Глава 32

Когда лес закончился и на смену ему пришли поля, я ощутила себя в Валессе.

Утренняя роса блестела на солнце, воздух пах сеном, и мне захотелось снова пустить коня в галоп, но делать этого я не стала — Вэйн и Гарсиа и без того становились все мрачнее по мере приближения к княжеству, и ни к чему было волновать их ещё больше.

После проведенной вместе ночи и понимающих лукавых улыбок, которыми нас встретил отряд, когда мы с Вэйном наконец выбрались из палатки, мне стало значительно спокойнее. Проще стало не думать о том, что в этих местах, так хорошо знакомых мне, я совсем не чувствую себя дома.

Я по-прежнему ехала рядом с Калебом, а капитан Гарсиа возглавлял отряд, но когда ворота княжеского замка показались впереди, он осадил коня и поравнялся с нами.

— Осмелюсь напомнить, княжна, что бы ни случилось, я остаюсь с вами.

Он обращался не к своему генералу, а именно ко мне, и в эту минуту я готова была поклясться, что именно он приказывал нам не шуметь ночью.

— В этом нет необходимости, капитан, — я послала ему сдержанную, но искреннюю улыбку.

— Лучше не пытайся спорить с капитаном. Даже если я отдам другой приказ, он сделает вид, что его не расслышал, — Вэйн посмотрел на нас обоих с непонятным мне выражением.

Капитан Гарсиа улыбнулся ему открыто и по-разбойничьи лихо и снова умчался вперёд.

Навстречу нам никто не выехал. Это могло в равной степени свидетельствовать и о небрежении Рамона, и о том, что Второго генерала в Валессе встречали не как гостя, но как своего.

Когда мы миновали ворота, я почувствовала, как сердце болезненно сжалось — ничто здесь не изменилось, да и не могло измениться за месяц. Серая одежда, серые лица, хмурые взгляды.

Только два человека поклонились мне — старый сапожник Альбер, да птичница Дана.

Я кивнула в ответ обоим, уверенно и ободряюще, и чуть подогнала Дикарку, чтобы шла голова в голову с Вихрем.

Люди могли коситься неодобрительно, ненавидеть меня, не доверять или вовсе бояться, но от того, как мы проедем по улицам, зависело многое.

Вэйн держался безупречно — изящно, но ненавязчиво демонстрируя красивую армейскую выправку и аристократичный профиль, он очень учтиво поздоровался с теми, кто приветствовал меня.

Я украдкой бросила на него испепеляющий взгляд, который он должен был почувствовать виском, давая понять, что не нуждаюсь в его покровительстве на своей земле и со всеми сложностями разберусь сама, но он сделал вид, что ничего не заметил.

Рамон вышел, чтобы встретить нас на пороге. На нём был лучший из его камзолов — серо-зелёный, красиво расшитый, старый.

— Приветствую, граф Вэйн. Сестра.

Мне князь отвесил неглубокий, но такой вежливый поклон, что его раздражение я ощутила кожей.

О моём прибытии он узнал от Жерома, по всей видимости, поздно вечером, но до сих пор был обескуражен. Я не должна была появиться в Валессе. Вэйн не должен был рисковать собственной головой, отпуская меня из заточения.

И уж точно его солдаты не должны были стоять за моей спиной, как королевская стража.

Поймав мой быстрый косой взгляд, Гарсиа даже бровью не повел — в отличие от Вэйна, он на подобные вещи не реагировал, делая то, что считал нужным.

— Прошу вас, — продолжая держаться подчеркнуто светски, Рамон сделал приглашающий жест в сторону дома.

По всем писаным и неписаным законам мне полагалось пойти рядом с ним, спросить, как дела в Валессе, принять его комплименты тому, как заметно я похорошела на Юге, но Вэйн ловко занял мое место, двинулся по коридору спокойной, даже расслабленной походкой, но между мной и князем. Отряд, не дождавшись иных распоряжений, последовал внутрь за нами, и на секунду мне стало не по себе.

Предполагать, что королевский наместник нуждается в охране в княжеском замке, было бы глупо, но все мы помнили, что защита при определенных обстоятельствах может потребоваться мне.

