Глава 22

Стоя во дворе замка в окровавленном платье, я с искренним, но мрачным изумлением наблюдала за тем, как преобразились люди, увидев Вэйна раненым.

Ему не потребовалось отдавать никаких распоряжений, они все сделали сами — помогли ему и мне спешиться, позвали врача. Небольшой и отлично экипированный отряд сорвался в галоп прямо от ворот, а на стенах началось оживление.

Убедившись в том, что их граф всего лишь легко ранен, они не стали поднимать панику и устраивать бессмысленную суету. Просто сделали так, чтобы ему не пришлось ни о чём беспокоиться.

По пути в свои комнаты я слышала, как кто-то обращался ко мне, но не могла разобрать слов — мне слишком хотелось поскорее добраться до ванной и смыть с себя кровь, пот и липкий страх.

Князь Карл говорил, что я должна быть готова ко всему. Что рано или поздно неизбежно наступит момент, когда правящей княгине придётся защищаться. От своих ли, или от чужих — не столь важно.

«Главное — дать врагу понять, что твоя жизнь стоит дорого», — объяснял он мне. — «Владеющая орудием женщина всегда будет иметь преимущество даже перед самым свирепым мужчиной. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, Марика».

Я была ещё совсем ребёнком, но стремилась учиться у него всему: сражаться, разговаривать с людьми и думать.

Именно последний навык прямо сейчас стал самым обременительным — голова ощущалась как кипящий котёл, я изо всех старалась отвлечься и не быть чересчур категоричной, но картина случившегося получалась чудовищно целостной.

«Закопать там, где никто никогда не найдёт»…

Проведя в ванной не меньше часа, я занялась травами, сосредоточилась на пропорциях и последовательности добавления ингредиентов, но мыслями всё равно то и дело возвращалась в яблоневый сад.

Кто бы ни послал тех людей, они не ожидали, что я и сама могу постоять за себя при необходимости. Они точно знали, что я буду не вооружена.

Знали о том, в каких отношениях я состою с Вэйном.

Выбрали самый удачный для нападения момент.

Впавший в неистовство после смертей своих побратимов главарь кричал, что ему наплевать на приказ, значит убивать Второго генерала они не планировали. Подставить, лишить доверия короля, обесчестить этим похищением — да. Но не убить.

К тому моменту, когда я закончила, виски уже ломило от усталости и злости, и постучавшаяся в дверь Эльвира оказалась как никогда кстати.

— Как вы себя чувствуете, княжна?

Она смотрела на меня странно, — непривычно внимательно, почти что с обожанием, но я сделала вид, что не замечаю этого. В конце концов, взволнованы оказались все, и она не обязана была становиться исключением.

— Благодарю, всё в порядке. Где Вэйн?

Только услышав себя со стороны, я поняла, как именно назвала графа, но Эльвира улыбнулась. Пусть и совсем коротко, но с большим пониманием.

— У себя. Граф просил меня принести вам вяленое мясо и коньяк, но я всё же решила уточнить.

Отчего-то мне стало легче. Что-то в её словах или интонациях помогло если не успокоиться, то дышать ровнее. Почувствовать себя… дома?

От этой мысли мне почему-то захотелось заплакать. Должно быть, отвратительная истерика, накрывшая меня в саду, до сих пор не прошла.

— Коньяк и мясо — это отличная идея, госпожа Эльвира. Попросите, пожалуйста, принести всё это в покои графа.

Идея была спонтанной и рискованной, но оставаться у себя я больше не могла. Мне нужно было не просто увидеть Вэйна, я хотела заглянуть ему в глаза.

В глаза человека, закрывшего собой свою лошадь.

Вихря.

Я слышала, как Антонио назвал коня Вихрь.

— Княжна, я не уверена… — Эльвира неожиданно сильно стушевалась. — Графу Калебу редко требуется… время на отдых, но в такие моменты он предпочитает оставаться один.

Она столь откровенно не понимала, как себя вести, что я заставила себя улыбнуться ей мягко и успокаивающе.

— Значит, если он меня прогонит, оставите меня без коньяка. Он ведь лично сказал вам, что я могу делать всё, что мне вздумается в пределах разумного?

— Я не уверена, что ваше неожиданное появление входит в эти пределы.

Чудо ли, но она почти смеялась. Так, как может смеяться только женщина, беседуя с женщиной. Как наперсница, как старшая подруга или кормилица.

Стараясь проглотить вновь вставший в горле ком, я кивнула.

— Вот и проверим.

Спорить со мной Эльвира очевидно не хотела, её слова были лишь обязательным предупреждением, и я первой вышла из комнаты, предоставив ей закрыть за нами обеими дверь. Слова о том, что я верю ей и её людям ничего бы не значили — таким, как она, доверие нужно было доказывать мелочами.

