мысли, что Мердок сможет мановением руки разверзнуть вулкан на острове или запутать разум человека.

— Что нам делать? — спросила она, подступая ближе к капитану, стараясь, чтобы их не услышали, а на деле ища защиту в его присутствии. — Его уже не остановить.

Тихий шорох сопроводило почти незаметное движение руки Эдриена — сабля выскочила из ножен, красноречиво отвечая на вопрос Евы. Ее глаза полезли на лоб, и она прикрыла собой оружие. Спиной почувствовала, как дрожит капитан, — подобное решение не могло даться легко. Эдриен выдохнул, готовясь; по шее Евы пробежали мурашки, но капитан не успел выйти вперед, как жар, набираемый его отцом, внезапно рванул в сторону, в угол, в который забились Пушка с Иаковом. Второй высоко взвизгнул, когда крошка стены посыпалась ему на голову, а Пушка резко присел, накрывая собой брата.

— Намерение, — произнес Мердок, на мгновение снова становясь собой. — Чудовища хорошо чувствуют намерения, витающие в воздухе, и Астарта научила меня этому трюку. — Король изогнул шею назад под неестественным углом, заставляя всех позади отступить, каждому казалось, что Мердок смотрит именно на него, но его глаза насмешливо впились в старшего сына. — Испепелю любого, кто сделает ко мне шаг, понятно?

К концу фразы в голосе зазвучали сумасшедшие нотки. Он повернулся к двери, вновь складывая руки, но Эдриен, быстро опустивший саблю в ножны, окликнул его:

— Отец, мы уже пытались пробиться силой, и вот что произошло с Акупарой. Может, дашь нам еще шанс решить загадку умом?

Ева могла поклясться, что услышала скрип зубов Мердока, когда его руки повисли вдоль тела.

— Ну и какие у вас варианты? — все также стоя ко всем спиной, спросил король. — Эти картинки не дали нам никаких подсказок.

— А что если… — подала голос Анна и тут же стушевалась от всеобщего внимания, направленному на нее, но продолжила, опираясь спиной о могучую руку Огня: — Вдруг дело не в картинках, а в растениях?

Озарение настигло Еву, и она снова пролистала дневник в поисках нужной легенды. Вот она! Самая маленькая — всего в одну неполную страницу, почти без зачеркнутых слов. Там даже имена богов почти не упоминались, и Ева мельком просмотрела ее. Теперь же вчиталась, поражаясь, как она не заметила ее раньше.

— «Легенда о живом цветке», — прочитала Ева название. — Здесь рассказывается о тайном месте Яви, что открывается, только когда раскрываются цветы на входе.

Коря себя за невнимательность, Ева усерднее изучила четыре абзаца, перечисляющих действия богини жизни на входе, выделяя для остальных только самые важные моменты:

— «В яркий полдень, гонимый Каджем…», «По примеру Ауры приветствовала своих маленьких детей песней…», «Плеснула в них своего любимого вина…», «Протоптав дорогу к входу, коснулась своей живительной рукой, распуская ярко-розовые бутоны, приглашающие пройти внутрь»…

— Смотрите! — воскликнула Изабель, указывая на дверь.

Четыре из восьми картин слабо засветились, выделяясь среди остальных пыльных товарищей, и в каждой ярче всего сверкал один предмет: солнце над головами, ноты над лесом, кувшин в руках и следы на земле, оставляемые великаном.

Ева сглотнула от переполняемых эмоций:

— А теперь нам надо…

Ее перебил огненный шар, метнувшийся прямо в светящееся наверху солнце. Огонь потух, но алое зарево осталось, его исторгал теперь сам рисунок. Что-то внутри двери щелкнуло, а сухие ветки пришли в движение, сдвигаясь в стороны, раскрывая занавешенную ими дверь.

— Теперь воздушник, — заозирался Мердок, фанатично вглядываясь в каждого. — Среди нас остались воздушники? Что-то я не вижу вашего белобрысого докторишку.

В рядах команды Акупары оставался еще один воздушный маг, и взгляды его товарищей ненароком устремились на него. Пушка сжался в своем углу, поглаживая успокоившегося и, даже кажется, задремавшего брата.

— Я-я-я, — заикаясь, он поднял руку, и сразу опустил ее под взглядом алых глаз короля, сжимаясь еще сильнее. — Что мне надо сделать? — затравленно спросил Пушка, едва не плача.

