Глава 33. В которой находится забытое

Скрип двери прошелся по ушам Евы. Взор заволокла пелена пыли, взметнувшейся ввысь и будто застывшей в льющемся из круглой дыры в потолке голубом свете кораллов, о которых Ева уже успела забыть во всей этой беготне.

Глаза перестало щипать — слезы смыли настырные острые песчинки, и четкость зрения вернулась к Еве, позволяя увидеть, что она вновь оказалась в огромном зале — в этот раз круглом. Голубое свечение вкупе с пылью создавало иллюзию того, что они находятся под водой. Смотреть на стены было больно: как бы Ева ни пыталась рассмотреть, что на них, в глазах рябило, а голову простреливало болью, как при попытке прочитать дневник Даны вслух. Все, что могла сказать Ева о светло-коричневых стенах, так это то, что они были украшены выпирающими колоннами и цветными рисунками.

По песчаному полу от входа начинала виться желтая искрящаяся спираль, сужающаяся к центру, где вместо статуи богов прямо над полом, игнорируя все законы этого мира, парил мягко светящийся шар, в котором вихрем пересыпались блики песка.

«Золотым светом», — пришло откуда-то Еве из глубин сознания. Она не знала, что это такое — золото, — но поняла, что именно оно разливалось мерцанием по всему храму, и странное слово вместе с его цветом ей понравилось.

Уверенная поступь Мердока замедлилась. Под воду вместе с иллюзией света опускал и плотный воздух, через который приходилось прорываться с силой. Каждый их шаг отдавался в шаре пульсацией и нарастающим гулом, вскоре дополнившимся и далеким шепотом.

Ева оглянулась на дверь. Там на входе застыл Эдриен с протянутой вперед рукой, а позади и остальная команда. Никто не шевелился — они словно превратились в статуи. Зато Мердок, с трудом толкающий Еву вперед горел энергией чуть ли не в буквальном смысле — от него шел пар, лентами протянувшийся от входа, так же зависший в воздухе, как и все вокруг. Шаги Еве давались явно легче, чем королю пиратов, до боли стискивающего ее руку и прижимающего лезвие к горлу. Алые глаза блестели безумием, зрачок пульсировал, а веки подергивались в нервном тике. Одна сторона губ ухмылялась жуткой улыбкой, а вторая поползла вниз к подбородку, перекашивая лицо короля.

Внезапно шепот смолк, а затем незнакомый голос произнес отчетливо прямо в голове у Евы:

— Наконец-то…

Пропитанный облегчением вздох прошелся легким дуновением по лицу Евы, обдавая незнакомыми ароматами — чем-то терпким и сладким одновременно. Она дернулась назад, когда на мгновение перед ней появилось призрачное лицо — загорелый мужчина с узким лицом, высоким носом и тонкими губами, в нижней из которых поблескивало колечко, похожее на то, что скрепляло листы в дневнике Даны. Наклонившись к Еве, мужчина тряхнул прямой челкой, улыбнулся и, кинувшись вперед, растворился за волосок от кожи Евы, обдав ее жаром палящего солнца.

Лезвие скользнуло по шее, и боль только утвердила, что призрак Еве не почудился.

— Не. Тор. Мо. Зи, — по слогам произнес Мердок. По коже его скатилось несколько капель пота, падая с лица и зависая в воздухе.

Ева кивнула и шагнула дальше, стараясь не показывать королю, насколько легче ей дается этот путь.

Призрак испугал, но само видение показалось ей… правильным? Предыдущие помещения давили на разум, стискивали тревогой, проверяли на прочность, лишая воли, а этот зал совершенно невероятным образом дарил Еве ощущение дома. Будто она оказалась именно там, где и должна была. Будто всю свою недолгую жизнь она и стремилась попасть сюда. Все ужасы, оставленные позади, меркли на фоне правильности этого места.

Шар в очередной раз мигнул, а песок замедлил свой бег, и внутри, словно сквозь прозрачную глею, Ева увидела человека, свернувшегося в позе эмбриона. Она ни капли не удивилась, признав в безмятежном лице того самого призрака, одетого в странную тунику, похожую на одежду Даны. Без сомнений — это был Аарон, забытый бог земли, преданный собственной сестрой, обреченный на забвение сотней поколений.

