Эпилог

«Ева больше не вернется».

Такими словами я встретила маму, когда она поднялась за мной на поверхность в тот день. И она горько кивнула, но так и не подняла голову. Понимание пришло сразу — в тот момент, когда я видела Еву в последний раз, склонившейся над капитаном, который вытолкнул меня с Марком, не дав даже попрощаться.

Я и не смогла бы.

Разбитые, уставшие, раненые, но живые, мы едва держались на поверхности Океана, поддерживая созданные Эдриеном пузыри. Марку было плохо — голову кружило и тошнило от открытого пространства. Он снял рубашку и укрылся ей, как щитом, но это мало помогало. Силы убывали, вокруг не было ни корабля, ни проплывающего острова. Мы выжили под водой, но теперь нам предстояло выжить и на ней. Однако тогда это казалось нам мелочью после произошедшего. Да и не успели мы испугаться и задаться вопросом, что делать дальше.

Спустя какое-то время после всплывшего пузыря с Альфом и Иаковом — солнце едва заметно сдвинулось на небосклоне — вода под нами забурлила и вспенилась. Иаков закричал о водовороте и начал нервно метаться на месте, и Пушке из соседнего пузыря пришлось успокаивать его, громко, перекрикивая шум, напевая детские песни. Я и сама подумала о так неудачно появившемся природном явлении, но и тогда решила: раз мы справились с пиратами, с их королем, нашли бога и сбежали из разрушающейся пещеры, то чего нам бояться? Мы со всем справимся!

И тут мы увидели огромную тень под нами, неумолимо приближающуюся со дна. Я обрадовалась, что это Акупара смогла выбраться из завала и теперь возвращает к нам Эдриена и Еву, но тень все разрасталась и разрасталась, руша мои догадки. Вода начала идти волнами, разводя наши пузыри в стороны. Маму отнесло от меня, как и всех остальных. Мы остались с Марком вдвоем, вцепившись друг в дружку в крепких объятиях. Не знаю, о чем подумал тогда Марк — я никогда его не спрашивала об этом, — но я в какой-то момент испугалась, что это проснулся-таки бог земли, и теперь он лишит нас воды за обороты своего заключения. Я оказалась почти права.

На поверхности показался шпиль храма, из которого мы только выплыли, за ним и само здание, а после — мы увидели дно морское. Его становилось все больше, пока оно наконец не достигло размеров Агнес, моего родного острова-медузы. Тогда долгая тряска прекратилась, а вскоре и улеглись и волны, а перед нами предстало невероятное зрелище. Невероятная и забытая всеми земля.

Этот остров отличался от привычных мне. Не голубоватый, а коричневый, как стволы деревьев, лишенный всякой зелени — синими были только осколки кораллов, клыками обрамляющие берег. Пока мы в изумлении наблюдали за неподвижной махиной, которая, в отличие от наших медуз, не спешила никуда перемещаться, земля начала высыхать и светлеть, пока не приняла знакомый мне цвет.

— Так вот почему у вас такие локоны, — произнесла я тогда, заворожено сравнивая шевелюру Марка и распростертый перед нами простор.

Поднявшийся остров взбодрил моего Бездарного — рубашка медленно сползла с головы, оказавшись на дне пузыря, пока он, не отрываясь, смотрел на землю.

Я не видела других членов Акупары: нас разбросало волнами. Однако я стремилась их найти, понимая, где мы встретимся. На голой неровной земле больше всех выделялся храм, пронзающий небо острым шпилем на самой высокой точке острова.

С помощью дара я повела нас с Марком к острову. Взявшись за руки, мы ступили на землю, пошатнувшись от непривычного отсутствия качки. Лопнул пузырь, и Марк инстинктивно пригнулся, прикрываясь от неба, а затем удивленно распрямился, оглядываясь. На лице его появилась такая мальчишечья улыбка от осознания, что он хорошо себя чувствует снаружи. Однако даже сквозь нее я видела горе.

