Глава 12

– Папенька, звали?

За глаза дети называли Джермана батюшкой, а в глаза папенькой и никак иначе.

– Тайлин, дочь моя, – встрепенулся мужчина, который так и сидел за столом, погрузившись в какие-то мысли, – входи, присаживайся, нам нужно поговорить.

Я присела на краешек кресла и сложила руки на коленях – всё в полном соответствии с правилами местного этикета.

– Тебе пора замуж, Тайлин. Девятнадцать лет исполнилось. Ты должна была выйти в свет ещё в прошлом году – прости, моя вина, – мужчина помолчал, глядя мимо меня, – Через несколько дней состоится летний бал в резиденции короля, и на нём ты будешь представлена будущему мужу.

– Вы уже говорили об этом, папенька, – осторожно начала прояснять ситуацию, – но не выглядели опечаленным. Что-то не так с возможным женихом? Он вам не нравится? За ужином вы обещали, что подберёте жениха на балу, а оказывается, он уже есть?

Джерман глянул на меня с некоторым удивлением. Подобные вопросы явно не входили в стандартный набор благовоспитанной дочери. Благовоспитанной дочери, по-видимому, следовало благовоспитанно отвечать нечто вроде: «Да, папенька. Разумеется, папенька. Как скажете, папенька».

– Главный советник Его Величества – подходящая кандидатура для тебя, дочь моя, – меж тем серьёзно ответил Джерман, внимательно всматриваясь в мои глаза, – знатен, невероятно богат, состоит при лучшей должности в королевстве – выше разве что сам король. К тому же сильный маг… Договорённость относительно тебя появилась не так давно, и у меня есть некоторые сомнения… Если бы не твоя мать…

– Мать? – я подалась вперёд.

После сегодняшнего видéния я хотела как можно больше узнать о матери. Что за дар упоминала Тайлин? Речь шла не о чтении мыслей, потому что мысли Шандри она прочитала впервые – это абсолютно точно. Для Тайлин реальное отношение возлюбленного стало настоящим ударом, который потянул за собой её скорый конец…

– Да. Шела просила выдать тебя замуж за льера Линдара Мраска Дандрэгона. Даже настаивала.

Мужчина потёр лоб каким-то беспомощным жестом, а затем взъерошил короткие волосы и хмуро сказал:

– Не пойму, как я мог об этом забыть?

Да уж, интересненько. Более чем. Как бы помягче попросить Джермана, чтобы не торопился отдавать свою дочь в жёны подозрительному советнику?

Усиленную работу мысли прервала жуткая боль. Уже знакомые молоточки заколотили не только по вискам – они начали размеренно бить по макушке, словно поставили себе цель пробить в черепе здоровенную дыру. Дыхание тоже перехватило, я взялась за голову и глухо застонала.

– Тайли! Тайли! – ко мне моментально подскочил Джерман и подхватил на руки, – Что с тобой, детка?

Официоз с него как рукой сняло, остался заботливый, насмерть перепуганный родитель.

Хотела ответить, но глаза ослепила яркая вспышка, и я вновь провалилась в подобие забытья…

– Тайли, доченька, – послышался мелодичный женский голос.

Я лежала на скамейке в дальнем уголке парка. Голова покоилась на коленях, которые я крепко обнимала руками. Нежный шёлк платья матери приятно холодил мокрую от слёз щёку. Ах, как хорошо… Как спокойно и уютно! Тёплая ладонь поглаживала мои волосы – ласково, успокаивающе.

– Потерпи. Это нелегко, я знаю. Дар старшей дочери рода Нарин-Эйн порой напоминает проклятье. Но он нужен для сохранения равновесия. Нас осталось всего двое, терпи же, терпи, родная. И запомни главное – ни при каких обстоятельствах не соглашайся на брак с Линдаром Мраском Дандрэгоном. Жнец обязательно постарается завладеть тобой. Любым способом. Но ты сильная, благодарение пресвятой Асиэль, ты справишься.

– Мама, – голос, которым я говорила больше месяца, сейчас показался чужим, – но что я могу?

