Глава 21

— Я не могу согласиться! — я мерила шагами комнату, не в силах найти себе место. Горничная заламывала руки и следила за моими метаниями. — Что же делать? Что делать?!

— Кассандра, зачем же вы тогда вмешались? — испуганно спросила девушка, которой я рассказала все, когда вернулась в комнату. — Зачем унижались перед королем?..

— Я не унижалась, — качнула головой. — Я сделала то, что должна была. Понимаешь? Должна… А то, что ты называешь унижением… Да что может быть унизительнее, чем принадлежать кому-то? А мы все принадлежим королю пламени. Так что то, что я просила его на коленях, не унижение. Это вынужденная мера.

— Может, вы и правы, это могло бы сработать, — задумчиво согласилась служанка и закусила губу. — Но я все еще не понимаю, зачем вам спасать его жизнь. Вероятно, мои слова сейчас будут слишком острыми и тяжелыми… Скажите, если мне стоит остановиться.

— Нет, говори, — попросила я, резко замерев на месте.

— Но он ведь вас подставил, — тихо произнесла она, спешно опустив глаза. — Олаф добивался вас нечестными путями. И если сейчас вы согласитесь, то все, что он сделал, возымеет действие.

Я поджала губы, не зная, что на это ответить.

— Кассандра, вы ведь его не любите?

— Не люблю, — твердо ответила я и опять шагнула к окну, чувствуя себя в ловушке. — Но и дать погибнуть не могу. И дело не в том, что он был мне другом. Дело совершенно в другом!

— В чем же тогда? — непонимающе покачала она головой.

— В том, что это не наказание, а преступление! — взмахнула я руками. — Это темное действо! Его нельзя допустить! Мне дурно от одной только мысли о том, что король пламени кого-то казнит. Неважно, что этот кто-то Олаф… Я не могу этого объяснить, но у меня внутри все переворачивается! Становится плохо. Потому что это неправильно и…

Я поймала ртом воздух, начиная задыхаться от негодования.

Собственные эмоции были мне непонятны. Это пугало. Но не так сильно, как казнь, которая должна была случиться меньше чем через сутки.

— И что вы будете делать? — робко поинтересовалась служанка.

— Я… не знаю, — призналась я, зажмуриваясь. — Должен быть выход. Я не могу выйти за Олафа. Но и отправить на казнь своим отказом не могу! Получается, что теперь его судьба зависит от меня. За что он так со мной, скажи?!

Я резко развернулась к горничной взмахнув руками.

— О ком вы, Кассандра?

— О короле пламени, — прошептала я. — За что он меня наказывает? Он ведь знает, что я не желаю этого брака. Это наказание за сострадание? Или за то, что посмела перечить?

Девушка отвела взгляд, не ответив мне на этот, казалось, простой вопрос.

Сейчас меня окружали именно такие вопросы. И не на один я не могла найти ответа.

— Возможно ли организовать побег? — спросила я и тут же испугалась собственных слов.

Если бы меня услышал кто-то третий, всходить мне завтра на плаху плечом к плечу с Олафом.

— Сомневаюсь, — служанка все же ответила мне. — Это не простой замок. И люди тут все верны королю. Прошу вас, не говорите больше при мне о таком. Ради вашего же блага.

Я поспешно кивнула:

— Прости, я в отчаянии.

— Знаю, — она заломила руки. — И ничем вам помочь не могу.

— Похоже, что никто не может.

Никто в этом замке не пойдет против короля пламени. Ни слуги, ни гости.

Это открытие шокировало меня, но остановиться я не могла. Я должна была помочь. Просто обязана. Или утону в той темноте, что так резко возникла внутри.

Отослав служанку, я и сама поспешила прочь из комнаты. У моего плана практически не было шансов на успех. Почти.

— Тил. Гил.

Близнецов я встретила в коридоре у подножия двух лестниц и поспешно вознесла богам слова благодарности. Они слышали меня. Они помогали.