Мы двинулись к храму, надеясь найти там остальных. По пути мы видели остовы былой цивилизации, остатки потонувших кораблей, поднятых со дна морских обитателей и рифы. Погибающие на поверхности рыбы, разрушенные здания, мусор — все это должно было бы наводить на мысли о разрушении и смерти, но мы только поражались жизни, которую земля могла принести.

Вот впереди замаячил храм, а вскоре я услышала, как меня окликают. Показалась матушка, радостно машущая мне рукой. Я вопросительно посмотрела на Марка, и он легко поцеловал меня в нос, отпуская. Я хотела найти сестру. Он же понимал, что его брат не мог выжить.

Со всех ног я бросилась к маме, а затем мы вместе побежали к храму с именем Евы на губах. Одна стена была также разрушена, и мы вбежали в знакомую нам дверь. Теперь она не перенесла нас никуда неведомым способом — позади мы также продолжали видеть остров. Первым делом мы кинулись к развалу, где застряла Акупара, но черепахи там не оказалось. Только один роговой щиток от панциря, с мясом вырванный из ее тела, валялся рядом. Кровь не успела свернуться на нем, давая надежду, что чудовище смогло уплыть.

Мы кинулись дальше, пробегая по залам и коридорам с неработающими ловушками. Звали, кричали, искали, но древний храм казался нетронутым ногой человека уже сотни оборотов, будто и не были мы там некоторое время назад. Не было трупов пиратов, брызг крови в местах, где гильотина отсекла очередную голову. Я обернулась — за нами оставались следы на покрытом пылью полу. Впереди же их не было.

Перед нами поднялись поросшие зеленью ворота. Ни тряска, ни события, развернувшиеся внутри зала, не потревожили волшебные растения. Сейчас на них падал свет солнца, пробивающийся сквозь проломы в потолке, и на зеленых стеблях расцвели яркие розовые бутоны. Ворота были приоткрыты, и мы с надеждой вошли в зал, где в последний раз видели нашу маленькую Еву.

Но ее там не было.

Мама сжала мою ладонь и всхлипнула. Еще раз, в последний, как я помню, позвала Еву. Прозвучало ее имя прощанием, а не зовом.

Зал не казался таким же покинутым и древним, как коридоры позади нас. В середине, где покоился спящий бог, а позже умирал на коленях сестры Эдриен, темнело пятно, от которого отходили во все стороны трещины, перебираясь на стены и выше.

В этот момент пыль с пола завихрилась и пошла торнадо, закручиваясь вокруг пятна и уходя ввысь. Поднятые в воздух песчинки танцевали в лучах солнца, проходя по каждому уголку. Мама удивленно ахнула, указывая мне на ближайшую стену. Там, где песчинки соприкасались со стеной, вырисовывались слова и рисунки, которых раньше не было. Я подошла ближе, всматриваясь, и тогда меня словно по голове ударило. Уши заложило, а в глазах потемнело, и я отшатнулась. Почувствовала руку мамы на плече, но тут и она дернулась. Я очнулась раньше, и по-новому взглянула вокруг.

Земля.

Вместе с письменами мне возвращались воспоминания поколений до меня. Я никогда не знала, что такое земля, но теперь она стала неотъемлемой частью моей жизни, будто так всегда и было. Истории на стене уже не казались непонятными сказками: я знала их все. Это было странно — вспоминать то, чего никогда не знала.

Тут в зал вошли и остальные. С каждым произошло то же, что и со мной. А вихрь тем временем прекратился, окрасив стены давними историями. Песчинки поднялись вверх и улетели прочь, наружу.

Последним вошел Марк. С надеждой посмотрел на меня, но я лишь покачала головой. Он поник, припал к стене, опершись о нее, словно растеряв разом все силы. Его никто не трогал — даже я оставила его ненадолго, попрощаться с братом.