– Если попадёшь к алтарю, откажись. Брак, заключённый насильно, не даёт жнецу получить всё, на что он рассчитывает. Но он постарается затуманить твой разум. Они мастера в этом, – невидимая моим глазам женщина горько усмехнулась, – и разыщут сквозь года, и очаруют…

В этот момент тело скрутила сильнейшая боль, я вскрикнула и очнулась на диване в кабинете отца Тайлин.

Кроме самого Джермана, надо мной склонилось незнакомое лицо – пожилой мужчина с бородой, в щегольских очочках.

– Лаира Тайлин, вы меня слышите?

Я кивнула.

– Как вы себя чувствуете?

– Сейчас нормально.

В теле и правда не ощущалось ничего необычного.

– Посмотрите сюда, – в кончик носа ткнулся фантастического вида предмет, напоминающий курительную трубку с выпуклой колбой вместо стаммеля.

Лекарь долго изучал мои глаза и вынес, наконец, свой вердикт:

– Ничего страшного. Магические каналы в норме, физически она здорова.

– Но почему моя дочь упала в обморок? – Джерман выпрямился и грозно навис над очкастым коротышкой.

– Возможны посттравматические расстройства после магического удара. Или после недостаточно квалифицированного исцеления его последствий. Я бы переговорил с льером магом, который лечил лаиру, если позволите.

– Я настаиваю на этом, – отрезал Джерман и махнул лекарю на дверь.

Тот беспрекословно ретировался.

***

В тот же день я увидела продолжение разговора с матерью. Очередной перенос в воспоминания напугал до чёртиков – только занесла ногу, чтобы залезть в глубокую ванну, наполненную до самых краёв, и на тебе. Пришлось почти рухнуть в воду в ожидании скорой отключки и новой порции боли.

– Будь осторожна, Тайли, – продолжала говорить мать, словно не прерывалась ни на секунду; она всё так же ласково гладила меня по голове, а на щеках я ощущала всё те же невысохшие слёзы, – потому что мне удалось выявить лишь одного жнеца, а их всегда двое. Второй тоже будет искать тебя, родная.

– Но как я его узнаю, мама?

– Ах, если бы мы умели распознавать их по каким-нибудь признакам! – воскликнула женщина, а на мою щёку капнула тёплая слеза.

И ещё одна…

Значит, мы обе плачем…

Я тут же отпустила колени, за которые до этого цеплялась с отчаянием умирающего, и крепко обняла мать, мельком увидев, насколько она прекрасна – будто только что сошла с полотна искусного художника.

– Узнать жнеца можно лишь по крови, доченька. Поэтому едва почувствуешь малейшую тягу к мужчине, слышишь? – малейшую! А тем более влюблённость! – непременно проверь своего избранника. Под любым предлогом, сделай что угодно, но возьми каплю его крови.

– А что потом?

– Нанеси кровь на тот артефакт, что всегда с тобой, и если кровь окрасится в чёрный цвет – беги! Беги как можно дальше. И прячься.

Почувствовав новую волну неконтролируемого страха, я уткнулась носом в шёлковые кудри матери, которые удивительно вкусно пахли – тонкий аромат восточных пряностей гармонично сочетался с каплей глубокого ириса и с чем-то ещё. Совсем незнакомым.

– У меня не получилось спрятаться от Линдара Мраска Дандрэгона, девочка моя. Ты же догадалась, как я узнала, кто он?

Я-то догадалась, а вот настоящая Тайлин беспомощно улыбнулась и покачала головой. Сколько ей сейчас лет? Самое большее четырнадцать, если разговор произошёл незадолго до смерти матери. А, скорей всего, ещё меньше…

– Я влюбилась в него, детка. И то, что сумела взять каплю крови жениха до свадьбы – чистая случайность. Особенно если учесть, как мне не хотелось проверять своего любимого.

Н-да, не дай бог никому. Влюбиться в непримиримого врага… Что называется, не повезло так не повезло.

Очень хотелось спросить про дар – что он такое и как с ним жить. Но кто я сейчас? Хоть и в теле Тайлин, а всего лишь зритель реального воспоминания, из которого меня и выбросило буквально через минуту.