— Кассандра, на вас лица нет, — охнул один из мужчин. — Все в порядке?

— Нет, — я качнула головой и обхватила себя руками. — Мне нужна ваша помощь. Олафу она нужна.

Близнецы переглянулись и одновременно предложили поднять к ним. Это было самое безопасное место для беседы. А я в то мгновение даже не подумала, что столь простое решение может ударить по моей репутации.

Слуг близнецов не было, мне никто не предложил чаю. Но я и не планировала устраивать дружеское чаепитие.

— Кассандра, что стряслось? — Тил не выдержал первым, задал вопрос, стоило мне закрыть за собой дверь в просторную светлую гостиную, в два раза больше той, что король пламени выделили мне.

— Олафа казнят завтра на рассвете, — выдохнула я, повернувшись к мужчинам лицом и найдя опору у двери. — Король его не помилует. Нам нужно дать ему бежать.

Слова повисли в воздухе звоном. А я прикрыла глаза, не в силах вздохнуть. Тьма сгущалась. Я уже чувствовала ее прикосновения кожей. И ничего не могла с этим поделать.

— И как мы можем это сделать? — удивленный шепот Гила всего на мгновение развеял обступивший меня мрак. — Мы просто гости.

— Я не знаю, — так же тихо ответила ему. — Но нельзя сидеть сложа руки. Он виноват только в том, что боялся будущего. И хотел знать больше. А казнят его за предательство…

— Может, и поделом ему, — неожиданно резко произнес Тил.

А тот мрак, который ощущала только я, липким щупальцем стянул удавкой горло.

— О чем ты говоришь?! — ошарашенно выдохнул Гил.

— Олаф ведь перешагнул черту…

— Но казнь!

— Простите, Кассандра, — Тил повернулся ко мне, — мы с братом ничем помочь не можем. Олаф не был нам другом, чтобы рисковать ради него головой. Мы понимаем, почему он так важен вам…

Я прикрыла глаза, делая вдох и стараясь успокоить стихию, которая опять начала захватывать контроль.

Хватит мне и одного всплеска за день.

— …но это ваша война.

— Я поняла, — резко отозвалась, открывая дверь. — Благодарю за беседу.

— Кассандра! — Гил нагнал меня в коридоре и поймал за плечо. — Не воспринимайте слова моего брата на свой счет, прошу вас.

— Не буду, — бросила я и прожгла взглядом чужую руку.

— Нет, вы не понимаете, — один из близнецов не спешил отпускать меня. — Олаф не так прост, как пытался казаться. Мы не стали друзьями, ведь его слова часто шли в разлад с действиями. И если бы вы знали, что он о вас говорил…

— И что же он обо мне говорил? — я вскинула брови, а тьма стала еще гуще.

— Приличной девушке незачем это знать, поверьте мне, — Гил медленно убрал руку. — Просто поверьте нам с братом. Он недостойный человек.

— Даже если и так, — отозвалась я, — казнь — это высшая мера наказания. Подлецов наказывают иначе.

Гил на это ничего не ответил, только отступил назад, позволяя мне продолжить свой путь. Путь в неизвестность.

Последний шанс помочь был потерян. Я надеялась, что близнецы хоть как-то смогут пролить свет на ситуацию, но этого не случилось. И у меня закончились варианты.

Занятие, которое сегодня проводили Берт и Эвилия, я провела в какой-то прострации. Повторяла заклинания, вступала в спарринги, но особо не участвовала в занятии.

И меня никто не трогал, будто все вокруг чувствовали мое состояние. Если бы они еще могли объяснить, что со мной происходит…

Даже ночью, когда я наконец смогла уснуть после нескольких часов метаний по кровати в попытках найти спокойствие, удушающее чувство не отступило.

А потом стало еще сильнее, когда затемно меня разбудила служанка.

— Кассандра, прошу вас, просыпайтесь, — ее беспокойный шепот заставил меня открыть глаза. — Приказ его величества. Все гости должны присутствовать на казни. Она будет открытой.

