Глава 18

– Гляньте, баба!

– Лопни мои глаза! Откуда она взялась?

– Безарка ж, клянусь загробным сиянием Шантани!

Боже, куда это меня занесло? В лёгком летнем платье и мягких туфлях попала в настоящий собачий холод. Ноги утонули во влажной земле и жёлтых листьях, покрытых толстым слоем инея, и обувь сразу промокла насквозь.

Меня затрясло от промозглого осеннего ветра и открывшейся безрадостной картины.

Широкое поле с пожухлой травой там и сям разбавляли голые стволы деревьев и люди, бегущие с мечами, длинными кинжалами и копьями наперевес. Далеко впереди виднелась массивная крепостная стена, то и дело выпускающая яркие всполохи. Всполохи устремлялись в бегущих, которые, получив магический разряд, падали, чтобы уже не подняться.

– Эй, а разве безарские бабы воюют?

На меня пялились трое мужчин – жёлтая кожа, тёмные полные губы, одеты как бедные крестьяне. На лицах, – напускная брезгливость, в глазах – животный интерес.

– Да не-е, такого безарские ублюдки себе не позволяют.

Над головой расцвела ещё одна очередь разноцветных всполохов, а следом жуть, как громко бахнуло, будто разорвался мощнейший снаряд.

– Так их, да!

– Ура-а-а!

– Во славу Шантани! – наперебой заорали все трое, когда увидели, что в крепостной стене засияла брешь внушительных размеров.

А к нашей компании спешил ещё один мужчина. Высокий, одетый побогаче, с серебряными погонами на плечах и с очень серьёзным лицом. Этакий бравый офицер.

Троица «крестьян» вытянулась по струнке. Вернее, мужчины приложили всё усилия, чтобы вытянуться, но ничего не вышло – выправки и выучки им явно не хватало. Их потуги выглядели так, будто три деревенских шута дурачатся, играя военных в самодеятельной постановке про интервентов-неудачников.

– Откуда здесь безарка?

– Не можем знать, господин каптэйн*, – старательно выговаривая слова, отрапортовал мужчина с реденькими усами над толстой губой.

– Имя? – каптэйн повернулся ко мне и грозно уставился своими узкими карими глазами.

Думает, испугаюсь? Смешно!

Я не видела взгляда тяжелее, чем у Эртона – даже въедливые ледышки жнеца не могли с ним конкурировать. А этот мужчина по сравнению с Эртоном и Линдаром просто мальчишка. Поэтому я не стала отвечать, но и глаз не отвела. Минутная игра в гляделки, и квадратная челюсть офицера сжимается, тёмные губы растягиваются в злой усмешке.

– Отведите её в штаб, – распорядился он, – Похоже, в наши руки попалась знатная безарская овечка. Передайте с рук на руки тонгу** вай-Огли, он разберётся.

Я, конечно, попробовала переместиться в Эйнар-Боле, но ничего не вышло – видно, сила в магических каналах ещё не накопилась. Пришлось кротко идти за троицей солдат-крестьян и выслушивать их скабрёзные шуточки, задаваясь закономерным вопросом – что я здесь делаю? С какого испуга прыгнула на край географии, прямиком в гущу сражения?

Ответ пришёл спустя несколько минут, когда мои сопровождающие замерли на месте с вытаращенными стеклянными глазами, а затем одновременно рухнули, как подкошенные.

Кто-то схватил меня за руку, и грохот канонады стал тише в несколько раз.

– Тайлин! Боги, как ты здесь оказалась?

Эртон!

– Не знаю, – почти честно ответила, с тревогой вглядываясь в бледное до синевы лицо мага.

– И руки ледяные, – добавил мужчина, снимая плащ и набрасывая на мои плечи.

Его голос… Его удивительный аромат… Мне стало так тепло, так безумно хорошо, что от избытка нахлынувших чувств захотелось плакать.

– Как ты сумела сбежать от него? Как вырвалась?

Я вздрогнула и с недоумением заглянула в стальные глаза, которые сейчас смотрели с абсолютно нечитаемым выражением.

– Вы знали, где я была?

– Я знал, у кого ты была, – мрачно поправил мужчина, по его шраму стекла крупная бисеринка пота, – но не где он живёт и где держал тебя.

Он как-то странно прищурился, и я почувствовала сильнейший вихрь в магических каналах и узлах. Словно их тщательно промыли, прочистили и наполнили до отказа мощнейшей силой.

В тот же миг губы мага стали белее мела, и я испугалась.