Вода в шикарной каменной ванной была всё такой же горячей, а вот сердце колотилось раза в три быстрее, чем обычно – неудивительно, после таких-то откровений. Я глубоко вдохнула воздух и погрузилась в воду с головой, чтобы хоть на несколько секунд забыть о новых проблемах.

***

Неделя до бала пролетела незаметно.

Я занималась тем, что с раннего утра до позднего вечера обшаривала вдоль и поперёк богатую семейную библиотеку. К счастью, никто этому не удивлялся – все жители Линна-Лукко давно привыкли, что талантливая магичка Тайлин просиживает долгие часы над кипами книг, порой забывая то про обед, то про ужин.

Прежде всего меня интересовал дар, полученный по наследству от Шелы. О сохранении какого равновесия говорила мать? Кто такие жнецы, почему их нужно бояться и чего они хотят от нас? Вернее, от меня, потому что теперь, после смерти Шелы я осталась единственным и неповторимым носителем загадочного дара.

С сестрицами мы держали вооружённый нейтралитет. В столовой, при Джермане девчонки мило улыбались, а в остальное время делали вид, будто обижены до глубины души наглой мной.

Ну и ладно. Мне с ними не очень-то хотелось общаться. А вот то, что Григор уехал в академию, немного удручало. Мы ещё пару раз побеседовали, и я сделала вывод, что с братом у Тайлин были вполне тёплые отношения. Впрочем, он одинаково любил всех сестёр, не отдавая никому особенного предпочтения, и не понимал, почему мы не можем общаться по-человечески.

Всяческими отвлечёнными рассуждениями, действуя аккуратно-преаккуратно, как сапёр на минном поле, я выяснила у Григора некоторые подробности биографии Тайлин.

Например, почему её не отправили учиться в магическую академию. Оказывается, батюшка просто-напросто не смог отпустить от себя любимую дочь. Джерман чуть ли не на коленях умолял её остаться дома, и девушка согласилась, чувствуя, что иначе отец окончательно потеряет связь с реальностью.

От приходящих учителей Тайлин отказалась сама, уверив всех, что прекрасно выучится по книжкам. А чем закончилось её самообучение, мы уже в курсе.

Сам Григор почти пять лет учился в академии и одновременно управлял поместьем. Мать умерла аккурат в год его поступления, причиной её смерти стало, вроде как, магическое переутомление (во всяком случае, такой вывод сделали приглашённые лекари), и отец почти сразу ушёл в себя. Сейчас, на выпускном курсе, Григору предстояло хорошенько поднажать, чтобы обогнать товарищей. Хотя он признался, что числится вовсе не в последних учениках.

– Эй, Тайлин, опять сидишь над книжками, – насмешливый голос Мэнни вырвал меня из созерцания страницы толстого тома, рассказывающего о пространственной магии.

Я уже некоторое время пялилась в книгу, думая совсем о другом.

– Чего ты хотела?

– Я-то ничего, а вот батюшка хотят тебя видеть.

– Что ж слугу не прислали?

– А я мимо шла, вот меня и попросили сходить за любимой доченькой.

Опять она об этом! Сколько можно-то?

– В следующий раз сделай умнее – передай просьбу батюшки слуге, а сама занимайся своими делами, – сухо ответила я, закрывая книгу и убирая обратно на полку.

Читать дальше не было смысла – вся она посвящена пространственной магии, и ничему больше.

– В следующий раз так и поступлю, не сомневайся, – обиженно буркнула Мэнни и пулей вылетела из библиотеки.

Может, она хотела о чём-то поговорить? Или помириться? Что Мануэлла, что Элисия – безусловно, глупышки, но не то чтобы злые…

– Тайлин!

Стоило войти, как Джерман поспешил обнять любимую дочь. С того дня, как меня скрутило от адской боли в Аметистовом кабинете, мужчина больше не стеснялся проявлять отцовские чувства. Пожалуй, потому сёстры и ревновали – их он тоже обнимал, но как-то походя.

