Глава 34

Вэйн молча вышел вместе со мной и также в молчании последовал за мной по коридору.

Я слышала гулкое эхо от его шагов, чувствовала его дыхание, но не могла заставить себя поднять голову и сделать вид, что ничего не было.

Холодная злость, разочарование, стыд, малодушное желание сесть на Дикарку и без объяснений уехать обратно в замок Зейн — всего этого оказалось так много, что мне сделалось противно от самой себя.

— Ты можешь пойти к своим людям в казарму и поужинать там. У Дороти не самое изысканное меню, но она всегда готовит с запасом в расчёте на тех, кто ушёл в самоволку.

Сейчас мне больше, чем когда-либо нужно было остаться одной, но именно сейчас и именно Калеб коснулся моего плеча, вынуждая остановиться.

— Правда думаешь, что я пойду ужинать, зная, что ты осталась голодной?

Он заглянул мне в лицо с поразительно спокойным интересном, и я потеряла лоб ладонью, чувствуя себя отчаянно глупо. Едва ли в столовой он увидел и услышал нечто неожиданное.

— Не впервой, — я позволила себе короткий и тихий выразительный смешок, и только потом поняла, что ответ прозвучал слишком резко.

Чересчур откровенно.

Такая запредельная правда требовала пояснений — хотя бы потому, что Вэйн ни о чем не спрашивал.

— Мы не в первый раз ссоримся с Рамоном. Раньше Кристина не вмешивалась, но… — я пожала плечами, не зная, что ещё могла бы добавить.

Прежде, когда между мной и братом случались подобные сцены, из-за стола всегда уходила я, но впервые мне показалось странным, что ему подобное ни разу не пришло в голову. В отличие от Второго генерала Артгейта, захватившего Валесс, Рамон спокойно ужинал, не утруждая себя мыслью о том, что голодной осталась я.

— Рика, — тем временем генерал шагнул ко мне и осторожно коснулся подбородка.

Эта нехитрая ласка заставила меня почувствовать себя так, будто я летела в пропасть.

— Я думала, что буду к этому готова, но я не была. Когда мы ехали сюда, я видела дорогу. Ту, которую ты уже начал прокладывать. Я два года приходила к этому месту, смотрела на луга и мечтала о том, что через них будет проходить широкая торговая дорога, и ненавидела себя и Рамона за то, что у нас нет денег на это, — голос внезапно сел и прозвучал придушенно, сипло. — Я в ужасе от того, что вижу. Особенно после жизни в твоём замке. После того, что можно, оказывается…

Вэйн поцеловал меня мягко и так уверенно, что и злость, и страх, и отвращение к себе растворились. Как если бы он забрал себе всё моё отчаяние, одним касанием избавил от необходимости разрываться на части.

— Я себя презираю. За всё это.

Я даже не сразу поняла, что сказала это вслух.

Вэйн ничего не ответил, только знакомо и так ласково провёл пальцами по моей щеке.

— Где твоя спальня?

Вопрос был чудовищно неуместным и самым правильным одновременно.

Я снова усмехнулась, качая головой и тем самым высвобождаясь из его захвата.

— Это не самая лучшая идея сейчас. После того, что было…

Отстраняться от него было жаль, и то ли Калеб почувствовал это, то ли просто хотел настоять на своём, но он меня не отпустил, дотронулся до подбородка снова.

— Просто скажи мне, какая дверь. Неловко было бы вломиться не туда.

Последний аргумент оказался настолько действенным, что я улыбнулась не в пример спокойнее.

— На втором этаже. Последняя дверь справа.

Он сосредоточенно кивнул, запоминая, и только потом убрал руку.

— Я скоро приду.

Только когда он скрылся в противоположной от лестницы стороне, я почувствовала себя ужасно усталой. Всего один день дома отнял так много сил, что я уже с трудом представляла, как выдержу все остальные.

Уже начавшая остывать вода для умывания смыла безысходную тоску и остудила голову, и, сидя на краю кровати, я всерьёз задумалась о том, как все мы будем смотреть друг другу в глаза завтра.