По всей видимости, в полной мере оценив мой жест, Эльвира кивнула мне и поспешно ушла, чтобы не смущать меня, и я во второй раз осталась наедине с дверью, ведущей в покои хозяина замка.

Сегодня она была закрыта, и я сделала глубокий вдох, избавляясь от воспоминаний. Не было больше Летисии, не было сомнений в том, что он окажется рад мне. Что бы ни говорила Эльвира, я точно знала, что Вэйн меня не выставит. Не после того, что случилось сегодня.

Вот только, что я могла и хотела сказать ему?

И уместен ли будет этот разговор?

Решив действовать по обстоятельствам, я надавила на ручку и вошла без стука.

Вэйн расположился на диване. На том же диване, на котором ещё не так давно брал маркизу Перез.

На нём была свободная рубашка, ворот которой остался распущенным, а на столе перед ним лежали карты и книги.

Скользнув взглядом по корешкам, я даже не удивилась тому, что читала многие из них. История Валесса. Описание наших земель. Местные сказки и предания. Наместник должен был изучить вверенную ему территорию, прежде чем ступить на неё хозяином.

— Я надеялся, что ты отдыхаешь, — при моём появлении граф отложил старый потрёпанный атлас и поднял взгляд.

В нём читалась мрачная задумчивость, но не было и следа недовольства.

— Я не люблю коньяк и не собираюсь пить его в одиночестве, — не дожидаясь приглашения, я села в стоящее неподалёку кресло, и Вэйн потянулся, чтобы переложить атлас и ещё какие-то бумаги на стол.

— Он сейчас необходим. Вино не поможет снять напряжение.

Он проговорил это слишком быстро и слишком тихо для человека, который чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы заниматься делами.

— Я знаю. Эльвира сказала, что ты хочешь отдохнуть.

Я ещё не упрекала его в беспечности, но уже совала свой нос туда, где его не хотели видеть. Как будто мои умозаключения давали мне на это право. Как будто Вэйн сам дал мне такое право, когда…

Он коротко и невесело мне улыбнулся.

— Прости. Это я должен был прийти к тебе.

— Всё, что ты прямо сейчас должен, это лежать в постели и принимать лекарства. Кстати, я приготовила для тебя отвар. Он настоится к утру.

— Ты всё-таки волнуешься обо мне.

Со второго раза улыбка у него получилась не в пример более искренняя, и я хмыкнула, подумав, что ему идёт усталость. Как ни парадоксально, именно она делала его более живым. Не имея достаточно сил и вдохновения на то, чтобы поддерживать светский, но, по большому счёту, нейтральный и ничего о нём не говорящий образ, Вэйн становился просто красивым молодым мужчиной.

Слишком молодым для такого количества блестящих военных побед.

— Если бы не ты, сейчас я лежала бы мёртвой в каком-нибудь овраге.

— Скажи это тому, кто не знает, как сильно ты лукавишь.

На этот раз он почти засмеялся, а я почувствовала себя ужасно глупо.

В дверь деликатно постучали, а после в комнату вошла Сильвия с подносом.

Задержавшись на мне взглядом, она вдруг не просто улыбнулась, а буквально просияла, но быстро взяла себя в руки.

— Куда поставить, госпожа Марика?

Она впервые назвала меня не княжной, а по имени, и это обращение было каким-то новым. Таким же неуловимо тёплым, как заговорщицкая улыбка Эльвиры, и я огляделась вокруг, не зная, что ответить.

— Спасибо, Сильвия, — Вэйн потянулся, чтобы сдвинуть свои бумаги, переложить их так, чтобы девушка могла поставить поднос.

Он и не подумал прятать их ни от неё, ни от меня, и я невольно поразилась такой южной беспечности.

А впрочем, беспечность ли это была?

Или за показной беззаботностью крылось нечто большее?

— Если буду вам нужна, я на кухне.

Сильвия снова посмотрела на меня с обожанием и явно хотела продолжить, но Вэйн её прервал:

— Ну уж нет. Иди домой и выспись как следует. Завтра у вас с княжной непростой день.

Сильвия кивнула ему так поспешно и кротко и вышла из комнаты так быстро, что я проводила её откровенно удивлённым взглядом.

— И почему же нас обеих ждёт непростой день?

— Потому, — Вэйн подозрительно легко поднялся, чтобы налить коньяк в два низких стакана. — Что милая Сильвия сказала мне, что ты напугала её во дворе.

Он был ранен в левое плечо, и рана, насколько я могла понять, была не слишком опасной, но чёткость его движений всё равно завораживала. Я откинулась на спинку кресла удобнее, и свободно, как делала только наедине с собой, положила ногу на ногу, наблюдая за происходящим.