– Сейчас пойдёшь в примерочную, привезли наряды, которые ты выбрала для бала.

– Папенька, насчёт льера Мраска Дандрэгона…

– Иди-иди, тебя ждут, – и мужчина мягко, но настойчиво подтолкнул надоедливую дочь к двери.

Пришлось подчиниться. Никак не получалось попросить Джермана не выдавать меня замуж за главного советника. Все разговоры он обрывал и отсылал вон.

Ласково, но вон.

Наряды, выставленные в примерочной, ослепляли. Сама примерочная, кстати, тоже вовсе не походила на примерочную. Скорее, на тронный зал, с той лишь разницей, что со всех сторон вас окружали не стены, а зеркала в ажурных золотых оправах.

Надо сказать, что я постепенно привыкла к окружающей роскоши, но всё же считала её чрезмерной. Кричащей. Сдержанное великолепие Торрея было куда как приятнее. Да и, чего греха таить, по Торрею я просто скучала. Страшно скучала по близняшкам-духам и по одному ужасному, невыносимому магу…

Королевский бал обязывал женщин подготовить три наряда. В наглухо закрытых платьях с пышными юбками, с тонкими диадемами в модных причёсках дамы съезжались на праздник. Церемониймейстер представлял каждого вновь прибывшего, дотошно перечисляя его титулы и заслуги. Гости приветствовали друг друга, присматривались и обзаводились новыми знакомствами…

Затем наряды менялись на открытые. Широкие, похожие на тортики подолы значительно уменьшались в объёмах, зато запястья и оголённые декольте всех возрастов начинали сверкать разноцветными драгоценными камнями. Собственно танцевальная часть бала длилась три часа, по её завершении платья менялись третий раз, а мужчины переодевались во фраки, и гостей приглашали к праздничному столу.

Эти подробности я вычитала в «Энциклопедии великосветской жизни» – том пятый (и последний), часть третья, начиная с триста двадцатой страницы. Красочное подробнейшее издание с сочными картинками обнаружилось в библиотеке в первый же день моих изысканий – видно, кое-кто из жителей Линна-Лукко считал сей талмуд важнейшим источником информации и потому держал его на одном из читательских столиков. Вот и мне гигантский труд льериссы Армель Кроиц-Дазак пригодился – теперь и на бал не так страшно ехать.

Итак, в примерочную привезли девять платьев. Следовало выбрать три для завтрашнего бала.

Разумеется, я уже внимательно рассмотрела их в атласном альбоме с эксклюзивными моделями, который специально для меня разработала одна из самых знаменитых модисток Безара. Но лишь увидев наяву, по-настоящему оценила, насколько они прекрасны.

– Нравится, лаира Тайлин? – с приятной улыбкой поинтересовалась низенькая брюнетка с глазами цвета горького шоколада, – Меня зовут Миэль Ишват.

А я и не заметила создательницу красоты, засмотревшись на её творения.

– Они не могут не понравиться, ри Ишват. Вы волшебница! Рада знакомству.

– И я рада познакомиться с вами, – женщина сделала неглубокий реверанс.

По этикету ей, даме средних лет, но не из благородных, полагалось поклониться совсем молоденькой девушке, стоящей значительно выше по социальной лестнице.

– Правда, я не замужем, лаира Тайлин.

– Простите, Миэль, – немного смутившись, исправилась я.

– Что вы, ничего страшного, – кажется, модистка смутилась куда больше, услышав извинения из моих уст, – всё ли вас устраивает? Может быть, требуется что-то переделать?

– Всё прекрасно, платья превосходны.

– Тогда приступим в примерке?

– Конечно!

Привезённые модели шились по меркам Тайлин – снять их приезжала главная швея из мастерской Миэль, – так что размеры были в полном порядке. Следующие два часа я с удовольствием примеряла платья и после мучительных раздумий остановилась на закрытом кремовом для представления публике, на искрящемся лавандовом для танцев и нежно-зелёном, изумительно оттеняющем глаза, для ужина. Впрочем, каждый наряд придавал неброской внешности Тайлин особую прелесть и очарование.