Упрекать себя в несдержанности было поздно, да и делать этого не хотелось, потому что я устала молчать.

Именно теперь, именно в Валессе я ощущала особенно острую тоску по всем упущенным возможностям, обо всём потерянном времени. Если бы однажды у меня хватило смелости пригрозить Рамону тем же, чем я в полушутку грозила принцу Эрвину на празднике…

Дверь и правда открылась без стука. Вэйн ненадолго замер на пороге, привыкая к полумраку, созданному единственной свечой, а после поставил на стол поднос.

— Ты была права, меню не самое изысканное, но пара дополнительных порций у Дороти действительно нашлись.

Он говорил и держался так, будто не было моих преступных откровенной, чудовищной сцены в столовой и той секунды, на которую я всерьёз поверила в то, что он действительно уйдет, оставив меня наедине со всем этим.

— Спасибо. Но я правда не хочу.

— Напрасно. Знаешь, какое первое правило на войне? Что бы ни случилось, есть нужно обязательно. Иначе у тебя просто не хватит сил на победу.

Он остался стоять чуть поодаль, чтобы не давить на меня своей близостью, и мне пришлось вскинуть голову, чтобы попытаться поймать его взгляд.

Вэйн же только пожал плечами и принялся осматриваться.

В моей спальне не было ровным счётом ничего интересного: письменный стол и кресло перед ним, два сундука, кровать, шкаф и ширма, за которой находилась ванная.

Пока он осваивался, я могла продолжать сидеть, не двигаясь, и смотреть на свои сложенные на коленях руки.

В определённом смысле генерал был прав, конечно же. Сегодня я выиграла только одно сражение, а вместе с новым днём начнётся следующее.

— Ты хочешь забрать Джули с собой?

Его осторожный вопрос вернул меня к реальности, и я хмыкнула, качая головой:

— Я знала, что капитан Гарсиа умён, но не думала, что он болтлив.

После этого поднять глаза на Вэйна было немыслимо, а значит, оставалось только ждать.

Секунда, две, три.

— Он сказал мне, что ты не знаешь, как заговорил со мной об этом. Или ему так только показалось? — в голосе Вэйна слышалась такая настороженность, что мне захотелось посмеяться над собой.

Могла я или нет, посмотреть на него было нужно, и я тряхнула головой, чтобы избавиться от неловкости.

— Нет, он прав. Я действительно хотела просить тебя об этом, но еще не придумала, как.

Последовала еще одна показавшаяся мне вечностью пауза, а потом он сделал шаг и остановился.

— Ты все еще считаешь, что меня нужно просить?

Последнее слово Калеб выделил интонацией, и граничащее с обидой огорчение в его голосе оказалось таким искренним, что я почувствовала себя предательницей.

— Я считаю, что это очень сложно. Недопустимо. Чем бы мы ни занимались наедине, я все еще заложница Артгейта. Тащить в твой замок ребенка… — я прервалась на секунду, поняв, что начинаю задыхаться от спешки. — Мне будет сложно заниматься ею, когда я не принадлежу себе. К тому же, если король Филипп примет относительно меня какое-то решение, ее интересы не будут при этом учтены.

До сих пор стоявший посреди комнаты Вэйн наконец приблизился ко мне и сел рядом.

— В твои годы в Валессе у многих уже есть дети. Если бы у тебя была дочь, разве ты поехала бы без нее?

Я посмотрела на него, с неудовольствием понимая, что вопрос почти поставил меня в тупик.

— Не знаю. До определенной степени именно это было бы разумно.

Он хмыкнул, качая головой, а потом вдруг чему-то улыбнулся, как будто я невольно подвела его к какому-то важному выводу.

— Поверь, тебе не о чем беспокоиться в Артгейте. Король тебя не тронет. Я уже говорил, что даже ему не позволю тебя забрать. Что же касается твоих и наших дел, даже если ты окажешься слишком занята, о Джули будет кому позаботиться.

Он произнес это так спокойно, настолько уверенно, что у меня встал в горле ком.

— Ее ты тоже поручишь заботам Эльвиры?