«Дочь земли, — вновь услышала Ева далекий голос. — Ты пришла освободить меня?»

Незнакомые слова складывались в понятные фразы, но на отголосках, эхом проносившихся на задворках сознания, Ева слышала, как речь Аарона изобилует шипящими и хриплыми звуками, в особенности буквами «к», «т» и «ш», а буква «а» растягивалась, как изящная кошка на солнце.

Зал исчез — перед глазами Евы раскинулся бесконечный океан песка с парящим шаром посередине, будто само Солнце спустилось с неба, а море, наоборот, оказалось наверху, распростершись над головой голубым полотном.

«Пустыня, — подсказал Аарон. — Моя родина».

Ева потянула руку навстречу ему, совсем забыв, кто она и где находится. Почувствовала холод, соскользнувший с шеи, которую тут же обожгло жаром. Внезапно оказавшиеся босыми ноги зарылись пальцами в горячий песок. Ева посмотрела на себя, с удивлением обнаружив, что на ней одеяния Даны или очень похожие на них.

«Сестра, — взмолился голос впереди. — Освободи. Позволь мне уйти».

Сомнамбулой Ева двинулась к шару. Назвал ее так Аарон, потому что усталый от бесконечного сна разум перепутал Еву с Даной, или же он признал в ней земного мага, но Эмер почувствовала с ним необычайное единение, сродни тому, что она ощущала по отношению к Изабель. Единение не просто с человеком — с богом.

По коже пробежали мурашки, перехватило дыхание и трепетное воодушевление захлестнуло Еву. Она отчетливо видела Аарона в сфере — он нахмурился, а глаза под веками быстро забегали, словно ему снился плохой сон. Ева подошла к сияющей сфере вплотную, положила ладонь на ее разгоряченную поверхность, и в этот миг… Глаза Аарона распахнулись, и он посмотрел прямо на нее, улыбнулся. Его руки, обхватившие колени, расцепились, и он выпрямился, сладко потягиваясь и разминаясь, кружась в воздухе. Размял пальцы, повел головой туда-сюда, а затем завис, вниз головой и будто впервые увидел Еву. Аарон вновь сжался в комочек и протянул вперед руку, унизанную простыми кольцами, его понесло вперед к краю сферы, где он остановился и до боли медленно поднес ладонь к руке Евы, соприкасаясь с ней.

Еву будто пронзило молнией. Она запрокинула голову и закричала, как раз в тот момент, когда ее грубым рывком оттолкнуло назад, обрывая наваждение и возвращая в круглый зал. Вперед нее проскочила темная фигура.

— Он — мой! — в прозвучавшем голосе Ева не признала Мердока. В этом голосе звучало нетерпение, наравне с одержимостью.

Ева удержала равновесие и не упала, хотя ее ноги пробило дрожью, как и руки, что стиснули теперь уже зеленое платье в кулаки. Впереди король пиратов потянулся к шару, в котором Ева снова не видела ни лица, ни фигуры — только вихрь песка. В сердце защемило — не так все должно быть! — но она не успела ничего сделать. Пальцы Мердока соприкоснулись с поверхностью, раздался тонкий звон разбившейся глеи, на мгновение реальность застыла, оглушая, а в следующий вдох взорвалась, отбрасывая Еву назад на спину.

Перед глазами все плыло, болел ушибленный затылок и копчик, а в ушах звенело пуще прежнего, но Ева почти рывком села прямо, не обращая внимания на головокружение и тошноту: ей нужно было увидеть, что произошло с Аароном.

Потемнело, и Ева испугалась, что могла ослепнуть от удара, как случилось с ее дядей Люком, братом Анны, несколько оборотов назад, но даже проморгавшись, она не избавилась от полумрака, застилающего глаза. Завеса пыли стала еще плотнее, закрывая вид на вход и стены — Ева видела только на расстоянии вытянутых рук, да рассеивающийся сверху голубой свет от кораллов. Впереди темнели очертания спины Мердока, а вскоре показался и он сам. Перед ним больше не было сияющего шара — только куча песка с зарытыми в нем костями.