– Что с вами такое? Эртон, что происходит? Вы бледнеете на глазах.

– Работают кристаллы, которые вытягивают силу из тех, кто использует магию, – ответил мужчина, нежно сжав мои ладони.

Теперь его руки были ледяными, а мои – тёплыми.

– Не понимаю. А тот артефакт, который мы нашли на вашей кухне? Вернее, вы нашли. Я подслушала разговор и поняла, что с его помощью Безар защитит свои границы или как-то так… Войны не должно быть. Верно? – волнуясь из-за его близости и путаясь в словах, спросила я.

– Нет, Тайлин, – покачал головой маг, – тот артефакт испорчен. Безвозвратно. Война началась несколько недель назад.

– И вы всё равно отпустили меня? – ахнула в изумлении, – но почему?

– Вам пора, – мягко сказал Эртон, проигнорировав вопрос, – я отправлю вас к отцу.

– Нет! – буквально закричала, заставив его недоумённо вскинуть брови, – я не оставлю вас.

– Боюсь, у нас больше нет времени на разговоры, – Эртон вдруг улыбнулся и нежно провёл кончиками пальцев по моей щеке, вызвав этим незамысловатым движением неуправляемый табун мурашек, – Прощай, Тая. И прости… Если сможешь.

А в следующее мгновение я уже была дома. В своей комнате в Эйнар-Боле.

Чёрт!

Чёрт, чёрт, чёрт!

Нет!

Я знаю, всей душой чувствую, что если ничего не делать, с этого сражения маг уже не вернётся.

Возвращение на поле боя прошло без сучка без задоринки. А вот дальше начались сложности, потому что появилась я не на прежнем месте, а ближе к полуразрушенной крепостной стене Безара. Войско противника карабкалось на неё с упорством трудолюбивых муравьёв, и поредевшие магические сполохи не успевали отбрасывать атакующих.

Вдох. Выдох.

Откинув липкий страх, который уже начал обволакивать сердце, сосредоточилась на поставленной цели.

Оторвала часть подола, чтобы не мешал передвигаться, мысленно слилась с унылым пейзажем и побежала, то и дело спотыкаясь о камни, скрытые опавшими листьями, но умудряясь аккуратно петлять между бегущими фарронцами. На этот раз они почему-то не пытались меня задержать и вообще не обращали внимания на совсем непохожую на них девушку.

Кусок поля, на котором остался маг, искала минут пятнадцать.

Ага! Вот и тела несчастных бойцов, которым каптэйн отдал приказ отвести безарскую овечку в штаб.

И куда делся Эртон? Неужто сумел уйти? Вспыхнула робкая надежда, но на всякий случай я всё же решила проверить знакомое место. Двигалась чётко по спирали и, в конце концов, наткнулась на невидимое тело, которое сразу стало видимым.

Эртон лежал на чахлой траве, окружённый защитным коконом – изнутри он едва-едва мерцал, и чувствовалось, что с минуты на минуту магия окончательно иссякнет, чтобы явить фарронцам их лютого врага во всей красе.

Я схватила мужчину за руки. Ледяные! Он почувствовал прикосновение и открыл глаза… С трудом сфокусировался на моём лице… Левый уголок губ чуть дёрнулся, обозначив тень улыбки.

– Хорошее видение, – прошептал едва слышно, – ангел, который так и не стал моим, пришёл ещё раз. Чтобы проститься со своим невольным мучителем.

– С ума сошёл? – я даже не прониклась его внезапным почти-признанием, потому что перепугалась до ужаса.

А вдруг он и правда умрёт? Вот прямо сейчас…

– Не смей! Слышишь? Не смей умирать!

– Где он? – как гром среди ясного неба совсем близко прогремел сиповатый бас, заставив меня в буквальном смысле подпрыгнуть от неожиданности.

В нескольких шагах от нас остановилась группа фарронцев из четырёх человек. Трое мужчин в костюмах сельских механиков тащили на себе какую-то железную бандуру, настороженно озираясь по сторонам. Четвёртый – тот самый, с низким голосом, – в одежде военного с одним погоном на плече возглавлял жалкую процессию.

– Последний раз магические удары шли с этой стороны, господин транг-си***, – отчитался совсем молоденький паренёк, вытянувшийся по струнке перед старшим по званию.

– Ежели так, то ищите его, дармоеды! Ну же! Ну!

Ещё бы «н-но-о» сказал. Как с лошадьми, честное слово…

– Мёртвый уж, поди, – нерешительно пробормотал седой фарронец, отводя глаза в сторону.