Мердок быстро преодолел расстояние до парня, рывком поднял того на ноги, роняя прислонившегося на него Иакова, вмиг проснувшегося и зашедшегося плачем. К мальчику подбежала Анна, принялась обнимать и успокаивать, но Иаков, увидев, что его брата уводят, завелся только сильнее, протягивая свои руки к Пушке. Того же король отвел к двери, поставил перед ней и указал на картину, где Аура, напевая, пролетает над лесом.

— Используй свою силу на нотах, — склонился Мердок над парнем, нависая над ним страшной тенью.

Коленки Пушки дрожали, то и дело он оглядывался на зовущего его брата, но постарался собраться, чтобы скорее закончить то, что от него требуется. Наставил указательный палец на ноты, вдохнул всей грудью и резко выдохнул. Из кончика пальца вырвался поток воздуха, отбросивший руку Пушки назад и попавший ровно в ноты, зажигая их серебряным сиянием. Мальчишка радостно заулыбался, довольный эффектом, но тут же улыбка сменилась гримасой ужаса, когда картина вновь потухла, а Мердок схватил Пушку за горло, приподнимая над землей.

— Отец, отпусти его! — кинулся вперед Эдриен.

Мердок взметнул перед сыном руку, останавливая. Посмотрел Пушке в лицо и произнес:

— Еще раз. Сильнее.

Пушка повторил свой трюк. Еще и еще. Каждый раз ноты зажигались и гасли, будто магия не могла удержаться, постоянно соскальзывая и улетая прочь. Пушка уже ревел в унисон с братом, и этот плач пробирал до самых укромных струн души, сжимая сердце.

— Прекрати, отец, — шаг за шагом Эдриен подступил к отцу, и сейчас положил ладонь на его руку, сжимающую бедного Пушку. — Так ты ничего не добьешься.

— Здесь нет других воздушников, — огрызнулся Мердок. — Парень должен сделать свое дело, иначе он просто бесполезный кусок ила.

Пальцы Мердока сжались сильнее, и Пушка перестал пытаться зажечь ноты, впиваясь теперь руками в свое горло, стараясь выбить себе хоть немного пространства для вдоха.

— Так ты просто убьешь его и ничего не добьешься! — крикнул Эдриен, в панике наблюдая, как синеет лицо Пушки. — Нужно попробовать что-то другое!

Тут из угла сквозь стоны и плачь донесся еще один тонкий голосок:

— Где т-теплые в-волны И-и-игривого моря сливаются н-н-нежно с холодной Б-борзою…

Иаков смотрел прямо на брата, напевая морскую песню. Он весь дрожал в объятиях Анны, нашептывающей ему на ухо. Ужасно и противоестественно звучала эта песня в месте, забирающем жизни и сводящем с ума. Но это сработало: картинка замерцала, сияя в такт мелодии, которую выводил Иаков. Мердок разжал пальцы, отпуская Пушку и скомандовал:

— Еще раз!

Пушка снова выстрелил потоком воздуха в ноты, а потом сразу же развернулся и убежал от двери прямо в объятия брата, прижимаясь к нему мокрым от слез лицом. Иаков замолчал, утыкаясь в Пушку в ответ, но его голос остался летать по помещению, продолжая напевать призраком, пока пульсирующие ноты не вспыхнули ярче солнца, да так и остались светить, даже когда песня стихла.

Сухие ветки сдвинулись еще сильнее.

— Дальше! — первым опомнился Мердок, поворачиваясь к Эдриену, но тот уже опередил отца, стоя вплотную к рисунку на стене с изображением Даны, наклоняющей кувшин над разинувшими рты людьми.

Рядом не было другой воды, кроме пота, покрывающего испариной лбы, и Эдриен взмахнул пальцами, собрав несколько капель в воздухе и направив их на рисунок. Они впитались в дверь, не вызвав никакого эффекта.

— Тебе не кажется, что пробка немного выдается вперед?

Это подал голос Марк, обнимающий позади Изабель. Он старался не отсвечивать рядом с отцом, а потому не подходил к нему, держась в тени.

Эдриен дотянулся пальцами до пробки на кувшине — даже с его ростом ему пришлось привстать на носки — и поскреб ее. Пробка начала расшатываться, а после с резким щелчком вылетела, ударяясь о пол и откатываясь куда-то от людских глаз. Из маленькой дырочки полилась тонкая струйка, темной линией уходя вниз.

— Вино, — задумчиво произнес Эдриен.