Очевидно, не оценив моей иронии, генерал поднял на меня слегка недоуменный взгляд.

— Эльвира любит детей. А Гарсиа ужасно непочтителен временами. Так что она будет только рада.

— Причем здесь?.. — я умолкла на полуслове, а еще секунду спустя поняла, что смотрю на него, глупо приоткрыв рот.

Вэйн тихо засмеялся, и тут же воспользовался моей растерянностью, чтобы осторожно поймать за подбородок и коснуться губами губ.

— Гарсиа ее сын. И да, замужем она никогда не была. Джули она будет рада.

Мешавших мне думать и дышать с самого утра проблем для него как будто не существовало, и я снова опустила голову, сознаваясь самой себе в том, что непозволительно распустилась и все еще не могу собраться.

— Просто… Она такая маленькая. Пока я жила здесь, в этом не было ничего особенного. Просто вредная маленькая сестра, которая терпеть меня не может, потому что я всегда чего-то от нее требую.

Калеб сжал мою руку, призывая остановиться, и неудобно склонил голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Она просто ребенок. И я согласен, что сейчас ей не место в Валессе. Как бы оскорбительно для твоего княжества это ни звучало. В Артгейте ей будет лучше.

— Я ведь даже не думала о том, чтобы взять ее с собой, — неожиданно для самой себя я подняла на него взгляд. — Я планировала сбежать через пару лет, когда она подрастет достаточно для того, чтобы суметь позаботиться о себе. По нашим меркам она стала бы вполне самостоятельной. Но мне не приходило в голову ее забрать, понимаешь?

Пусть и поверхностно зная о том, как он заботился о своем брате, я полагала, что Вэйн должен был как минимум начать меня презирать, но он только притянул меня ближе, обнимая за плечи.

— Забрать ребенка в дом, где о ней будут заботиться, — это не то же самое, что остаться с ребенком одной без денег в чужой стране. Геральт в ее возрасте тоже меня ненавидел. Я все время на него орал и требовал, чтобы он вел себя, как я. Как взрослый.

Попытавшись вообразить себе то, о чем он рассказывал, я невольно улыбнулась и накрыла ладонью его руку.

— Не могу представить, чтобы ты на кого-то орал.

Это оказалось чистой правдой. Второй генерал Артгейта Калеб Вэйн — спокойный, умный, абсолютно уверенный в себе и в жизни, просто не мог кричать на ребенка.

— Напрасно, — тихо засмеявшись, он уже привычно погладил меня по голове. — Я был до смерти напуган и вел себя отвратительно. Потом это прошло. До определенной степени мне помогла Эльвира. В чем-то… Чем больше я убеждался в том, что небо не рухнет на землю завтра, тем спокойнее становился. Ты научишься ладить с ней, когда станешь уверена в завтрашнем дне. В том, что он не превратится для тебя в очередной бой.

Его слова в очередной раз поразительно перекликались с моими мыслями, и грудь сдавило снова — от уже переставшей удивлять меня нежности к нему. А еще от стыда.

Сейчас был идеальный момент для того, чтобы задать мне все имеющиеся у него вопросы, но Вэйн молчал. Наверняка почти давился ими, но продолжал утешать меня, а я понимала, что просто не имею права не сказать ему. Не теперь, не после того, как он готов был взять на себя еще и заботы о Джули. Не после того, как он удивился тому, что я не осмеливаюсь о чем-то его попросить.

— Калеб?

— Слушаю, княжна.

Он снова улыбался, а я зажмурилась. Это было как прыгнуть в ледяную и мутную весеннюю воду — один отчаянный шаг в неизвестность.

Говорить такую правду следовало, глядя в глаза, и я поднялась, положила ладони ему на плечи, чтобы видеть лицо.

Вэйн, конечно же, понял. Его руки сжались на моей талии, как будто именно от падения он и собирался меня удержать.

— Есть еще что-то, о чем мне нужно знать?

Я сделала короткий и глубокий вдох и кивнула:

— Да. Я оказалась пустой. У меня нет никакого дара.