– Скорее ранен, а, значит, может очнуться, – не согласился с ним командир, – Шевелитесь же!

Мужчины закопошились, в шесть рук настраивая аппарат, который напоминал очень несуразный, громоздкий металлоискатель.

– Поисковый артефакт показывает, что он где-то здесь, господин транг-си. Дальше помехи.

Им достаточно было сделать несколько шагов, чтобы обнаружить нас с Эртоном, который вновь лежал с закрытыми глазами.

– Тогда приказываю ударить по всему квадрату А-125. Отходите на прежние позиции! Сейчас предупредим всех и выжжем проклятого мага во славу Шантани.

Чудесно. Просто чудесно. Только лучше бы их весёлому развлечению состояться без нас. Я вновь взяла Эртона за руки, хорошенько сосредоточилась и перебросила силу в магические узлы ладоней и ступней.

Прошло пять секунд.

Десять.

Обычно результат не заставлял себя ждать. Я продолжала отсчитывать секунды.

Тридцать.

Сорок пять.

Минута.

И ни-че-го.

Фарронцы тем временем вовсю покидали квадрат А-125, причём не просто бежали, а двигались прямиком в сторону крепостной стены, чтобы присоединиться к тысячам штурмующих.

Я попробовала ещё раз. Снова фиаско.

Зато теперь стало очевидным – переместиться не получается, потому что магические узлы Эртона полностью обесточены. Если, конечно, можно так выразиться. Моей силе просто-напросто не за что зацепиться, чтобы перенести его в Торрей.

Пульс мага ещё чуть теплился, но и только… Чёрт!

Захотелось устроить истерику – кричать в голос, рвать и метать. В голове пронёсся сумбурный ураган мыслей, одна отчаянней другой, а потом я вдруг вспомнила про Лунную богиню. И взмолилась – истово воззвала о помощи к высшей силе. Впервые в жизни. И в той, и в этой.

– Послушайте, светлая богиня, извините, что не знаю, как к вам обращаться. Я всё ещё не поняла, как использовать ваши дары, но обещаю научиться. Только спасите его.

Вдох. Выдох.

Эх, была не была!

– А если он умрёт – я умру рядом с ним, и плевать на всё. Я всё равно не смогу защитить кого бы то ни было с разбитым сердцем. Простите.

Нет, всё-таки я неправильная хранительница. Вместо того чтобы просить о помощи, смиренно склонив голову, выставляю свои требования и шантажирую.

Ну вот и закономерный ответ – тишина.

Небеса не разверзлись, гром не грянул, и молния не ударила. Я смотрела на мужчину, который выглядел очень спокойным, лишь едва заметно хмурились тёмные брови – будто осуждали мой выбор.

Ну и пусть. Быть может, это глупо. Но это моё решение. И только моё.

Потому что именно сейчас, в эту минуту я поняла, что Эртон – мой человек. А своих я не сдаю.

Да, он странный, суровый и жёсткий. Но не жестокий… Он пахнет своенравным бушующим океаном, проливным дождём и обжигающе жарким пламенем. Может остудить и согреть… одним взглядом.

С ним я готова на всё. Даже пойти ночью на старое заброшенное кладбище с полуразрушенными могилами и покосившимися крестами. А страшнее этого нет ничего на свете – моя личная фобия живёт во мне с раннего детства, и пока что сдавать позиции не планирует.

Поэтому я взяла безжизненную руку мага, сплела наши пальцы, а потом наклонилась и нежно поцеловала прохладные губы, чувствуя себя неправильной Белоснежкой.

Белоснежкой наоборот.

В этот момент от моих собственных губ дохнуло нестерпимым жаром. Я, словно настоящий дракон, воспламенилась изнутри и выпустила на свободу поток живого огня…

А дальше… Неясное предчувствие заставило вскочить на ноги и посмотреть наверх – прямо на нас летел огромный снаряд. И ещё один, и ещё… Но удара не последовало – одновременно с градом камней, защитный купол, который секунду назад едва мерцал, находясь на последнем издыхании, внезапно засверкал нестерпимо ярким светом, принимая удары на себя.

И только тогда я замечаю, что Эртон вовсе не лежит на земле, а стоит с поднятой правой рукой. Он не смотрит на летящие сверху глыбы. Он смотрит на меня. Его поза, его мрачная решимость во взгляде… и летящие глыбы кажутся никчёмным мелким песком.

Да что там глыбы. Уверена – любые проблемы исчезнут, столкнувшись с этим человеком.