— Как интересно. Чем?

— Она сказала, что ты шла через двор с таким видом, как будто кого-нибудь убила, — Вэйн всё же поморщился, развернувшись слишком резко, но жалеть его я даже про себя не стала. — Как ты понимаешь, вокруг в этот момент было полно народу.

— И что же ты ей ответил? — я коротко кивнула в знак признательности, принимая из его рук стакан, но продолжила смотреть ему в лицо.

Вэйн сел, качнул своим стаканом в мою сторону.

— Что ты убила тех двоих, что имели все шансы убить меня. Так что завтра тебе придётся выйти к людям. Они тебя ждут.

Во второй раз за вечер не найдя что ответить, я поднесла стакан к губам и сделала крошечный глоток.

Это объясняло и поразительным образом поменявшееся отношение Эльвиры, и то, как ко мне обратилась Сильвия.

Отданная графу в залог княжна была кем-то вроде хищного, но любопытного зверя. Её можно было оценивать и даже проверять, предлагая поразительным образом подходящее по размеру платье.

Любовница графа, спасшая его жизнь, воспринималась как существо совершенно иного порядка. Этому существу невозможно было доверять или не доверять, ведь, случись что-то с Вэйном, все эти люди с большой долей вероятности лишились бы своей привычной жизни.

— Ты говорил, что у тебя есть брат. Где он?

— Служит адъютантом у Первого генерала. Он ещё очень молод, а я по понятным причинам не могу взять его к себе. Почему ты вдруг спросила? — Вэйн попытался закрыться стаканом, но его ухмылку я всё равно заметила.

Я тихо хмыкнула в ответ, но в отличие от него, даже не стала пытаться это скрыть.

— Просто подумала, кто получит всё это, если ты умрёшь, не оставив наследников.

Он вскинул бровь и уставился на меня совершенно по-мальчишески, ожидая продолжения.

Я же пожала плечами и отпила ещё, находя коньяк отличным и отстранённо удивляясь себе. Этот напиток я и правда терпеть не могла, считала его слишком крепким и резким.

— Надо же, на Юге совсем другой коньяк.

— К вашему сведению, княжна, я не собираюсь умирать.

Я не понимала, шутит он или говорит всерьёз, и вовсе не была уверена в том, что Вэйн понимал это сам.

— Вяленое мясо у нас тоже отличное, — он кивком указал мне на тарелку.

В этом не было ни намёка на положенную в обществе дамы галантность, но жест вышел настолько незатейливым и доверительным, что я улыбнулась ему снова и опять не скрываясь.

Пожалуй, впервые в жизни я улыбалась кому-то так.

— И его я тоже обязательно попробую. Когда ты уезжаешь?

Я спросила без перехода в надежде увидеть его реакцию, но Вэйн оказался по-настоящему достойным собеседником. Он помрачнел, качнул своим стаканом, но не потерял самообладания.

— Я не хотел оставлять тебя, пока ты была нездорова, и собирался ехать завтра. Теперь отъезд, судя по всему, придётся ещё немного отложить.

— Нет.

Вероятно, не стоило прерывать его так резко. Вэйн говорил задумчиво и негромко, я же перебила его так, словно он обязан был подчиниться моему приказу.

Вэйн только немного сместился, садясь удобнее, а потом отставил свой стакан.

— Может быть, ты посвятишь меня в свои выводы?

В его вопросе не было издёвки, лишь лёгкое недоумение. Он в самом деле интересовался моим мнением, хотя подобное и было для него в новинку, и я решила рискнуть.

— Как тебе кажется, мы сильно поторопились, обвинив в моём отравлении госпожу Перез?

Вэйн задумался. Я видела, как мрачнеет его лицо, как он заново взвешивал все аргументы, убедившие его в виновности маркизы.

Казалось, время в очередной раз растянулось в бесконечность, а потом снова пошло, когда он покачал головой:

— Нет. Мне хотелось бы думать, что это не так, потому что есть какие-то пределы. Но яд и наёмники — слишком разные вещи. Разный подход. Я готов поверить, что Летисия прибегла к первому, но она вряд ли решилась бы на второе.

Он подтверждал или мысли, руководствуясь исключительно собственными доводами, и я кивнула ему, чтобы скрыть собственный короткий облегчённый вздох.

— Значит, ты должен отправляться как можно быстрее.

Ещё секунду Вэйн думал, а потом взгляд его изменился, стал таким же колючим и цепким, как был взгляд принца Эрвина в нашу первую встречу.

— Полагаешь, что кто-то в Валессе так сильно не хочет меня видеть?