Вэйн бросал знание об этом в лицо Рамону ненавязчиво, как будто даже смеясь, и я искоса наблюдала за тем, как мрачнеет лицо брата.

Не ждал ли он увидеть меня в Валессе сегодня или не предполагал увидеть вообще?

Сколько еще этих покушений было бы?

— Мы ждали вас раньше, — Рамон предпринял попытку поддержать беседу, и голос его звучал ровно, едва ли не равнодушно.

— Мне, к сожалению, пришлось отложить отъезд, — ответил ему Вэйн не в пример живее.

Любопытно, был ли братец столь же сдержан, когда благодарил Второго генерала за милость, оказанную княжеству?

От злости, досады, да и просто самой мысли об этом начинала кружиться голова.

Если нам с Рамоном удастся поговорить наедине…

Я не знала, что сказать ему, о чем спросить.

По пути сюда я много думала об этом. Даже больше, чем о своем так и не проснувшемся даре. Однако ничего подходящего на ум так и не пришло.

Как будто все, что мне нужно было знать, уже стало известно, а любые слова потеряли смысл.

К счастью, мы шли быстро и уже пересекли галерею, приблизившись к главному залу.

Кристина оказалась первой, кого я увидела там. Она стояла в центре комнаты, одетая, в отличие от Рамона, в повседневное желтое платье, и заметив нас, присела в реверансе. В меру глубоком, в меру насмешливом.

Едва ли Вэйн или солдаты могли понять такие тонкости, но, зная свою семью, я с трудом заставила себя не сцепить зубы так сильно, чтобы это стало заметно.

— Добро пожаловать в Валесс, граф Вэ…

— Марика! — стоящая чуть поодаль рядом с Вандой Джули сорвалась с места и бросилась ко мне.

Я почувствовала, как Гарсиа инстинктивно дрогнул за моей спиной от этого отчаянного крика. Увидела, как старая няня прижала ладонь к лицу, а две стоя́щие у стены служанки переглянулись — такое вопиющее непослушание младшей княжны, такая чудовищная вольность.

— Ты вернулась!

Я едва успела опуститься на колени, чтобы поймать сестру.

Джули обвила мою шею руками и сжала изо всех сил, задела прическу, выбивая из нее пряди.

— Я думала, ты уже не вернешься никогда-никогда, что враги тебя забрали!

Она не то плакала, не то смеялась, бестолково терлась лбом о мое плечо, а я не могла издать ни звука, потому что видела эту девочку… как будто впервые.

Не сестру, не младшую княжну Валесса. Просто маленькую, насмерть перепуганную нищетой и взрослыми бедами девочку.

Точно такую же девочку, как те, что порхали смеющейся стайкой по двору замка Зейн, дарили мне неказистые венки в саду, картаво рассказывали про диковинных для меня рыбок и забирались в курятник вслед за мной и Сильвией.

Просто дети, не знающие ни ужасов, ни навязанного им с рождения сомнительного долга.

Джули дрожала, и я прижала ее к себе обеими руками, погладила по спине, и только потом повернула голову так, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Конечно же, вернулась. Я же обещала.

— Но враги злые, — Джули лишь мельком посмотрела на меня, не переставая обнимать, а потом уставилась на Вэйна.

Он продолжал стоять за моим плечом, не решаясь ни сказать что-то, ни двинуться с места. Джули вцепилась в мое платье так, что на ткани затрещал шов, и впервые в жизни я испытала чувство, которое принято было называть ненавистью.

— Кто сказал тебе, что этот человек враг?

К сестре я обратилась очень ласково, стараясь успокоить не словами, но голосом, и она повернулась ко мне. Смутилась и непонятно кивнула куда-то себе за спину, в ту сторону, где стояли окаменевшие от этой сцены Кристина и Рамон.

Я бросила быстрый и требовательный взгляд на обоих, не пытаясь ничего выразить им, но братец едва заметно вздрогнул.

Вероятно, понял, что изыскать возможность побеседовать с ним мне теперь придется.

— Джули, послушай меня, — я погладила продолжавшую всхлипывать и отчаянно цепляться за меня сестру по голове. — Я уезжала по делам. Ты ведь знаешь, у взрослых бывают обязанности, которые нужно выполнять, даже если не очень хочется?