Руки его переместились к боку, где виднелась голова деревянной черепахи. Послышался лязг, когда сабля вышла, а затем снова упала обратно в ножны, оставив на ладони левой руки Эдриена глубокий порез, из которого моментально закапала кровь. Ева вся сжалась, представляя, как теперь должна зудеть рука капитана, но тот, не моргнув и глазом, приложил ладонь к льющемуся ручейку, окрашивая воду красным. Когда он убрал руку, вместо воды из кувшина начала течь густая кровь, распространяя характерный запах.

Рисунок загорелся синим, отодвигая с громким щелчком сухие ветки еще дальше.

Прежде чем король пиратов обратил бы на нее внимание, Ева шагнула к рисунку с изображением следов на земле — это был самый нижний квадрат, и она смогла прикоснуться к следам, пошедших дрожью под ее пальцами. Ева провела рукой по выпуклому рисунку и словно стерла его, оставляя под ногами великана разрыхленную землю.

Видимо, этого оказалось достаточно для потомка Аарона, и растения вновь пришли в движение, раздвигаясь и обрамляя теперь дверь по краям засохшей аркой.

Мердок рванул вперед, отталкивая Еву, которую спас от падения Эдриен, подхватив за плечи. Король налег на дверь, толкая ее вперед, но безуспешно — она не сдвинулась. Тогда он попытался протиснуть пальцы между створок, сдирая кожу в кровь, но и это не дало результата.

— Вы все — ничтожества! — каждый громоподобный рык Мердок сопровождал ударами о дверь. От соприкосновения кожи с ней сыпались искры, и пара из них попали на кожу Евы, вырвав возглас боли. — Вы сделали что-то не так! Почему эта молова дверь не открывается?!

Жар, исходивший от Мердока, заставлял людей отступать: все уже прижались к противоположной стене, кроме Эдриена с Евой, застывших позади короля. Пальцы капитана нервно сжимали плечи Эмер, и она знала — он точно так же, как и она сейчас прокручивал все их действия, выискивая ошибку.

— «Коснулась своей живительной рукой…» — услышала Ева справа от себя.

Помимо них рядом оставались еще Пушка с братом и Анна, которая отпустила Иакова, отыскавшего спокойствие в родных объятиях, и через истончаемый королем жар прошла к младшей дочери. Анна буравила взглядом дверь, в то время как ее рука нашла Евину, пожимая ее несколько раз, словно в раздумьях.

— Нам нужно прикосновение богини жизни, не так ли? — спросила Анна, смотря перед собой, словно в прострации. — Дочери Каджа и Ауры?

— Нет, — нахмурилась Ева, вспоминая другую легенду. — Явь была младшей сестрой Даны и Аарона. Их мать не была магом, но в девочке «соединились силы воды и земли, дающие жизнь», — процитировала Ева запавшие в душу строки.

— Ребенок земного мужчины и водной женщины, — задумчиво прошептала Анна, оборачиваясь. — Может быть… Изабель!

Ева вздрогнула. Сзади послышались торопливые шаги, и ее вторую свободную руку обвила тонкая ладошка. Теперь Еву облепили со всех сторон, и даже не смотря на исходящую впереди опасность в виде короля пиратов, со всей дури долбящего по двери, она почувствовала мимолетное облегчение.

— Изабель, солнышко мое, — обратилась Анна к старшей дочери, — помнишь, о чем мы с тобой говорили перед Новым Оборотом?

Ева с удивлением посмотрела на сестру, не понимая, о чем речь. Зато поняла Изи: она быстро закивала и отчего-то сильно покраснела.

— Попробуй прикоснуться к ветвям, во-о-он там, например, — Анна указала на уходящие в пол корни, находящиеся как можно дальше от разбушевавшегося Мердока. — Только, я думаю, надо немного усмирить вашего короля, — эти слова она обратила куда-то за плечо Евы, которая, обернувшись, увидела рядом с Эдриеном и Марка.

Младший Бланш нежно провел по щеке Изабель, посмотрев на нее таким особенным взглядом, какой бывает только у по-настоящему влюбленных, что Ева устыдилась своей давней и уже совсем чуждой ей ревности, и ласково потрепал саму младшенькую Эмер, делая шаг вперед.

— Я отвлеку.

Спине Евы стало нестерпимо холодно, когда Эдриен отпустил ее и обогнул, нагоняя брата. Он что-то сказал ему, совсем тихо, Марк кивнул, и к отцу они пошли уже вдвоем. Поцеловав матушку и Еву в щеки, отбежала Изабель, подходя к месту, где арка из голых ветвей входит в пол.