Уже лёжа в постели, я снова и снова обдумывала завтрашний день. Что же там будет… Как избежать навязываемого брака? Информацию о магических воздействиях я тоже искала в библиотеке, но найденные способы избавления от них – парочка заклятий, один проведённый ритуал и добавленное в сок зелье, найденное в закромах настоящей Тайлин, – не помогли расколдовать Джермана.

Если он вообще заколдован.

А вдруг ему по какой-то причине выгодно отдать меня замуж за главного советника? Верить в это, конечно, не хотелось, но кто знает?

Боль, слава богу, больше не возвращалась, но и видéний не было – то бишь, никаких подсказок. Справляйся, Татьяна Владимировна, сама, крутись как хочешь.

Не слишком весёлые мысли прервал тихий стук в дверь.

Я нацепила лёгкий, почти воздушный пеньюар и открыла. В коридоре стояла Мануэлла – сгорбившаяся, насупленная. И тоже в ночном пеньюаре.

– Мэнни? Ты чего? Входи давай, – я втянула сестрицу в комнату.

Девушка вошла, но сразу отстранилась и крепко обняла себя руками. Дикий зверёк, да и только.

– Ты завтра на бал едешь, – не поднимая глаз, пробурчала она, – расскажешь потом, что там было?

И после паузы едва слышно добавила:

– Мне очень интересно, Тайли.

– Хорошо, расскажу, – ответила я, вглядываясь в опущенное лицо, прикрытое тёмными кудряшками.

Значит, она за этим и приходила в библиотеку? Неожиданно виноватый вид всегда строптивой, боевой девчонки, был слишком непривычным.

– Иди-ка ко мне, – я шагнула к сестре, обняла её и начала ласково гладить по голове, вспомнив, как в недавнем воспоминании меня гладила Шела. Мать этих девочек.

Мэнни недоумённо вскинула голову. В карих глазах набухли блестящие слёзы, крупные капли покатились по круглым щекам, и, громко всхлипнув, она крепко обвила меня руками.

– Тайли… Тайли… Я так скучаю по маме… Мне так плохо!

Чёрт.

Эта девочка лишилась матери, когда ей и десяти не было… Отец про неё забыл. И даже сейчас отдаёт предпочтение одной-единственной дочери. Неудивительно, что Мануэлла озлобилась. Старается быть сильной, но, по сути, кто она? Всего лишь недолюбленный ребёнок.

– Поплачь, Мэнни, родная. Иногда это помогает – поплакать. Ты сильная, но всегда быть сильной тяжело, да и не нужно. Иногда мы можем позволить себе быть слабыми, можем плакать – это нормально. От этого мы не становимся хуже или слабее. Я очень люблю тебя, Мэнни, – в этот момент я и правда любила эту девочку всем сердцем, – и по маме я тоже очень скучаю.

А ещё по детям и внукам, но маленькой аристократке из Безара знать это необязательно.

Мэнни плакала долго и тихо-тихо, как мышка, но умудрилась промочить насквозь и пеньюар, и ночную рубашку. А потом подняла умоляющие, красные от слёз глаза:

– Тайли, прости меня. Простишь? Я больше не буду вести себя как… простолюдинка.

Я вытерла прозрачные капли с её щёк и улыбнулась.

– Простолюдинки тоже умеют любить и быть вежливыми, Мэнни. Ты же сама защищала нашего повара.

Которого, кстати, Джерман по моей просьбе заменил-таки на нового. Не менее хорошего. Поворчал, конечно, но заменил.

– А ты его совсем-совсем разлюбила?

Ох, ну что за детская непосредственность!

– Совсем-совсем.

Разговариваю с ней как мама с маленькой дочкой. Хотя, по сути, так оно и есть…

– Беги спать, Мэнни. У меня завтра тяжёлый день.

– Тяжёлый? Ты же на бал едешь! Это так здорово!

– Здорово, но нелегко.

– Я приду проводить, – Мэнни вновь обняла меня за талию, а потом потянулась и смущённо чмокнула в щёку.

– Спокойной ночи, сестрица.

– Спокойной ночи, родная.