Дрожа, Ева встала и, запинаясь, подошла к тому, что осталось от бога. В голове тишина — Аарон пропал, замолк навсегда. Ева присела на корточки, прикасаясь к торчавшему из песка черепу, и тот рассыпался в прах. Мимо нее вверх, к дыре в потолке пронесся ветерок, оставляя невесомый поцелуй на лбу, и исчез, забирая с собой последние свидетельства существования человека по имени Аарон. Человека, который однажды стал богом, незаслуженно забытым собственными людьми.

— Ты обманула меня.

Ева дернулась от неожиданности и обернулась на звук голоса. Пыльный, грязный в разодранном камзоле без вечной треуголки — Мердок больше не походил на короля, представ перед Евой оборванцем. Лицо исказила гримаса ярости — нос, что он передал сыновьям, раздувал ноздри, верхняя губа приподнялась, обнажая клыки, от уголка рта поползла слюна, оставляя темный развод на подбородке, а глаза лихорадочно блестели. Как блестела в лучах падающего сверху света сабля, зажатая в его руке и направленная прямо на Еву.

— Ты обманула меня, — повторил Мердок, приближаясь. — Где она? Где сила бога, что причитается мне по праву?

Злость всколыхнула Еву, разгоняя кровь. Позади Мердока она заметила движение в пыли — темную приближающуюся тень, но Еве сейчас было не до этого: обида накатила вслед за злостью, вместе с волнами несправедливости, неправильности и омерзения.

— Причитается по праву? — переспросила Ева, надеясь, что ослышалась. — С чего бы это? Чем вы заслужили такое право?

— Я многое пережил, девочка, и я знаю, о чем говорю, — процедил Мердок, приближаясь.

У Евы вырвался нервный смешок.

— Любой Бездарный повидал и ощутил больше страха и боли, чем вы. А вы еще и не маг земли, в отличие от них и от меня, — Ева указала на себя, а затем рука ее упала обратно на песок при виде безумия, не принимающего никакие доводы. — Что с вами? Почему вы стали таким? Вы ведь рассудительный человек. Что на вас находит, когда перед вами маячит это эфемерное могущество? Что за детские страхи вновь оказаться беззащитным мальчиком на маленьком безымянном острове?

По лицу Мердока пошли красные пятна, и Ева поняла, что зря она заговорила о его детстве. Она встала и отступила, попадая ногой прямо в песок, которым прежде был Аарон, мурашки прошли по ее телу, но она не рискнула посмотреть вниз, следя глазами за яростным королем. Слева снова показалась темная тень, уже ближе.

— Это Зигмунд тебе рассказал? —Мердок смачно сплюнул на пол рядом и сделал еще шаг, даже не заметив, что наступил в собственный плевок. — Старый хрыч, давно надо было избавиться от этого болтуна. Это ведь он помог тебе? Убью, — прошипел Мердок, брызжа слюной, на лицо ему упали растрепавшиеся кудри, обычно уложенные, теперь болтающиеся на голове порванной рыболовной сетью. — Убью миногу. Что нашло на меня? Это не я, это все она. Оно. Эти ваши чудовища сводят с ума, медленно сжирая заживо, заменяя твои мысли на его. Астарта говорила со мной, но я заткнул ее. И затыкал каждый раз, когда она пыталась вякнуть, сдирая с нее глею, чтобы все свои силы она тратила на заживление. Я не поддамся ей, нет. Но и отринуть ее я не могу, мне нужна сила. Чтобы никто больше не посмел смотреть на меня свысока, чтобы никто не мог использовать. А ты, девка, сдохнешь прямо сейчас. Я поклялся, что ты будешь страдать, если обманешь, поэтому не волнуйся, закончу я не скоро. Буду кромсать, пока от тебя и пыли не останется!

Пока Мердок говорил, он все приближался и приближался к Еве, а она настолько отвлеклась на его слова, что, когда он резко занес над головой саблю, не успела и подумать использовать магию или сбежать, — она просто застыла изваянием, наблюдая, как лезвие опускается ей на голову.