— Или кто-то в Артгейте отчаянно не хочет, чтобы ты добился в Валессе нового успеха, — отпив совсем немного коньяка, я задержала его на языке, смакуя необычный привкус и чувствуя, как все мышцы в теле начинают мелко дрожать расслабляясь. — Отчасти по глупости, отчасти потому, что хотел доказать мне свою самостоятельность, Рамон довёл Валесс до безобразного состояния. А я так и не решилась что-то сделать с этим. Люди ещё не начали нас ненавидеть, но всё к этому шло.

Я говорила чуть слышно, уставов невидящий взгляд в пространство и чувствуя себя преступницей за каждое слово, а Вэйн молчал и слушал, слушал по-настоящему, обратившись ко мне всем своим существом.

Это пусть немного, но помогало.

— Разумеется, всегда найдётся тот, кто назовёт поддержавшего вторжение валессца предателем родины, но большинство людей на вашей стороне. Твои владения находятся ближе всего к княжеству. Если вы проложите торговые пути, не пройдёт и двух лет, как люди начнут просить у тебя разрешения на то, чтобы строить дома на пути от Валесса до твоего замка. Многие захотят перебраться в эти края, особенно те, кто женится на валесаких девушках. Даже если львиная доля доходов по началу будет уходить в королевскую казну, со временем Его Величество Филипп убедится в том, что Валесс ему верен и снизит налоги. По крайней мере, так бы поступила я. Он и без того вложит в развитие новой провинции несметные деньги, потому что Валесс — плодородный и доходный край. И все эти деньги пойдут через тебя. Приумножатся не только твои владения, но и твоё влияние при дворе, ты станешь ещё ближе к трону. Но если я бесследно исчезну или погибну, — в горле пересохло, и я сделала ещё один крошечный глоток, а потом отставила стакан. — Надежды валессцев на Артгейт будут обмануты, а люди, которым больше нечего терять, способны на многое. Доверие короля к тебе будет подорвано, и подняться после этого позора тебе уже не дадут.

Я умолкла, сочтя, что уже сказала достаточно, если не слишком много, а Вэйн продолжал молчать.

Даже не глядя на него, я знала, что он сидит всё в той же позе, и точно так же, как пятью минутами ранее, задумчиво хмурится.

Второй генерал не смеялся, не подтверждал мои слова и не выражал радости от того, что я всё это понимаю, и за одно это мне нестерпимо захотелось его обнять.

— Что ты могла сделать с этим? Поднять восстание против собственного брата?

Он спрашивал с такой осторожностью, что я невольно усмехнулась, глядя на собственные, сцепленные на коленях руки.

— Рамон служил в армии, как и полагается княжичу. Многие из наших солдат преданы ему лично. Были преданы, пока не появился ты и не предложил им выбрать между плохим князем и сытой жизнью их семей.

— Марика.

Поняв, что теперь точно достаточно, я тряхнула головой, призывая его умолкнуть, и, наконец, набралась сил для того, чтобы поднять на него взгляд.

— Они всё про тебя знали. Знали, что мы будем там одни. Знали, что ты будешь занят мной? и тебя можно будет ударит в спину. Ты должен ехать так скоро, как сможешь держаться в седле.

Мой язык не отсох, когда я произнесла это, а небо не разверзлось, чтобы меня покарать.

Только Вэйн поднялся и принялся мерить комнату шагами.

— Я могу держаться в седле, но не могу взять тебя с собой. Заложница должна оставаться в этом замке.

— Это и не нужно, — откинувшись затылком на спинку кресла, я наблюдала за ним. — Я останусь здесь и буду вести себя как приличная заложница. Пробовать вяленое мясо, настаивать духи, гулять по саду.

Он остановился и посмотрел на меня в ответ, как будто теперь пришёл его черёд пытаться понять, всерьёз ли я говорю всё это.

И не подумав отвести взгляд, я всё же прикусила губу, позволив себе тем самым ещё один жест, который никто и никогда не должен был увидеть.

Что думал обо всём этом Вэйн, было не разобрать. Однако он шагнул ко мне и склонился очень близко, оперевшись на подлокотник правой рукой.

— Значит, я выезжаю завтра утром. Эдмон останется с тобой.

— Нет, — я покачала головой и плавно подалась ему навстречу. — Я уже встала на ноги и мне ничто не угрожает за стеной, а ты ранен, и тебе нужен надёжный лекарь рядом.

— Марика…

— Не спорь.

На этот раз я не приказала, а попросила, мягко и так нежно, что удивилась себе сама. Этот человек и правда с каждым новым днём будил во мне что-то новое, что-то, о чём я сама даже не подозревала.

Вэйн поцеловал меня первым, и, поднимаясь ему навстречу, я ответила на этот поцелуй жадно и горячо.