Он сжимает раскрытую ладонь в кулак. В то же мгновение падающие камни останавливаются и летят в обратную сторону, будто отбитые невидимой ракеткой. Раздаётся совсем уж невероятный грохот – наверное, это взорвались орудия, которые выпускали снаряды, – а потом всё вокруг замирает…

Замирают фарронцы, которые только что лезли через крепостную стену, замирают сполохи, летящие со стены в фарронцев, замирает ветер, только что трепавший мои распущенные волосы…

– Зачем ты вернулась? – очень тихо спрашивает Эртон.

– За тобой, – отвечаю я, решив, что будет лучше, если мы расставим все точки над и здесь и сейчас. Сию же минуту. Ведь пусть в полузабытьи, но он сказал «мой ангел». А, значит…

Последовала долгая пауза, во время которой я успела сто раз умереть и сто раз воскреснуть.

А потом Эртон улыбнулся.

Не губами, нет. Глазами.

– Сумасшедшая, – вот что он ответил, покачав головой.

Ну да. Есть маленько. А разве можно назвать влюблённого человека абсолютно нормальным? Не знаю, не знаю… Науке сие неизвестно.

Зато известно нам.

Нам двоим.

И сейчас мы доказываем, что влюблённым слова не нужны. Доказываем лучше всех британских учёных вместе взятых.

Мы смотрим друг на друга, и в вечно хмурых стальных глазах я вижу… любовь.

Вижу нежность.

Вижу сокрушительную силу и готовность защитить.

А ещё – страсть, бушующую на самом дне стремительно расширяющихся зрачков… Такой взгляд любую женщину заставит почувствовать себя самой прекрасной, самой желанной, самой любимой…

Самой-самой-самой-самой…

Я даже не замечаю, как оказываюсь в крепких объятиях, но мужчина медлит, словно даёт шанс передумать.

– Ты действительно простила то, что я хотел сделать? Сделать с тобой…

Молча киваю.

– Я уже не отпущу тебя, – говорит маг очень сурово; чарующий голос вибрирует где-то в солнечном сплетении, вызывая безотчётную радость, – Понимаешь? Никогда не отпущу.

– Надеюсь, что так и будет, – улыбаюсь страшной угрозе.

Бездонные омуты темнеют ещё больше, жажда в них становится ощутимой физически и Эртон медленно… очень-очень медленно начинает скользить губами по моему виску… щеке… скуле… а потом с неожиданной яростью впивается в мой рот.

Такой резкий переход сбивает с толку, но вихрь безумных, разрывающих на части эмоций, увлекает за собой, сметая остатки сомнений и неуверенности.

От близости мужчины по телу стремительно разливается жар, я задыхаюсь и начинаю раскачиваться на волнах почти невыносимого блаженства… Ощущения настолько непривычные, настолько яркие и острые, что из глаз текут слёзы.

Эртон замечает моё состояние, на секунду разрывает поцелуй, и обжигающая страсть сменяется щемящей нежностью. Он ласково собирает слезинки со щёк тёплыми губами и сжимает в объятиях так, словно боится, что я могу внезапно исчезнуть.

Не знаю, сколько времени мы стоим, потерявшись, растворившись друг в друге. Кажется, целую вечность…

А потом я вдруг замечаю, что вокруг ничего не изменилось – всё так же торчат на крепостной стене недвижимые фарронцы, всё так же длинными яркими лентами растянуты в воздухе магические сполохи. Впечатление такое, что мир стоит на паузе.

– Ты остановил время? – недоумённо смотрю на мага.

– Время невозможно остановить, – звучит серьёзное, – эту ложь распространяют те, кому выгодно пугать людей невероятными способностями магов. Это пространственный карман. Здесь нет времени. Мы вернёмся в тот же момент, из которого ушли.

Мужчина помолчал.

– Нам пора. Завтра я приду просить твоей руки. А сегодня мне нужно кое-что сделать, – короткий взгляд, блеснувший отточенной сталью, ввергает меня в ужас.

Убийственно спокойный, он обещает мучительную смерть. Без слов понимаю кому.

– Мраск? – шепчу, сжав широкую ладонь своей ладошкой.

– Я вижу, откуда ты пришла, – говорит маг, и в его интонациях сквозит неприкрытая, лютая ненависть, – теперь ему придётся ответить…

Хочу возразить, но Эртон предупреждающе качает головой и прищёлкивает пальцами. В тот же миг окружающее пространство взрывается звуками. Защитного кокона больше нет, мир продолжает жить своей жизнью, но маг разворачивается в сторону крепостной стены, и происходит странное. Люди, карабкающиеся наверх, замирают, а затем начинают торопливо спускаться. И магия, которая секунду назад расстреливала фарронцев, прекращает сиять разноцветными молниями.