Я смяла в руках подушку, но все же встала.

Главным моим заданием на это утро было просто дышать. А когда тебя душит несуществующая тьма — это не так уж и просто.

Вдох и выдох, пока горничная шнуровала корсет темно-коричневого платья.

Вдох и выдох, пока расчесывала волосы.

Вдох и выдох, пока я шла к выходу из комнаты.

Вдох и выдох, когда до холла, в котором нас ждал открытый портал, оставалось несколько шагов.

Короля пламени тут не было. Только Гилберт и другие ученики монарха стихии. Опаздывала только Ливетта. Но вскоре и ее шаги раздались за поворотом.

— Это правда, что Олафа казнят? — раздался испуганный шепот за спиной.

— Правда, — вместо учеников Цинте ответил Гилберт. — Олаф приговорен к смертной казни самим королем пламени и заклеймен предателем.

Слабость толкнула меня в плечо, но я каким-то чудом устояла на ногах.

— Можете пройти, — Гилберт отошел в сторону от портала, открывая нам проход.

Тил шагнул внутрь первым. За ним последовал Гил. Я пропустила перед собой почти всех девушек и чуть ли не последней сделала шаг в подсвечивающуюся арку.

Мгновение беспомощности усилилось, когда пропали зрение и слух.

Мы все стояли на высоком деревянном помосте в небольшом внутреннем дворике серой башни. Каменные стены поднимались к пасмурному небу, а в центре двора стояли два человека: Олаф в грязной одежде и палач с топором в руках.

Перед седьмым сыном графа высился небольшой брус дерева с углублением для шеи. И корзина рядом.

У меня в глазах потемнело, я схватилась за невысокие перила и постаралась восстановить дыхание.

Нет! Нет… все не может закончиться вот так…

— Ну что, Кассандра, вы приняли решение? — голос раздался за спиной. Тихо, как шипение змеи.

Я нашла силы, чтобы обернуться и присесть в реверансе перед королем пламени. Самым ужасным человеком современности. И пусть он был человеком лишь внешне.

— Ваше величество…

— Вы приняли решение? — Торрин фон Асфен был непреклонен.

— Приняла, — рвано выдохнула я ответ.

— Мне интересно, — мужчина опасно сузил глаза и посмотрел мне за спину, туда, где порывы ветра толкали в спины приговоренного и его палача, — как этот человек смог добиться вашего расположения, Кассандра? Что он сделал такого, что вы были готовы совершить еще одно преступление?

Он… он узнал о том, что я хотела помочь ему бежать?!

Тогда почему я сейчас стою по эту сторону, а не спускаюсь к палачу, как еще одна предательница?

— Я не услышал вашего ответа ни на один вопрос, — с угрозой в голосе напомнил мужчина.

— Он ничем этого не заслужил, — выдохнула я правду, будто на меня только что повлияли ментально. Но это было невозможно хотя бы потому, что я не смотрела королю пламени в глаза. — Но я чувствую, что это неправильно.

— Чувствуете? — неприкрытая насмешка послышалась в голосе Торрина фон Асфена.

— Да, чувствую, — я подняла глаза на мужчину, всем нутром ощущая, как мрак отступает. — Я чувствую, ваше величество, что ваш приговор несправедлив. Чувствую всю ту тьму, что может рухнуть на вас и всех нас, если Олаф лишится сегодня головы. Я не могу объяснить, как это. Но я знаю, что все это вернется мраком, который всех поглотит.

Собственная речь мне напоминала бред сумасшедшего. Но я не могла остановиться, должна была донести свои мысли человеку, от которого сейчас зависели наши жизни.

— Вот оно, значит, как, — ни один мускул не дрогнул на лице монарха стихии.

Шум в ушах усилился.

Или смерть Олафа. Или моя. Чья повлечет больше тьмы.

— Я согласна на ваши условия, ваше величество. Я стану его женой.