Глава 13. Во мраке отчаяния

Первая часть гласила: «Живые, остановитесь! Здесь привратник смерти охраняет покой мертвых». А вторая под ней была сделанная наспех, неровно, с покосившимися черточками и различной глубиной прорезями, обращалась именно к нам с Идманом: «Слышащие должны отпустить измененных. Опасно. Вниз».

Понятно только было одно: что мне с Идманом прямо приказывали кого—то отпустить. И сердце подсказывало, что эти кто-то очень нелицеприятные личности.

Отодрав железкой доску, Идман потянул на себя тяжелую тугую дверь. Она заскрипела и как бы не хотя приоткрылась. Мальчик уперся в нее плечом, давая возможность мне войти.

Наступив на горло своему страху, я на подгибаюшихся ногах шагнула внутрь. Дверь за нами закрылась с таким скрежетом, что мы подпрыгнули, ожидая что прямо сейчас на нас нападут чудища и сверху и сбоку. Но никого здесь не было. Дрожащими руками я зажгла тонкую свечу , подняла ее высоко и как старшая пошла впереди. Идман со своей палкой сзади.

Пахло тленом. Вокруг царила пыль и запустение, под слоем грязи с трудом угадывался орнамент из красивой плитки на полу. Скрежещущие голоса слышались откуда—то из глубины все отчетливее, даже ухо можно было не прикладывать. Холодные мурашки пробежали по спине.

— Идман, ты здесь? — прошептала я оглядываясь.

— Здесь, — ответил он дрожащим голосом.

Мебель, рассыпающуюся от времени, сгнившие тряпки, служившие раньше шторами и покрывалами, упавшие на пол и разлетевшиеся на осколки люстры, мы старались обходить, оставляя в пыли за собой длинную цепочку следов.

Где-то здесь должен быть проход, ведущий вниз. Постоянно озираясь, мы прошли через бывшую гостиную, зашли в какую-то комнату с полу обвалившимся крышей. Сквозь дыру на нас смотрели сверху тревожно мерцающие звезды. Здесь похоже была спальня привратника. Посередине угадывался остов сгнившей кровати.

Нагнувшись мы полезли под свалившимся куском потолка и оказались в настоящем царстве пауков, которые качаясь на тонких паутинках норовили соскочить к нам. Мерзкие твари старались залезть за шиворот, или на лицо.

Они были повсюду. С трудом сдерживая себя, чтобы не закричать во весь голос от прикосновений маленьких лапок, вздрагивая и стараясь не удариться головой мы смогли проползти завал. А потом вскочив, шипя себе под нос, принялись крутиться на месте и стряхивать с себя обнаглевших насекомых. В этой борьбе, даже свечу как-то затушили.

Тьма как ни странно успокоила, и я уже недрожащими руками снова зажгла огарок. Приподняв его в руке, я резко отпрянула. Прямо со стены на нас смотрел старик. Точнее с удивительно сохранившегося портрета на стене. В старинных одеждах с книгой в руке, старик чуть улыбаясь грустно смотрел на нас прозрачно светлыми глазами. Длинные седые волосы обрамляли его морщинистое лицо.

— Анелина. — Послышался шепот за спиной. – Смотри, он указывает куда рукой.

Я присмотрелась, Идман был прав. Указательным пальцем старец показывал себе на живот.

Что он этим хотел сказать, что находилось в том месте. Может что-то за портретом? Но нет, портрет не двигался, ни вправо, ни влево. Да что за ерунда. он же четко показывает на себя. И я с досады ткнула пальце в нарисованный живот старца. Картина заскрипев отъехала. Прямо перед нами оказалась массивная железная дверь с большой ручкой в виде кольца.

Я проглотила комок в горле и обернувшись к своему спутнику:

— Готов?

Он даже сказать ничего не смог, только коротко кивнул. Сжатые зубы, лихорадочный блеск глаз и белизна лица, отчетливо видимая даже при свете свечи говорили, что мальчик боится до полусмерти. В этом он был не одинок. У меня внутри все внутренности узлом свернулись от страха, когда мы тянули вдвоем за массивную ручку двери.