— О чем вы говорили перед праздником? — с подозрением спросила Ева матушку. Парадоксальная в этой страшной ситуации обида кольнула ее: обычно сестра делилась своими секретами и с ней тоже.

Матушка как-то замялась, нервно сжала руку Еву, а второй начала мять подол платья. Открыла рот, но передумала, махнув рукой.

— Не сейчас, милая.

Ева хотела возразить, как недавно возразила Эдриену, что времени потом может и не быть, но как раз в этот момент монотонный звук ударов о дверь прекратился, прервавшись звонкой пощечиной. Марк отлетел назад, и его голова с громким стуком ударилась о пол. Ева подскочила к парню и с облегчением увидела, что он в сознании и способен даже самостоятельно сесть, отряхивая осевшую на волосы пыль.

Эдриен выхватил саблю и направил ее на отца, но Мердок перехватил ее прямо за лезвие, накаляя его до красных всполохов. С громким шипением Эдриен отпустил рукоять, тряся обожженной ладонью и отпрыгивая назад — и вовремя: пылающий кулак прошелся по тому месту, где только что находилось его лицо.

— Неблагодарные мальки! — закричал Мердок, а затем резко согнулся пополам, хватаясь за голову. — А-а-а! Уйди, тварь! Заткнись! Заткнись!

Король яростно бил себя по вискам, вырывая клочья волос.

— Вы — ошибки, которые не должны были родиться, — прошипел он, глядя исподлобья то на одного сына, то на другого. — Вы забрали часть моей силы, эта тварь вместо того, чтобы подарить власть, тоже только отбирала. Столько оборотов я ее затыкал, а сейчас она снова воет в моей голове. Из-за вас, молово отродье, мне приходится пользоваться связью, чтобы открыть эту проклятую дверь, потому что вы никчемные, ни на что не годные…

Дверь позади Мердока заскрипела, и между створок вырвался поток воздуха, ударяя короля в спину, отчего он сделал шаг вперед. В воздух взмыла пыль, заставляя всех зажмуриться. Только Ева взмахнула перед ней с Марком рукой, отгоняя поток мелких частиц. Возможно, поэтому они первые увидели, как арка вокруг двери покрывается красками. Словно впитывая с пола зеленую воду, начали окрашиваться ветви, расползаясь в стороны проворными древесными змеями, на их кончиках проросли сначала мелкие листья, а затем бутоны, раскрываясь сотнями розовых благоухающих цветов. Зрелище до того живое и красивое, никак не вязавшееся с пустым жутким храмом, что Еве показалось, что все наконец-то будет хорошо, а плохое останется позади.

Но вот пыль осела, и Ева увидела полный безумия взгляд Мердока, смотревшего прямо на нее. Король пересек расстояние между ними в считанные шаги, схватил Еву за руку и резко, до хруста в суставе поднял на ноги и поволок за собой.

— Больше никаких фокусов и обмана, дитя, — хоть он и говорил, снова не повышая голос, от спокойного короля не осталось ничего. — Внутрь войдем только мы с тобой. Остальные ни шагу за дверь, ясно? Иначе я снесу этой девке башку.

Мердок отпустил Еву и с силой толкнул перед собой. Эмер почувствовала холод у горла и неосознанно дернулась назад, тут же ощутив тяжелую руку на затылке.

— Эта сила должна достаться мне, дитя, понятно? — прошептал король Еве на ухо. — И никому больше.

Ева кивнула, не понимая, нужен ли вообще ответ, ведь Мердок все решил за нее.

Оглянувшись, Ева увидела оставшихся забитых пиратов и команду Акупары, жмущихся друг к другу. Полные страха глаза матушки, помогающей встать Марку. Они прошли мимо Эдриена, порывавшегося пойти следом, но Мердок до крови царапнул кожу Евы саблей у горла, и ее капитан затормозил, прикусив нижнюю губу и нахмурив брови. В руке Эдриена снова было остывшее верное оружие, и оно подрагивало в такт шагам отца.

Последняя, кого увидела Ева перед тем, как пройти через двери, была Изабель, сидящая на коленях у земли. Одной рукой она сжимала до побелевших костяшек ветвь, так и не отпустив ее, даже когда та вобрала в себя зелень, а вот вторую очень нежно приложила к животу.

Мердок остановил Еву перед дверью, наклонился и с силой толкнул створку. Перестарался, наверное, ожидая, что та окажется тяжелее, и по инерции шагнул вперед, резко заводя Еву в новый огромный зал, уводя от родных и любимых.