– Что ты сделал? – в изумлении трогаю Эртона за плечо, и вижу, насколько бледным становится его лицо.

Снова.

– Они сейчас уйдут, – отвечает тихо, – Ненадолго, но несколько дней у нас будет, чтобы вернуть стену и помочь магам восстановиться после сегодняшней битвы.

Я чуть не спрашиваю: «А что потом?», но прикусываю язык. Не хочу бередить его раны.

– Лучше скажи, что ты сделала, Тая? – звучит странный вопрос, – ещё полчаса назад мне не хватало резерва, чтобы использовать это заклинание.

– Не знаю.

Может быть, богиня помогла? Но этого говорить не стоит. По крайней мере, пока…

– Другого ответа я не ждал.

Резные губы кривятся в подобии улыбки, и я целую эту улыбку. Сама. Радуюсь едва слышному, мучительно сладкому стону и вновь проваливаюсь в водоворот ослепительно ярких чувств…

– До завтра, Тая, – говорит Эртон, тяжело дыша мне в губы несколько минут спустя. Нежно проводит костяшками пальцев по скуле, целует в висок, и я оказываюсь в своей комнате.

***

Он видел тонкую, едва различимую нить. Эта нить вела не по обычному пути, но всё же он ощущал её каким-то шестым чувством.

А ещё его вела ненависть. Перед внутренним взором стояла хрупкая беспомощная Тайлин с распахнутыми зелёными глазами, и хотелось разорвать голыми руками того, кто стал причиной её страха.

– Ты? – Мраск Дандрэгон резко поднялся, увидев неожиданного гостя в кабинете собственного, тщательно засекреченного замка.

Правильно. Смерть надо встречать стоя, а не развалившись в кресле с бокалом в руке.

– Думал остаться безнаказанным?

Улыбка главного советника засияла отвратительной самоуверенностью.

– Меня хотят наказать? Кто? Может быть, ты, льер Уорен Карнар?

– Может быть, и я.

И Эртон ударил. По какой-то непонятной причине канделябры тут же погасли, но просторное помещение не провалилось во тьму, а буквально взорвалось магическими вспышками невероятной силы, осветив стены и уходящий в поднебесье потолок ярче, чем солнечным днём.

Мраск сражался отчаянно, в синих глазах плескалась ненависть едва ли не превосходящая ненависть самого Эртона, и это лишь подогревало желание уничтожить противника.

В какой-то момент Эртон понял, что даже самые мощные заклинания советник отражает точно и без проблем, и ударил проклятьем собственного изобретения. Которое много лет назад принял решение никогда не использовать.

Мраск беспомощно всплеснул руками и рухнул на каменный пол, увлекая за собой миниатюрный столик на тонкой изогнутой ножке.

– Что-то новенькое, – прошипел он сквозь зубы, впрочем, ничуть не расстроившись собственному поражению, – Знаешь, Карнар, всё к лучшему. Я, быть может, ещё буду счастлив. Если встречусь с Шелой… по ту сторону. А вот ты… Ты своими руками уничтожишь ту, ради которой сейчас убиваешь меня.

Будущий труп расхохотался, но тут же надсадно закашлялся – нерушимое проклятье сжирало тело очень быстро.

– А ещё ты почувствуешь на своей шкуре, что такое сгорать заживо, мой лучший враг. День за днём. Минута за минутой, – уже едва слышно, последним усилием воли проталкивая слова сквозь непослушные губы, прохрипел умирающий и прекратил своё существование.

Эртон с удивлением наблюдал, как от макушки советника отделилось НЕЧТО. Странная субстанция напоминала живое серебро, правда, глубокого чёрного цвета. Ни о чём подобном владеющие магическим искусством слыхом не слыхивали. Эртон решил заняться изучением неизвестного явления, на всякий случай поставив все возможные щиты. Что, если оно поможет прекратить кровавую бойню на границах Безара?

Где-то на задворках сознания послышался неясный шёпот – показалось или НЕЧТО бормочет грубые ругательства?

А в следующий момент оно играючи пробило тщательно выставленную многослойную защиту и резво втянулось в макушку попытавшегося скрыться в портале Эртона.

_________________________________

*   каптэйн – звание среднего офицерского состава в армии Фаррона

**  тонг – звание высшего офицерского состава в армии Фаррона

*** транг-си – низшее офицерское звание в армии Фаррона