Она кивнула так быстро и старательно, как будто готова была променять на эти слова все, что знала до сих пор, все, во что верила.

Я быстро облизнула губы и продолжала, не переставая гладить ее по волосам, как она всегда любила засыпая:

— Здесь нет врагов, и меня никто не похищал.

От того как быстро она на самом деле мне поверит, теперь зависело многое, и то, что она все-таки была моей сестрой, одновременно упрощало и осложняло дело.

Такая же дочь князя Карла, как и я, хоть и почти его не помнящая, она должна была почувствовать мою дрожь. Почувствовать, но не понять, отчего именно меня трясло посреди центральной залы родного дома.

Переступив с ноги на ногу, Джули снова подняла личико, задержалась взглядом на Вэйне. После посмотрела на его солдат.

— А мундиры? Черные мундиры ведь предвещают смерть.

Она спрашивала настолько бесхитростно, так просто выдавая темы разговоров, которые велись в этом замке, что мне отчаянно захотелось закричать или что-нибудь разбить.

Напуганная этим детским простодушием, Ванда шагнула вперед, чтобы забрать ребенка, и Вэйн одновременно сделал полшага к нам, но Гарсиа оказался быстрее.

Он красиво, как на параде, опустился на одно колено рядом со мной, и мне пришлось удержать отпрянувшую было в страхе Джули, но мгновение спустя она изумленно застыла, приоткрыв от любопытства рот.

— Вполне может быть, мадемуазель. От черных мундиров можно ожидать всякого, но для того мы и здесь, чтобы они не пришли, — капитан улыбнулся ей так обворожительно, как следовало бы улыбаться взрослой и красивой девушке.

Точно не ребенку, не понимающему, кому и что он говорит.

На таком расстоянии Джули должно было быть хорошо видно — и его глаза, и эту улыбку, и серебристые нашивки на темно-синем сукне мундира.

Цвет, который она принимала за черный, — цвет, который ей описала полуслепая няня, — оказался совсем другим.

Приоткрыв рот от удивления, сестра смотрела на него, а Гарсиа ждал, давал ей разглядеть себя и поверить в то, что не принес смерть и ужас ее дому.

Не мешая им, я снова посмотрела на Рамона, но тот встретиться со мной глазами не пожелал.

— Вот видишь? Все хорошо. Капитан Гарсиа — не враг, — я снова погладила ее по голове.

Джули нехотя отвернулась от капитана, и на этот раз взглянула на меня со своим обычным, так похожим на отцовский, лукавым прищуром.

— Гарси-и-и-я-а?..

Она попробовала повторить непривычное имя, и капитан улыбнулся еще шире:

— Я родом из другой страны, мадемуазель.

Отдав ей часть, он поднялся столь же красиво, сколь и преклонил колено, и отступил назад под восхищенным взглядом Джули, а мне показалось, что с моего горла сняли успевшую затянуться удавку.

Сестра засмеялась. Коротко, неуверенно, но ее настроение поменялось так, как и должно было оно меняться у ребенка.

Не выпуская ее руки, я выпрямилась, не уверенная в том, что скажу и сделаю в следующую минуту.

— Скажите, князь, мои люди могут разместиться в ваших казармах? — Вэйн задал вопрос буднично, как если бы здесь ничего не произошло.

Он подоспел мне на помощь так вовремя, что я с трудом сдержала порыв развернуться к нему.

— Для ваших людей приготовили комнаты в доме, — а вот голос Рамона прозвучал сипло.

Неприлично испуганно для князя. Унизительно для мужчины, способного держать ответ за собственные слова, да еще и произнесенные при ребенке.

— Думаю, это лишнее, — Вэйн улыбнулся ему коротко и очень приятно.

От такой улыбки даже у меня застыла бы кровь, если бы я не успела немного узнать его.

— С вашего позволения, я вынужден откланяться. Мне нужно заняться делами. Капитан Гарсиа, вы остаетесь здесь.

— Есть, остаться здесь! — Гарсиа браво отдал честь. — Глаз не спущу с графини.

Вэйн хмыкнул едва заметно, а у меня во второй раз за десять минут перехватило дыхание.