С трудом она поддалась и перед нами предстала пробитая в камне узкая длинная лестница, ведущая вниз, залитая мертвым синим светом. Свеча нам больше была не нужна, и мы вступили на каменные ступени под усилившийся гул жутких голосов.

На третьей ступени, лежал одинокий полуистлевший картуз. Бедный тот пацан, про которого рассказывал Касьян, видимо бежал со всех ног, что даже не заметил, как потерял свой головной убор. Я невольно передернула плечами, подумав: «Что или кто ждет нас там, в конце этой узкой лестницы?»

Идман зачем-то поднял картуз и сунул за пазуху.

С каждой ступенькой свет становился все ярче. Сколько мы спускались? Может десять минут, может час, а может вечность. Осторожно, держась за каменные холодные стены, напряженно вглядываясь, мы шли и шли вниз, пока не увидели широкую круглую площадку - пролет, на котором валялась трехметровая аккуратно сколоченная лестница с перекладинами. Зачем она здесь? И кто ее сюда положил? В самой середине площадки, обнаружился широкий проем с льющемся из него тем самым синим светом.

Улегшись на прохладный пол, я осторожно заглянула в дыру. Увиденное заставило меня дышать через раз, опасаясь, что шумным вздохом я смогу привлечь внимание скользящих внизу существ.

Перед моими глазами открылся высеченный из скалы огромный зал с черными, покрытыми серебристыми прожилками, массивными колоннами, у подножия которых ползали сотни то ли людей, то ли сколопендр, а может и то и другое. Передняя часть - полуистлевший человеческий торс с руками и головой, но на лице вместо рта торчали жуткие жвала, издававшие тот самый скрежет. Человеческое тело поддерживал блестящий черный сегментированный хвост с жалом на конце. Сотни маленьких костяных крючков, расположенных вдоль тела зловеще цокали по каменному полу.

В каком-то хаотичном движение эти существа двигались по залу, выходя из него и возвращаясь через круглые ходы, беспрестанно жалуясь на усталость. Присмотревшись, я поняла, что это все пожилые люди, мужчины, ссутуленные с почти лысыми головами и женщины с обвисшей грудью и клоками длиннющих седых волос.

Я опустила голову пониже и посмотрела по сторонам. А дальше? Справа, что там? В более затемненной части стояли, не двигаясь люди, очень много людей. Так это ж покойники. Получается, мы с Идман нашли тот самый склеп, где много-много лет назад захоранивали усопших. А слева?

- Идман, смотри, - прошептала я.

Мой спутник тоже лег на пол и цепляясь руками за каменный пол опустил в дыру голову.

А вот и источник света. На квадратном пьедестале стоял еще один человек-сколопендра. Намного крупнее других, он держал в руках поднос, на котором лежал голубой кристалл. размером с большой кочан капусты. Жвалы меняли облик, но я его узнала, это был тот самый старец с портрета. И вдруг его голова повернулась в нашу сторону, и он уставился на меня своими светлыми глазами. Его жвалы с трудом заскрежетали:

- Сюда. Около меня вас не тронут.

Мы отпрянули от провала. Страх-то какой! Ни мне, ни Идману явно не хотелось идти к этому человеку-сколопендре. Да и как он это себе представляет, когда внизу столько не особо разумных подобных ему.

- Чччто деделать будем? - заикаясь спросил мальчик.

А я знала? Я ненамного старше его, я ничего не понимала, и не знала. Но что-то же делать надо! Встала и огляделась. Подобрала валявшийся недалеко камешек и кинула его в дыру. С глухим стуком камень заскакал по плитам. Существа вздрогнули и бросились к источнику шума.

- Я ввниз не полезу. - Идман попятился и уперся спиной в стену.

Не обращая внимание на перепуганного компаньона, мои глаза внимательно следили за существами. Никто даже головы вверх не поднял. То есть в принципе можно кинуть камни подальше, опустить лестницу, а потом попробовать добежать до старика с кристаллом.