— Нет! — тень, маячившая все это время сбоку, метнулась вперед, оказываясь между Евой и Мердоком, и принимая на себя удар, предназначавшийся Еве.

Тень приобрела очертания и физическое воплощение, опадая на Эмер, подхватившую ее. Вместе они свалились на пол, оказавшись в самом центре, в круге из песка, который моментально начал пропитываться кровью, резкими толчками, вытекающей из рассеченного горла Эдриена.

— Нет! — закричала теперь Ева, пытаясь руками зажать рану, и, как недавно Изи над Огнем, нашептывая уходящей магии, прося ее остаться и сохранить жизнь человеку перед ней.

Удар почти повторил очертания старого шрама, вновь раскрывая его. Эдриен хрипел, хватаясь за горло, его глаза распахнулись от ужаса неминуемой смерти, и он панически разыскивал взглядом Еву. Капитан тоже начал шептать, останавливая льющийся поток, и он замедлился, но не прекратился вовсе — выталкивая кровь теперь рывками и всхлипами, будто само тело горевало о произошедшем.

Темная, тяжелая тень легла на них, заставляя Эмер вздрогнуть. Рядом с сапогами капитана блеснула сабля — нет, блеснула кровь, залившая ее полностью. Ева упала на Эдриена, закрывая его своим телом.

— Не трогайте его! — вскричала Ева, заглушая свой голос на груди у капитана.

Глупо, ведь Мердок хотел убить именно ее, но в тот момент все мысли покинули ее голову, оставив только одну: «Эдриен ранен». Щеку тепло обдало выливающейся из него алой жизнью, но она лишь прижалась сильнее, вслушиваясь в стук сердца. Боясь, что оно замолкнет.

Послышался звон, затем еще. Ева отняла лицо от Эдриена и посмотрела в сторону — рядом на полу по бокам от короля пиратов валялись сабля и маленькая пушка. Выше — безвольные руки с подрагивающими пальцами, еще выше — лицо, которое никогда не могло бы принадлежать королю, настолько сломленным был взгляд потухших впалых глаз, настолько глупо и недоуменно раскрылся рот, натянувший кожу на щеках, отчего лицо отца, снова убившего своего ребенка, стало осунувшимся.

Снова.

Казалось, это дошло и до Мердока. Он запрокинул голову и взревел. Воздух рядом с ним накалился, а песок разом опал, вместе с Евой, вновь спрятавшейся на груди у Эдриена от жара, исходящего от его родителя.

— Эдриен, — услышала Ева голос Марка, и в этот раз оказалась не в силах поднять голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

Быстрые шаги, и вот рядом с ней на колени опустился младший Бланш, приподнимая голову старшего.

— Все хорошо, братишка, все хорошо, — бормотал над Евой Марк. — Все хорошо…

Возможно, он хотел уверить Эдриена, а может, себя или Еву, но не мог найти более подходящих слов.

Его услышал Мердок. Прекратил кричать, застыл, а потом произнес:

— Это все ваша вина. Это вы убили моего сына.

То, с каким мертвенным спокойствием он произнес эти слова, никак не вязалось с пылающим воздухом вокруг.

— Парни, убить всех, — обернулся Мердок к остаткам своей команды. То, что их оставалось многим меньше, чем членов команды Акупары, его не волновало — он это и не замечал. — Никого не оставлять в живых.

Ева услышала звук доставаемых сабель, а сразу за ними хриплые вскрики. Быстро, до рези в глазах она обернулась к двери, ожидая худшего, но увидела невероятное: Юлий и Альф вонзили сабли в своих товарищей, молниеносно лишая жизней, так что на их лицах не успело даже отпечататься изумление, вызванное предательством.