А после Марк уже сам подошел к нам. Мы обсуждали новые для нас знания, удивляясь им. И больше всех поразился Марк. Это ведь была его стихия, его потерянная сила. Он начал ходить по залу, вчитываясь в стены и то и дело, пробуя свою магию в деле — поднимал новые вихри, взрывал камешки в воздухе, рисовал свои рисунки. На одной из колонн он даже написал: здесь были Марк и Изабель. Я всегда с улыбкой прохожу мимо этого места. Прикасаясь к камню, я словно прикасаюсь к своему давно погибшему мужу и чувствую его присутствие рядом.

Уже под вечер мы выбрались наружу, в поисках съестного и полезных вещей для ночлега — его мы решили организовать в той же усыпальнице. И как мы поразились изменениям, произошедшим с островом за столь короткое время.

Еще подходя к выходу, мы услышали шелест, а снаружи увидели и его источник. Деревья, трава, цветы, кусты — остров, что предстал перед нами голым скелетом с затонувшими кораблями вместо ребер, расцвел в закатном солнце. Я услышала буревестника, удивленно кричащего нам с неба. Казалось, и он был поражен внезапным появлением острова посреди Океана. Мы нарвали выросшие рядом фрукты — это и был наш ужин.

Наутро мы обследовали остров. Растения росли повсюду, в отличие от островов-медуз, где зелень приживалась лишь на окраинах. Марк поднялся на шпиль, высматривая горизонт. Именно он первым понял, что остров с высоты повторяет силуэт огромной черепахи. Тогда-то мы и назвали эту землю Акупарой, в честь нашей защитницы.

Сначала мы ждали людей и корабли, чтобы уплыть с острова, но, когда первые гости прибыли к нам, мы уже успели обжиться на месте. Прибывшие поразились неподвижности под ногами — у многих закружило голову на земле. А главное — каждого пронзило болью, когда они заходили в Зал Истории, как мы стали называть усыпальницу. Из него все выбирались потрясенными и потерянными, а Бездарные, которые без страха ступали на наш остров и теперь гордо именовали себя магами земли, неизменно в приподнятом настроении и необычайно воодушевленные.

Первый корабль отплыл, оставив несколько своих пассажиров, но никто из наших не ушел. Все думали, что со следующим транспортом мы отчалим, однако с новыми и новыми гостями необходимость в этом отпадала. Мы построили дома, наладили быт, просвещали новоприбывших. Наше поселение разрослось и стало нам настоящим домом.

Я живу здесь уже восемьдесят оборотов, почти не покидая Акупару. В последний раз я ступала на корабль в день, когда Марк ушел в последнее плаванье — он лишь немногим не достиг тридцатого оборота, оставив мне пять чудесных ребятишек, одаривших меня уже внуками и правнуками, в каждом из которых я вижу частичку своего мужа. Первый — Эдриен, как мы назвали в честь его дяди — родился вскоре после появления острова, и стал первым ребенком Акупары.

Бездарные, к которым вернулась стихия, переживали порог восемнадцатого оборота, но их тела, большую часть жизни лишенные магии, все равно долго не выдерживали. Зато совсем маленькие маги земли и те, что родились после появления настоящих островов, жили так же, как и все, и их уже не считали отбросами.

Все же прав был отец, что магия — и есть наша жизнь. Его дневник и сейчас тщательно изучают в храме Аарона на Священной горе. Как изучают дневник Даны и другие письмена, поднявшиеся со дна вслед за Акупарой.

Да, после нашего острова по всему Океану стала всплывать земля, а вот гигантские медузы, покинутые людьми, наоборот, тихо уходили на глубину, сбрасывая с себя твердый слой глеи с пожитками, что не успели унести, будто груз ответственности за нас. Агнес затонула в первый же оборот, столкнувшись с нашим островом, всплывшим прямо на ее пути. Наши бывшие, а потом и будущие соседи в панике сбегали на землю, хватая с собой самое ценное. Матильда, например, подхватила своих кур, а вот ее младших дочурок забрал муж и старшие дети. Неудивительно, что он от нее позже ушел. Я вообще думаю, что его держало с Матильдой ее богатство, ставшее ненужным: на острове прекрасно расплодились другие животные, источник белка. Откуда животные появились, мы так и не поняли. Они так же, как и растения, вышли из-за деревьев в один из закатных вечеров. Не всех из них я знала, но мягких длиннохвостых малышей, что позже будут помогать мне по дому, одна из гостий назвала мартышками.