Второй генерал Артгейта, до сих пор остававшийся милостивым к завоеванному им княжеству, унижал Рамона так изысканно. Легко и непринужденно давал ему понять, что у него, зовись он хоть трижды князем, нет права знать, по каким именно делам явился на свои земли представитель короны.

А вот капитан… Оговорка, которую допустил Гарсиа, была слишком быстрой и сорвалась слишком легко для случайности. С позволения Вэйна или по своей инициативе он озвучил все, о чем даже думать было нельзя, и, судя по вытянувшимся лицам Кристины и служанок, все присутствующие его прекрасно поняли.

— Вы даже не позавтракаете? — как ни странно, в руках себя удержал только Рамон.

Не потому ли, что лучше других был осведомлен об истинной природе наших с графом отношений?

— Благодарю, князь, нет времени, — Вэйн отвесил ему глубокий поклон и вышел, не подумав исправить своего капитана.

Все, кроме Гарсиа, последовали за ним, и когда их шаги стихли в галерее, я почувствовала, что с трудом держусь на ногах.

— Я буду в библиотеке.

Ни на кого не глядя, я вышла из зала, держа спину безупречно прямой, и капитан последовал за мной молчаливой тенью.

Он не спрашивал, куда на самом деле мы идем, не беспокоился о моем самочувствии, никак не комментировал случившееся, а я смотрела в пол и прислушивалась к себе, потому что в груди чуть ниже сердца нарастал огромный огненный ком.

— Ну, ударьте меня за дерзость, если вам хочется, — он предложил тихо и едва ли не весело, когда мы уже почти дошли до лестницы.

Оказалось, что звук человеческого голоса, знакомого, но звучащего без затаенной угрозы, был именно тем, что требовалось мне, чтобы прийти в себя.

— Я бы хотела вас расцеловать, но по понятным вам причинам, делать этого не стану.

Я даже не удивилась, услышав себя со стороны.

Старшая княжна Валесса никогда в жизни не то что не произнесла бы, не подумала бы подобного.

Заложнице из замка Зейн было многое позволительно.

— Я уже начал опасаться, что вы меня возненавидели, — Гарсиа, наконец, улыбнулся мне.

Я успела остановиться и поднять взгляд как раз вовремя, чтобы заметить, насколько усталой была эта улыбка.

Как и полагается храброму солдату, он держался отлично, но наверняка сейчас предпочел бы тоже отправиться в казарму, чтобы перевести дух.

— У меня будет к вам просьба, капитан, — я остановилась, чтобы не пропустить появление посторонних за звуком собственных шагов, да и смотреть ему в лицо так было удобнее.

— Приказывайте, — капитан моментально посерьезнел и немного склонил голову в ожидании.

Медленно выдохнув, я покачала головой:

— Не приказ, Гарсиа. Просьба. Вы можете просто отказаться, если она вам не понравится.

Что бы он ни услышал в моем голосе, — даже если услышал больше, чем мне хотелось бы, — взгляд его изменился.

— Я слушаю, княжна.

По лестнице неслышно прошмыгнула еще одна служанка, и я помолчала, дожидаясь, пока она скроется из вида.

— Ступайте в казарму, поешьте и отдохните с дороги. А после приходите в сад. Джули гуляет там в это время. Я действительно смогу постоять за себя в случае необходимости, а… — я умолкла, так унизительно не находя в себе сил, чтобы договорить.

Хуже того, я не могла себя заставить даже мысленно закончить то, о чем хотела сказать ему.

— Вы думаете, что девочке может что-то угрожать?

Он так и назвал её — девочкой. Не моей сестрой, не младшей княжной. От этого горло пережало снова, и я лишь покачала головой, не решаясь подать голос.

— Вы хотите, чтобы она перестала бояться этого мундира?

Как ни странно, Гарсиа понял. Он смотрел на меня внимательно и темно, и под этим взглядом я все сильнее убеждалась в том, что в самом деле доверила бы этому человеку и свою маленькую сестру, и собственную спину.

— Я понимаю, что вы можете не любить детей или…

— Отчего же, княжна? Я ничего не имею против детей. Однажды я даже хотел бы иметь своих. Я сделаю так, как вы хотите.

Я не могла ответить ему ничем, кроме короткого и глупого кивка, а, впрочем, он и не ждал от меня большего.