— Что это?! — взревел Мердок, вцепляясь себе в волосы и чуть ли не вырывая клок волос, пальцами второй руки он впился в щеку, оставляя на ней красные следы ногтей. — Бунт на корабле?! Мерзкое отродье, как же меня тошнит от вас! Недостойный короля сброд, я бы сразу избавился от вас, если бы получил настоящую силу, а не те огрызки, что мне подсунуло молово чудовище. Я оборотами кромсал между ей и мной связь, чтобы не чувствовать каждое прикосновение волн ко мне. Чудовище дало не силу, а проклятье… — Мердок повернулся к центру зала, где лежал его умирающий сын, но видел он будто на его месте другого человека, что умирал на этом самом месте тысячами оборотов. — Вот та сила, что я заслужил. Сила, что должна достаться мне! Где она?!

Он вновь смотрел прямо на Еву, будто она знала ответ. Будто обвиняя во всем, что произошло. Безумный король пугал, но за страхом в груди у Евы начала зарождаться жалость, и чудилось ей, что эта эмоция оскорбила бы Мердока еще сильнее.

— Сам, — тяжело выдохнул Мердок, в последний раз проведя пальцами по щеке, с которой закапали багровые капли. — Все должен делать сам.

Внезапно его руки вспыхнули, а в воздухе запахло горелым мясом и волосами. Мердок развел пальцы и вскинул их в стороны от себя. От них вырвались десятки огненных шаров, врезавшихся в стены. От мест попадания пошли трещины, уходящие наверх до круглого окна, выводящего наружу, где голубой свет замерцал и снова сменился на мигающий алый, сливаясь с отблесками пламени, расползавшегося по сухим растениям вдоль стен.

Мердок развернулся, и теперь пальцы его левой руки были направлены точно на группу людей, сгрудившихся у входа. Все ринулись врассыпную: большинство внутрь, прячась за дверь, но некоторые рванули вперед, решив укрыться от огня, наоборот, внутри зала. С ужасом Ева поняла, что среди вбежавших внутрь были Изабель и Анна, кинувшихся к Еве и братьям. Грянули взрывы, и дверь заполыхала. Густой черный дым рванул вверх, выбираясь наружу, почти перекрывая дыру, и в это время высокий, звучащий почти на одной ноте, вой раздался с улицы.

Даже Мердок на мгновение застыл, прислушиваясь сквозь потрескивание огня и рушащихся стен. Еще один взрыв, гораздо громче раздался вдалеке, а следом за ним шум более страшный — гул приближающейся волны. Виднеющаяся сквозь дым поверхность коралла пошла трещинами, сквозь которые начала прибывать вода.

Мердок взревел с новой силой, круша пол, стены и потолок огненными шарами.

Еву бросило в холод, а затем в жар. Руки на груди у капитана затряслись, а затем ледяные ладони сжали ее пальцы. Ева испуганно вздрогнула, но опустив глаза, увидела, что Эдриен слабо улыбается с тонкой струйкой крови, вытекающей изо рта.

— Он… не получил ее?.. Силу?.. — тихо, содрогаясь, спросил Эдриен.

— Нет, — Ева замотала головой, а из глаз полились слезы. Какая теперь разница, если Мердок сошел с ума, уничтожая храм, а их всех скоро погребет на дне Мирового Океана?

Ева наклонилась, и соленые капли попали на их руки, смешиваясь с кровью, разбавляя ее и смывая прочь, словно очищая.

Эдриен, дрожа, поднял ладонь и протянул к лицу Евы.

— Не плачь. Все хорошо.

Прикрываясь от взрывов, к ним подбежали Изабель и Анна. Сестра прильнула к Марку, отворачиваясь от страшной раны на груди капитана и всхлипывая. Анна остановилась в паре шагов от них, с сомнением рассматривая оброненное оружие Мердока.

— Мы умрем, да? — исступленно проревела Изи. — Нам не спастись. Нас изжарит этот сумасшедший или зальет водой.

В этот момент стены содрогнулись, а из трещин, проделанных Мердоком, начала течь вода. Изи взвизгнула, прижала руки к животу и горько заревела. Нежно и с любовью Марк обнял ее, прислоняя к своей груди.

— Ничтожества! — прогремел рядом Мердок. Он перестал палить направо и налево, направляя сейчас свои ладони на своих сыновей и сестер Эмер. — Теперь нас и зальет из-за вас! Когда же вы сдохнете?!