Долгое время я не знала, какая участь постигла жителей Астарты. Ева упоминала старого библиотекаря, а я помнила тихих девушек из прачечной. Я нисколько не скорбела о гибели пиратского острова, однако мне было жаль пленников, оказавшихся там не по своей воле. Как же я обрадовалась, когда Зигмунд — тот самый библиотекарь, приплыл на огромном корабле к нам, прослышав об острове в виде черепахи. Он ужасно расстроился, не застав здесь Еву, и еще больше опечалился после нашего рассказа. Удивительно, но на моей памяти Зигмунд был единственным, кто искренне скорбел по Мердоку. Он не стал вдаваться в подробности их отношений, но я поняла, что, возможно, король пиратов не всегда был одержимым, а сходил с ума постепенно. Может, его разум поразила долгая связь с древним существом? Мы никогда об этом не узнаем — ведь, как и острова-медузы, исчезли и корабли-чудовища, будто появление земли и было их предназначением, которое они стремились осуществить, делясь своей жизнью с капитанами.

Зато Зигмунд рассказал, как спасся. Спустя несколько морей, скорее всего в тот момент, когда маленькое ядро поразило сердце Мердока, Астарта забилась в тряске, люди запаниковали, хватились за все, что не приколочено и пытались удержать равновесие. Затем внезапно весь свет померк — от водорослей, озер и самих стен Астарты, а тряска прекратилась. В тишине и темноте жители острова провели долгие лучины в страхе, ожидая, что будет дальше. А потом Астарта заскрипела, накренилась, начала заваливаться и тонуть. Началась толкучка, люди давили друг друга в попытке прорваться на поверхность. Не все знали, куда бежать, — большинство попадали на остров через дыры. Когда уже Астарта погрузилась наполовину, а пол устлали затоптанные тела, из тех самых дыр рванули сотни щупалец. Они слепо хватали людей и утаскивали их прочь. Большинство разбивались о стены, кому-то снесло конечности, когда щупальца пытались впихнуть брыкающегося пассажира в маленькую дыру. Жуткое зрелище, рассказывал Зигмунд. Он в это время стоял перед библиотекой на балконе за столом, где когда-то сидел Карл. Зигмунд не спешил, понимал, что ему не выжить в давке. Поэтому не испугался и не извивался, когда и его обхватило вокруг талии и потащило вверх, пока не выплюнуло на поверхность, барахтаться в воде и хвататься за всплывающий мусор, чтобы не утонуть — почти никто не умел плавать. Скоро Астарта ушла под воду, а выживших подобрал проплывающий мимо корабль, на котором Зигмунд вскоре добрался и до нас.

Медузы-острова исчезали. В последние обороты я и вовсе не слышала ни об одной. Но с каждой ушедшей медузой на поверхность всплывала земля. Свидетели рассказывали, что незадолго до этого видели огромную черепаху, взирающую из воды на новые острова.

Это давало мне надежду.

Я больше никогда не видела свою храбрую сестренку. Давно не ходили разговоры о черепахе, давно не поднимались новые земли. Но я надеюсь… нет, я знаю, что они где-то там, прячутся от внешнего мира, причинившего обоим столько боли. Может, есть где-то в Океане маленький островок, что с виду кажется необитаемым, а на самом деле там живет могущественный маг земли, получивший свою силу от самого бога.

Бездарные, которые занимали в нашем мире место ниже, чем скот, в итоге подарили нам многим больше, чем мы заслужили. Они простили нас, встали с нами наравне, помогая приспособиться к новому миру.

И если мой милый и дорогой Марк подарил мне детей и свою любовь, то Ева оставила нам всем свой самый ценный Дар — Землю.

КОНЕЦ