- Полезу я, а ты камни будешь кидать, отвлекая их, - глядя на Идмана исподлобья процедила я. - Или даже этого боишься?

Пацан смутился:

- Да я ничего не боюсь, только сколопендр не люблю, жалила меня одна в детстве, - прокричал он. Быстро приближающийся скрежет заставил меня прыгнуть к мальчику, и зажав ему рот одной рукой, второй показывать знак «тихо». Мы замерли. Под проемом раздалось цоканье со стрекотаньем:

- Кто? Чужие? Разорвать!

А вдруг они прыгать умеют? В этом месте потолок не больше метров трех, и с их то ростом они за секунду будут здесь. Минут пять мы даже шевельнуться себе не позволяли, потом голоса стихли. Я сбоку глянула в дыру – под нами никто не стоял. Они снова расползлись по своим делам . Фух!

- Ты сейчас наберешь камней и будешь по очереди кидать и кидать в сторону покойников. А я лестницу попытаюсь спустить осторожно.

Идман, в потерянный свихнувшимся мальчиком картуз собрал снаряды для метания. А я подтащила лестницу к дыре и как только напарник лег и свесившись в дыру начал метать камни, аккуратно стала спускать лестницу. Все получилось именно так как мы задумывали. Стоило камням упасть на каменный пол и отскакивая запрыгать меж окаменевших покойников, страшные существа толпой ринулись туда. Когда мне оставалось совсем чуть-чуть спустить лестницу и поняв, что она выскальзывает у меня из рук, я зашипела:

- Все камни кидай!

У нас получилось. Шум с десятка камней заглушил удар лестницы о камень.

Замерев, мы напряженно наблюдали как отреагируют местные обитатели на невесть откуда взявшуюся лестницу, и облегченно вздохнули, когда поняли, что они реагируют на нее как на одну из колон. Попросту говоря- никак.. Они процокали рядом и снова начали обход своей территории.

А вот теперь самое страшное. Вогнав Идмана в краску, я подняла подол юбки, оголив ноги до исподнего, узлом завязала вокруг пояса. Посмотрела на свои деревянные башмаки и решительно скинула их. Лучше ноги сбить о камни чем грохотом внимание к себе привлечь. Перед спуском шепнула приготовившемуся мальчишке:

- Когда достигну середины - начинай разбрасывать камни. В другую сторону от кристалла. Понял?

- Да понял я, понял. - Мальчик волновался не меньше меня. - Ты осторожней там, Линка.

На середине замерла, и когда послышался стук, бросаемых Идманом, камней, быстро перебирая руками и ногами сиганула вниз. Коснувшись голыми ногами ледяного пола, я развернулась и помчалась к старцу. Шлепанье моих босых ног пяток конечно же привлекло внимание сколопендро-людей, и они со всех сторон устремились ко мне. Какие камни, если здесь чужой мчится как заяц!

- Беги, Линка, беги, - донесся сверху отчаянный крик Идмана.

Да что ж он делает, дурак этакий, они же сейчас к нему бросятся. Существа в самом деле на секунду замерли, ворочая башками, видимо силясь понять откуда донесся крик, и подарили те самые необходимые мне мгновения, чтобы пробежать по плитам с разбросанными по ним острыми камешками и с разбегу вскочить на пьедестал к старику. Как только я оказалась рядом с ним, мои преследователи будто уткнувшись в стеклянную стену и опять начали патрулировать окрестности.

- Ты добежала? - проскрежетал над ухом скрипучий голос.

- А у меня был выбор? - усмехнулась я, усаживаясь рядом и рассматривая свои подошвы. Кто бы сомневался - в кровь. На второй забег я вряд ли смогу сегодня решиться.

Поднялась,и морщась от боли посмотрела в прозрачные глаза старика и спросила:

- Вы Великий?

- Нет, я их ученик , - ответил он.

- На двери вашего дома было для нас послание. Мы пришли. Что мы должны делать?