Мердок совсем растерял разум, если считал, что взрывы — это не его рук дело. Но у него на лице не отображалось ни капли здравого рассудка. Все четверо — Эдриен, Марк, Изабель и Ева — сжались в ожидании удара. Никому и в голову не пришло бросить остальных, убежать, пока Эдриен истекал кровью.

Из ладони Мердока повалил дым, предвещающий появление нового огненного шара, и тут грянул выстрел. Дым рассеялся, так и не сформировав сгусток магии, а король недоуменно уставился на свою грудь, на которой растеклось алое пятно.

— Не тронь моих детей! — прокричала Анна, продолжая направлять на Мердока маленькую пушку.

Руки матушки дрожали — она вся тряслась, как вода во время шторма. Из глаз лились слезы, но она твердо стояла на ногах. Мердок с пробитой грудью развернулся к ней и сделал шаг, протягивая вперед руку. Анна отступила, вновь нажимая на курок и всхлипывая. Вспыхнула искра, и раздался щелчок, но выстрела не последовало — Анна не зарядила новое ядро. Это было лишним — Мердок шагнул еще, а затем повалился вперед лицом и замер на полу недвижимым трупом.

Король умер.

Пушка выпала из рук Анны, что тут же зажала раскрывшийся в крике рот руками. Тут огромные теплые руки обвили ее, и она сразу успокоилась, признав Огня. Развернулась к нему всем телом и заревела в голос у него на груди.

— Мы умрем? — по-деловому уточнил подошедший Юлий, будто спрашивал, какая сегодня погода.

На руках пират нес Мирабель. За ними подоспели и остальные, сгрудившись всей их поредевшей компанией вокруг Эдриена. На лицах людей был написан испуг вперемешку с облегчением. Мердок оказывал на всех тяжелое влияние, давя своим авторитетом.

— Н-нет, — прохрипел Эдриен, пытаясь приподняться на локтях, но Ева и Марк не позволили ему это сделать, наклоняя капитана назад. — Акупара, — выдохнул он. — Она… выведет вас отсюда.

Облегчение волной прокатилось по лицам людей, а вот Ева нахмурилась, заметив, что Эдриен сказал «вас», а не «нас».

— П-приготовьтесь, — продолжал капитан. — Вода скоро начнет заливаться внутрь. Пушка, поможешь… поможешь мне надуть пузыри. Разбейтесь на пары… Больше… пузыри я не осилю.

Из уже залившейся внутрь воды Эдриен и Пушка сформировали пузыри. За это время с потолка начал медленнее, а затем все интенсивнее заливаться Океан, уходя, пока это было возможно, за дверь и в многочисленные коридоры за ней. Пробило стену рядом, открывая огромную дыру, но Эдриен остановил воду — он зажмурил глаза, а кровь, только переставшая хлестать, забилась с новой силой. Бледное лицо капитана посерело еще больше.

— Начни с Изабель, Эдриен. Прошу, — Анна помогла встать старшей дочери, зло посмотревшей на свою мать.

— Нет! — ответила Изи. — Сначала…

— Изабель и Марк — вы первые, — безапелляционно проговорил Эдриен, не открывая глаз.

— Брат! — осуждающе воскликнул Марк. — А ты…

Эдриен махнул рукой, и один из пузырей, строем стоявших рядом, рванул в сторону, захватывая собой Изи и Марка. Они замолотили по стенке, но капитан мановением руки оттолкнул пузырь в сторону дыры, посылая его в толщу воды и отправляя наверх.

— Акупара, дальше ты… — прошептал Эдриен, а затем открыл глаза и указал на Анну с Огнем. — Следующие.

— Ева? — обратилась Анна к младшей дочери.

Ева покачала головой, зажимая пальцами рану.

— Если отпущу — он умрет. Мы догоним вас. Правда, капитан?

Запнувшись на миг, Эдриен кивнул.

Анна обняла дочь, поцеловала в лоб и нехотя отпустила, взяв обещание встретиться на поверхности как можно скорее. Она до последнего смотрела на Еву, пока пузырь не исчез в дыре.