- Когда один возьмет и вынесет кристалл на солнце, измененные пойдут за ним. Его задача завести их на охотничью траву. Там они обретут покой, а второй должен заменить собой кристалл на подносе и ждать пока все покинут склеп, иначе потолок рухнет и они, - показал он кивком на человеко-насекомых, - выйдут наверх и будут убивать.

- Значит вот почему нас должно быть двое, - поняла я и, обернувшись к выглядывающей из проема голове мальчика, закричала. - Идман, хочешь не хочешь, а ты нужен здесь. Я сейчас наберу что-нибудь для кидания, а ты духом собирайся. На счет три начнешь спускаться.

Я оглядела постамент, но он был абсолютно чистый, ни одной песчинки, не то что камня. Спускаться на плиты опять придется, но старик остановил меня:

- Отламывай лапки от моего хвоста, они костяные, тоже стучать громко будут.

Я подняла на него глаза:

- Но это, наверное, больно.

- Что для меня минута боли в обмен на долгожданный покой, - горько усмехнулся он.

- Камень мне все равно понадобится, - вздохнула я. - Голыми руками это сделать у меня явно не получится.

Подходящий булыжник лежал неподалеку. И когда Идман по моей команде начал кидать камни, я, кривясь от боли тихонечко сползла с пьедестала и доковыляв до него и пустилась назад уже прытью.

А дальше мне пришлось причинить боль старику. Бедный, он вздрагивал, когда мой камень опускался с размаху на его костяные ноги крючки, отламывая их. Целых десять крючков. Этого должно хватить и я начала осчет:

- Один….

Мальчик начал спуск.

- Два….

Идман на середине лестницы.

- Три!

Крючки со звонким эхом стали падать около строя покойников. Люди-сколопендры со скрежетом:

- Чужие! Убить! - бросились на шум, сбивая окаменевшие от времени тела усопших. А мальчишка, смешно подпрыгивая, помчался в нашу сторону. Бегал он явно быстрее меня и буквально через тридцать секунд взлетев к нам на пьедестал, и даже не отдышавшись, просипел:

- Линка, зачем я нужен? что тебе рассказали?

Я только грустно хмыкнула.Он уже не боялся. Мальчишеское любопытство пересилило страх. Я пристально посмотрела в его глаза:

- Я буду сидеть на подносе, а ты потащишь этот кристалл наверх, уводя их. – Показала я на сколопендро-людей рукой. - На свет, а потом и на траву, чтобы отпустить их на небеса.

Что будет со мной, когда их выведут и как я смогу выбраться из этого подземелья - я еще не спрашивала.

- А они кто вообще? - робко обратился мальчик к старику.

Старец тяжело вздохнул, раздвинув жвала и начал свой рассказ.

Маркус

Маркус был родом с востока, там где рос ароматный чай и цвел жасмин. С раннего детства он видел ауры людей и переток энергии, и поэтому в те далекие годы, в свои 10 лет, когда Великие объявили набор учеников, он прошел жесткий отбор. Счастье и гордость захлестывали. Ему хотелось пуститься в пляс от радости. Ну надо же - он станет настоящим волшебником, может будет кидаться молниями или одним движением руки оживлять тяжелобольных. С трудом успокоившись, он шагнул в шатер.

Великий встретил его молча, долго вглядывался в голубые светящиеся от радости мальчишеские глаза. Казалось он всматривался в саму его душу. Потом тяжело вздохнул и тихим голосом сказал:

-Тебя ждет длинная-длинная жизнь.

Марик встрепенулся было от очередного будущего подарка судьбы, но потом всмотревшись в печальные глаза старика, понял, что подарком это, будет трудно назвать.

- Готов ли ты, Маркус, стать некромантом? Стать привратником Смерти? Изменять других во имя жизни и превратиться в чуждое природе существо. На век погрузиться в пучину боли, став при этом защитником людей.

Марик отшатнулся. Какому мальчишке захочется такого.

- Не готов, - мотая отрицательно головой забормотал пацан, пятясь к двери.

Великий понимающе смотрел на испуганного мальчика:

- Я должен ехать дальше. А ты иди, и, если решишься все-таки, приходи на это место через год 15 огуста.