После отправились наверх Юлий с Мирабель — пират нежно держал кухарку на руках, ворча, что свалилась искра на его голову, но при этом ни он, ни она не выглядели недовольными сложившейся ситуацией.

Пушка повел Иакова к пузырю, но водный мальчишка заверещал, отталкивая поверхность спасательной сферы. Эдриен, тяжело выдыхая, толкнул пузырь на братьев, захватывая их. Оставшийся последним помимо Евы и Эдриена Альф уже начал подходить к Эмер, протягивая ей руку и приглашая уйти с ним, но тут они услышали горький плач. Ева посмотрела на дыру и в ужасе заметила Иакова, одиноко сидящего прямо перед стеной воды из Океана. Пузырь с Пушкой улетел наверх, а Иаков, видимо, выпал, используя свои нестабильные водные способности.

— Альф, забери Иакова, пожалуйста, — попросила Ева пирата, продолжая зажимать рану на шее Эдриена. — Только держи его крепко.

Поколебавшись, Альф кивнул и подошел к мальчику, воющему на дыру в стене. Пират подхватил Иакова и закинул себе на плечо, как мешок, и в этот момент предпоследний пузырь подхватил их двоих и вырвал из зала в толщу воды.

Ева с Эдриеном остались одни.

— Теперь ты, — уже едва слышимо прошептал капитан. — Беги.

Он махнул рукой, но Ева взметнула вверх свои пальцы, посылая на начавший лететь на нее пузырь острые песчинки, разрывая его на брызги. Рука Эдриена вяло упала, и он вновь прикрыл глаза, обмякая на коленях Евы.

— Зачем? Я… не смогу сделать еще один.

— Я не уйду без тебя, — прошептала Ева, наклоняясь к лицу Эдриена и заливая его слезами.

— Я не могу… Аку…

— Знаю, — прервала Ева. — Не трать силы. Ты не можешь уйти, потому что Акупара застряла. Умрет один…

— Умрет другой, — слабо улыбнулся Эдриен.

— Ты ведь не планировал сбегать, да? И я не уйду. Не позволю остаться тебе здесь одному.

Послышался треск — Эдриен был не в силах больше сдерживать напор Океана, и вода все больше и больше проникала в храм. Она укрыла покрывалом Эдриена, и только то, что его голова покоилась на коленях Евы, еще позволяло ему дышать.

— Капитан не оставляет своего корабля, — прошептал Эдриен.

Вода капала все интенсивнее, и Еве пришлось отпустить рану, поднимая капитана выше, на уровень своего лица. Треск усилился, напоминая ей о погружении к «Анне», кораблю ее отца.

— Ева? — губы Эдриена были близко к уху Евы, только поэтому она смогла разобрать его слова. — Зачем ты осталась?

Ева прижалась к холодной щеке капитана своей, обхватывая руками, желая защитить и спасти. Сердце бешено билось, и в этот миг она не могла понять — ее собственное это или сердце Эдриена.

— Знаете, капитан, кажется, я влюбилась. И снова совершенно не в того парня, ведь его сердце отдано огромной черепахе. Как я могу с ней состязаться?

Эдриен мелко затрясся, и Ева испугалась, что сделала ему больно, но отпрянув, увидела, что капитан смеется. С улыбкой он посмотрел на Еву.

— Нет, Ева. Его сердце отдано только тебе, цефея.

Холодная рука прижалась к щеке Евы, наклоняя к Эдриену. Они робко соприкоснулись губами, словно боясь, но затем соединились в полном страха поцелуе. Они хватались друг за друга, как за спасательные сферы, желая вложить в него все, что могло бы быть между ними.

Рука Эдриена соскользнула, опадая рядом. Жуткий треск разорвал зал на части. Ева вжалась в еще теплеющее в ее руках тело капитана и закричала.

«Боги! Аарон! Где ваша сила? Где то, что покоилось в храме все эти обороты?», — пронеслось в голове, отзываясь мурашками по телу, концентрируясь дрожью в кончиках пальцев.

От Евы, разлетаясь в стороны, разошлись трещины, а в следующий миг потолок окончательно рухнул, погребая их под собой.