Последние слова Маркус услышал уже убегая от этого страшного человека.

- Да ну его, это ученичество, - бормотал он про себя. - Жил без него и дальше проживу.

Прибежав домой к матери, купавшей в небольшой железной ванночке голубоглазых младших братишек-близнецов, он пробурчал, не поднимая глаз :

- Не мое это. Не хочу. Вон с отцом в лес буду ходить за дичью.

Натянув на себя курточку в аккуратных заплатах, выскочил во двор, не желая даже вспоминать сказанное стариком. У него до сих пор холодок по спине пробегал.

Мама ничего не сказала, проводив его долгим взглядом. Чего испугался ее не особо боязливый сын? О чем сказал ему Великий?

Отец был на охоте в то время. Они с ватагой стрелков били уток к зиме, и вернулись только через несколько дней, тяжело нагруженные добычей. Надолго старались не уходить - наступала осень, а значит время Туманов. Сам по себе он был не страшен и не вреден, но в нем прятались Затуманенные, те, которые нападали исподтишка на людей, оставляя после себя иссушенные мумии.

Разглядеть из-за плохой видимости этих тварей было трудно, но то что удавалось увидеть- доводило людей от страха до икоты. Выше на голову, с длинными руками, их сутулые фигуры таились в белой мгле и рассказывали считалочки. Обыкновенные детский считалочки, а потом делая стремительный прыжок, бросались на человека. Тех, кого смогли отбить рассказывали о серых со смазанными чертами лицах и о широких ртах, вместо зубов в которых были острые шевелящиеся щупальца.

И слухи ходили что чем больше людей осушали в тумане, то тем гуще становился туман, и если погибших несчастных не вытащить из него, то они перерождаясь поднимались и все чаще начинали слышаться в белой мгле детские считалочки.

Их городок пока небеса миловали, но во избежание мужчины старались ближе к этому времени не сильно отлучаться из дому или не все вместе. Вот и сейчас, часть охотников вернулась, а другая ушла через какое-то время забивать зверя.

Мать встречая , что-то шепнула отцу, и мужчина крепко обнимая старшего даже словом не обмолвился о его неудачном ученичестве. Светловолосый бородатый мужчина посмотрел на него улыбаясь, потрепал вихрастую макушку и спросил:

- Не сложилось с волшебниками, пойдем в охотники?

И мальчишка кивнул, сдерживая слезы.

Охотник из Маркуса должен был вырасти славный - стрелой в глаз белке попадал с двадцати шагов. Они с отцом построили крепкий охотничий домик и уходя в лес могли оставаться там на день-два, набивая его трофеями. Когда добычи было особенно много, и за одну ходку им все вытащить не удавалось, Марик возвращался сюда один и через несколько дней приходил с волокушей.

Как-то раз радостный вернулся он с оставшейся добычей, но хорошее настроение исчезло сразу - городок встретил его плачем. Настороженно озираясь, Марик и спрашивая сам себя:

- Что случилось-то? Случилось что? - И тянул, и тянул свой груз к дому.

Навстречу ему попался друг отца. Взглянул на мальчика, и какая-то страдальческая гримаса перекосило его лицо. Мужчина ничего не говоря просто смотрел на Маркуса, только губы кривились и кадык на жилистой шее ходил туда-сюда.

Волокуша была отброшена в сторону, и мальчишка со всех ног бросился домой:

- Нет, нет. С моими ничего не может случиться! Только не с ними. МОИ БУДУТ ЖИТЬ ВЕЧНО! - орал он уже во весь голос, врываясь во двор, где рядком лежали его близкие. Высушенные, обтянутые желтой пергаментной кожей тела отца, матери и двух младших братьев.

15 огуста когда повозка Великого приехала к тому месту, где год назад был разбит его шатер, сидя прямо на земле его ждал одиннадцатилетний мальчик с седыми висками. Волшебник молча подвинулся на облучке. Маркус взяв тощий заплечный мешок себе в руки сел рядом:

- Здравствуйте, Великий.

- Здравствуй, привратник.